Девчонка засмеялась и крикнула: «Завтра приходи, коли не струсишь!»
Подходя к дому, Николашка увидел, как бабка выметает с порога траву.
«Опять приходили», – вздохнул парень.
Поговаривали, бабка Николашки – ведьма. И хоть доказательств не было, неизменно каждый, кто входил к ним в избу, приносил с собой ветки полыни от порчи. Полынь сыпалась, оставляя на пороге мелкие пахучие шарики. Бабка Феня ворчала, выметая траву из избы. Гостей, правда, было немного, и те приходили строго по делу: то корова тяжело телилась, то коза давала гнойное молоко. Февронья врачевала животных как умела, по-деревенски, руководствуясь прежде чутьем, чем знаниями. Бывало, присядет рядом с коровой, пошепчет что-то, корова мыкнет в ответ. Как будто разговор у них получался. Деревенские посмеивались, но в самых тяжелых случаях продолжали вызывать Февронью.
Вот и сейчас баба Феня выметала полынь. Значит, скоро уйдет врачевать.
– Баб Феня, ты б сходила завтра на Ивана Купалу к реке, деревенские бы перестали полынь к нам носить. Как ты не поймешь? Тебя же вся деревня ведьмой считает, а ты еще и в купальскую ночь костров не жжешь. Того и гляди, я и сам уже поверю, что ты колдуешь.
– Да куда мне идти, Николаша? У меня ноги больные, да и сердце прихватывает. Не хочу я помирать у деревенских на глазах.
«Сердце у нее больное, – с досадой подумал Николашка. – А как за три версты бегать к чужой корове, так самая здоровая в деревне». Февронья взяла котомку со всем необходимым для лечения животных и вышла за дверь, давая понять, что разговор окончен, и на праздник она не пойдет. Николашка со злостью топнул ногой. Ууу, старая ведьма! Уж померла бы в самом деле, над ним хоть смеяться перестанут…
Николашка представил, как парни снова будут называть его ведьминым внуком, а если он еще и без подруги явится, то совсем засмеют.
А не позвать ли Настасью с собой на праздник Купалы? Девка она приметная да бойкая, деревенские девчата с ней рядом побледнеют. Николашка довольно усмехнулся. Да, в �