Талисман Боли был найден сразу после взятия войсками Ахерона Шесгаллы крепости, на месте которой сейчас возвышаются башни одного из величайших городов империи – Хеврона. Нашедшая его хранительница потеряла разум, ею стало двигать лишь одно желание – причинение страданий любому встреченному живому существу. Цепь жестоких убийств была прервана после недолгих раздумий самой матерью. Единолично. В состоянии строжайшей секретности талисман был отправлен в Резиденцию вместе с небольшим эскортом исключительно из представителей ордена с приказом доставить его к месту назначения или умереть. Через два дня он пропал на одном из перевалов, названных после этого прискорбного происшествия перевалом Боли, чтобы появиться почти через шесть тысяч лет в Мелоранде, столице империи.
Раним утром он был обнаружен ничего не подозревающими жителями этого огромного, по сравнению с другими, города империи, на площади казней, свисающим с шеи повешенного накануне преступника.
Массовая истерия, охватившая после этого город, не шла ни в какое сравнение с происходящими повсеместно в то не лёгкое для народа время, бунтами. Когда информация была передана императору, он ввёл в городе военное положение, что, впрочем, нисколько не помогло. Через три дня, когда волнения достигли критической отметки, и толпы людей, теперь больше напоминающие орды живых мертвецов, подожгли город, в него вошла гвардия императора и серые стражи ордена. В результате, более чем три четверти населения столицы было вырезано. Среди тысяч мёртвых тел хранительницы искали талисман, ставший причиной гибели столь огромного количества ничего не подозревающих жителей, и на исходе третьих суток, когда, казалось, поиски зашли в тупик, его обнаружили в одном из домов, зажатым в кулаке уже мёртвого служителя Равновесия. Этинара – сестра Атинары, изумрудный плащ, не притронулась к нему, а как ей было приказано, сразу же известила о находке мать ордена. Эскорт из двадцати хранительниц был собран через час и отправлен на равнину Саграм. Мать ордена лично, соблюдая все меры предосторожности, поместила реликвию в шкатулку из минерала каменоломен города Нетер. Ничто не предвещало беды. А, между тем, нашедшая талисман Боли Этинара уже ощущала пагубное воздействие реликвии и держалась только благодаря способности к самоконтролю, полученной в результате десятилетий тренировок. Внешне это никак не проявлялось, и она стала одной из тех, кто должен был сопровождать ценный груз. Это была роковая ошибка для почти всех хранительниц, кто удостоился той же чести.
Глубокой ночью девятнадцатого апреля шесть тысяч триста двенадцатого года летоисчисления, через неделю после того, как эскорт покинул Мелоранд, в ворота Резиденции ордена постучали две закутанных с ног до головы в плащи фигуры. Это были Сиана и Хатэ, находящиеся в последней стадии истощения, с разбитыми доспехами, без камней Наг, но с реликвией. Как оказалось, через несколько часов пути, когда эскорт преодолел уже половину расстояния, Этинара впала в безумство. Двое из тех, кто нёс ящик с талисманом, упали, сражённые её секирой, ящик упал на землю и распахнулся. Остальное происходящее они запомнили смутно. В памяти отпечаталось лишь то, как они вместе, стоя спиной к спине, отражали градом рушившиеся со всех сторон удары и заклинания, охраняя драгоценный груз. Почему так стремительно возросла сила артефакта, сразу же подчинившего своей воле почти всех хранительниц из эскорта, они догадались позже. Виной всему был тракт. Они так и не вспомнили, как смогли добраться до Резиденции. Атинара, узнавшая о гибели сестры, вызвала Сиану, как обладающую более высоким рангом, чем Хатэ, на суд чести, в чем ей было отказано матерью, ввиду беспочвенности обвинений.
Реликвия была помещена в хранилище, а о происшедшем постарались как можно быстрее забыть, как о тёмном пятне в истории ордена. Позже он бесследно исчез и не найден и по сей день.
24 Мая 6349 года Летоисчисления.
Эра Предначертаний. Закат.
Ахерон. Западная граница. Цитадель Вакхам
Исида, посетившая Вакхам не в первый раз, восхитилась суровой красотой её величественных построек. Высокие стены, достигающие восьмидесяти метров, исполинские башни, удерживающие на своих вершинах собранные лучшими инженерами империи киттары, вселяли уверенность в неприступности цитадели и гордость за свой народ, владеющий такими цитаделями. Казалось, время не оставило своего отпечатка на величественных стенах и зданиях. Всё вокруг блестело безукоризненной чистотой и новизной. За многие годы своего существования крепость превратилась в некий перевалочный пункт для многих купцов, не побоявшихся покинуть пределы империи и рискнувших пуститься в дальние путешествия путём Скорби в погоне за прибылью. Даже сейчас, когда солнце уже готово было скрыться за горизонтом, а тьма готовилась простереть свои крылья над цитаделью, огромная площадь в центре города – крепости была заполнена сотнями людей, проходящих мимо торговых рядов, и расхваливающими свои товары владельцами. Здесь можно было найти всё, от простых безделушек до действительно редчайших вещей, за которые некоторые из людей могли выложить целые состояния. И, хотя, такие места были настоящим раем для воров и прочих людей, звонкую монету которым приносили насилие и грабёж, на площади их не было. Обилие патрулей серой стражи, не тратившей время на доказательства виновности, и без предупреждения применявшей оружие в случае необходимости, отпугивали любителей лёгкой наживы, заставляя последних держаться подальше. Эшафот, находящийся в сотне метров от западных ворот, служил молчаливым назиданием всем входящим в неё, а надпись над ним: «Здесь властвуют законы ордена хранительниц» только подтверждала опасения путников с недобрыми мыслями. Законы ордена были намного строже, и лишиться головы можно было за обычную кражу, не говоря уже о разбоях, убийствах и других тяжких преступлениях, совершённых в цитадели.
Тиэри хранительницы, повинуясь приказу, описала широкий полукруг над торговой площадью и, пролетев немного левее, приземлилась на специальную, отведённую для таких целей площадку. Тяжело вздымавшиеся бока, полузакрытые глаза и низко опущенная голова с широко распахнутой пастью, молчаливо указывали Исиде на то, что тиэри устала и нуждается в отдыхе. Вскоре рептилия была накормлена, вычищена и расположилась в загонах, как две капли воды похожие на загоны Резиденции и сотни других подобных зданий, возведённых в каждом уголке Ахерона. Хлопоты заняли у хранительницы более двух часов, и когда она снова вышла на свежий воздух, то почувствовала ночную прохладу и плотнее закуталась в свой плащ кроваво-красного цвета. Небо в этот поздний час было испещрено маленькими серыми точками, и Исида с удовольствием отметила, что она прибыла одной из первых, избежав толкотни и ужасного шума, которые начнутся здесь спустя несколько минут, когда прибывшие хранительницы также займутся своими тиэри.
Ещё раз, окинув взглядом небо, она зашагала к высившемуся вдалеке зданию, дворцу наместницы, путь к которому указывал столб яркого света, устремившийся в небеса. По мере приближения она всё убыстряла шаг, стремясь снова насладиться мрачным великолепием здания, пока не перешла почти на бег. Дворец, как и было задумано архитекторами, открылся ей неожиданно, хотя она ежесекундно ожидала увидеть его. Сняв шлем и посмотрев почти вертикально вверх, хранительница в восхищении затаила дыхание. Огромной высоты колонны, расположенные по периметру всего здания, казалось, подпирали небо, и непонятно было, каким образом они не рушатся – ведь в обхвате они были не более метра. Удивительная и неповторимая резьба, украшающая каждую из колонн, образовывала своеобразные рисунки, показывающие важные сцены из истории ордена. По бокам всегда открытых дверей, непропорционально маленьких в сравнении с размерами остальных архитектурных составляющих этой колоссальной постройки, располагались две статуи шестируких гигантов, в которых осведомлённый человек без труда бы узнал точные копии шаудеров, разве что гораздо больших, чем на самом деле, размеров. В мифе, бытовавшем за пределами ордена, говорилось, что если наместница принесёт себя в жертву ради спасения цитадели, то статуи оживут и будут сражаться на стороне защитников.
Не позволив себе долго наслаждаться прекрасным видом, понимая, что времени очень мало, хранительница прошла внутрь здания, миновав четверых стражей, стоящих около входа и почти незаметных в своих доспехах ночью, и зажмурилась, привыкая после полутёмной улицы к потокам света, обрушившихся на неё со всех сторон.
Тысячи вкраплений камня датэ изливали потоки света, освещая огромное пространство под куполом зала собраний. Инструктированные золотом и серебром ложи, опоясывающие кольцами зал, являлись изумительным образцом искусности мастеров империи и не уступали по красоте и изяществу ложам императорского дворца в Мелоранде. Стеклянный купол пропускал свет и вверх. Пол под ногами Исиды был устлан мраморными плитами, швы между которыми были незаметны и, казалось, что весь пол это одна исполинская мраморная плита, отшлифованная до блеска. Спроектированный так же, как и во дворце императора, он поднимался вверх под небольшим углом и открывал взору каждого входящего в этот зал, выложенный на нем драгоценными камнями, золотом и серебром герб ордена. Золотой шлем, обрамлённый серебряным венком и с надписью внизу «Служение. Защита. Возмездие».
Две двери, расположенные в другом конце, вели в личные покои наместницы и в небольшую комнату, служащую для приёма высокопоставленных лиц. Между ними на специальном возвышении находился длинный стол и стулья. Ряды ступеней, ведущие к ним, были устланы тканью, расшитой не менее богато, чем одежда самой наместницы.
Наместницу Юллиаль и Сиану первая дочь увидела в стороне от суматохи, царящей в зале собраний в преддверии грядущего сбора. Снующие повсюду слуги в цветастых ливреях с гербами империи на левом и ордена на правом предплечье, вносили в зал стулья и столы, тут же накрывали их скатертями и расставляли всевозможные напитки и яства. Исида постаралась остаться незаметной и поспешила уйти в сторону в надежде, что ей не придётся вести вежливые пространные разговоры с малознакомыми людьми, для которых общение с ней являлось лишней возможностью выделиться.
Таких ситуаций в её жизни было очень много. С тех пор как хранительница получила рубиновый плащ, с каждым разом ей всё больше претило назойливое внимание окружающих. Но, к большому сожалению, её заметил Пайтер – ставленник Зангара. Он получил от императора должность военного советника, и Исида недоумевала, как ему это удалось, ведь Пайтер никогда не участвовал в боевых действиях и знал о войне лишь понаслышке. Двенадцать лет назад он прибыл в цитадель Вакхам с письмом, заверенным императором, в котором витиеватым языком, что многим очень не нравилось, но являлось неотъемлемой частью официальных писем Таргола, была изложена настойчивая просьба. Суть её заключалась во «всевозможном содействии и помощи в вопросах касающихся военных действий и приготовлений к ним, предъявителю данного письма». Спустя год ни у кого не возникало сомнений в том, что Пайтер получил должность, скорее всего, потому, что императору нужно было избавиться от него, а единственным способом сделать это без лишнего шума была его отправка на дальние рубежи, подальше от дворца. К неудовольствию большей части гарнизона цитадели, в том числе и наместницы матери – Юллиаль, он ни разу не покидал пределы цитадели Вакхам, не позволяя отдохнуть. А отдохнуть было от чего! Например, вечно мрачного настроения и бесконечных упрёков в адрес любого встреченного им должностного лица вне зависимости от занимаемой им должности.
Но сегодня, что было очень странным, на его толстом и некрасивом лице плавала добродушная и приветливая улыбка. Он подошёл, и согласно всех правил кодекса приветствовал хранительницу, что показалось ей ещё более странным. Насколько было известно Исиде, за всю историю его пребывания в цитадели этой чести не удостаивалась и сама наместница, терпевшая такую неучтивость с его стороны только благодаря личной просьбе матери ордена.
– Приветствую вас, советник, – автоматически ответила на его приветствие Исида, уже ищущая способы поскорее закончить разговор и избавиться от необходимости вести очередную скучную беседу.
– Мне стало известно о грядущем сборе, и я поспешил сюда, чтобы присутствовать на нем и, по мере своих сил, помочь, – притворно сладкий голос, в котором чувствовалась неприкрытая лесть, действовал хранительнице на нервы.
– Очень благородно с вашей стороны, но, насколько мне известно, это ваши прямые обязанности, – Исида не отказалась от очередной возможности поставить этого, по её мнению, выскочку на место.
– Да, но кто добросовестно соблюдает их в наше время кроме вас и ваших сестёр? – очередное лестное замечание ещё более вывело Исиду из равновесия, но она снова сдержалась, подавив свой гнев.
– После того как орден наложил на империю благодать, да? – продолжила она его мысль ничего не выражающим тоном.
– Вы совершенно правы, – улыбка не сходила с лица советника, но его глаза блуждали из стороны в сторону. Его жесты и мимика были необычными в такой обстановке, словно он силился сообщить ей что-то важное, но какие-то сторонние могущественные силы не давали ему это сделать.
– Я уверена, что вы заговорили со мной не просто из обычной вежливости, а с явным намерением. Поэтому я прошу вас быстрее изложить мне всё, что хотели сказать. У меня очень мало времени, – хранительница решила прямо задать вопрос, а не теряться в догадках, верны ли её предположения.
– Дело в том, достопочтенная, что в силу некоторых обстоятельств, я не могу сейчас изложить вам все свои доводы и опасения.
Единственное, в чём вы можете быть уверены, это в том, что кампания, которую вы задумали, не принесёт успеха, – его взгляд остановился, и Исиде показалось на мгновение, что она увидела в его глазах выражение страха, – встретимся за час перед началом сбора.
– Хорошо. Я думаю, что наместница предоставит нам свои личные покои для обсуждения ваших опасений, – она выделила последнее слово.
– Благодарю Вас, – Пайтер заметно повеселел.
– До встречи, советник.
Пайтер стремительно, словно от этого зависела его жизнь, отошёл от хранительницы и поспешил к вошедшему, к огромному удивлению Исиды, Дагону, одному из наместников императора, присутствовавшего на общем сборе в Резиденции ордена. Как ему удалось в столь сжатые сроки посетить императора, как он и обещал, и прибыть сюда, ей было непонятно. Тракт? Всё равно этого времени мало.
Непонятен был хранительнице и его вдруг резко проснувшийся интерес к военным делам ордена. Он никогда не интересовался ничем связанным с военными действиями, а рассказы о давно минувших сражениях и подвигах вызывали у него лишь презрительную гримасу. Исида решила в ближайшем времени встретиться с ним и расспросить Дагона более подробно об этих внезапных переменах, а пока в ней говорило только одно желание – поскорее покинуть дворец. Именно поэтому она и отправилась искать ближайшее место, где можно поесть и отдохнуть в тишине за то недолгое время, что осталось до начала сбора.
Две встреченные ею таверны она прошла, не останавливаясь и не заглядывая внутрь. Они стояли друг напротив друга, и их названия говорили сами за себя – «Бешеный шаудер» и «Шакти». Ещё через сотню метров она увидела призывные огни третьей, освещавшие вывеску со странным названием «Спящая статуя». Из-за широко открытых дверей таверны не доносилось ни звука, в отличие от недавно встреченных ею, в которых даже сквозь плотно закрытые ставни и двери доносился гул множества голосов.
Хранительница заглянула внутрь. Шесть круглых столов, расположенных на большом расстоянии друг от друга с идеально белыми скатертями… Всё сияло чистотой и ухоженностью. Несколько серых стражей, расположившихся за одним из столиков, встали при её приближении. Хозяин, мужчина уже в летах, возник, словно из ниоткуда. Склонился в почтительном поклоне и, выпрямившись, жестом приглашая Исиду присесть за один из столиков. Последовав его совету, хранительница села за дальний, стоявший обособленно от всех стол и раскрыла лежавшее на нем меню, но усталость, снова навалившаяся тяжким грузом, не располагала к чтению.
– Если вы не против, то мне бы хотелось плотно поесть. Во всём остальном я полагаюсь на ваш вкус. Единственное моё пожелание – это как можно более короткое ожидание, – неприветливая интонация и располагающий взгляд ввели хозяина таверны в короткое замешательство, но тот сразу нашёлся.
– Всё будет сделано в кратчайшее сроки, я лично об этом позабочусь, – скорости, с которой он убежал на кухню, можно было бы позавидовать.
Ослабив крепления, Исида позволила себе расслабиться и, откинувшись на высокую спинку стула, закрыла глаза. Тихая, спокойная музыка, доносившаяся откуда-то с улицы, располагала к отдыху. Звон посуды и приглушённые тяжёлыми портьерами выкрики, доносившиеся с кухни, создавали особую домашнюю обстановку. Света, воспринимаемого ею сквозь прикрытые веки, неожиданно стало меньше, и она от неожиданности широко распахнула глаза, но, улыбнувшись, тут же снова закрыла их. Хозяин таверны стоял около стены, а его рука покоилась на почти незаметном рычаге. Такие переключатели используются почти во всех домах империи, освещаемых ночью с помощью минерала датэ. Они приводили в действие сложные механизмы, расположенные в полостях стен, в которых были вкрапления этого минерала, закрывающихся множеством небольших пластин, изготовленных из тёмного стекла. Чем стекло было темнее, тем меньше света проходило сквозь него. Звук шагов и шорох скатерти снова заставил Исиду открыть глаза. Две девушки расставляли на столе блюда, и хранительница удивилась необычайной прозорливости хозяина – казалось, она сама выбирала не только то, что хотела бы съесть, но, также, и количество. Вымыв руки в услужливо подставленной одной из девушек чаше, Исида протянула руки к тарелке с изумительно пахнувшим супом из артаере – довольно редкого овоща, встречавшимся только в этой местности. Его вкус не уступал запаху, и хранительница в упоении закатила вверх глаза, выражая хозяину своё восхищение. Через две минуты с артаере было покончено, и она взяла в руки вилку, решив попробовать салат, названия которого даже не знала, как, впрочем, и его ингредиентов, но выглядевшего как пища Богов. Первый голод был утолён, и она приготовилась насладиться новыми ощущениями, но…
Необычайно пронзительный звук, похожий на завывания исполинского чудовища, влетел в помещение и заставил Исиду и людей рядом с ней прикрыть уши ладонями в попытке защититься от столь неприятного звука, больше напоминающего скрежет металла по стеклу. Но тот быстро исчез, хотя это не успокоило, а, наоборот, заставило хранительницу и находившихся в таверне серых стражей, спешно собраться и, оставив на столе деньги, очень быстро направиться к дворцу наместницы. Звук, который заставил их это сделать, означал, что в цитадели случилось что-то чрезвычайное и требуется присутствие всех, кто служит ордену и находится рядом.
Встретившись глазами c одним из стражей, Исида лишь пожала плечами, показывая, что ей не известна причина поднятой тревоги и, плотнее запахнувшись в плащ, вышла на улицу.
25 Мая 6349 года Летоисчисления.
Эра Предначертаний. Полдень.
Ахерон. Западная граница. Путь Скорби.
Длинная вереница солдат и подвод, двигавшаяся по очень редко используемому тракту, построенному в незапамятные времена уже давно стёртыми из людской памяти строителями, растянулась на несколько километров. Армия, собранная в цитадели и идущая в пустоши, чтобы дать решительный бой недерам, покинувших свои обиталища в нижних мирах и вновь пришедших в Шаэдар, насчитывала более шестидесяти тысяч солдат и около двух тысяч боевых животных. И это не считая тиэри, наводивших панический ужас на врага своими огромными размерами и устрашающей внешностью. В армии было много хранительниц, хоть и предпочитавших двигаться не пешком, а на спинах своих тиэри, но, в связи с предстоявшим сражением, идущих вместе с основной массой войск, давая возможность своим ящерам набраться сил. В середине этого огромного скопления людей, запряжённая пара траэти тащила повозку, внутри которой передвигалась Сиана – стратег. Рядом с ней находилась и Исида, её истинная сестра и второй стратег. Вокруг них постоянно был заметен людской водоворот; кто-то приближался к ним, что-то выкрикивая на ходу, кто-то отъезжал, видимо, получая какие-то указания.
Дождь, начавшийся ночью, продолжал моросить весь день и, сопровождаемый пронизывающими порывами ветра, выводил животных из себя. Они плохо слушались погонщиков, и тем стоило огромных усилий заставлять их выполнять свои приказы.
Тиэри, ненавидевшие такую погоду, поднялись куда-то очень высоко вверх, и сейчас их, скрываемых пеленой облаков, невозможно было увидеть.
Инженеры качали головами, в их глазах можно было рассмотреть тревогу, которую понимали все, знакомые с таким устройством как киттара. Дерево под названием хиедэ, в изобилии росшее в пустошах, было единственным материалом, из которого можно было сделать это осадное орудие. Его неимоверная гибкость, неспособность к деформации и несколько других, не менее важных свойств, слабели, если оно не было сухим. Киттары, изготовленные из сырого дерева, очень плохо поддавались настройке и не всегда вели себя так, как нужно было инженерам, которые управляли ими. Если дождь будет идти ещё хотя бы двое суток, то это станет очень весомым преимуществом для врагов. Инженеры уведомили о своих тревогах Сиану и сейчас ожидали ответа от стратега, не считая, впрочем, что сборка китар сейчас лучшее решение. Они потеряют сутки и, скорее всего, не успеют подготовиться к обороне в месте, которое Сиана выбрала для битвы, так как присутствие этих исполинских орудий существенно замедлит передвижение армии.
Второй необъяснимой странностью, пугающей своей неизвестностью, было то, что рассвет так и не наступил, хотя, по подсчётам Сианы, солнце уже должно было быть в зените.
Гвардейцы империи, также непривычные к такой погоде, так разительно отличающейся от того, к чему они привыкли в Мелоранде, проводя там большую часть своей жизни, тоже были недовольны и недоумевали, почему ритуальный круг стратега всё ещё не исправил это недоразумение – погоду.
Сиана, мерно раскачивающаяся в такт ходьбе траэти, несущих её на спинах, пыталась проанализировать полученные от дозорных известия. У неё создавалось впечатление, что это не просто причуда погоды, которой так не свойственен дождь в пустошах в это время года, а чей-то злой умысел. Фронт непогоды двигался вдоль дороги, вместе с ведомой ею армией, и напоминал вытянутый овал. На расстоянии не более двух километров от арьергарда и арьергарда армии не было заметно никаких облаков и дозорные постоянно докладывали ей о том, что фронт движется вместе с армией с такой же, как и у неё, скоростью. Ритуальный круг Сианы не смог найти никаких признаков того, что кто-то управляет непогодой, но это не рассеяло её опасений, а наоборот, ещё больше подтвердило их. Она прекрасно понимала, что недеры по своей природе не могут применять магию, а, значит, у них определённо появился союзник. Кто он, хранительница даже не догадывалась, но то, что он был здесь до их появления, она была уверена.
Убийство Пайтера, произошедшее вчера ночью в цитадели Вакхам, ещё более подтвердило её опасения, и сомнений в том, что кто-то поддерживает недеров у неё больше не оставалось. Кто-то довольно сильный, чтобы подготовить убийство важного лица в одной из святынь ордена, но, также, и очень искушённый в магии, так как смог остаться незамеченным, применяя такие заклинания. Исида разделяла её опасения, о чем и сообщила ей в ходе неторопливой размеренной беседы, которую они вели с момента выхода армии из цитадели. Рассказ Килдара о пророчестве оракула заставил Исиду задуматься и она, подперев голову ладонью, задумчиво смотрела перед собой. Наконец, когда очередной дозорный доложил ей о том, впереди показались Врата Скорби, она повернула голову в сторону Сианы.
– Идти дальше нельзя, надо принимать бой около входа в ущелье. Инженеры соберут киттары, и мы встретим недеров, когда те будут находиться между его отвесными стенами. Их армия будет зажата, и их стратег не сможет удерживать контроль над своими подразделениями. Мы же сможем, построившись полумесяцем, довольно долго и успешно отражать их натиск. Киттары не нужно будет долго настраивать, надо будет лишь пристрелять их точно на выход из ущелья и всё. У того, кто их ведёт, останется единственный выход – бросить всю армию вперёд и попытаться пробить брешь в наших рядах. При таком положении дел осадные орудия будут наносить огромный урон наступающим, а нам останется лишь добивать тех, кому удастся подойти слишком близко. Если ты всё-таки решишь двигаться дальше к западному хребту, то я не дам гарантию того, что мы успеем туда до того, как недеры займут его. Я гарантирую лишь то, что в любом случае наши инженеры там станут бесполезны.
– Почему? Ведь дождь там, где армия! Я думаю, что он лишь для того, чтобы довести наших животных до состояния ярости, – Сиана скривила губы, – тот, кто ведёт их, очень умён. Это очень сильно ослабит нас.
– Я считаю, что сейчас такая же погода стоит в пустошах везде, где есть лес, – я, конечно, буду очень рада, если я ошибаюсь, но… К сожалению, это так.
– Откуда ты знаешь? – Сиана заглянула в глаза Исиде.
– Пока мне просто лишь так кажется, но наш противник очень хорошо подготовился и… не думаю, что он мог упустить такую важную деталь, – Исида как-то неестественно рассмеялась, – советую тебе поторопиться, я, почему-то, ни капли не сомневаюсь, что недеры уже недалеко. Теперь они не будут строить крепости, на этот раз они пришли, чтобы победить!
– Недавно один человек сказал, что я рассуждаю как Иллана, – имя небезызвестной хранительницы она произнесла шёпотом, – я же могу сказать, что Иллана своими речами не шла ни в какое сравнение с тобой, первая дочь.
– Уж не Килдар ли сказал тебе это? – смех Исиды заставил улыбнуться Сиану, но она сразу же насупилась.
– Иногда ваша изумительная проницательность заставляет меня почувствовать себя ребёнком рядом с вами, достопочтенная, – злобная гримаса и игривый огонёк в глазах подсказывал Исиде, что на самом деле Сиана шутит, и решила поддержать этот тон.
– Вы и так ребёнок, особенно в отношениях с мужчинами.
– Причём здесь это? – Сиана покраснела.
– Не причем, конечно, просто это лишний раз подтверждает вашу несостоятельность в некоторых вопросах, – Исида закатила глаза к небу, словно разговаривала сама с собой, – слышишь, рог трубит? Очень похоже на вестника императора.
Прислушавшись, Сиана и вправду услышала трубный звук, становившийся с каждой секундой всё отчётливее, и через минуту она была уверена в том, что Исида не ошиблась. Это, действительно, трубил вестник Зангара. Срочно отдав приказ остановиться, сразу же переданный в обе стороны, она созвала свой ритуальный круг и, спустившись вместе с первой дочерью на землю, ожидала его приближения. Буквально пролетев по своеобразному коридору, образованному отступившими к обочине солдатами, триэт резко остановился и замер, ожидая, пока наезднику, молодому человеку, почти мальчику, у которого только ещё начали пробиваться признаки усов, помогут спуститься на землю. Видно было, что он устал и еле стоит на ногах. Люди, хоть раз ездившие верхом на триэтах, очень редко отваживались испытать себя ещё раз, но подавляющее большинство пробовавших вторично, впоследствии становились вестниками. Животные с шестью очень длинными многосуставчатыми ногами и непропорционально маленькими остальными частями тела могли развивать неимоверную скорость, покрывая большие расстояния намного быстрее, чем тиэри. Они легко приручались и не требовали особого ухода, что, в конечном счёте, и повлияло на судьбу большинства из них. Очень длинный жизненный цикл этих созданий привлекал людей, но триэты не размножались в неволе и поэтому всегда находились люди, желающие сделать большие деньги на их ловле. Как правило, более удачливые очень быстро наживали себе состояние, но гораздо большее число разорялось – мизерная популяция делала поиск триэтов очень тяжёлым занятием. Огромная цена на этих животных, стабильно державшаяся уже более сотни лет, делала покупку их обычными людьми почти невозможной. Более того, император объявил о приоритете при их покупке, и теперь подавляющее большинство траэти закупали его наместники. Вестники составляли особую касту среди государственных служащих и пользовались благосклонностью императора и его приближённых.
– Приветствую вас, стратег! – произнёс вестник после благодарного кивка головой, адресованному тем, кто помог ему встать на землю.
– Что заставило вас столь быстро преследовать нашу армию? – Сиана сочувственно смотрела на юношу, у которого подгибались от усталости колени, а в голосе слышались признаки неимоверной усталости.
– Меня зовут Итар. Я уполномочен самим императором, уведомить всех присутствующих здесь о том, что сегодня ночью руна веков изменилась. В тот же самый момент спящие оракулы императора и ордена служителей проснулись и в точности повторили слова, что были написаны руной в летописи веков. Эти слова мне велено передать вам, стратег, в этом послании, – вестник протянул руку, держа в ней свёрнутый в трубочку пергамент с печатью Императора.
Сиана взяла его и, поднявшись в паланкин, сорвала печать.
– Вы можете отправляться в обратный путь, если вы сделали всё, что было нужно, – Исида вопрошающе посмотрела на Итара, который, почему-то, не торопился снова сесть в седло.
– Мне также было приказано следовать вместе с вашей армией, чтобы доложить об успехе, или, наоборот, о провале этой компании, после небольшой паузы сообщил Итар.
– Хорошо, – Исида вернулась обратно к Сиане.
Остекленевшие глаза и бледное, похожее на маску лицо, подсказали ей, что вести были ужасные. Свёрнутый пергамент с сорванной печатью лежал на полу, и Сиана не делала никаких попыток поднять его.
Что случилось? – вопрос, словно повис в воздухе. Сиана молча указала глазами на письмо. Исида нагнулась, развернула его и углубилась в чтение.
«Настоящим посланием уведомляю вас о том, что сегодня ночью Руна Веков изменилась. Слова, что были написаны Руной в Летописи Веков, были прочитаны нами, а спящие оракулы ордена хранительниц, императора и ордена служителей подтвердили прочитанное. Вот эти слова:
Der kostenlose Auszug ist beendet.