Buch lesen: "Проклятие дома Виндзоров", Seite 3

Сестра царя, великая княгиня Ольга Александровна, узнала истинную причину благоговейного пиетета, с каким относились Николай и Аликс к «старцу», в марте 1912 года от самой царицы. Тогда же Ольга передала разговор сестре Ксении. «Про Григория она сказала, – пишет в дневнике Ксения, – что как ей не верить в него, когда она видит, что Маленькому лучше, как только он около него или за него молится… Боже мой, как это ужасно и как их жалко!»

Необходимость скрывать тайну дома Романовых повлекла за собой изоляцию царской семьи, ее вынужденное затворничество. Вхожи в нее были очень немногие.

Началась мировая война. Кампания в Восточной Пруссии после убедительных побед закончилась окружением армии генерала Самсонова и самоубийством командующего. Шовинистический угар быстро выдохся и сменился поисками виновных. После военного министра Сухомлинова, волны шпиономании и «министерской чехарды» настал черед верховной власти.

По великосветским и политическим салонам, воинским частям и рабочим кружкам поползло страшное слово «измена». Говорили, почти не понижая голоса, будто из царскосельского будуара царицы протянут прямой телефонный провод чуть ли не в немецкий генеральный штаб, что Александра Федоровна – глава германофильской партии при дворе, что дворец кишит немецкими шпионами… Наконец, 1 ноября 1916 года лидер прогрессивного блока в Думе Павел Милюков вслух произнес то, о чем шептались по углам, – это была его знаменитая думская речь с риторическим рефреном «что это – глупость или измена?»

Сам оратор считал свою речь «штурмовым сигналом» к революции. Если прочесть ее сегодня, становится ясно: никаких реальных доказательств у него не было. И, тем не менее, речь построена так, что ответ напрашивается сам собой: не глупость, а именно измена. И, конечно, никто не сомневался, что главное лицо камарильи в ближайшем окружении царя – Распутин.

Свой заговор зрел среди членов царской семьи. Лидером этого кружка была великая княгиня Мария Павловна – вдова великого князя Владимира Александровича. Ее брат Дмитрий, помолвленный со старшей дочерью царя великой княжной Ольгой, стал участником убийства Распутина. Председатель Государственной думы Родзянко вспоминает диалог с Марией Павловной, состоявшийся в декабре 1916 года, спустя несколько дней после убийства Распутина, в доме великой княгини, куда он приехал после настойчивых приглашений. Разговор происходил в присутствии сыновей Марии Павловны, двоюродных братьев царя Кирилла, Бориса и Андрея Владимировичей. «М. П. стала говорить о внутреннем положении, о вредном влиянии императрицы, „благодаря которому создается угроза царю и всей царской фамилии“.» Такое положение «дольше терпеть невозможно» и «надо изменить, устранить, уничтожить». «Кого?» – спросил Родзянко и получил ответ: «Императрицу».

Невелик грех любовь к Германии. «Я очень люблю Германию, – сказал Зинаиде Гиппиус, к ее вящему ужасу и возмущению, Александр Блок в самый пик антинемецкой истерии. – Надо с Германией заключить мир». Но Александра Федоровна не была немкой, какой ее считала публика. Она получила английское воспитание, с мужем переписывалась по-английски, называли супруги друг друга в шутливую минуту английскими прозвищами hubby и wifey («муженек» и «женушка»), их дети говорили между собой по-английски. Уж если на то пошло, немкой была как раз Мария Павловна – дочь великого герцога Мекленбург-Шверинского Фридриха Франца II и немецкой же принцессы Августы Рейсс.

Да и не в Распутине, конечно, дело. Об этом с кристальной ясностью и точностью пишет в своих воспоминаниях генерал Джунковский – командир Отдельного корпуса жандармов, товарищ министра внутренних дел и свитский генерал (он не только знал тайну болезни царевича, но и по долгу службы получал донесения наружного наблюдения за Распутиным):

^{История о Джеке-Потрошителе потрясла Лондон}

«Сделавши волшебную карьеру, взобравшись на высоту, этот темный сибирский крестьянин увидел вокруг себя такой разгул низости, такое пресмыкательство, которые не могли вызвать в нем ничего другого, как презрение». И далее: «… если бы среди занимавших высокие посты и окружавших Государя было поменьше лакеев, а побольше честных людей, то распутины не могли иметь влияния».

Честный, умный человек, служака, верноподданный, Джунковский не верил сплетням:

«Страшная болезнь наследника и держала всегда в страхе императрицу, а через нее и Государя, и это было роковым для России. Все другие россказни об отношениях императрицы к Распутину не выдерживали никакой критики». Случаи чудесного исцеления царевича Распутиным Джунковский объясняет по-своему: он считает их «совпадениями». В августе 1915 года Джунковский получил очередное донесение своего агента, который цитировал фразу о его, Джунковского, скором увольнении со службы. «На другой день слова его о моем уходе сбылись», – пишет мемуарист.

* * *

Российская история знает не так уж много примеров добровольного отказа верховного правителя от власти. И всякий раз оно отзывалось потрясением основ.

Константин, не царствовавший ни одного дня, своим отказом наследовать Александру поставил российскую государственность на грань тяжелейшего кризиса. Что ж говорить о решении, принятом в феврале 1917 года на станции с исчерпывающим названием Дно! И вот – вьется в морозном воздухе легкий снежок, Шульгин с Гучковым выходят понуро из царского вагона, и надтреснутый голос Гучкова произносит единственно верные слова: «Русские люди… Обнажите головы, перекреститесь, помолитесь Богу…»

Конспиратор, составлявший заговор именно с целью добиться отречения в пользу царевича и регентства, в минуту, когда это свершилось, увидел бездну, в которую погружается Россия.

* * *

Бойкий дядюшка Леопольд и на бельгийском троне продолжал, как заправская сваха, устраивать судьбы своих родственников. Когда в 1835 году неожиданно умер муж королевы Португалии Марии II, Леопольд спешно снарядил в дорогу своего племянника Фердинанда. Дельце выгорело – племянник стал королем-консортом. Мария родила ему 11 детей и в 1853 году скончалась. Фердинанд превратился в регента при малолетнем короле, своем сыне Педро.

Гораздо менее удачной была другая затея Леопольда. Он выдал дочь Шарлотту за австрийского эрцгерцога Максимилиана, который в 1864 году был провозглашен императором Мексики. Но мексиканцы не оценили проект – они казнили новоявленного монарха. Шарлотта вернулась домой и лишилась рассудка. Остаток жизни она провела в уединении.

Наконец, Леопольд принял живейшее участие в устройстве брака своей внучатой племянницы и молодого короля Испании. Речь идет о потомстве Беатрисы, младшей дочери королевы Виктории. Она была сильно привязана к матери и вышла замуж лишь в 28 лет за принца Генриха Баттенберга, но и в замужестве продолжала жить с Викторией. Когда королева стала глохнуть, Беатриса читала ей вслух государственные бумаги.

В 1896 году ее муж умер от лихорадки в Западной Африке. К этому времени Беатриса успела родить от него трех сыновей и дочь. Как и ее старшая сестра Алиса, Беатриса была носителем гена гемофилии. Болезнь передалась двум сыновьям, один из которых истек кровью на операционном столе, а другой скончался от ран, полученных в сражении под Ипром.

Носителем дефектного гена стала дочь Беатрисы Виктория Евгения. Ее-то и выдали за короля Альфонсо XIII, которому в то время едва исполнилось 20 лет. Брак это оказался несчастливым. Гемофиликом родился их старший сын Альфонсо. Следующий, Хайме, появился на свет глухонемым. Третий умер при рождении – ему не успели дать имя. Гемофиликом оказался и пятый сын, Гонзало.

Испанцы особенно чувствительны к вопросам крови – именно им принадлежит выражение «голубая кровь». В народе циркулировали зловещие слухи, что в королевском дворце ежедневно убивают по одному молодому солдату, дабы свежей кровью поддержать жизнь больных принцев.

После начала в 1931 году республиканского мятежа Альфонсо XIII покинул страну, но отрекся от престола только в январе 1941, за полтора месяца до смерти.

Его сыновья-инфанты, обвинявшие в своих недугах мать, искали забытья в вихре развлечений, беспрестанно меняя гоночные машины и женщин. Дон Альфонсо женился на кубинке без отеческого благословения, но спустя четыре года развелся, второй брак, на кубинке же, продолжался всего полгода. В сентябре 1938 в Майами Альфонсо ехал в машине с певицей ночного клуба. За рулем сидела дама. Автомобиль врезался в телеграфный столб. Альфонсо поранился не сильно, но умер от потери крови. Детей у него не осталось – эта ветвь заглохла еще при жизни Альфонсо III.

Второй брат, глухонемой Хайме, тоже был женат дважды и произвел на свет двоих сыновей, ни один из которых гемофилией не страдал. Еще в 1933 году Хайме отказался от своих прав на испанский престол. После смерти отца он унаследовал от него титул герцога Анжуйского и стал одним из законных претендентов на французский трон.

Дело в том, что потомки короля Луи Филиппа I, графы Парижские, которые обычно признаются претендентами, наследуют трон не по прямой линии – они происходят от брата Людовика XIV герцога Филиппа Орлеанского, а испанские Бурбоны – прямое потомство внука Людовика XIV герцога Филиппа Анжуйского, который взошел в 1700 году на испанский трон под именем Филиппа V.

После смерти Хайме в 1975 году титул и право наследования перешли к его старшему сыну Альфонсо, который погиб в 1989 году, катаясь на горных лыжах в штате Колорадо. Старший сын Альфонсо дон Франсиско умер в возрасте 12 лет, поэтому титул герцога Анжуйского и Бурбонского носит сейчас его младший брат 30-летний Луис Альфонсо. Пятый сын Альфонсо XIII, Гонзало, погиб в 1934 году в Австрии тоже в результате несчастного случая. Он ехал в автомобиле, которым управляла его старшая сестра Беатриса. В результате аварии дон Гонзало получил не опасные для жизни травмы, но, будучи гемофиликом, скончался от кровотечения.

И лишь четвертый сын, Хуан, родился здоровым. Именно он стал отцом нынешнего короля Испании Хуана Карлоса I.

* * *

Для того, чтобы точно установить происхождение королевы Виктории, необходима экспертиза ДНК. Букингемский дворец не комментирует публикации на эту тему. Ясно, что об эксгумации останков Виктории не может быть и речи. Некоторые из ее ныне здравствующих потомков могли проходить генетическое исследование – результаты такого анализа можно было бы сравнить с результатами анализа ДНК представителей других ветвей Ганноверского дома. Но эти сведения составляют не только врачебную, но и, по всей видимости, государственную тайну.

Историк Джон Рёль и биохимик Мартин Уоррен, занимавшиеся изучением случаев порфирии среди британских монархов, в свое время добились от властей Тюрингии, тогда еще социалистической, разрешения на вскрытие могилы принцессы Феодоры, племянницы кайзера Вильгельма, а потом в Польше эксгумировали и могилу ее матери Шарлотты. Но полученного генетического материала для выяснения вопроса об отце Виктории мало.

Если предположить, что Виктория – внебрачный ребенок, то тогда все ее прямые наследники (а после Виктории корона к боковым ветвям не переходила), включая нынешнюю королеву, не вправе занимать британский трон. Прав на него не имеют ни принц Чарльз, ни его дети Уильям и Генри. Кто же должен был унаследовать престол после Вильгельма IV и кто должен быть королем Великобритании сегодня?

Если бы Виктории было отказано в праве наследования, корона Британской империи перешла бы к ее дяде, герцогу Кумберлендскому Эрнсту Августу От брата Вильгельма он унаследовал титул короля Ганновера, который не передавался по женской линии, и вступил на ганноверский престол в 1837 году под именем Эрнста Августа I. С этого момента на Британских островах ганноверская ветвь пресеклась. Прямой потомок герцога Кумберлендского, тоже Эрнст Август Ганноверский – муж принцессы Каролины Монакской, старшей дочери покойного князя Ренье III.

На этот брак, согласно британскому Акту о королевских браках, дала свое согласие Елизавета П. Впрочем, если Елизавета занимает трон незаконно, то требуется ли ее согласие? От Эрнста Августа право наследования перейдет к его и Каролины дочери Александре Ганноверской, родившейся в 1999 году.

Нам остается лишь повторить вслед за булгаковским персонажем: «Вопросы крови – самые сложные вопросы в мире».

Дядюшка Европы

Он был простой и добрый барин.

«Евгений Онегин»

22 января 1901 года скончалась королева Виктория. Окончилось самое долгое в истории Англии царствование – Виктория правила более 63 лет. В больших государствах Европы дольше нее – 72 года – царствовал лишь Людовик XIV, вступивший на престол четырех лет от роду. Завершилась великая и славная эпоха, хотя справедливо и то, что Виктория пережила свой век.

Чувства британцев при виде похоронной процессии с гробом королевы выразил Джон Голсуорси в одном из романов «Саги о Форсайтах»:

«Королева умерла, и в воздухе величайшей столицы мира стояла серая мгла непролитых слез… В 37-м году, когда королева взошла на престол, ‹…› еще ходили почтовые кареты, мужчины носили пышные галстуки, брили верхнюю губу, ели устрицы прямо из бочонков, на запятках карет красовались грумы, женщины на все говорили: „Скажите!“ – и не имели прав на собственное имущество. В стране царила учтивость, для нищих строили закуты, бедняков вешали за ничтожные преступления, и Диккенс только что начинал писать. Без малого два поколения сменилось с тех пор, а за это время – пароходы, железные дороги, телеграф, велосипеды, электричество, телефоны и вот теперь эти автомобили…

Сомс, подобно Джемсу, ничего не знал, ничего не мог сказать, что будет, когда на престол сядет этот Эдуард. Никогда уж больше не будет так спокойно, как при доброй, старой Викки!.. Вот он, катафалк королевы, – медленно плывущий мимо гроб Века! И по мере того, как он медленно двигался, из сомкнутых рядов толпы, следившей за ним, подымался глухой стон; никогда в жизни Сомс не слышал такого звука, это было что-то такое бессознательное, первобытное, глубокое, безудержное, что ни он, ни кто другой не отдавали себе отчета, не исходит ли он от каждого из них. Непостижимый звук! Дань Века собственной своей смерти!.. А-а-а!.. А-а-а!.. Исчезает опора жизни! То, что казалось вечным, уходит? Королева – упокой ее, Господи!» (Перевод М. Богословского.)

Старший сын Виктории принц Уэльский взошел на престол и стал называться Эдуардом VII. Ему было уже 59 лет. Тогда он был самым пожилым наследником. Теперь его переплюнул принц Чарльз. На царствование судьба отпустила Эдуарду меньше восьми лет.

Он учился в Оксфорде и Кембридже, но семи пядей во лбу не был, зато отличался приятной внешностью, жизнелюбием и любвеобильностью. Он проводил время за карточным столом и возлияниями, на охоте, скачках, балах и, разумеется, в женском обществе. Любовниц у него было множество. Брачные узы отнюдь не препятствовали его сексуальному задору. Были среди них и великосветские дамы, и актрисы, в то время занимавшие положение дам полусвета. Жену он при этом тоже по-своему любил. Принцесса Александра с ее прогрессирующей глухотой и ревматизмом ног не могла соответствовать темпераменту мужа и в конце концов приняла его образ жизни как должное. Фаворитки получили официальный статус при дворе наследника, а затем и короля. Последняя из них, Алиса Кеппел, даже подружилась с королевой и была допущена к смертному одру Эдуарда для прощания.

Она была замужем и имела детей, но оба супруга вели свободный образ жизни, прекрасно зная о внебрачных связях друг друга. В британском обществе Алиса Кеппел занимала исключительное положение как идеальная хозяйка салона. Всегда приветлива со всеми, умна и остроумна, она никогда не теряла самообладания и не злословила. Ей было 28 лет, когда она познакомилась с 56-летним королем.

Пройдет время, и правнучка Алисы Кеппел Камилла Паркер-Боулз станет близкой подругой, а затем и женой принца Чарльза, герцогиней Корнуольской.

Бабушка герцогини вполне могла быть внебрачной дочерью Эдуарда VII, который не признал ни единого из своих нелегитимных детей. Одним из них считал себя (или выдавал себя за одного из них) советский шпион Энтони Блант – будто бы именно по этой причине его так и не привлекли к ответственности, хотя подруга его юности Елизавета II и лишила его рыцарского звания.

Будучи еще наследником, Эдуард, в то время принц Уэльский, дважды представал перед судом в качестве свидетеля и создал тем самым важный прецедент. Британское правосудие вершится именем монарха. Король считается источником права и потому стоит над законом. Но закон действует лишь тогда, когда первое лицо государства и другие привилегированные члены общества показывают пример уважения к нему.

Оба случая галантно-галантерейные.

Первый раз это произошло в 1870 году на бракоразводном процессе сэра Чарльза Мордонта и его жены Гарриет. Дело было скандальным и щекотливым. Леди Мордонт состояла в интимных отношениях с несколькими мужчинами, в том числе, как утверждал ее муж, с наследником. Однажды он застал их в своем доме наедине и в бешенстве выгнал принца.

Принц Эдвард подтвердил в суде, что посещал леди Мордонт, в том числе в отсутствие ее законного супруга, но заявил, что никогда не имел с ней ненадлежащих отношений. Допрашивал принца адвокат ответчицы. Перекрестный допрос судом не был дозволен. Дабы спасти репутацию семейства, в котором было еще несколько дочерей на выданье, отец леди Мордонт вел дело к признанию ее невменяемой. В итоге Мордонту было отказано в разводе на том основании, что его жена не в состоянии отвечать за свои поступки. Леди Мордонт поместили в психиатрическую лечебницу.

Натурально, пошли толки, что она стала жертвой заговора, закулисную роль в котором будто бы сыграл премьер-министр Уильям Гладстон. Спустя пять лет Чарльз Мордонт затеял новый процесс, на сей раз сумел доказать факт супружеской измены (не с принцем, а с другим поклонником леди Гарриет) и все-таки получил развод.

Вторая история называется «дело о королевском баккара». В сентябре 1890 года в числе других гостей загородного поместья принц Уэльский сидел за карточным столом. Между прочим, баккара был тогда запрещен в Англии, но принц из всех карточных игр больше всего любил именно эту. Одним из партнеров принца был в тот вечер баронет сэр Уильям Гордон-Камминг, известный светский лев, задира и ловелас. Игроки уличили баронета в шулерстве. В обмен на молчание с него взяли слово никогда больше не играть в карты. Однако утечка информации все же произошла, причем ее виновницей стала тогдашняя пассия принца (впрочем, и баронета тоже) замужняя дама Дейзи Брук. Возмущенный таким вероломством, Гордон-Камминг вчинил партнерам иск о клевете. Принца Уэльского среди ответчиков не значилось, однако он все же счел необходимым явиться в суд в качестве свидетеля. Ответчики убедили судью в правдивости своих слов. Репутация баронета погибла. Он был изгнан из высшего общества.

Пройдет более века, и единственная дочь королевы Елизаветы II принцесса Анна дважды попадет под суд в качестве обвиняемой. В 2001 году она была оштрафована на 400 фунтов за превышение скорости на своем «бентли». В 2002 ее собака укусила в парке двоих детей. Суд признал принцессу виновной в нарушении закона об опасных собаках. Она заплатила 500 фунтов штрафа и обязалась взять для своей собаки дополнительные уроки поведения.

Несмотря на близкие родственные связи (Эдуард VII и Александр III были женаты на сестрах, жена Николая II приходилась королю племянницей), отношения британской и русской монархий, испорченные при Виктории, так и не наладились при Эдуарде.

Новым водоразделом стало Кровавое воскресенье. Британская пресса называла русского царя тираном. Когда в июне 1908 года готовился британско-российский саммит в Ревеле, лейбористы и либералы в парламенте потребовали от короля отказаться от поездки. Российское посольство в Лондоне завалили письма протеста от общественных организаций. Среди них была и резолюция независимой рабочей партии:

«Мы собрались для того, чтобы выразить свой протест против визита короля к русскому царю, так как такой визит означал бы наличие сердечных отношений между двумя странами. Мы же не признаем подобных отношений с государством, которое управляется деспотическим и кровавым режимом».

Именно тогда британские правящие круги начали сознавать, что поддержание дружественных отношений с царем компрометирует монархию.

Визит, первый в истории двусторонних отношений, все же состоялся.

Эдуард вообще был недурным дипломатом.

Считается, что он положил конец «блестящей изоляции» страны от континента и способствовал созданию Антанты. Его добродушный нрав и кодекс джентльмена нравились народу и позволяли ему без особых осложнений взаимодействовать с правительством и парламентом. Его прозвали «дядюшкой Европы» – он приходился дядей или кузеном всем европейским монархам.

В апреле 1910 года Эдуард вернулся в Лондон из Биарицца с тяжелым бронхитом. Несмотря на недомогание, он в тот же вечер отправился в Ковент-Гарден на «Риголетто» с Луизой Тетраццини, наутро занялся делами и вообще не отменил ни одной встречи, хотя и чувствовал боль в сердце. Наконец 6 мая к вечеру король совершенно обессилел и, тем не менее, долго не соглашался лечь в постель. Последней новостью, которую он услышал, было сообщение о победе его лошади на скачках в Кэмптоне, которое принес наследник принц Джордж. «Очень рад», – сказал король, и это были его последние слова. Ему было 68 лет.

«Я потерял своего лучшего друга и лучшего из отцов», – записал в своем дневнике Джордж, превратившийся в Георга V.