– Только знай, никакого продолжения не будет, – он ещё сделал попытку справиться с собой.
– Очень нужно! А вообще-то ты дурак! Другой бы на твоём месте клялся бы в вечной любви, обещал бы жениться, а ты… Но такой ты мне ещё больше нравишься! – она потянулась к нему, приоткрыв для поцелуя свои полные влажные губы. Больше Олег сопротивляться не мог. Два месяца воздержания сделали своё дело. Он накинулся на девчонку, как коршун на добычу…
– Слушаю!
– Товарищ полковник, Островецкий весь день провёл в хождениях по кабинетам МВД и Минобороны. Затем вернулся в общежитие и больше оттуда не выходил. Никаких посторонних контактов не зафиксировано. По телефону из общежития вообще ни разу не говорил.
– Странно, очень странно. Его практически в открытую отфутболивают, а он, вопреки своему характеру, спокоен и ни разу не взорвался. Что-то здесь не так… Усильте наблюдение! Постарайтесь выяснить, что конкретно он делает в общежитии.
– Слушаюсь!
В дверь осторожно постучали. Олег чертыхнулся, с закрытыми глазами нащупал полотенце, обернулся им и, пошатываясь спросонья, побрёл к двери.
– Кого там черти носят? – хриплым после сна голосом недовольно пробурчал Олег.
– Это я, Олег Семёнович.
– Алексей? Заходи! Что-то стряслось? – Олег отпер дверь и впустил Синицына в комнату.
– Ну, товарищ майор, какие здесь по коридору фемины хо… – восторженно начал Алексей и осёкся, ошеломлённо уставившись на пару стройных женских ножек, едва прикрытых простынёй.
Он перевёл удивлённо- восхищённый взгляд на Олега и, оттопырив большой палец, сделал одобрительный жест. В ответ Олег поднёс к его носу внушительный кулак.
– А ты сегодня без бороды? Тебе так лучше! Ну, что случилось? Чего припёрся ни свет, ни заря?
– Побойтесь бога, товарищ майор! Уже восемь утра. Товарищ полковник за вами прислал. Всё, конец конспирации! – Синицын сиял белозубой улыбкой. Без бороды он выглядел совсем молодо. На вид ему можно было дать не больше двадцати пяти.
Сон мгновенно слетел с Олега. Он довольно потёр руки.
– Обожди десять минут, я только приведу себя в порядок, – с этими словами Олег слегка потеребил пальчик ноги лежащей на кровати девушки. – Наталка-Полтавка, подъём!
– У тебя совесть есть? Мы всю ночь прокувыркались. Я только заснула! – донёсся из-под простыни капризный голосок.
– Нет у меня совести! Вставай, солнце моё! Мне пора. Меня ждут великие дела! – Олег пребывал в прекрасном расположении духа.
Девушка откинула простыню, села на кровати и, нимало не смущаясь присутствием двух мужчин, грациозно потянулась. Оба ошеломлённо уставились на неё. У Алексея отвисла челюсть, а Олег на мгновение пожалел о присутствии лейтенанта в комнате. Девица не спеша встала с постели, набросила на голое тело халатик и, намеренно виляя бёдрами, пошла к двери.
– Между прочим, я с девчонками поспорила, что ты на меня западёшь! Я выиграла! – обернувшись, с вызовом заявила она.
– И я не проиграл! – в тон ей ответил Олег.
Девчонка фыркнула.
– Если понадоблюсь, я в комнате напротив. Пока, любимый! – насмешливо произнесла она и выпорхнула из комнаты.
– Вот это да-а! – Алексей шумно перевёл дух.
– У тебя, как я слышал, девушка есть? Поэтому закатай назад губу и дуй в машину! Я мигом!
Через пятнадцать минут Олег с вещами вышел из общежития. Алексей ждал его около новенькой чёрной «Волги».
– А где твоё задрипанное такси?
– Так то ж оперативная машина. Сегодня нужды в ней нет. Товарищ полковник прислал за Вами свою «ласточку», – Алексей любовно погладил блестящий капот машины.
Олег забросил вещи на заднее сиденье и посмотрел наверх. Ему показалось, что занавеска на одном из окон колыхнулась. Так и есть, в окне второго этажа он увидел Наташу. Она, не мигая, грустно смотрела не него. Олег подбадривающе подмигнул ей и сел в машину.
«Извини, девочка! – подумал он. – Ничего серьёзного между нами быть не может – мы с разных планет!»
Алексей резко тронул с места.
– Ты всегда так ездишь?
– Не извольте беспокоиться, товарищ майор! Их бин КМС по автогонкам…
– Вот когда станешь мастером, тогда и гоняй! А пока езжай потише и не выкай мне больше. Тоже мне – старика нашёл! И по батюшке не обзывайся. Усёк?
– Так точно! Видел я, какой вы… ты старик! – усмехнулся Алексей.
Полковник Щербаков встретил Олега в своём кабинете. Форма стройнила его, идиотская бородка исчезла. Никто не смог бы признать сейчас в этом стройном моложавом офицере чудаковатого пожилого «профессора». Красивые очки в золочёной оправе лишь придавали солидности и официальности. Друзья обнялись.
– Борька, я тебя впервые вижу в форме! Всё больше в гражданском или в камуфляже, – Олег отстранил от себя Бориса, разглядывая его. – Класс! Тебе идёт!
– Да, я её редко надеваю, как-то в «гражданке» привычнее, – немного смущённо ответил Борис. – Присаживайся, – он кивнул в сторону двух кресел и столика, расположенных в углу кабинета.
Олег окинул взглядом кабинет. Солидно, ничего не скажешь. Обшитые дубовыми панелями стены и тамбур, покрытый зелёным сукном письменный стол. Рядом рабочий столик с телефонами и аппаратом селекторной связи. Длинный приставной стол с ровными рядами недешёвых стульев. Уголок отдыха. Но больше всего его поразил стоявший на столе новенький персональный компьютер.
Борис заметил, какое впечатление произвёл на друга интерьер его кабинета и остался доволен.
– А что, у вас у всех такие штуки? – спросил Олег, указав на компьютер.
– А то! Союзное министерство, между прочим!
– А у нас три на весь отдел, – вздохнул Олег. – Один – в паспортном отделении, один – в ГАИ, а ещё один «уркам»23 отдали.
– А ты перебирайся ко мне – получишь такой же! Олег только махнул рукой.
– И ты умеешь с ним обращаться?
– Пока не очень, побаиваюсь я его, – вздохнул Борис. – Но не сомневайся, освою!
– Кто бы спорил…
– Присядь пока, – Борис вернулся к столу и нажал клавишу селектора: – Ирина, принеси нам два кофе и печенье. Небось, позавтракать, как всегда, не успел?
– Успеешь тут, прислал с ранья архаровца на мою голову!
– Ну, вообще-то, не так уж с ранья. В это время нормальные люди уже вовсю трудятся. Интересно, а что это ты ночью делал, что выспаться не успел?
Олег проигнорировал вопрос. Его взгляд приковала к себе объёмистая папка, лежащая на журнальном столике. Борис перехватил этот взгляд.
– Почитай, это для тебя. А я пока текущие бумаги распишу. Между прочим, знал бы ты, сколько народа по всему Союзу на ушах стояли эти двое суток, чтобы собрать сию информацию.
Олег не отвечал. Он с нетерпением открыл папку: рапорта, справки, выписки, протоколы, отчёты… Да, солидно поработали ребята!
– Слушай, как у тебя факс от перегрузки не взорвался? – уважительно произнёс он, потрясая пухлой папкой.
– Ты за мой факс не переживай. Лучше читай повнимательнее! Между прочим, все оригиналы спецпочтой направлены в адрес твоего отдела.
Олег благодарно кивнул и углубился в изучение документов. Время от времени он довольно покручивал ус: неизвестные помощники поработали на славу – собрали за такое короткое время столько информации… Несмотря на наступившие смутные времена, машина розыска всё ещё функционировала слаженно.
– Молодцы! Классная работа! – Олег удовлетворённо откинулся на спинку кресла. – Нет, хорошо всё-таки иметь друга полковника, ну, на худой конец – самому быть генералом: щёлкнул пальчиком и, пожалуйста, – получай результат! Полстраны на тебя пашет! Мне бы одному за год столько не наворотить!
– Ну, насчёт полстраны – это очень сильно преувеличено, а в остальном ты прав… Знаешь, какая между нами разница? Ты привык работать в одиночку, «одинокий волк», а я организую на поиск десятки, если не сотни людей. Поэтому и возможностей у меня в десятки, а то и в сотни раз больше. Я тебе уже давно предлагаю: идём работать со мной! Получишь такие возможности, о которых ты сейчас даже не подозреваешь! И потом, это же Москва, а не твой городишко, которого даже на нормальной карте нет.
– А что я забыл в твоей Москве? Толчея, беготня, народ мечется, как в одно место ужаленный. Люди друг друга в упор не видят. Тут у вас загнёшься на улице, и никто внимания не обратит. Знаешь, Боря, я в последнее время даже красавицу Ригу в больших объёмах с трудом переношу. А у нас: уютно, спокойно, я там любой вопрос одним телефонным звонком решаю…
– Только не забудь про разницу в масштабах вопроса! Здесь у тебя появятся такие возможности, что твои «вопросы» покажутся тебе детской вознёй в песочнице. Да и не вопросы решать я тебя приглашаю, а работать, причём на качественно несоизмеримо более высоком уровне.
– Боря, давай закроем тему! На данный момент я вообще ничего не хочу!
– Нет, давай не увиливай! Давай доведём разговор до конца. Я, конечно, понимаю: тебе комфортно работать в одиночку. Отвечаешь только за себя. Но пойми, какой бы ни был классный сыщик, пусть даже гениальный, – есть предел возможности для одиночки. Время гениальных одиночек давно прошло! Сейчас работает машина следствия! Я не говорю про мелочёвку, я имею в виду раскрытие серьёзных преступлений и борьбу с серьёзной преступностью. И то, с чем мы с тобой полжизни боремся, в последнее время тоже стало походить на машину, порой даже более мощную, более отлаженную и лучше смазанную, чем наша…
– Лучше смазанную – это в точку… – усмехнулся Олег. – Боря, а ты романы писать не пробовал? У тебя бы здорово получилось.
– Ты увести разговор в сторону не пытайся. Не выйдет! Мне обидно, что человек с твоими способностями предпочитает отсиживаться в своей Тьмутаракани, размениваясь на мелочёвку. За державу обидно!
– Оставь державу в покое! – Олег начал заводиться. – Похоже, вообще у нас скоро будут разные державы. А в остальном, скажу тебе так: да мне нравится мой городок и вообще край, где я сейчас живу. Мне нравятся моя работа и мои сослуживцы. И если я сейчас уйду, то это очень будет похоже на бегство с поля боя. Короче, мы с ребятами решили так: или держимся все вместе до последнего, или все вместе уходим! И ещё: да я люблю работать в одиночку и отвечать только за себя, а не за кого-нибудь другого, да ещё перед людьми, которые настоящего бандюгу видели только по телевизору! Сейчас я имею дело с профессионалами, а если переберусь сюда, то придётся иметь дело с генералами, которые даже полковниками никогда не были, не говоря уже о лейтенантах! Я на этих надутых индюков с лампасами за эти два дня насмотрелся выше крыши…
– Ну, положим, и здесь ты будешь иметь дело только с профессионалами. Индюков с лампасами, как ты говоришь, оставь кому-нибудь другому. И без тебя найдётся, кому с ними разбираться…
– Кроме того, не забывай, что там у меня Алёнка похоронена…
– Олежа, нельзя же жить прошлым! Где бы ты ни работал, Алёнку уже не вернёшь. Дочка должна в нормальных условиях расти, самому надо думать, как дальше жить! Ладно, сбавим обороты. Похоже, я не ко времени затеял этот разговор.
– Да, Боря! Я хочу тебе сказать одно: нет у меня сейчас никаких ни карьерных, ни профессиональных устремлений. Ни-ка-ких!
– Понимаю тебя. Отложим разговор. Но я к нему обязательно ещё вернусь: через полгода, через год, через два…
– Вот тогда и поговорим! А теперь – о деле.
– А о деле вот что: есть у меня один сюрпризик. Ты же наехал на меня и не дал даже рассказать!
– Я наехал!?
– Ну ладно, замнём… Так вот, сейчас мы поедем в Жуковское. Там живёт один майор- отставник, который многое может рассказать о Митрофанове.
– Что за майор? – Олег подался вперёд.
– Ага, боевой конь почуял запах дыма! Ты ещё копытом побей! Нет у него никаких устремлений… Ты это расскажи петуху на одесском рынке! Нет, брат, наш с тобой разговор ещё не окончен!
– Боря, не тяни кота за …! Что за майор?
– Майор-особист… Ты рожу-то не вороти, – Борис заметил, как Олег недовольно скривился. – И среди них очень много порядочных людей! Майор служил в Афгане в одной дивизии с Митрофановым, и, было дело, даже разбирался с ним.
– Опаньки! Так поехали, чего мы сидим?
– Поехали!
Майор Семёнов жил бобылём в двухкомнатной квартире в обычном панельном доме. Три года назад, сразу же после Афганистана, он вышел на пенсию. Вернее, его попросили уйти на пенсию – видимо, честный, но излишне прямолинейный служака кому-то очень сильно мешал. С семьёй у него как-то не сложилось. Выйдя на «гражданку», Семёнов не пошел работать в какой- нибудь отдел кадров или «первый отдел»24, что было бы естественно для человека его профессии, а устроился сменным оператором котельной. Работа – сутки через трое – его вполне устраивала. Всё свободное время он посвящал рыбалке. Вот и сейчас, сменившись с дежурства, он собирался выехать на озеро с ночёвкой. Планы майора были нарушены звонком в дверь.
Семёнов открыл дверь. На лестничной клетке стояла несколько странная парочка: моложавый полковник милиции в пошитой с иголочки форме и довольно расхристанного вида молодой мужчина в джинсах- бананах и чёрной футболке. Под мышкой у него была зажата коричневая кожаная папочка, а в руке – большой полиэтиленовый пакет.
– Чем обязан? – не очень любезно спросил Семёнов и осёкся, бросив взгляд на орденские планки на кителе полковника. – Проходите, – уже мягче добавил он, пропуская в квартиру непрошеных гостей.
– Полковник Щербаков, – представился Борис.
– Майор Островецкий, – кивнул головой Олег и, поставив на стол в гостиной полиэтиленовый пакет, принялся выгружать оттуда бутылки пива. Затем на свет божий была извлечена огромная сушёная рыбина.
– По какому поводу пируем? – несколько озадаченно спросил Семёнов.
– Виктор Алексеевич, извините нас, что сорвали Вам рыбалку, но возникла необходимость побеседовать, а это, – Борис кивнул на пиво и рыбу, – некоторая компенсация за испорченный выходной.
«Во дипломат!» – мысленно усмехнулся Олег. Идея с пивом была его. Вообще-то он настаивал на более крепких напитках, но Борис волевым решением понизил градус до пива.
Олег по привычке, нисколько не смущаясь присутствием хозяина, стал осматривать квартиру.
«Да, не нажил майор палат каменных», – подумал он, разглядывая скромное жилище Семёнова, который тем временем разливал пиво по стаканам. Молча выпили. Беседа не клеилась. Олег раздумывал, как разговорить угрюмого майора. Встретил он их, скажем прямо, без особого радушия.
Семёнов вдруг встал и вышел на кухню. Вернулся оттуда с запотевшей бутылкой водки и банкой солёных огурцов.
– Я же говорил, что надо было водки взять, – начал было Олег, но Семёнов перебил его:
– Не надо, майор! Она была бы лишней, а это, – он кивнул на бутылку, – за встречу! Я сразу понял, что вы тоже служили «за речкой»25.
– А что, по нам это так заметно? – Щербаков удивлённо вскинул брови.
– А ты на «иконостас» свой посмотри! Такое за протирание штанов в твоей конторе не дают. А у этого архаровца на роже всё написано…
– И что же написано на моей роже? – насупился Олег.
– Ну, не на роже, но… В общем, сдаётся мне, что ты тоже там бывал. Есть в тебе что-то такое, ну, не могу объяснить словами.
– Ты прав, Виктор Алексеевич, – тоже перешёл на «ты» Борис. – Мы оба служили в Афганистане, причём даже в одно с тобой время.
Семёнов разлил водку по стаканам. Молча, не чокаясь, выпили. Захрустели огурцами.
– И что же вас привело ко мне? – спросил Семёнов. – Вижу, информацию обо мне вы подсобрали…
– Нас интересует всё о полковнике Митрофанове.
– А в связи с чем?
Олег коротко рассказал об убийстве.
Реакция Семёнова была неожиданной:
– Достал всё-таки кто-то эту суку!
Островецкий и Щербаков молча переглянулись. В принципе, изучив собранные данные, они ожидали негативной реакции Семёнова, но не такой резкой. Хоть и знали, что одной из причин скоропалительной отставки майора был конфликт с Митрофановым…
– Расскажи-ка обо всём поподробнее, – Олег пристально взглянул на Семёнова.
– Ну, во-первых, – усмехнулся тот, – если вы думаете, что это я, то напрасно. Во время совершения преступления я был на дежурстве. Это легко проверить. Да и не стал бы я марать руки об эту гниду.
– Витя, давай без эмоций, спокойно и по порядку.
Семёнов плеснул себе в стакан немного водки и залпом выпил. Видимо, воспоминания о недавнем прошлом давались ему нелегко.
– Значит, так, – начал он, – служил я в особом отделе дивизии, и к нам поступила информация о том, что начальник штаба полка, прикрывавшего аэродром транспортной авиации, подполковник Митрофанов продаёт «духам» оружие в обмен на наркотики, которые потом вместе с транспортниками переправляет в Союз. Всё это было изложено в рапорте капитана Ярцева – командира группы спецназа, прикомандированной к полку Митрофанова. Я хорошо знал Сашу Ярцева, мы вместе провели несколько рискованных операций. Короче, разбираться по рапорту послали меня. Местному особисту не доверяли, справедливо полагая, что он тоже причастен к делишкам Митрофанова. Ну не могло такое твориться втайне от особиста! Не мог-ло! Короче, когда я прибыл в полк, то там уже было всё тип-топ… К то-то, видимо, слил информацию Митрофанову. По документам всё в ажуре, никто ничего не видел и не знает…
– А Ярцев?
– А группу Саши Ярцева я не застал. Она ушла на задание и с него не вернулась, – Семёнов скрежетнул зубами. – Понимаете, они попали в засаду на территории, которую контролировал полевой командир Амирхан, с которым у нас было негласное соглашение о нейтралитете. Когда подоспела подмога, спасать уже было некого… Как водится, разнесли в щепки кишлак, из которого пришли «духи». А затем опять замирились с Амирханом…
– Как так? – чуть ли не хором воскликнули Олег и Борис.
– Вот так! Амирхан долго извинялся, говорил, что произошла трагическая ошибка и виновные будут наказаны. И действительно, прислал затем голову одного из своих командиров, непосредственно командовавшего засадой.
– Зуб даю, Митрофанов обделывал делишки именно с Амирханом!
– Олег, оставь этот жаргон, некрасиво, – недовольно поморщился Щербаков.
Островецкий насупился, но промолчал. Мало кому он мог спустить такого рода замечания, но Борису Олег не перечил.
– Я тоже в этом был уверен, я и сейчас в этом уверен! Но я не думаю, что Митрофанов стоял во главе дела. Слишком мелкая сошка для такого рода предприятия. Несомненно, за его спиной стоял кто-то намного могущественнее. Но ясно и то, что Митрофанов не был простым винтиком в деле – он был одной из ключевых фигур.
– И ты не пытался этого доказать?
– Ещё как пытался! А мне сказали, что у меня нет доказательств, что мои логические построения к делу не пришьёшь, а ссориться с Амирханом без веских на то причин никто не будет. Амирхан, дескать, охраняет наш аэродром не хуже нас самих. И то правда! На территорию, которую контролировал Амирхан, без его ведома ни одна мышь не проскочила бы. Он очень толково наладил сбор информации, грамотно перекрыл свою территорию пикетами и подвижными группами. Ещё бы, мы же его сами и учили. Он же в своё время окончил рижскую среднюю специальную школу милиции и очень прилично говорил по-русски.
– Землячок, едрёна вошь! – усмехнулся Олег. – А знаете, я ведь мог с ним встречаться. Я же в то время заочно учился в рижском филиале Минской высшей школы МВД, располагавшемся в одном кампусе со средней школой милиции. Помню, когда я приезжал на сессии, то частенько видел афганцев на территории школы. Мой знакомый командовал их курсом. Они учились три года вместо двух. Первый год – только русский язык, а последующие два – по полной программе. Мой приятель ещё тогда посмеивался: мы знаем, что половина из них уйдёт к душманам, но ведь половина-то останется…
– Видимо, Амирхан из первой половины, – усмехнулся Семёнов. – Но он действительно очень хорошо прикрывал подходы к аэродрому. Но что он охранял: наши грузы или свою наркоту – большой вопрос! – лицо Семёнова исказилось гримасой ненависти. Он налил себе полстакана водки и залпом выпил.
– А Саша Ярцев и его ребята для них не причина конфликтовать с бандитом Амирханом! – грохнул он стаканом об стол.
– И чем всё закончилось?
– А ничем, – Семёнов вылил себе в стакан остатки водки. Воспоминания разбередили ему душу, и он пытался загасить их спиртным.
– Вы не думайте, мужики, я этим не злоупотребляю, – залпом опрокинув стакан, пробормотал Семёнов, – но как вспомню эту мерзость – напиться хочется! В общем, бегал я по начальству, рапорта писал, но ничего не выбегал. А потом как-то вошёл к Митрофанову в кабинет и врезал ему по роже.
– Ну?! – в голосе Олега явно проскальзывали нотки одобрения.
Борис лишь молча покачал головой, но как-то без осуждения.
– Шуму было! – довольным тоном продолжил Семёнов. Язык его уже слегка заплетался. – Хотели под трибунал отдать, но через неделю меня ранило. Серьёзно зацепило – полгода в госпитале провалялся. А дело за это время спустили на тормозах. Выписался из госпиталя, и предложили по-тихому уволиться. Хорошо, хоть пенсию успел выслужить…
– Знаешь, парень, – усмехнулся Олег, – тебе крупно повезло с ранением. Посуди сам, довести дело до трибунала – это предать всё огласке! Ты бы ведь там не молчал!? А оставить всё без последствий – значит, признать, что у Митрофанова действительно рыльце в пушку. Так что благодари Бога, что покинул Афган в санитарном самолёте, а не в цинковом гробу!
– Да я и сам об этом думал.
– Слушай, а у тебя есть афганские фотографии? Покажешь?
– А как же! Есть немного, – Семёнов встал и нетвёрдой походкой направился к комоду. – Вот, в отдельном альбоме держу, – он положил на стол небольшой фотоальбом.
Олег придвинулся поближе к Борису, и они стали рассматривать фотографии. Семёнов подсел сбоку и давал комментарии.
– А вот здесь мы с Сашей Ярцевым и его группой перед выходом на задание. Это за месяц до его гибели, – указал он на одну из фотографий.
Олег принялся внимательно рассматривать снимок. На нём были изображены семеро бойцов, облепивших БТР. Восьмой, в котором легко угадывался Семёнов, широко улыбаясь, стоял в обнимку с высоким блондином в «разгрузке»26.
– Вот он, Саша, – указывая на него, грустно пояснил Виктор. – А вы знаете, в госпитале меня навещали сослуживцы. Так вот: кто-то мне сказал, что один из ребят был ещё жив и его отправили в госпиталь в Ташкент. Но он был уже не жилец – на нём живого места не было…
Олега будто током ударило. Вот! Вот оно, чёрт возьми! Он почувствовал, как напрягся Борис.
– Я ведь тел погибших ребят и не видел. Их сразу же в полевой госпиталь отправили, потом меня ранило, а отправляли их в Союз уже без меня, я – в госпитале, – продолжал Семёнов, не обращая внимания на собеседников. Речь его становилась всё менее связной, паузы между словами – всё длиннее. Видимо, он уже порядком захмелел.
– А кто из них был ещё жив? О ком ты говорил? – нарочито бесстрастно спросил Борис.
– Да вот, – Семёнов ткнул пальцем в одного из парней, изображённых на фотографии. – Это Сашин заместитель – Серёга Сирота, старлей. Он внезапно осёкся: – Мужики, вы это к чему?
Он взглянул на Олега и Бориса совершенно трезвыми глазами и потянулся к альбому.
– Стоп, майор, – Олег забрал альбом. – Это я изымаю…
– По какому праву? – взвизгнул Семёнов. Усилие воли, которое он затратил, чтобы на мгновение протрезветь, произвело обратный эффект – он совершенно расклеился.
– По праву того, что я следователь. Сейчас оформлю постановление о выемке, а потом и показания твои запишу под протокол, – жёстко ответил Олег.
– Суки! – заревел Семёнов. – Развели, падлы, как последнего мудака! Да вы такие же твари, как ваш Митрофанов, как его начальнички!
– Заткни пасть! – взорвался Олег.
– Молчать! – Борис резко дёрнул его за плечо. – Извини, Витя, – Щербаков участливо положил руку на плечо Семёнова, – извини друг, но мы расследуем убийство, и так нужно для дела. Когда протрезвеешь, самому будет стыдно за свои слова. А мы… Мы разберёмся во всём!
– Извини, старик! – уже миролюбиво сказал Олег, доставая из папочки бланки протоколов и постановлений. – Не люблю, понимаешь, когда меня обзывают плохими словами.
Пока Олег оформлял бумаги, Борис внимательно рассматривал фотографии в альбоме. Семёнов молча смотрел на них осоловевшими глазами. Также молча подписал протоколы допроса и выемки.
– Старик, как только закончу дело, я тебе обязательно верну альбом. Обещаю! Слово офицера!
Семёнов отмахнулся рукой и побрёл к дивану.
– Уходите, мужики. Видеть никого не хочу, – глухо произнёс он, отворачиваясь к стене.
Олег и Борис молча покинули квартиру.
– Ну? Как всё прошло? – изнемогающий от любопытства Синицын встретил их у машины. – А что это вы такие невесёлые?
– Знаешь, Олежа, – игнорируя вопрос Алексея, обратился Борис к Островецкому, – я чувствую себя так, словно мы сделали что-то недостойное, некрасивое…
– Да я тоже. Но мы с тобой ни в чём не виноваты. Работа у нас такая – приходится иногда и так, – Олег тоже чувствовал себя как не в своей тарелке.
– Между прочим, один из лучших следователей Латвии, а столько процессуальных нарушений, – Борис решил немного отвлечь друга от невесёлых мыслей.
– Это каких же?
– Ну, во-первых, действительно, по какому праву ты выносишь постановление о выемке практически в чужой стране? Во-вторых, выемка не санкционирована прокурором, без понятых. А в-третьих, как это ты решился допрашивать, мягко говоря, не совсем трезвого человека? Олежа, с каких это пор ты стал так вольно обращаться с законом?
– Отвечаю по пунктам. Во-первых, чужая или не чужая страна – ещё бабка надвое сказала. Новых законов или подзаконных актов ещё нет, поэтому я пользуюсь прежними. Во-вторых, мне Семёнов очень пьяным не показался. Или ты хочешь завтра ехать сюда и допрашивать его? А может, вызовешь его к себе повесткой? В-третьих, в неотложных случаях следователь сам может назначить выемку с последующим уведомлением прокурора. И ты это знаешь не хуже меня. А в-четвёртых, как ты себе представляешь выемку материалов у Семёнова в присутствии понятых – соседей или просто прохожих? Да завтра же поползут слухи, что бывший майор не в ладах с милицией. И кому ты потом докажешь, что Семёнов хороший мужик и чист перед законом?
– Ну, всё, всё, уел, – примиряющее поднял руки Борис. – А теперь, едем ко мне. Ксюха уже заждалась. Она там таких разносолов наготовила – пальчики оближешь!
– Только сначала заедем к тебе на службу. Надо отдать фото твоим криминалистам – пусть увеличат, как смогут. Потом разослать запросы, ориентировки. В общем, ещё куча работы…
– А лейтенант на что? Вот Алексей всем этим и займётся. А мы поедем ко мне домой. Завтра весь день гуляем по Москве, а в Ригу я тебя отправлю вечерним рейсом – в 19.15. Так что, можешь звонить, чтобы прислали за тобой машину.
– Зачем, я в таком случае преспокойненько доберусь последним автобусом. Он отходит от автовокзала в 23.20. А гонять просто так машину – у нас с бензином напряжёнка. Кстати, ты серьёзно собираешься разбираться с афганскими делишками Митрофанова?
– Во всяком случае, постараюсь. Начнём потихоньку негласную проверочку.
– Борь, может, не стоит? Тут можно в такое дерьмо влипнуть…
– Кто бы говорил… Сам-то ты куда влип?
– Так я же поневоле…
– А я – по своей воле!
Олег тихо вздохнул, понимая, что спорить с другом бесполезно.
Всю дорогу до Москвы Олег и Борис давали указания Синицыну. Алексей вёл машину и лишь изредка кивал в ответ.
– Ты бы хоть записывал что-нибудь! – посетовал Олег.
– Да не переживай ты за него! У него уникальная память, – ответил за Алексея Борис.
Высадив Олега и Бориса около дома Щербаковых, лейтенант уехал выполнять поручения.
– Олежка! – Оксана с визгом бросилась к нему на шею. Потом отстранилась, посмотрела ему в глаза и заплакала навзрыд.
– Ксюша, не плачь, не надо! – Олег и Борис гладили её по плечам, пытаясь успокоить.
– Знаешь, когда ты позвонил и сообщил об Алёнке, она всю ночь проплакала. Я её валерьянкой отпаивал. Она хотела ехать на похороны, но я побоялся отпускать её в таком состоянии одну, – извиняющимся тоном произнёс Борис. – Видишь ты, знакомы они были всего ничего, а как сдружились! Ладно, пошли к столу…
Стол ломился от всевозможных яств. Олег давно уже не видел такой роскоши. Борис выставил на стол бутылку дорогого коньяка. Олег вышел в прихожую, где оставил свою дорожную сумку, и принёс оттуда бутылку таллинского ликера.
«Хорошо, что две бутылки захватил, – подумал он, – обе пригодились».
Выпили. Глядя на уминающего закуски Олега, Оксана украдкой вытирала глаза платочком. Потом стали петь. Впервые за два месяца Олег взял в руки гитару. Затем перешли на народные песни. Олег сидел между Борисом и Оксаной, обнимая их за плечи, и впервые за эти месяцы почувствовал себя спокойно и умиротворённо.
– Товарищ полковник, разрешите доложить?
– Докладывай!
– Островецкий в Москве встретился с неким полковником Щербаковым из главного управления уголовного розыска. Как оказалось, они дружат ещё с Афганистана. Затем вместе они посетили в Жуковском отставного майора Семёнова. О чём шла речь, выяснить не удалось. Полагаю, что о Митрофанове: Семёнов служил вместе с ним в Афганистане.
– Всё доложил?
– Так точно!
– Ты отдаёшь себе отчёт в том, что произошло? Вас обвели вокруг пальца как сопливых пацанов. Пока Островецкий, изображая из себя паиньку, похаживал по кабинетам, его друг-полковник, по всей видимости, развил бурную деятельность. Ты хоть представляешь себе возможности полковника ГУУРа?
– Так точно!
– Ни хрена ты себе не представляешь! Что они за это время могли накопать? Тебе не кажется, что ситуация вышла у нас из-под контроля? И почему не удалось выяснить, о чём беседовали Островецкий и Щербаков с Семёновым?
– Наши люди попытались поговорить с Семёновым. Тот был сильно пьян и послал их…
– Майор, тебе не кажется, что ты провалил операцию?
– Никак нет, товарищ полковник! В любом случае «важняк» сообщит в свой отдел о ходе расследования и даст указание на проведение очередных оперативно-розыскных мероприятий. Вот тогда-то мы и узнаем всё, что они в Москве успели нарыть.
– Смотри, майор! Сам понимаешь, что стоит на кону. В случае чего, не поздоровится ни мне, ни тебе. Значит так, подготовь все мероприятия по переведению операции в активную фазу! И чтобы больше никаких проколов! Всё ясно?
– Так точно, товарищ полковник!
– Здорово, братка!
– Олежа, привет! Как там Москва? Накопал чего-нибудь?
– Не чего-нибудь, а, думаю, практически всё! Сейчас тебе по факсу перешлют ориентировку и фотографию. Размножь фото и немедленно организуй проверку!
– Даже фото нарыл!? Ну, ты даёшь! А у нас тут тоже кое-что проклюнулось. Одна из продавщиц в табачном ларьке вспомнила интересного молодого человека, купившего два блока «Севера». Уже сделали фоторобот.
– Вот и сравнишь его с фотографией. А наш «приятель» совершает ошибки. Ему бы по две-три пачки покупать в разных точках, а он сразу два блока – вот и привлёк внимание. Если, конечно, это он.