Анна Гаврилова

Такое впечатление, что у них тут не просто иномирцы, а именно русские раньше проживали. Причем так проживали, что поларцы на всю оставшуюся жизнь запомнили.

– Леди Ариадна, это ж… – произнёс Вангорт

— Зачем ты хочешь взорвать академию?

— Просто осознал, что педагогика не мое

"Ведь мы, русские женщины. испокон веков убогих жалеем. Это у нас в крови!"

...в жизни порой бывают моменты, когда лучше прикинуться дурочкой, просто из чувства самосохранения.

Это в двадцать кажется, будто весь мир у твоих ног – протяни руку и возьми. В тридцать иллюзий уже поменьше, особенно если у тебя нет никого, кроме мамы.В тридцать начинаешь понимать – принц не приедет, а мечты… ну что-то, вероятно, еще сбудется, но большая их часть уже на свалке, под колесами трактора.Еще, в особо острые моменты, начинаешь жалеть, что за все эти годы умудрилась не залететь от какого-нибудь придурка. Почему придурка? Да потому что все бывшие – придурки, и это не обсуждается. (О том, что не все придурки бывшие, тактично промолчим.)В тридцать все сложней. В тридцать вера в светлое будущее уже не повод. В тридцать нужен другой, жесткий мотив.

Всё то же чутьё утверждало – звонок связан

рода, и теперь кривился. «Ну правда, кого мы воспитали? – безмолвно сокрушался призрак

глубокий вдох, спросил самым будничным, самым нейтральным тоном: – Сколько? Девушка нервно зажмурилась, а потом выдала: – Триста.

всей моей личности. – Понял, что я люблю? Закажи из меню что-нибудь подходящее