Buch lesen: "Куропаткин чум"

Глобальный неонацизм – это скрытая диктатура жидомасонов Нового Мирового Порядка или Глобалистов, которые мотивированы древними сабейскими учениями пораждающими чувство генетического превосходства, шовинизм и ненависть к потомкам Славяно-Арийской Расы. Их доминирование зиждется на сокрытии летописных знаний, раскрывающих самодержавную суть народов земли, на религиях подавления сознания и полицейских государствах. Для собственного благополучия они утилизируют растущее население земли с помощью исторически опробированных методов, таких как болезни, войны и голод. Кроме того глобалисты-неонацисты успешно реализуют каббальные приемы сдерживания нуждающихся граждан через долгосрочное кредитование, микрозаймы и ипотеки. Евгеника не стоит на месте и совершенствуется, поэтому появляются не только новые иммуноподавляющие медицинские препараты, вакцины, вирусы, ГМО продукты, но и эффективные методологии латентной стерилизации.

От автора

Дорогие друзья и товарищи!

Я предлагаю вашему вниманию фантастический рассказ «Куропаткин чум» который написан во всемироно известной традиции Советской фантастики. В его первооснове лежит черновик Тарасова Анатолия Николаевича (1939-2012), который был интелигентным, эрудированным и литературно одаренным Советским человеком.

Первоначальный набросок отца я существенно доработал и сделал привлекательным для разновозрастного читателя. Теперь любознательный мальчик может вообразить себя геодезистом сурового заполярья, а девушка-старшеклассница хозяйкой волшебного дома. Тогда как умудренный жизнью, читающий на лавочке пенсионер согласится с тем что мир летописного прошлого был другим, интригующим и прекрасным! Выходцы из народностей Крайнего севера тоже не обделены и смогут оценить национальный колорит произведения.

Повествование обладает и скрытым нравственно-идеологическим смыслом, поэтому если кто-то из читателей вдруг заметит что Боги верхнего мира руководствуются социально мотивированным, общественным укладом жизни я спорить не стану… Так как развивая образ инопланетного корабля я решил исходить из предположения, что его техническое совершенство зиждется на достижениях высконравственного, самодержавного общества. На подобии того, каким оно было в Великодержавной Тартарии и частично в СССР. Поэтому в чувствах Гелюн угадывается тоска по былым временам, страх перед настоящим и надежда на будущее. Примерно тоже, что в наши дни испытывает замещаемый Гражданин СССР.

Теперь о злом духе Харги, о самом зловещем персонаже рассказа! Я воскресил его из эвенкийского фальклера по нескольким причинам. Во первых для того, что бы в качестве предупреждения людям наделить инопланетный суперкомпьютер не прогнозируемой логикой, опасной для живых существ. Во вторых для того, чтобы показать читателю приемы коварства, к которым прибегают провластные социальные паразиты, намеренно умерщвляющие русский этнос славян. В третьих, чтобы объединившись с читателем в нравственно-эмоциональном плане, разрушать светлыми мыслями эгрегоры оккупационной религии и паразитической власти.

Таким образом читатель может не только домыслить настоящее произведение самостоятельно, но и научиться обогащать вселенную светлыми образами. И на последок сообщаю, что все малопонятные выражения и термины повествования выделены жирным курсивом, а их значения раскрыты в одноименном разделе курсивных ссылок. Азъ желаю всем добра и приятного чтения!

Глава 1. Неожиданное знакомство

Чудесный сказ родился в полярную ночь на Крайнем севере РСФСР но вместо признания угодил по воле провидения в бесславное прозябание, поэтому мне пришлось согласиться с утверждением старшего рабочего Мавлетдина Мавлетдиновича Бадретдинова о том, что двое суток выпавшие из моей памяти я просидел в куропаткином чуме.

В середине осени тысяча девятьсот восемьдесят второго года мой топографический отряд Таймырский Геофизической Экспедиции был на время передан Иконской Сейсмической Партии. Их база располагалась в Норильской тундре, у слияния рек Микчанда-Ондодоми и Чопко. Туда из Дудинки нас перебросили вертолетом. Мы быстро заселились в балок, завели трактор и в соответствии с действующим распоряжением отправились на северо-восток, по направлению к Волочанке.

Каждый день мы занимались прокладкой сейсмических кабелей, укаткой зимней дороги, расстановкой геодезических пикетов, вешением профилей и инструментальной съемкой местности. Следом за нами шла Иконская группа сейсмиков, которая с помощью направленных подземных взрывов и специальной приемной аппаратуры находила в толщах горных пород нефтегазовые купола для промышленной разработки.

Полярная ночь это трехмесячный период сумерек и темноты, который психофизически угнетает человека. Поэтому напрягаться, преодолевая вялость приходиться всем. Рабочим, трактористам и особенно зависимым от наличия освещения геодезистам. Тем не менее с конца декабря и до середины февраля мы с полной отдачей используем часы дневных сумерек, что бы без отставания от графика выполнить государственный план.

Двадцать третьего декабря, во время обеда сорокаградусный мороз отпустил и задул теплый юго-западный ветер. Поэтому мне пришлось распорядиться двояко: «Продолжаем ударно трудиться, но смотрим по обстановке. Падение давления штормовое!». Ребята потянулись на выход. Я тоже не медлил. Кратко заполнил журнал, оделся и вышел на профиль где меня дожидался рюкзак с мелочевкой, теодолит на треноге и широкие лыжи воткнутые пятками в наст. Машинист Лукашенко забрался в трактор и заинедевелый состав тронулся качнув внушительным барабаном, который висел на поперечной трубе и г-образных упорах, прикрученных к задней стенке ЦУБа и боковинам внешнего рундука.

Через два-три дня наш подготовительный отряд выйдет к границам единственного на севере, смешанного леса и пойдет через него медленно, расчищая завалы деревьев и накатывая зимник. Так что день-другой про запас будет не лишним. Тем более что Иконские сейсмики не отстают и уже готовятся к переброске.

Трактор шел по пологой долине, вдоль плоских, выветренных холмов, усеяных мелким галечником и валунами. Бадретдинов разматывал барабан, а геодезист Дуров подслеповато щурясь из-за колючего, встречного ветра укладывал сейсмический кабель. Третьим шел Соболенко. Он втыкал в наст пики сейсмоприемников и прикручивал к клеммам кабеля их гибкие провода. Не первый день мы жертвовали перерывами для обогрева и чаепития, поэтому отряд быстро продвигался перед.

После того как я записал в тетрадь значения третьей точки теодолитного хода и отвлекся от измерений,мои глаза кое-как проникли через белесые вихри и разглядели темный квадрат ушедшей колонны. На седьмом пикете вопреки инновационным стараниям Бадретдинова Мавлетдина, который перед вылетом из дудинки скупил все четырехвольтовые лампочки в хозяйственных магазинах и теперь по утрам добросовестно зажигал их на геодезических вешках подсоединяя к морозоустойчивым батарейкам, мои труды беспардонно остановила злодейка-пурга!

Я выругался с досады: «Чертова погода, в теодолитной трубе ничего не видно! Пора сворачиваться и догонять ребят. Не сесть бы снова в куропаткин чум!». В прошлом мне уже случалось пережидать ураган под заносами снега, отсиживаться в кромешной тьме дрожа от холода и промозглой сырости, борясь со сном и прочищая отверстие для дыхания.

Вокруг меня закружилась темная галька вперемешку с зернистым снегом, потом вся долина грозно завыла! Я зачехлил теодолит, но не тронул выставленной треноги, чтобы потом без привязки завершить измерения. Положил в карман тетрадь наблюдений и ринулся догонять отряд, раздосадованно бормоча: «Протоптался на профиле больше часа, а данных для вычислений как не было так и нет! Ребята ушли километра на три… Наверно закончили прогон с опережением и чаевничают возле маленького озера, которое расположено возле отмеченной на карте стоянки».

Таймырский снег разный… Бывает липким, сыпучим и рыхлым, но чаще всего он перелопачен многочисленными ветрами и сбивается на морозе в твердый, шершавый наст. Поэтому в экспедиционных отрядах все ходят на лыжах без палок. Например мне очень удобно носить теодолит за спиной вместе с треногой, но если за плечами тяжелый рюкзак, то лучше его разобрать на две части и переносить в свободных руках. Тогда как рабочие за спиной носят длинные вешки а прочие инструменты в руках.

Я шел по сужающейся долине вдоль тракторного следа. Из-за резкого, встречного ветра мне пришлось закрыть лицо рукавицей и периодически растирать нос и щеки, чтобы избежать обморожения. Как вдруг на пределе слышимости мне послышался чей-то крик: «Аааа!». Я резко остановился. Через мгновение тихий стон, как будто возглас маленького ребенка повторился, он донесся откуда-то справа от меня, наверно из-за холма и окончательно стих.

Плюнув через левое плечо я тихо пробормотал: «Что это, мнимый северный шум или реальный призыв о помощи?!». И не мешкая начал поиски! По пологой кривой поднялся на вершину холма, объехал груду булыжников и интуитивно скатился в распадок… Где нежданно-неганно столкнулся с юной девочкой-националкой, которая выспростав правую ногу лежала на жестком снегу. При ближайшем рассмотрении оказалось, что она по-таймырски модно одета и путешествует в экстравагантно приталенной, расшитой бисером кухлянке из пыжика, дымчатом керкере и длинных унтайках из гладкого камуса.

Безбоязненно глазея и шмыгая носом девочка сняла варежку и начала размазывать по щекам крупные слезы. Я наклонился и тихо спросил: «Что случилось, как ты сюда попала?!». К моему облегчению немного курносая, раскосая незнакомка заговорила по-русски: «Я здесь каталась! Потом олешка споткнулся и я упала в овраг… Хочу подняться да нога почему-то не слушается, очень больно! Хорошо что ты здесь оказался, помоги встать».

Поднимая девочку за руки я с недоверием произнес: «Выходит, что ты приехала сюда на диком олене? Да здесь на полста километров вокруг нет ни одного человеческого поселения! Где твои родители, стойбище?». Впрочем, заметив что она не в состоянии наступить на правую ногу, я прекратил расспросы и по-отечески предупредил: «Мне придется взять тебя на руки, отнести в ЦУБ и внимательно осмотреть. Если выясниться что у тебя перелом, то придется вызвать спасательный вертолет. В дудинской больнице тебя вылечат».

Косясь на подозрительную шишку под правой унтайкой, я подхватил ее на руки и отправился в путь. Когда мы обошли холм и двинулись вдоль тракторного следа, девочка нервно сжалась в моих руках и потребовала: «Нет, нет, омолги! Мне не нужна твоя громыхающая повозка! Неси меня вон туда, на скалистый бугор!».

Взглянув в указанном направлении я недовольно выругался: «Зачем, черт побери?! Там ничего нет, голые скалы!». Тем не менее упрямица возразила: «Там есть все! Большая юрта, шаман и еда!». Пурга усилилась. Времени на препирательства не было, поэтому я потребовал: «Хочешь попасть на тот скалистый холм? Хорошо, поехали! Только чур уговор, если юрты там нет, то я отнесу тебя в экспедиционный балок и вызову по рации вертолет!». Девочка молчаливо кивнула.

Поднимая лыжи повыше и чаще переступая, я побежал в сторону ощетинившегося холма, на который с надеждой взирала моя упрямая, невесомая ноша. Минут через десять я достиг подножия холма, поставил носки лыж врозь и переступая заступом поднялся наверх. К сожалению на его плоской вершине, обрубленной древними ледниками за исключением нескольких скал и бесформенных валунов подпирающих низкое, темно-серое небо не было ничего! Задыхаясь после подъема я злобно спросил: «Ну и где твой загородный курорт?!». Вместо ответа девочка указала на трехметровый валун и попросила: «Поставь меня рядом».

Я поставил, но крепко сомкнул руки на талии. Так как порывы ветра усилились и теперь могли сбросить вниз даже меня, взрослого человека. Неподвижно стоя на здоровой ноге моя спутница коснулась грубого камня. В этот миг произошло нечто удивительное, заставившее меня усомниться в собственном здравомыслии! Посреди валуна появилась горизонтальная, разделившая цельный монолит на две части узкая трещина… Затем его верхняя половина отлетела вправо и бесшумно зависла, а нижняя скрылась в клубах белого дыма.