Арзар
– Где же ты, Сайман? Не мог же ты спрятаться под моим носом так, что я тебя не замечаю?
Сижу в домашнем кабинете, изучая отчеты городского стража и лекаря насчет жертвы с высеченными кинжалами на теле. За последние месяцы в город приехало не так много людей, и каждого из них проверили. Мы в тупике. И оттого еще паршивее на душе.
В прошлый раз мы не знали, с кем имеем дело, сейчас же – знаем. Я должен найти этого мага и отдать в цепкие лапы имперского суда, где приговор давно вынесен, осталось только исполнить.
И ладно бы только с этим были проблемы. Айви. Истинная уже второй день ходит сама не своя. Зверь хочет утешить пару всеми доступными способами, начиная от простых объятий и заканчивая жаркой ночью, но я не могу ему этого позволить. Знаю, если сейчас прикоснусь к ней, услышу голос, могу сорваться, и все мои усилия дракону под хвост.
Какой бы хорошей ни была пара, я ей не доверяю. Вообще, женщинам не верю.
Тьма б вас всех побрала. Зачем только вспомнил? Все тело резко напряглось, а перед глазами – грустная Айвина.
Отбрасываю документы в сторону и подхожу к окну. Над городом ночь. Скоро начнется дождь. Погода явно не в настроении вместе с моей девочкой. Интересно, когда ее магия проснется, какой она будет? Готов поспорить на что угодно, в Айви сила стихий сокрыта, уж слишком часто в Рэйзверторе стали идти дожди, когда истинная не в настроении.
Надо же было Великим драконам с ведьмой меня связать. У них в последнее время скверное чувство юмора, как я посмотрю. Другу вообще жрицу подсунули. Какие неприятности нас ждут, раз пары столь одарены?
– Не занят, сын?
В кабинете раздается голос отца, и я разворачиваюсь.
– Нет. Что-то случилось? – присаживаюсь в кресло у камина, и отец повторяет за мной.
Поленья приятно потрескивают в камине, жар согревает в холодный день, но сейчас меня интересует, о чем пришел говорить отец. Он напряжен, даже зол, уж я хорошо его знаю. Явно недоволен, что с парой мало времени провожу. Или тоже решил в открытую со мной поговорить о наследниках?
– Случилось, – выдыхает, сжимая подлокотник кожаного кресла. – Случилось то, что мой сын совершенно не ценит истинную, еще и позволяет любовнице слишком многое.
Мужчина цедит сквозь зубы, а во мне просыпается раздражение. Дракон во мне оживился мгновенно, едва почувствовав поддержку. Нет уж, выстою против обоих. Никто не будет указывать мне, как жить.
– Мои отношения с Айви никого не касаются. Я поступаю так, как считаю нужным. Пока она моя пара. Не вижу никаких проблем. Если предаст. Связь будет порвана. У меня все для этого есть. А что до той, которая греет мою постель, разве это кого-то вообще должно касаться?
В голове сразу проносятся слова Айвины, что Матиса украла печать. Я проверил все, моя печать на месте, и настоящая, и фальшивая. Все на месте. Магических следов не наблюдается. Ложь совсем не красит девушку, но говорить на эту тему я с ней не хочу. Ревнивая женщина будет стоять на своем до последнего. Только воздух зря сотрясать.
– Ошибаешься, сын. Это бы никого не касалось, если бы у тебя не было истинной, это раз. И два, если бы девка не заявляла в городе, что в ваших изначальных планах было убийство истинной во время родов, но сейчас девушка вывела тебя из себя, и принято решение избавиться от пары до твоего дня рождения. Как понимать подобное, сын? У меня слов нет, чтобы описать, что я…
Договорить ему не даю. Нагло прерываю, потому что во мне закипает злоба. Это же, как она хочет устранить Матису, что пошла жаловаться отцу, еще и факты превирает? Уму непостижимо. Вот вам и милый ангел. Ведьма. Она и есть ведьма. Алчная, подлая и злобная.
– Я смотрю, Айвина решила зайти слишком далеко в своем желании удержать меня в своих руках. Подобная ложь – это уже слишком. Не вмешивайся, отец. А с парой я сам разберусь.
Прямо сейчас. Как раз зол в нужной степени, чтобы дракон не смог взять власть в свои руки. Решила она подвести соперницу под приговор. Ну, Айвина. Ну, ведьма!
– Это не она сказала, а наша швея. Твоя пара глотает слезы, не зная, что ждет ее, когда ты убьешь ее ради чужой девки. Айви на тень стала похожа и молчит. И теперь я понимаю почему. Ее истинный ослеп в своем желании остаться человеком без слабостей. Ты приравнял Айви к предателям незаслуженно еще до ее появления в твоей жизни. Открой глаза, сын!
Не сдерживаемся, переходим на повышенные тона. Давно подобного не было.
– Я и открыл, отец, и закрывать не собираюсь. Я помню ее предательство, а ты забыл. Чем Айвина лучше нее? Ничем. А насчет любовницы я разберусь.
Уже иду к двери, но отец не желает успокаиваться и не дает покинуть кабинет.
– Тем, что Айвина тебя любит, хочет семью. Девочка растворилась в тебе, все для тебя сделать готова, но ты вытираешь о нее ноги. Это уму непостижимо. Разве я таким тебя воспитывал? Ты действительно собирался убить Айви после родов?
Нет, ну это уже слишком. Неужели он подумал, что я способен на такую жестокость? У меня в мыслях не было даже выставлять Айви из замка, и дело даже не в драконе. Он истинная, она мое слабое место, а значит, ее нужно охранять.
Даже чешуйку Амалакая храню на случай страшного преступления с ее стороны или гибели по независящим от меня причинам. Она человек, кто знает, как повернется ее жизнь. Сейчас я зол и хочу применить чешуйку сразу, но для начала нужно поговорить с парой, разобраться во всем и получить наследника. А дальше – все. Никакой связи, раз между нами такая пропасть из недопонимания.
– Разумеется, нет. Я никогда не собирался избавляться от пары. И, тем более, не обсуждаю свою жену и наше с ней будущее с кем-либо, – цежу сквозь стиснутые зубы, желая закончить этот разговор и пойти к Айви.
– Тогда почему ты против пары? Она хорошая девочка, искренняя, заботливая, с чистым сердцем. Айви не она.
– Что мешает ей стать такой, как мать? Забыл, как она предала тебя, сбежала с тем торговцем, оставив нас? Казалось бы, любила тебя, меня, жила ни в чем себе не отказывая, а в итоге предала. Забыл, как сам страдал, когда океан забрал ее жизнь?
Отец плотно поджал губы, недовольный моим примером. Он все помнил. Прекрасно помнил. И, как холодна к нам была, и какие резкие фразы позволяла себя. Мы оба помнили то время и не хотели бы к нему возвращаться. И если отец долго тосковал после побега и судьбоносной стихии, то я вздохнул с облегчением.
Мне было пять, но помню так, словно это было вчера.
– Твоя мать никогда не хотела этой связи. Ты многое не знаешь, Арзар. Айвина не похожа на твою мать. И то, что она не чувствует связи истинные, не значит, что предаст. Девушка способна на любовь, а это крепкая связь.
Да, про мать он также говорил. Что она его любила, только противилась своим чувствам и сбежала назло истинной связи. Даже слышал версию, что торговец опоил ее чем-то и увез спящую. Но тогда каких только слухов среди слуг не ходило.
Что было на самом деле, не знает никто. Добровольно ли, в дурмане, мне все равно. Я не собираюсь никого впускать в свое сердце и в душу, и в случае чего, повторять судьбу отца. Одиночество с разбитым сердцем не для меня.
– Самое страшное, что Айвина уже тебя любит. Если бы не любила, то все было бы иначе. Ты сам делаешь все, чтобы пара тебя возненавидела и сбежала. Этого хочешь? Остаться один по собственной глупости?
– Отличный план. Я не просил истинную, мне ее навязали.
Говорю, а сам чувствую, как душу наизнанку выворачивает от собственных слов, и непонятно, мои это чувства, или дракон разошелся не на шутку. Не хочу ничего чувствовать к ней, насчет нее. Ничего не хочу. Только сына пусть родит и на этом все. От другой все равно не получится.
Да и если Матиса действительно позволяет себе подобные разговоры, придется принимать жесткие меры. Я не давал ей повода думать, что у нее будут какие-то преимущества. Только моя постель. Все. За подобное нужно наказать, здесь я со зверем согласен. Вот только наказание у меня иное.
– Тебе дар преподнесли. Цени его и не упусти, как я. Я слишком много ошибок в свое время допустил. Ты сейчас делаешь еще хуже. Услышь меня. Оставь упрямство. Посмотри на Ардана, они с Эйлиной счастливы. Ты сам желал им счастья и не отговаривал друга. Мне казалось ты изменил свое решение.
Усмехаюсь. Друг – это одно. Это его жизнь, его выбор. Я помогу в случае чего, не дам сойти с ума в одиночестве. Да и Эйлина – та еще девчонка. Смотрю на них и вижу хорошую пару. Они действительно подходят друг другу. А мы с Айви… Это скорее наказание от Амалакая за то, что я сотворил. Не верю я, что он изначально планировал нас сводить.
А раз так, то и думать ни о чем не хочу. Она не моя пара. Она мое испытание.
– Арзар, – летит в спину крик отца, но мне уже все равно.
Сейчас мне нужно попасть в покои Айви. Пора уже покончить со всем этим. Наследник и расходимся по разным частям замка.
Не слушаю отца, который кричит что-то в спину, но не торопится меня догонять. С каждым шагом его голос все тише, а шум в ушах все громче.
С появлением этой девчонки все кувырком пошло. Вся привычная жизнь рухнула. Нужно покончить с этим раз и навсегда. Пора доставать чешуйку из тайника и применять по назначению. Но еще рано. Сначала мне нужен наследник, и как только беременность наступит, и сын появится на свет, разорву треклятую связь.
Кто знает, получится ли понести дракона у Айви, если разрушу связь раньше времени. Не могу рисковать. Мое нежелание – это одно, мой народ – это другое. Я не могу оставить их без правителя после меня.
Врываюсь в покои пары, с грохотом закрывая дверь, еще и полог тишины накладываю, чтобы никто не слышал то, что здесь сейчас произойдет. В печенке сидит уже эта девка. Хочу ее. До одури. До дрожи в руках. Жажду обладать ей, пить стоны, слушать, как сбивается ее дыхание от моих поцелуев.
Но как сильно желаю, настолько же сильно ненавижу. Ненавижу за то, что из-за этих глупых чувств, не могу разорвать порочную связь. Раньше мир играл красками, девки не были бесцветной массой подо мной. После нее я больше не получаю удовольствия, если не она подо мной извивается, и неважно, что любовница у меня куда лучше.
Даже боюсь представить, что было бы, позволь я зверю раскрепостить Айви, показать, как ей стоит себя вести, успокоить и помочь выпустить страсть, что в ней таится. Истинная горячая штучка, именно поэтому я глушу в ней это. Мне не нужно, чтобы она еще и мое желание получила в свои загребущие лапы, хлопая невинно глазками.
От шума Айви подскакивает на постели. Хлопает сонно глазками, пытаясь понять, кто ворвался, нарушив ее сладкий сон. Ночная сорочка соблазнительно оголила плечо. От подобной вольности взору почти открылся куда более волнительный вид молочно-белой кожи груди. Еще немного, одно неосторожное движение руки, и я не смогу сделать то, за чем сюда пришел.
Нервно сглатываю, наблюдая за ней и пытаюсь совладать с внезапно вспыхнувшим желанием. Я пришел сюда за другим. Не за ней. К ней.
– Арзар? – тоненьким, хриплым ото сна голосом обращается ко мне, и дракон начинает шевелиться внутри.
Нет. Вот это все мне не нужно. Только наследника заделаю ей, и то не сегодня, и все.
– Что-то случилось? – заметив, куда неотрывно смотрю, она поправляет сорочку, и если я вздыхаю от облегчения, то дракон недовольно рычит.
Этому зверю больше понравилось, если бы малышка скинула с себя ненужные тряпки, явившись нашему взору полностью обнаженной. Вот тогда бы дракон сыто заурчал и овладел своей парой. И как хорошо, что пока я могу сдерживать зверя, но чувствую, что сейчас что-то изменилось. Нужно срочно убираться отсюда, потому что чувствую, зверь как никогда близок к тому, чтобы завладеть мной полностью и насытиться парой сполна.
– Арз? Ты тяжело дышишь. Что-то с Бернардом? – пара спешно откидывает одеяло в сторону.
Взору показываются стройные ножки. Не такие, как у Матисы, стройные по всей длине, с тонкими щиколотками и аккуратными ступками. Воображение тут же подкидывает жаркие картинки, как закидываю эти ножки на плечи и продолжаю совершенно недетские и невинные разговоры.
– Я сейчас, минуточку.
Приглаживая волосы ладошками, она спускается на прохладный пол босыми ножками, отчего все тело покрывается мурашками, которые легко вижу в тусклом свечении ночного факела лунного света. Все тело истинной реагирует на прохладу. Вижу, как она напрягается. Вся. Особенно чувствительные места, которые хочется смять руками, зацеловать.
И когда створка окна с шумом открывается, а поток прохладного ветра попадает на Айви, заставляя ткань сорочки облепить тонкое девичье тельце, все мои усилия оказываются напрасны. Зверь вырывается вперед. Его слишком долго сдерживали. Ему слишком многое запрещают в отношении истинной. И вот, он на свободе и насытится ей досыта.
– Арз, – испуганно пищит Айви, обнимая себя руками, когда я в несколько шагов оказываюсь рядом с ней и обжигаю вполне однозначным взглядом.
Остановись! Сейчас же остановись. Нам нельзя. Она только мать моего сына, больше никто. Только пара, хранительница будущего рода. Остальное – неинтересно. Прочь от нее.
– Арзар, – облизывая пересохшие губы, зовет меня, а я пропадаю окончательно.
– Не смей говорить мне нет, – хрипло отвечаю ей, опрокидывая на постель и заставляя отползти выше, чтобы нам обоим было удобно.
Нависаю над ней, опираясь на локти рядом с ее плечами. Вижу, как страх плещется в ее глазах, но даже это не останавливает меня, а жаль. Мне нужно хоть что-то, за что можно ухватиться, чтобы вернуть контроль над собой.
– Прошу, – хнычет, когда наклоняюсь все ближе, почти не оставляя между нашими губами расстояния. – Не надо, я не хочу.
Вижу, как в уголках глаз начинают блестеть слезы. Казалось бы, вот оно, сейчас зверь успокоится, но нет.
– Т-шшш, – шепчу, гладя щеку костяшками пальцев. – Я не сделаю больно. Только не тебе.
И целую, на удивление, нежно. Мягко сминаю дрожащие губы, и, тьма меня дери, даже мне не нравится, что она трусится подо мной, как зайчишка. Она моя пара! Она не должна бояться, она должна трепетать, желать, ждать.
Сжимаю тонкую талию, щекочу ребра, играю с ней так, как никогда и ни с кем не играл. Ласкаю максимально нежно, но, вместо того, чтобы плавиться в моих руках, она сильнее напрягается, всхлипывает, раздражая не только зверя, но и меня. Я никогда не был плохим любовником, и никому не позволю уйти от меня в подобном состоянии.
Одно дело – я не старался доставить ей удовольствие в полной мере раньше, а другое дело – сейчас, когда порхаю по ее телу дразнящими касаниями, целую максимально ласково.
Сжимаю мягкое тело, кусаю нежную шею за ушком, щекочу носом тонкую шейку, но она все равно дрожит от страха. Рычу недовольно, усиливаю напор, становлюсь все смелее, а она все упирается ладошками в грудь. Нет, дорогая, сегодня ты не убежишь от меня. Увы, зверь силен, гордость задета. Ты пара, ты должна меня желать, особенно сейчас, в начале пути, пока ты только моя, пока твои чувства только мои.
Целую шею, тонкие ключицы и начинаю задирать сорочку. Обхватываю тонкую ножку и веду ладонью вверх по бархатной коже, задирая хлопковую ткань к талии.
– Не надо, прошу тебя, – хнычет Айви, чем подливает масла в огонь.
– Надо. Ты моя, – не понимаю, то ли дракон говорит, то ли это мои мысли, которые давно гасил в себе.
Ведь почему-то в ту, самую первую нашу встречу решился мгновенно на авантюру, украв ее первый поцелуй. Видел, что приглянулся ей, жалкий, умирающий. Она тогда была такой напуганной, с огромными глазами, дрожащими губами и таким милым голосом, что что-то внутри меня перевернулось. В голове прочно засела мысль, что, если не урву поцелуй, буду всю жизнь жалеть. Урвал на свою голову. Теперь до конца жизни только от ее поцелуев будет хорошо.
– Нет. Я. Я уже. Пожалуйста, не трогай, – пищит, уворачиваясь от поцелуев, но сегодня меня этим не остановить. – Уже не нужно, умоляю.
– Я буду сегодня другим, – урчу на ушко малышки, но она не поддается на урчание зверя, все так же упирается в грудь теплыми ладошками.
– Не надо. Не нужно. Никак не надо, – сбивчиво говорит, настаивая на своем.
Как же меня злит ее упрямство. Если не успокоится, порву сорочку в клочья, перехвачу руки над головой и возьму свое по праву. Она истинная, не сможет устоять.
– Что ты все заладила. Нужно, милая. Мы пара, мы едины, и пора нам уже играть на новом уровне.
– Нет, – да что же это такое?
Снова ее «нет». Рычу уже не нежно и ласково, а дико и зло, отчего она замирает. Чувствую ее страх, и это злит еще больше. И не только дракона, но и меня.
– Либо ты перестаешь труситься, и мы делаем друг другу приятно, либо, наконец, говоришь причину своего «Нет», – не кричу, но говорю достаточно угрожающе низко, чтобы она нервно сглотнула.
– Я беременна. Не надо. Прошу, не трогай меня.
Говорит и плачет, а меня словно ушатом ледяной воды обдает. С одной стороны, грудь распирает от дикой радости, ведь скоро на свет появится наш малыш, а с другой стороны, накрывает дикое разочарование, потому что теперь желание утихает.
Тьма вас всех бери. Всё обломала. А я хочу ее, даже сейчас. Но ведь сломаю, если возьму силой. Нехотя встаю с постели. И, поправив одежду, говорю ровным голосом, хотя внутри все звенит от неудовлетворенного желания.
– Что же, значит, больше не нужно пытаться. Молодец, девочка. Можешь перебраться в восточное крыло. Там теплее и уютнее, а главное, нет суеты.
И от меня подальше. Тьма вас всех дери!
Айвина
– Ох, леди Айвина, это просто удивительно. Я слышала, что Вилайна решила скрыться в древних лесах, потому что ее даром хотели воспользоваться в корыстных целях, но раз она продолжает путешествие, значит, то были пустые слухи.
Продолжает щебетать имперская швея, пока мы едем в салон, где ведет прием для всех страждущих гадалка и предсказательница, самая молодая и самая великая за всю историю мироздания. Получить от нее намек о будущем мечтает каждая, но не я.
Все мысли до сих пор крутятся в спальне, когда Арз ушел, оставив меня горько плакать в подушку.
Удивительно, но с той ночи прошла уже неделя, а мне до сих пор страшно от его напора. И нет, в тот раз во мне не томилось предвкушение. Во мне был именно дикий страх. Слова и поступки истинного расходились между собой.
Сбивчивый шепот, обжигающий шею, обещающий нежности, противоречил жесткой хватке. Он словно обезумил. В нем как будто зверь проснулся. Вот только не тот, к которому я привыкла. Вчера со мной был злой монстр, который кому-то и что-то пытался доказать. И даже… Сложно в таком признаваться, но мне показалось, что он наказывал меня за что-то.
Я плакала очень долго. Старалась успокоиться, чтобы не вредить малышу, но ничего не выходило. Все тело горело от прикосновений Арзара странным огнем. Сколько раз за прошедшую ночь я молила Амалакая разорвать порочную связь – не счесть. Все они оставались без ответа.
В какой момент я забылась беспокойным сном, не помню. Помню, что было также темно, а дождь усилился, и даже начал греметь гром, засияли молнии. Не могла не радоваться этому. Если бы было звездное небо, луна и звезды сияли, было бы тяжелее. А так, хочется верить, что дождь смоет собой часть невзгод.
Только так мне лишь казалось. Утро не принесло с собой никакой радости. За завтраком был только Бернард, но, судя по его спокойному виду, Азр не сообщил ему о пополнении в нашей семье. Сама не рискнула радовать мужчину. Возможно, у них есть какие-то традиции и ритуалы на этот счет. Не хотелось бы стать причиной раздора в семье.
Впрочем, Арзар уехал в соседнюю империю к своему другу, чтобы обсудить какие-то срочные дела. Каждый день я все ждала, что меня переселят в восточное крыло, но никто не приходил. Было только мое нервное ожидание. А сегодня я узнала, что в ночи супруг возвращается, а значит, завтра что-то случится.
Предчувствие перемен не покидало меня. Отчего-то была уверена, перемены мне не понравятся. Но разве мы властны над судьбой? Нет. Если бы это было возможно, я бы вернулась в тот день, когда Амалакай решал, кто будет парой черного дракона и упросила бы Великого Дракона изменить решение.
Но это лишь мечты. Несбыточные.
– Ох, я обязательно спрошу, что ждет меня в ближайшем будущем. Хочу знать, когда моя доченька выйдет замуж, и у меня появятся внуки, сколько их будет.
В сознание вновь врывается голос Ритиры. Все же эта женщина, несмотря на свою доброту и отзывчивость, имеет одно ужасное качество – навязчивость. Не умеет она контролировать свою любовь к общению, да и если ей хочется пообщаться, ей все равно на настроение собеседника. Когда мы ездили за тканями, ей было не до меня, поэтому день прошел сухо.
– Айви, вы очень безучастны. Разве вам неинтересно, что будет в будущем? Предсказательниц не так много на свете. Если память не изменяет, всего три. Это ведь такая удача, – святые драконы, это уже ни в какие ворота не лезет.
Сдерживаюсь из последних сил, потому что в последние дни во мне бушует раздражение по мелочам, которое мне сложно сдерживать. Мне с трудом удается не кричать на назойливых горничных, на стражей, которые контролируют каждый мой шаг даже в замке. Еще и швея в число раздражителей метит.
– Уверена, вам стоит о многом спросить у предсказательницы, – с упоением продолжает говорить, и у меня заканчивается терпение.
– Прошу меня простить, Ритира, но я не разделяю вашего восторга. Есть вещи, о которых знать не следует никому. Будущее – одна из них. Если бы это не было единственной возможностью выбраться из стен замка, меня бы не было в это карете.
Немного грубее, чем сама ожидала, отвечаю женщине. Едва заканчиваю свою речь, жалею о несдержанности, и плотно сжатые губы женщины подливают масла в огонь моего самобичевания. Но, к счастью, слушать недовольное сопение приходится недолго. Карета в тот же миг останавливается и открывается дверь.
Осторожно выхожу в «свет», боясь упасть с подножки, почему-то нога часто подворачивается на ней.
– Спасибо, – благодарю кучера, который не позволяет стражам помочь нам с Ритирой.
Почему-то мне кажется, что мужчина явно испытывает нежные чувства к вдовствующей швее. Не мне их осуждать. Они свободны в выборе, в поступках, в отличие от меня.
Вдыхаю городской воздух и понимаю, что в замке он свежее. Нет пыли от постоянной езды карет по брусчатке, не слышны запахи магазинчиков и лавок с различными яствами. Там пахнет природой, особенно в саду.
– Пошел прочь отсюда, – слышу гневный рык одного из стражей и поворачиваюсь на шум.
Наша компания мгновенно привлекает внимание горожан, и мне не хотелось бы, чтобы визит к предсказательнице запомнился подобным инцидентом. Придерживая юбки платья, подхожу к мужчинам и вижу пожилого мужчину в лохмотьях.
Мне жалко мужчину. Старик ни в чем не виноват. Ему нужна помощь. Протискиваюсь между амбалами в форме и подставляю плечо незнакомцу.
– Леди Айвина, не подходите к нему, – мужчины пытаются меня остановить, но мой взгляд явно куда красноречивее слов.
– Человеку нужна помощь, а вы его в грязь толкаете. Это бесчеловечно. Имейте уважение к возрасту, если не уважаете как личность, – вроде говорю про бродяжника, а такое чувство, словно себя защищаю.
Странное чувство, но мне некогда думать о подобном. Мужчина, несмотря на свой щуплый внешний вид, не настолько легок, как мне показалось. Или это я столь слаба.
Неважно, мне бы довести его до лавки только. И пока я думаю, как бы удобнее перехватить его и вести в нужном направлении, имперские стражи, видимо, испугавшись гнева Арзара, подхватили мужчину и, верно проследив за моим взглядом, усадили старика на скамью у входа в домик предсказательницы.
– Спасибо тебе, добрая душа, – тихо произносит старик, когда присаживаюсь рядом с ним. – Вовек доброты твоей не забуду.
Говорит, сжимая мои ладошки своими сухими руками. Почему-то это не вызывает раздражения. От незнакомца не исходит угроз. Наоборот, от него веет теплом и заботой.
– Вам не за что меня благодарить. Вот, возьмите, – освобождаю одну ладошку и достаю из сумки мешочек с золотыми.
Делаю это так, чтобы никто из любопытных прохожих не заметил, что же я передала нищему. Мне эти золотые не нужны так остро, как ему. Что он с ними сделает, совершенно неважно. Я точно знаю, что сделала все, чтобы он мог позволить себе, как минимум хороший ужин.
– Что вы, не стоит. Это слишком для такого, как я, – ласково улыбается, пытаясь вернуть мешочек мне, но я непреклонна.
Мне даже кажется, что его глаза мне знакомы, но ведь это невозможно. Мы не могли нигде встречаться. Это просто желание найти хоть одну родственную душу, а с этим человеком мы чем-то похожи. Оба никому не нужны, оба одиноки. Только одежка разная, и кров есть лишь у меня. По факту, я такая же бродяжка. Всеми брошенная и забытая.
– Вы очень добры. Позвольте мне отплатить вам тем же, – чествую, как в зажатой ладошке что-то появляется, и вопросительно смотрю на него.
Это не просто нищий. Это же… маг! Уверена. Иначе и быть не может быть, ведь, не размыкая рук, он ничего не мог бы мне дать. Но почему он в таком обличье? Или это была проверка? Я слышала, что есть маги-скитальцы, которые помогают нуждающимся, но главное условие – чистое сердце и острая нужда. Кому «повезет» встретить скитальца, не знает никто. Какое испытание ждет – тоже.
– Когда наступит черный час, когда спасения будет казаться невозможным, просто подожги и окажешься в безопасности. Но помни, это на самый темный час, поэтому носи это всегда с собой.
Говорит совершенно серьезно, заставляя меня сомневаться в собственной вменяемости, потому что губы мужчины не шевелятся, но я отчетливо слышу каждое его слово. И это не игра воображения.
– Судьба не посылает непосильных испытаний и всегда помогает найти выход тем, кто достоин. Спасибо за твою доброту и прощай.
Его губы растягиваются в улыбке, и он встает под мой удивленный взгляд.
– Прощайте, леди.
Кланяется и уходит прочь, а я все также продолжаю сидеть. Рядом появляется Ритира, что-то возмущенно бормочет, но я не слушаю ее. Пытаюсь понять, что сейчас произошло. Начинает накрапывать противный дождик, меня тянут за рукав платья, а я так и продолжаю сжимать клочок бумаги, щедро подаренный магом.
– Леди Айвина, Вилайна просит вас пройти к ней, – из ступора меня выводит звонкий женский голос.
Поворачиваю голову на источник звука и вижу, как девушка приглашает меня в дом.
Прохожу в домик в смешанных чувствах, продолжая сжимать бумажку незнакомца.
Его странное поведение вызывает во мне двоякие чувства. Кто он? Хочет помочь или навредить? Ничего не понимаю. От него не исходило никакой угрозы, но что-то заставляет тревожиться. Мужчина кажется мне знакомым и чужим. И как это все понимать – непонятно.
– Проходите, леди Айвина, – слышится приятный девичий голос и передо мной открывают занавеску из бус.
Стекляшки с приятным звуком ударяются друг о друга, оповещая предсказательницу о нашем прибытии. Девушка отходит от окна и подходит к столику в центре комнаты. Жестом она просит присесть напротив нее и просит помощницу удалиться коротким кивком головы.
Я себе иначе представляла предсказательниц. В голове рисуется образ пожилой женщины, немного скрюченной, ворчливой. Передо мной же сидит хрупкая молодая дева с красивыми глазами. И это единственное, что я могу разглядеть за вуалью.
– Прошу, – продолжает настаивать предсказательница.
– Простите, я не очень жалую предсказания. Есть вещи, которые лучше не знать, – сразу обозначаю свою позицию, на что девушка явно улыбается.
Что же, мне все равно необязательно слушать ее речь, верно? А вообще, зачем я зашла, если мне не нужно ее предсказание? Представляю, как выгляжу со стороны после этой фразы. Какой позор. Хочется спрятать лицо в ладонях, но поздно.
– И все же. Сдвинь карты, Айвина. Ты знать не хочешь, но мне любопытно, – смотрю на нее с сомнением, но потом все же сдвигаю колоду.
Слежу за руками Вилайны, за тем, как раскладывает карты в определенном порядке. Иногда удивляется, иногда хмурится, один раз даже улыбается. Не знаю, что она видит, но все же в какой-то момент меня распирает от любопытства.
– Ну, хоть ты и не хочешь узнать будущее, я все же скажу. Темные времена наступают. Нас всех ждут испытания. Сначала зло пройдет по каждому дому, а потом ударит в сердце. Сохрани себя во что бы то ни стало. Не бойся ничего. Раненое сердце заживет. Ребенка ты сохранишь. Помощь к тебе придет оттуда, откуда не ждешь. Она уже пришла, лишь ждет своего часа. Счастье вижу, но путь к нему непрост. Супруг, – при упоминании Арза меня передергивает.
Нет, не хочу больше ничего знать. Я против. Чтобы она не хотела сказать, я ничего не хочу. Вилайна и без того меня запугала уже. Какая тьма? Какой удар? Ничего непонятно. Да и понимать не хочу.
Многие думают, что, узнав грядущее, они смогу избежать этого, или подготовить все для скорейшего разрешения последствий, но не я. Мне кажется, подобное знание лишает нас жизни. Каждый день мы ждем того самого часа, доводим себя до ручки и теряем вкус реальной жизни.
Нет, я так не хочу.
– Простите, остальное уже лишнее.
Тактично прошу не говорить больше ничего, отчего она удивленно наклоняет голову, разглядывая меня, как диковинную зверушку, и явно что-то решает в своей голове.
– Прости. Мне было любопытно, какая ты. Вижу, что в тебе не ошиблись. Чем хрупче сосуд снаружи, тем сильнее он изнутри. Рада встречи, Айви. Еще увидимся. А сейчас ступай. Мы все друг другу сказали, – и кивает, как бы прощаясь.
Ничего не поняла. Уверена, сейчас у меня крайне растерянный вид. Я не поняла ничего из ее слов. Ни про сосуд, ни про встречу. И пусть. Мы не просто так не знаем будущее.
Встаю с места, иду к выходу. Отодвигаю шумную бусиную штору, и меня окликают.
– Айви, две вещи. Покажи ему свою любовь, она нужна ему, как никогда, несмотря на то, что яро отвергает. И второе, самое важное, помни, стихия любит покой. Теперь ступай, – ничего не отвечаю и ухожу прочь.
На улице вдыхаю прохладный воздух и иду в карету. Хочу домой. Слишком все странно и непонятно.
– Ну, что она предсказала? – рядом суетится Ритира, а мне не хочется отвечать.
Да и в голове все же прочно засели последние слова. Что мне с ними делать?
Der kostenlose Auszug ist beendet.