Из Антальи автобус повез нас на запад Турции в Мармарис. Я бывала раньше в Сиде, это восточная часть и могу сказать с уверенностью, что западная часть Турции намного зеленее и живописнее, чем восточная. С обеих сторон дороги сосновые леса. Еще только начало апреля, а в садах, апельсиновые и лимонные деревья гнуться под тяжестью созревших плодов. Шесть часов пути, на комфортабельном автобусе с чаем, кофе и разнообразными печенюшками, пролетели незаметно. Вот и Мармарис. Мы вышли из автобуса. Пока муж выгружал рюкзаки из автобуса, мое внимание привлек высокий седой мужчина с усами, в гавайке и шортах. Он шел по направлению к нашему, только что прибывшему, автобусу. Движения его были расслаблены и неторопливы. Я шагнула ему навстречу.
– Здравствуйте, а вы случайно не Аркадий Тимофеевич? – я улыбнулась, я не ошиблась.
– Да, а вы Виктория? – в свою очередь поинтересовался он
– Да,
– Ну, здравствуйте, я ваш капитан, – он протянул руку. Мы обменялись рукопожатиями. Через несколько минут вещи были загружены в машину, мы сели в салон и поехали в Марти-марину (место стоянки яхт). По пути купили местных денег, заехали в магазин за продуктами и водой.
Продуктов в турецких магазинах такое же изобилие, как и в Москве. Единственное неудобство, нет надписей на английском, все на турецком. Сами по себе магазины бестолковые, все разложено без малейшей логики бумажные полотенца рядом с детским питанием, хлеб рядом с готовыми салатами. Хотя, конечно, определенная логика тут, наверное, есть, только, чтоб ее понять, надо подольше прожить в Турции. И кстати, в турецких магазинах мы ни разу не видели свинины. Меня это не волновало, я ее не ем, а вот наш капитан очень сокрушался по этому поводу.
Недалеко от марины, капитан остановил машину у обочины и показал нам чинару, возрастом более 700 лет, с диаметром кроны 50 м. Искорёженный ствол и поломанные ветви, говорили о ее нелегкой судьбе, а рядом, вполне благополучная, цветущая жёлтыми цветами акация. В апреле Турция разноцветная, там волшебное время цветения. Через пару часов мы добрались до Марти-марины, где стоит учебная яхта и где нам предстояло провести неделю, обучаясь теории.
Сама марина производит впечатление густонаселённого поселка/деревни. Ряды пирсов образуют улицы, а яхты большие и маленькие, современной постройки и/или с отделкой деревом под старину, занимают место небольших домиков и/или огромных коттеджей. По пирсам можно гулять и разглядывать каждую лодку в отдельности, но на чужие лодки заходить нельзя, пока тебя не пригласили.
Все люди: рабочие марины, владельцы лодок, чартеристы, которых я встречала по пути, улыбались нам и здоровались. Так необычно после угрюмой недоброжелательности в офисе, что я с удовольствием улыбалась всем в ответ и чувствовала прилив необычайного счастья.
Был в марине и общественный туалет, в который я заглянула с любопытством и.... И испытала культурный шок. Во-первых, чистота как в операционной, все сверкает и блестит, во-вторых, стены и пол отделаны «под мрамор», в-третьих, стоят датчики и при входе человека внутрь, включается свет и играет расслабляющая музыка. Перед туалетными кабинками три раковины, перед ними огромное, в полстены, зеркало, по бокам две вазы с ЖИВЫМИ цветами. Цветы меняют каждый день, как я узнала позже. Трудно поверить, что я пришла в туалет, а не в дом культуры или ресторан, потому что на стенде информации висит меню местного ресторана.
Контрольный выстрел в мой многострадальный мозг сделала сидушка унитаза, обтянутая полиэтиленом и агрегат, который этот полиэтилен меняет, т.е. потянул за ручку агрегата, поменял полиэтилен и садись на чистое. (Ну так для сравнения, в Москве на Савеловском рынке в туалете много лет поломана раковина и замок на агрегате, который выдает туалетную бумагу, а о чистоте там не слышали в принципе).
Вышла я из этого туалета в задумчивости и, как мне показалось, совершенно другим человеком. "Даже в Турции чище, чем в России", – кольнула мысль, но я прогнала ее – "Пока я здесь, надо пользоваться моментом и наслаждаться".
Я окинула взглядом саму бухту, которую окружали горы в несколько ярусов, ближние поменьше, дальние повыше. При разном падении лучей солнца и тени, утром и вечером, и горы и бухта выглядят по-разному. При ярком солнце горы кажутся меньше и впадины между ними сглажены, они выглядят как зеленые холмики, покрытые плюшевым пледом. Когда же солнце переходит к закату и появляется тень, то горы преображаются, как будто увеличиваются в размере, складки и впадины на них становятся резкими и угловатыми. В темноте же, после захода солнца, горы превращаются в отвесные скалы.
Яхта марки Бавария и размером 44 фута, если я ничего не путаю, имела 3 каюты – одну носовую и две кормовых, просторный салон с большим столом посередине и диванами, и камбуз (кухня) довольно удобный.
Нам была выделена одна из кормовых кают, где мне показалось тесновато, но уютно. Особенно там было приятно спать, укачивало как в поезде. И случилось так, что в основном мы там только спали, вся же основная жизнь проходила в огромном салоне с большим диваном и столом, совмещенном с кухней. Что касается хозяйственной жизни, то здесь все было удобно до безобразия, все в одном месте, и холодильник, и стол для приготовления пищи, и плита, и раковина. Ходить никуда не надо, все под рукой, просто мечта хозяйки.
Вечером приехал друг капитана, Олег. Высокий мужчина, спортивного телосложения. Задубленная на ветру и солнце кожа лица красноречиво свидетельствовала о большом мореходном опыте. Движения его резки, а речь отрывиста.
– Вот и сюрприз – у нас будет сразу два капитана!! – спросила я наивно.
– Нет, – быстро ответил кэп, – Олег будет, старшим помощником – старпом, – и оба старых друга засмеялись перемигиваясь.
На следующий день началась наша учеба. Первая неделя теоретическо-практической курс в марине и вторая полностью практическая – поход.
Первая неделя сочетала в себе теоретические и практические занятия. Как правило до обеда нас, курсантов, со всех лодок объединяли, и мы слушали теорию, сидя в кокпите одной из яхт. Рассказывали нам про технику безопасности, про устройство яхты и управление ею, навигацию, прокладку маршрута. Кое-что я уже знала из книжек, и для меня самым интересным показалась навигация и прокладка маршрута. На практику каждый шел на свою лодку. Учились вязать узлы, заводить мотор, ставить паруса, швартоваться кормой и лагом, прокладывать маршрут и многие другие тонкости, и хитрости судовождения и судохождения.
Самая серьезная практика для швартовки. Обучение навыку швартовки проходило под знаменем – старпомовские трусы. На веревке между вантами, мы обычно сушили рубашки и футболки. А однажды Олег забыл там свои трусы, и они болтались на ветру во время занятий, как учебное знамя, и показывали нам направление.
Тренировка заключалась в том, чтоб подходить к пирсу и уходить обратно, сначала кормой, а потом и лагом. На борту только учащийся, который швартуется, остальные наблюдают с берега и помогают привязывать швартовы.
Настала моя очередь. Со мной на лодке остался старпом, видимо, для подстраховки. Швартовка дело не простое, особенно, для меня, особенно первый раз, и особенно лагом. Трижды особенно. "Кошмар," – бубнила я, – "Я не смогу не фига, что же делать? что делать?". Но что-то делать было надо, и я уверенно пошла к берегу. Я медленно крутила штурвал и подходила к пирсу правым бортом, когда вдруг поняла, что пирс сильно ближе, чем мне надо.
– Вика, – громко крикнул Олег и побледнел, но я сама уже все увидела. Кровь ударила в лицо, я покраснела и моментально вспотела. Я быстро крутанула штурвал влево, но было поздновато. Тем не менее, мне повезло, и нос лодки успел уйти влево, а яхта с силой прижалась правым бортом к пирсу. Пронзительно, громко и жалобно, запищали кранцы, но яхта не пострадала.
– Охх, – выдохнул Олег, выпрыгнул на пирс и потянулся за сигаретой. Трясущимися руками, он почиркал зажигалкой и, наконец, закурил. Через несколько минут он смог улыбнуться и пошутил:
– Прям, капитан Рон, ты Вика!!
Все засмеялись, а я успокоилась, что отделалась легким испугом.
Капитан нам достался ответственный, но с претензиями. Он готов был нас учить всему на свете, даже тому, что мы и без него знаем и умеем давным-давно. Он всегда нас поправлял, даже в таких простых вещах, как приготовление еды, мытье посуды, уборка каюты. Ему казалось, что все вокруг, всё делают не так. Мы как курсанты, воспринимали это нормально и посмеивались, а вот Олег-старпом, который все отлично знал, терпел поучения только благодаря своей железной воле, но однажды его терпению тоже пришел конец. Случилось это примерно на 3 день нашего совместного проживания.
Было Олегово дежурство и, в связи с этим у меня было много свободного времени, и я пошла прогуляться по марине, когда я вернулась то застала странную картину. Олег моет посуду, а кэп стоит около раковины и пристально наблюдает. Сначала я подумала, что у них там мирная беседа, но через минуту поняла, что, наоборот, тягостное молчание.
– Да ты не так моешь, дай, покажу, как надо, – кэп попытался выхватить губку из рук старпома.
– Ты достал меня уже, инструктор с большой буквы, – Олег швырнул губку в раковину, – ты еще со мной в душ сходи и покажи, что там надо делать и как.
Я захихикала, но быстро притихла, оба посмотрели на меня зло и Олег вышел на палубу покурить.
Следующий день инструктор-кэп решил посвятить выходу в море. Муж обрадовался, а я немного испугалась, что мы не готовы, и все идет не по плану.
– А мы же теорию не закончили, – попыталась я призвать к здравому смыслу
– Ну и что, – ответил кэп, – пока ветер хороший сходим, а теорию потом, когда ветра не будет закончим.
– Но мы же не готовы
– Так в марине сидеть никогда готовы и не будете, – буркнул наш капитан.
Отшвартовались без приключений, вышли из марины на моторе, встали против ветра и поставили парус. Все произошло так быстро, что я пришла в себя только под мерное покачивание яхты, сидя в кокпите. "Ура, мы идем под парусом", – меня наполнила гордость собой и восхищение моей смелостью, я вдохнула свежий воздух полной грудью, а вот на выдохе пришлось сделать паузу. В этот самый момент мы вышли из бухты на открытый участок моря и поймали настоящий ветер всеми парусами.
Лодка накренилась так, что я как колобок, перекатилась в другой угол кокпита, мне стало страшно. Все это, видимо, отразилась у меня на лице, потому что старпом крикнул:
– Эй, кеп, давай зарифим паруса, чтоб студентов не пугать? – и ободряюще мне улыбнулся.
– Вообще, я обучаю, а ты старпом мне не мешай. Занимайся своим делом, мать твою, – деликатно ответил капитан, а я вцепилась в леер.
– Да, блин, все это понты, можно и с рифами скорость не терять, – пробурчал Олег.
Кэп слегка поменял направление, не так остро к ветру, крен уменьшился и стало спокойнее, но слегка покачивало. Я разглядывала берег, насколько это было возможно. Местами голые скалы, где-то каменистые скалистые участки покрыты редкой растительностью, но встречаются участки, полностью покрытые плотным ковром зелени. Каждый камушек и сосенка, как будто вырезаны и подогнаны именно для этого места, и по форме и по цвету, создавая идеальную гармонию. За первой грядой скалистого берега видна вторая, более высокие холмы и горы, и третья, которая выше предыдущей. Складывается ощущение, что горы и скалы растут ввысь друг за другом бесконечно, соревнуясь. Нам же остается поражаться сколь разнообразны проявления природы даже в таких простых формах. Небо, солнце, ветер, волны, все настолько гармонично переплетено между собой, что на минуту я забыла, что я тоже часть этого мира. Мне показалось, что я посторонний наблюдатель и совершенно лишняя в этом первозданном мире гармонии.
На вершине ближайшей скалы, я неожиданно заметила, белую горную козу или козла. Она стояла величественно, как памятник, и смотрела вниз на море. Мне стало жутко от мысли, что, олицетворение высших сил, которые так же пристально наблюдают за нами с высоты. Я не могла оторвать от нее взгляда, а она так и стояла не шелохнувшись, пока скала не скрылась из вида. Почему-то мне вспомнились стихи Лермонтова про Кавказ.
«И мысль моя, свободна и легка,
Бродила по утесам, где, блистая
Лучом зари, сбирались облака,
Туманные вершины омрачая,»
«Я родился у Казбека,
Вскормлен грудью облаков,
С чуждой властью человека
Вечно спорить я готов.»
Так прошла пара часов, хорошо, что свой дом с собой. Мы приготовили обед и с удовольствием поели, но слегка заскучали от однообразного пейзажа и начали вязать морские узлы для развлечения. Заодно повторили теорию и проложили маршрут.
– Никто уже не пользуется этими бумажными картами, – фыркнул Олег.
– Пусть учатся, – отрезал капитан.
На обратном пути, похолодало и, неожиданно, налетел шквал. Яхта сильно накренилась, значительно больше, чем утром. Я напряглась.
– Стаксель рифить быстро, – скомандовал капитан, и за минуту все было сделано.
Крен не убавился.
– Может грот зарифить? – предложил мой муж.
– Наш капитан на столько суров, что рифы не берет, – пошутил Олег, мы засмеялись, а капитан нахмурился.
Все оказалось банальнее, парус старой конструкции и рифы на гроте должны быть подготовлены. Почему-то у нашего капитана, который всех всему учит, рифы были не готовы, поэтому рифить нельзя. "Вот бы ему самому поучиться" – подумала я. Наш капитан перестал вызывать у меня восхищение, потому что не такой уж он умный, как хочет показать.
Мы убрали грот целиком и пошли под мотором. Вернулись в бухту и в марину уже в полной темноте. "Замечательно, без опыта ночного плавания нам никак не обойтись в первый же выход", – переживала я, но ближе к марине появились огни, стало видно куда идти швартоваться.
Первый выход в море, а особенно, непредвиденные обстоятельства в виде неожиданного крена и темноты, произвели на меня сильное впечатление и мне не терпелось узнать побольше и сразу обо всем (про навигацию и технику безопасности).
Кэп игнорировал все мои незатейливые вопросы и, в конце концов, вручил мне 10 килограммовую книгу Леонтьева “Школа яхтенного капитана”. Не подозревая подвоха, я сразу начала читать, но на второй странице начались какие-то жуткие расчеты, и я поняла, что это был способ избавиться от меня и моих вопросов. Книга весьма серьезная с объяснениями и расчетам, и для обычных блондинок, таких как я, совсем не подходит. Я пригорюнилась.
– Вот тебе попроще и посовременнее, – старпом положил передо мной тоненькую книжку, но кэп был непреклонен в своей учебно-педагогический линии. Он вернул книгу Олегу и деликатными матерными выражениями отправил его курить, а мне, настоятельно рекомендовал читать, именно, книгу Леонтьева на тысячу страниц.
– Только там ты найдешь ответы на все свои вопросы, – резюмировал он важным тоном.
Вторая неделя обучения состояла из дневных переходов на яхте из одного поселка в другой. План перехода намечался следующий: Мармарис – Бусбурун – Датча – Паламут – Сегун – Мармарис. Я рассчитала маршрут, по всем правилам, как нас учили. Утро первого дня выдалось солнечное. Капитан посмотрел мою прокладку, похвалил и сказал
– К черту маршрут, пойдем по лоцманской прокладке,
– А что же такое лоцманская прокладка? – спросила я с досадой, из-за того, что мой труд не пригодится.
– У старпома спроси, – недовольно проворчал кэп
– ??
– Это значит, куда капитан скажет, туда и пойдем, – заулыбался Олег.
Сначала мы шли под мотором и по очереди стояли у штурвала, когда стало поддувать, поставили паруса. Дальше, чтоб не скучать, мы практиковались брать пеленг объектов на берегу, вязали морские узлы и складывали швартовы. На полпути до Бусбуруна, я спустилась в салон, где сидел старпом и что-то читал с ноутбука. Я разложила на столе карту со своей прокладкой и попыталась пересчитать маршрут. Как только я наклоняла голову, меня начинало укачивать.
– Что плохо? Укачивает что ли? – участливо поинтересовался Олег
– Ага, – поморщилась я, – а тебя не укачивает?
– Нет, я привык, – и Олег снова уткнулся в свой ноутбук.
– Везет же, тебе, – я попыталась выглянуть в люк из салона и найти горизонт. Я слышала, что такой способ помогает справиться с морской болезнью.
– Я имбирь привез, говорят помогает, – старпом взглянул на меня, – хочешь попробовать?
– Давай. Думаю, что хуже уже не будет, – выдавила я из себя. "Если я сию минуту не выйду, вырвет прям здесь" – подумала я и поднялась на пару ступенек и оказалась наполовину в кокпите. Немного свежего воздуха пошло мне на пользу.
В это время Олег шуршал пакетами в холодильнике и искал имбирь. Я наблюдала за ним со ступенек и думала, как долго я еще смогу выдержать качку, ведь это только начало похода. Олег отрезал малюсенький кусочек имбиря и протянул мне.
– Положи под язык и пососи. – скомандовал он
Я послушно выполнила указание и сразу же поперхнулась. Я, действительно, на пару минут забыла о морской болезни. Во рту у меня жгло, горело и щипало и ничего, кроме этой жуткой смеси, я ощущать не могла. Я открыла рот и стала судорожно вдыхать, чтоб воздухом остудить этот жар.
– Ну что, еще укачивает? – спросил Олег
Я отрицательно покачала головой.
– Ну вот, – довольно произнес Олег, – помогает ведь!!
Он убрал остальной имбирь обратно в холодильник и продолжил свое чтение. Я же не могла произнести ни слова, из глаз текли слезы. Проблема, однако, была в том, что с окончанием действия имбиря, меня снова стало укачивать. "Ну нафиг, все эти эксперименты" – я вышла и устроилась поудобнее в кокпите, максимально близко к центру тяжести яхты. Там меньше всего качало. "Ну раз делать ничего не получается, буду наблюдать и впитывать атмосферу, а потом вспомнить ее долгими зимними вечерами", – думала я и оказалась права.
К Бусбуруну подходили в сумерках.
– Приготовиться к швартовке, – скомандовал Олег, – Макс на штурвал, Вика на швартовы.
Я не очень понимала куда мы заходим, потому что места для нашей яхты не наблюдала, все стояли очень плотно.
– Макс, видишь место между двух гулет?
– Ох, ежик, вижу, – сказал муж, и я тоже увидела это место. Нужно было вставить яхту в эту щель, как ручку в колпачок, дополнительного места по бокам не было.
– Отлично, туда и встаем, – заключил Олег.
Спорить мы не стали, а разошлись по местам. "Ну, а что, темнота, теснота, что еще нужно для первой настоящей швартовки?" – бубнила я, подготавливая швартовы. Макс развернул яхту кормой и стал подкрадываться к пирсу. Там нас уже ждали курсанты с другой яхты.
– Так держать, хорошо, хорошо, стоп – командовал капитан. Я закинула веревки на пирс, и ребята нас быстро привязали.
– Ну чо, молодец, – прищурился Олег и похлопал Макса по плечу, – профессионал!!!
– Да, ладно, – засмущался Макс, – если честно, то мне было страшно, совсем мало места.
– Не ссы, привыкай, – подал голос кэп и протянул мужу банку пива. Хоть Макс и не любитель пива, но сразу всосал половину, на нервной почве.
После ужина мы моментально заснули и даже громкие и протяжные напевы имама не могли нам помешать.
Утром я увидела, что мы стоим в маленькой марине, даже удивительно, как мы вчера смогли сюда протиснуться. Морская граница обозначена насыпью камней, которая еще выполняет функцию защиты от волн. У входа, справа и слева, маяки. Вдоль крохотной набережной ряд пальм, чуть выше человеческого роста, тут же сувенирные магазины и рестораны, как в любом курортном городке. Три улицы одно- и двухэтажных домов, максимум с мансардой, сделанной под третий этаж. Ничего примечательного. Единственное место, привлекающее взгляд – это огромная белая мечеть, особенно красива с моря. Однако, при ярком солнце, весь поселок выглядел божественно. Райское место.
Утро в Бусбуруне, не стало исключением для теоретических занятий. Все мы, курсанты, сидели в кафешке и, умирая от жары вникали в суть предмета. Но, время от времени, внимание отвлекали местные жители, проходящие с ведрами свежевыловленной рыбы, осьминогов и лобстеров. Мы вскакивали и бежали посмотреть и потрогать морскую живность. Наигравшись, возвращались к занятию. Наши капитаны, лениво призывали нас к порядку, и мы продолжали.
Следующий пункт назначения поселок Датча, куда мы и пошли после обеда. Я шла, по какому-то «секретному», по словам кэпа, фарватеру самостоятельно. Сказать, что мне было страшно, не сказать ничего. Я то и дело смотрела на лаг, глубина вокруг была до 2 метров и в одном месте даже 1,7, где я задела килем песчаное дно. «Хорошо, что песчаное» – я напряженно вздохнула. Кое-где Олег подсказывал мне, но, в основном, я справилась сама и миновала этот сложный участок с мелями.
Берег, вдоль которого мы шли был образован высокими горами, покрытыми, в основном, сосновым лесом. Издалека, все это было похоже на карельские камни, покрытые зеленым и коричневым мхом, только вместо камней скалы, а вместо мха – деревья. Вот такой вот масштаб. И, вообще, люди на самом деле казались мне муравьями по сравнению с природой.
Ветер был хороший и мы шли под парусом, странно, но сегодня меня не укачивало. То ли адаптировалась, то ли изменился характер качки. На Датчу пришли в полной темноте. Набережная освещалась слабо.
– Темень такая, ничего не видно, и кто же будет швартоваться? – заинтересовалась я, испугано.
– Я, – отрезал кэп, напряженно оглядывая набережную. Мы шли вдоль и скоро нашли место. Кэп уверенно подвел яхту к пирсу, а мы с Максом завели швартовы.
– Фуу, – выдохнула я, все произошло достаточно быстро, – не так страшно, как показалось сначала, – шепнула я мужу.
– Всегда так. Не попробуешь, не узнаешь – сдержанно ответил он.
Утром традиционная прогулка по окрестностям. Датча оказалась довольно крупным курортным городом. Дома до пяти этажей, яркие и ухоженные, много отелей для отдыхающих, явно выделена туристическая зона вдоль набережной, где ютятся кафешки, магазинчики, сувенирные лавки, бижутерия, открытки. Много местных лавочек, продающих местные продукты как экзотику, мед, масло, орехи, сухофрукты, что по ценам явно рассчитано на туристов.
В полдень взяли курс на Паламут. Берега полуострова Датча, достаточно однообразные и представлены зелеными холмами. Единственная скала с обрывом, издалека походящая на разрушенную крепость, разнообразила этот скучный пейзаж. Ближе к Паламуту, берега стали живописнее.
– Ребят смотрите, – встрепенулся кэп, и указал рукой на гряду скал и холмов, одним боком плавно уходящую в воду. – Похоже на динозавра, лежащего у воды, правда?
– Мне кажется, что больше на мифического дракона, – возразила я, – голова отличается.
Мы смотрели на скалу, проходя мимо. И я заметила, что с другого ракурса гряда выглядит по-другому. Сначала она превратилась в оленя, лежащего у воды, потом в медведя, потом во что-то бесформенное и не понятное.
– Теперь это монстра-образная доисторическая черепаха. – резюмировала я, когда берег уже оставался далеко позади. Интересная метаморфоза.
Но кэп оказался не в настроении и стал ругаться, что все мы двоечники и ничего не понимаем в яхтинге. «Странно, мы ведь и приехали учиться» – подумалось мне.
Старпом, недолго думая, полез за пивом и предложил кэпу. И с нашим капитаном случилась удивительная метаморфоза, он сразу повеселел, и мы стали самыми лучшими учениками за всю его практику. «А Олег – молодец. Знает подход к капитану» – я улыбнулась от осознания как здесь все просто.
В Паламут мы пришли засветло. Без проблем встали на свободное место и пошли гулять. Набережной как таковой здесь нет, просто вдоль моря тянется дорога. Единственная улица одноэтажных домов. Один единственный ресторан на берегу и зашуганные паламутские коты, бродящие около помойных баков.
На следующий день на море разыгрался шторм и нам незапланированно пришлось провести в Паламуте еще один день. Накрапывал дождик, но сидеть в лодке было скучно и я пошла прогуляться по пирсу. Стихия выглядела завораживающе. Гром, черные тучи на небе, время от времени пронизывались вспышками молний, темное небо практически сливалось с морем у горизонта, ветер, несущий к берегу волны в человеческий рост. Огромная масса воды, бегущая к берегу и обрушивающаяся на него, не давала ни малейшего шанса выжить тому, кто в нее попадет. На берегу же, как контраст бушующей водной стихии, деревушка, твердо стоящая на земле и утопающая в зелени, пологие холмы и горы в дымке далекого дождя.
К обеду проглянуло солнце, дождь закончился, потеплело. Я снова вышла прогуляться, но на этот раз взобралась на холм, предвкушая вид на окрестности. Пока я лезла вверх, с камня на камень, в районе щиколотки впилось что-то острое. «Поцарапалась?» – подумала я, но ничего не нашла. Дискомфорт в ноге остался, что-то продолжало колоть. Посмотрела пристальнее, и увидела на темном носке тоненькие светлые ниточки см 5-7.
Осторожно потянув за одну их них, я вытащила ее полностью и поднесла поближе к глазам. Это было семечко какого-то недружелюбного растения. Кончик ниточки, где располагалось тонкое и продолговатое семечко, достаточно плотный, с острием на конце, точная, уменьшенная копия стрелы, которая и колола меня все это время. Окончание семечка было мягким и из него тянулась длинная нить. «Хитрое приспособление для распространения семян, – подумала я, – цепляются за проходящих мимо животных и разносятся по миру. Но могли бы быть и по дружелюбнее, не колоться хотя бы, раз им помогают расселяться», – с досадой подумала я и кинула их на землю.
На вершине горы небо с тучами было настолько близко, что казалось его модно потрогать рукой, а внизу все казалось игрушечным, и море, яхты в марине, и деревушка в долине, и даже соседний холм, покрытый плотными подушками неизвестных мне кустов и, изредка, карликовыми соснами. В море на расстоянии, примерно, в полмили, мне был виден маленький одинокий остров с единственным деревом. Это уже греческий остров, и похоже, что он не жилой.
В этот же день произошла трагедия недели. Вернувшись с прогулки, я переобувала кроссовки перед трапом яхты и у меня, случайно, открылась сумка с камерой. Я даже ойкнуть не успела, как камера булькнула в воду у кормы. Моему горю не было предела, мало того, что сама по себе камера дорогущая, было очень жаль кадры, которые я уже засняла за эти 1,5 недели. Слезами горю не поможешь, муж ее достал, но контакты успели окислиться и все мои фото и видео были потеряны и я грустила о них еще долгое время.
После обеда мы прогулялись вдоль залива и наткнулись на интересное сооружение с надписями на деревянных табличках разного размера, собранные в гигантский стенд, сколоченный наспех. На надписях были имена и телефоны местных гостиниц и ресторанов. Забавно. Мне показалось, что мы переместились во времени, в древние времена – в каменный век, и откопали первобытные рекламные щиты.
Не могла пройти мимо зашуганных паламутских котов. Они тусовались около помоек, смотрели внимательно, пока мы шли мимо и готовы были убежать в любую минуту. Меня поразил один черный худой кот с огромными глазами, который сидел на краю мусорного бачка, когда я подошла выкинуть мусор. Он моментально соскочил с бачка на землю, но далеко не ушел, а стал наблюдать за мной, пружиня на лапах и готовый броситься наутек в любой. Я не стала закрывать за собой бачок, в надежде, что он найдет там что-то поесть. И стоило мне отойти на несколько метров, как он шмыгнул в него. Видимо их сильно там гоняют, что ни так сильно боятся людей.
После грозы было свежо и приятно. Мы сидели в кокпите, и я смотрела на малюсенький турецкий поселок и неожиданно подумала, что таких деревень и поселков миллионы или миллиарды в этом мире, и люди, живущие в них, не знают как живут другие, и даже неизвестно интересно им это знать или нет.
– Куда мы пойдем завтра? – поинтересовалась я перед сном у капитана.
– Обратно, в Марамарис. Если бы не шторм, то зашли бы еще в Сегун. А так времени уже нет.
***
Вышли на рассвете, берега еще были затянуты дымкой утреннего тумана. Лодку закачало на волнах, еще не полностью успокоившегося после шторма, моря. У меня стали слипаться глаза, я задремала прям в кокпите.
– Эй, эй, не спать, – растолкал меня кэп. – Сейчас будет занятие по спасательным средствам.
Я лениво открыла глаза, бестолково глядя по сторонам. Капитан прочитал лекцию и показал, какие есть спасательные средства на лодке. Я всеми силами таращила глаза на капитана, демонстрируя свое внимание. Накрапывал дождь, завывал ветер, лодку болтало из стороны в сторону, как пустую пивную банку.
– А теперь практика, – торжественно произнес кэп, хитро поглядывая на меня. – Вика, одевает страховочный пояс и идет на нос, перевязывать веревки.
– Я иду на нос? Да при такой качке не то, что идти, я даже встать не смогу. – жалобно протянула я.
– Тогда ползи, – удовлетворенно заметил кэп.
– Хорошо и что мне там надо сделать? – я поняла, что мне не отвертеться.
– Дойти до носа и обратно, ничего делать не надо, это просто практика. – отрезал кэп.
Одев страховочный пояс, я поползла на нос, выполняя задание капитана. Ползти со страховочным поясом было совсем не удобно. "Кто все это придумал? Нафига мне все это надо?" – думала я с досадой, – "Как хорошо дома, на диванчике. Чтоб еще раз, да ни за что!!"
Странно, что, когда я вернулась обратно в кокпит, слегка вспотевшая, у меня уже не было никаких мыслей. Но было ощущение сделанного дела и достижения, ощущение маленькой победы. Мне было легко и радостно.
Der kostenlose Auszug ist beendet.