Über das Buch
Октябрь 1875 года. Ограбление века: похищены деньги на новые корабли для Балтийского флота. На следующий день при таинственных обстоятельствах погибает актер Малого императорского театра Михаил Столетов. А еще через день в редакцию «Ведомостей» подбрасывают листовку с угрозами: скоро взорвутся бомбы с гремучим студнем, и Москва утонет в крови! Сыщик Мармеладов подозревает, что три дела связаны, и берется расследовать их одновременно. Хотя это и сулит в три раза больше неприятностей.
Andere Versionen
Genres und Tags
Bewertungen, 15 Bewertungen15
Такие удивительные повороты сюжета, каждый раз поражает фантазия автора. Особенно понравилось, как чудно была обыграна шляпа, а ещё разговор Мармеладова с директором театра. В общем, кто не читал, всем приятного чтения!
В советское время нас учили в школе, что народовольцы, бросавшие бомбы в царя – герои. Старший брат Ленина и прочие революционеры… Сейчас у многих возникает желание перевернуть историю, сделать революционеров безжалостными злодеями и убийцами, а царя и его окружение – жертвами, мученниками. Сел читать «Гремучий студень» с тягомотным ощущением, что вот опять будут одних чернить, других белить… Но я ошибся! Персонажи с обеих сторон (бомбисты, охранка) выписаны без оценок. В каждом куча пороков, но они обычные, человеческие, без пропаганды. Главный герой – сыщик – вообще вне политической возни, поэтому смотрит на всех беспристрастным взглядом. И сюжет замешан не на политике, вот, что самое ценное. Отличный детектив, много годных мыслей у автора. 5 из 5
Как я рада, что мне попалась эта книга перед поездкой. Книги Стаса Бабицкого всегда выручают в самолете – полет прошел на одном дыхании. Как всегда, на высоте! Завидую тем, кто еще не читал – у вас впереди много интересного.
Замечательная книга. Отмечу образность языка автора, умение передавать в диалогах не только смысл беседы, но и настроение персонажей. 5 из 5
Первый раз читаю этого автора; книга хорошая; читается легко. Рекомендую к прочтению. Возьму этого автора себе на заметку! Хороший детектив!
– Рискну предположить, – усмехнулся сыщик, – что на ипподроме люди молятся искреннее, чем в церкви.
– И что вы за человек, Родион Романович? Вечно вывернете вот эдак и не поймешь сразу: то ли комплимент сказали, то ли оскорбление. Слишком много яду в ваших словах, – Лукерья уселась на оттоманку, не дожидаясь приглашения. – А хваленая наблюдательность происходит из того, что вы любите насмехаться над людьми. Ведь чтоб уязвить кого побольнее, нужно подмечать малейшие изъяны в лице, осанке, манерах… И бить насмешкой по самому болезненному месту. Скажете, не так?
– Так то наутро. А станет гусар думать про утро, если вся ночь впереди?
И если потребуется, любой из нас, не задумываясь, пойдет на смерть за царя и Отечество. – Как по мне, задумываться все-таки полезнее.
Все верно, так и должно быть организовано в полицейском участке – чтобы каждый приходящий сюда, прямо с порога почувствовал себя неуютно. И чем дольше пребывал, тем выше степень неудобства становилась.