© ООО Издательство "Питер", 2024
Все права защищены. Никакая часть данной книги не может быть воспроизведена в какой бы то ни было форме без письменного разрешения владельцев авторских прав.
В начале 2016 года вышла моя первая книга «Ближний Восток: вечный конфликт». В ней я рассказал о сложной и противоречивой истории региона, некоторых причинах, повлекших за собой громкие события последних лет, и заметил, что о спокойствии в этом регионе нам придется забыть на долгие годы, а то и на десятилетия. И действительно, ситуация на Ближнем Востоке продолжает развиваться в сторону эскалации военных действий. А это значит, что ко всему, что там происходит, следует относиться очень серьезно.
Предельно сложной остается обстановка в Сирии. На северо-востоке страны образовалось автономное квазигосударство – Рожава (Автономная администрация Северной и Восточной Сирии), которое занимает ряд стратегически важных территорий, таких как долина Евфрата, и контролирует значительную часть границы с Турцией. По сути, Сирия на сегодняшний день как единое, территориально целостное государство не сохранилась. Растет напряжение в Ираке, где между Багдадом и Эрбилем, столицей Иракского Курдистана, сложились крайне непростые отношения. Да и внутри собственно курдского движения в Ираке и Сирии тоже не все гладко. Начались боевые действия и в Иранском Курдистане.
Россия после недолгого, но очень резкого охлаждения отношений вновь пошла на сближение с Турцией. При этом о реальном перемирии говорить не приходится. Ведь, как известно, практически вся помощь, которую получают террористические группировки, воюющие сейчас на северо-западе Сирии против нашей коалиции – а значит, и против нас, – идет из Турции. Не говоря уже о том, что еще недавно мы говорили о связи Эрдогана с «Исламским государством» в контексте продажи нефти, артефактов и многого другого.
География конфликта на Ближнем Востоке становится все шире и шире: радикализм нынешнего военно-политического руководства Израиля может привести к печальным последствиям для региона и полномасштабной войне. Цель моей новой книги – разъяснить то, что сейчас происходит на Ближнем Востоке, спрогнозировать то, что будет происходить, и рассказать, какую позицию должна занимать Россия исходя из своих интересов национальной безопасности и как нам, гражданам Российской Федерации, следует относиться к тем или иным событиям, происходящим в регионе.
Почему меня так привлекает Ближний Восток?
Наверное, есть какое-то тяготение на уровне генетики. Но это и в самом деле уникальный регион. Здесь зародились все три авраамические религии: христианство, ислам и иудаизм, сторонниками которых являются большинство верующих людей. Возьмем ту же Сирию – посмотрите, какое разнообразие там было до начала гражданской войны 2011 года!
Мусульмане-сунниты: основной мазхаб – ханафитский, распространенный также на территории Российской Федерации. Есть также сунниты-суфии. Шииты: двунадесятники (джафариты), крайние шииты – исмаилиты-низариты и исмаилиты-мусталиты (кстати, Сирия – это один из очагов исмаилитизма после падения единого исмаилитского Фатимидского халифата, куда входили территории современных Египта, Сирии, Палестины и Магриба); алавиты – приверженцы уникального религиозного течения, включающего элементы ислама, маздакизма и других религий. Есть друзы, так же как и все крайние шииты, верящие в переселение душ.
Сирия и для христианства является одним из исторических центров. Именно на пути в Дамаск обратился в христианство будущий апостол Павел, тогда еще Савл, активный член «партии» фарисеев – крупнейшего религиозно-философского течения в иудаизме, задачей которого было охранять иудаизм от влияния извне. Савл, бывший жестоким гонителем христиан и абсолютно уверенный, что совершает праведное дело, услышал вдруг голос Бога и на три дня ослеп, после чего уверовал и сам стал христианином. По крайней мере, так говорит нам Библия. А спустя годы благодаря Павлу небольшая, по сути, секта превратилась в мировую религию – и это уже подтверждает история. Помню, когда однажды во время эфира на одной популярной радиостанции я сказал, что Сирия – это наша Святая земля, многие либерально настроенные деятели возмутились. Ну, что тут скажешь. Историю все-таки надо знать.
На земле Сирии творили многие святые. Например, Иоанн Дамаскин, араб по происхождению. К слову, в доисламский период и на территории Сирии, и на Аравийском полуострове было очень много христианских арабских племен. И христианство как основа того мироустройства, которое возобладало сначала в Римской империи, а потом и за ее пределами, очень бурно развивалось именно в Сирии.
Но, говоря о религиозном многообразии той же Сирии, мы должны отдавать себе отчет в том, что христианство на Ближнем Востоке – и в Ираке, и в Сирии, и, возможно, в перспективе в Ливане – ждет та же участь, что постигла христиан в Османской империи. Еще в середине XIX века, по самым скромным подсчетам, количество христиан на территории нынешней Турции составляло 50 % населения. А сейчас – официально менее 1 %. Таков был результат массовых гонений и геноцида. Так вот, в той Сирии, какой она была до 2011 года, все религиозные группы – сунниты, шииты, друзы, алавиты, исмаилиты, православные, марониты, греко-католики, мелькиты и многие-многие другие – жили в мире. Например, и при Хафезе Асаде, и при Башаре Асаде христианские церкви рассматривали гражданские, семейные дела внутри своей общины в рамках христианского учения, мусульмане пользовались законами шариата, и никто ни к кому не лез и не поучал. Дети вместе учились, взрослые вместе работали, никого не притесняли по религиозному признаку. И, что интересно, суннитское большинство в Сирии всегда стояло на светских позициях – им не хотелось жить в теократическом государстве.
Сейчас на Ближнем Востоке происходят важные события, и Россия должна вести себя там прагматично. Надо реально оценивать то, что там сейчас происходит. А происходит то, что может в перспективе сильно повлиять на нашу территориальную целостность. Все это происходит рядом с нами. И когда мы видим, как в непосредственной близости от нас разваливаются государства и создаются квазигосударства, которые, по всей видимости, впоследствии станут настоящими, мы должны двадцать раз подумать, как нам себя вести.
Обратимся ненадолго к недавней истории. В период так называемых революций в арабском мире в Сирии тоже происходили беспорядки, которые затем вылились в гражданскую войну. И эта гражданская война приобрела огромные масштабы: более 400 тысяч убитых. Таких потерь ни в одной арабской стране не было: ни в Египте, когда там произошел один переворот, а потом второй, ни в Тунисе – в общем, нигде. А в Сирии это достигло такой особо радикальной формы. Речь идет о том, что ряд государств во главе с Соединенными Штатами поставили задачу свергнуть во что бы то ни стало Башара Асада как главу государства. И иногда задается вопрос: а что это они себя ведут как маньяки какие-то? – многие наши эксперты утверждают, что виной всему исключительно особенности англосаксонской психологии. На самом деле причина совершенно в другом.
Есть наивное представление, что уход Башара Асада с поста руководителя Сирии решит все проблемы. Но это не так. Корень проблемы гражданского противостояния в Сирии не в личности или деятельности ее президента, а в том, что мощные силы из-за рубежа поставили себе цель – заменить светский режим Асада на религиозный суннитский режим наподобие тех, что уже насильно установлены в Египте и Ливии. Режим, основанный на некоем союзе салафитов и «Братьев-мусульман». Пора назвать вещи своими именами: речь шла о возможности создания на Ближнем Востоке конфедеративного государства по типу Евросоюза на политической основе союза «Братьев-мусульман» с салафитами. Возможно, со столицей в Дамаске.
Кроме того, Ирану, который с 1979 года находился под санкциями разного уровня жесткости, это не помешало создать некую шиитскую ось, используя нюансы общественной жизни в тех или иных странах, и усилить свое влияние в регионе. Это в первую очередь касалось Ирака. Образовалась парадоксальная ситуация: американцы вводят войска, устанавливают оккупационный режим, а на юге, особенно в районе Басры, все решают иранцы. И в результате того, что американцы привели шиитов к власти, но не учли, что абсолютное большинство шиитов традиционно ориентируется на Иран, Ирак оказался под влиянием иранцев.
Дальше, как уже говорилось, Сирия, где у власти президент – алавит. Когда началась гражданская война, большую роль в ней играла Турция, президент которой Реджеп Тайип Эрдоган близок к «Братьям-мусульманам», как и его Партия справедливости и развития.
Есть наивное представление, что уход Башара Асада с поста руководителя Сирии решит все проблемы. Но это не так. Корень проблемы гражданского противостояния в Сирии не в личности или деятельности ее президента, а в том, что мощные силы из-за рубежа поставили себе цель – заменить светский режим Асада на религиозный суннитский режим наподобие тех, что уже насильно установлены в Египте и Ливии.
Эрдоган враждебен к алавитам, которые стали считаться мусульманами только в 1970-е годы благодаря усилиям Хафеза Асада, отца Башара Асада. Будучи мэром Стамбула, он активно уничтожал молельные дома алевитов – их просто сносили тракторами. А поскольку режим Асада прежде всего алавитский, то, разумеется, понятно стремление Эрдогана уничтожить этот режим и привести к власти «Братьев-мусульман», которым он симпатизирует. Я бы сказал, что турки играли главенствующую роль – просто при поддержке американцев, которые одобрили это. И господин Эрдоган (а его Партия справедливости и развития – это не что иное, как «Братья-мусульмане»), естественно, делал ставку на то, что, так как в Сирии большинство населения – сунниты, они могут отказаться от поддержки Башара Асада и алавитской общины в целом и дружным хором перейти на сторону его противников. Поэтому поддержал сирийских «Братьев-мусульман», которых режим Башара Асада считал и считает злейшими врагами Сирии, причем не без оснований.
По замыслу Запада, если дать Ирану пряник в виде возможности снятия санкций, то должен быть и кнут. А кнут – это выбить из шиитской системы Сирию и ослабить в Ливане «Хезболлу», тогда влияние Ирана в регионе ослабнет. Поэтому Запад во главе с Соединенными Штатами Америки будет и дальше стараться додавить этот вопрос. И дело совершенно не в том, плох или хорош, например, Башар Асад. Мне вообще не нравится такой подход к оценке. Какая разница, хороший он или плохой? Он просто прагматичный. Вот у американцев, которых мы, и я в том числе, часто ругаем, есть очень сильная черта – это их абсолютный прагматизм и цинизм. Кое-кто удивляется – как же они поддерживают курдов, если курды – коммунисты? Да им все равно – коммунисты – не коммунисты… Им выгодно – они поддерживают. Точно так же как они выстраивают отношения с коммунистическим Китаем. Или с такими странами, как Саудовская Аравия или Катар, у которых свое представление о правах человека, – и при этом ни слова не говорят на эту тему и не кричат, что немедленно введут санкции, если там не начнут хорошо относиться к геям. Этот подход они унаследовали от британцев. Лорд Артур Бальфур, министр иностранных дел Великобритании в 1916–1919 годах, как-то раз заявил: «Мне абсолютно неважно, какая система правления обеспечит нам доступ к нефти, но я убежден, что этот доступ является для нас жизненно важным интересом».
Полагаю, что нам тоже должно быть по большому счету безразлично, что и как происходит внутри других государств, но с одной оговоркой: пока это не угрожает нашей безопасности. Сейчас, когда мы вовлечены в конфликт в Сирии, формулировка «Это дело сирийского народа» уже не работает. Человеческая цивилизация существует более пяти тысяч лет – со времен Шумера, Аккада, Египта, а судя по последним данным, и еще дальше. И никогда не было такого, чтобы одно государство пришло на помощь другому, а потом сказало: «Ну, дальнейшее теперь – дело вашего народа, а мы приходили просто так – немножко людей потерять и денег потратить». Это не так. Мы должны использовать все возможности, которые отвечают нашим интересам, и тщательно анализировать и прогнозировать события.
Когда весной 2016 года заговорили о том, что перемирие не соблюдается, и начали собираться в Женеве, возник вопрос: а какое будущее ожидается в Сирии? Есть резолюция ООН, которая описывает будущее этой страны в единых границах, светской и т. д. Но это общие слова. А есть особенности исторического процесса, которые резолюциями ООН не регулируются. И по ощущениям все идет к тому, что со временем появится большое количество малых государств на всей территории Ближнего Востока, не только в Сирии. В процесс дезинтеграции будут вовлечены и Ирак, и Саудовская Аравия, и Турция. И будет одна малая сверхдержава под названием Израиль с ядерным оружием. Причем я не удивлюсь, если к этому малому государству прирастет еще часть территории. Я плохо знаю Израиль как таковой, но тем не менее мне известно, что второй народ в стране после евреев, наиболее активно участвующий в политической и особенно в военной жизни, – это друзы. В Сирии есть место компактного расселения друзов, которое находится поблизости от израильской границы. Когда-то эта территория представляла собой друзское квазигосударство и называлась Джабаль аль-Друз. Там проживает почти миллион человек – если точнее, 800 с лишним тысяч. И я не удивлюсь, если в случае распада Сирии эта часть может «подвинуться» в сторону Израиля.
Так вот, что касается вопроса о будущем Сирии, есть три варианта развития ситуации.
Первый – фантастический. Ситуация возвращается к 2011 году, все управляется Дамаском, все хорошо и прекрасно.
Второй: создание на территории Сирии ряда квазигосударств, появлению которых не то чтобы надо способствовать, но в любом случае необходимо осознавать эту возможность и прогнозировать ситуацию в контексте наших интересов в регионе.
Третий – пожалуй, оптимальный, но трудновыполнимый, потому что у всех есть амбиции. Знаете ли вы, почему сирийские политики всегда боролись за пост президента? Потому что это фактически монарх – у него абсолютная власть. И все боролись за эту власть. Если посмотреть на историю Сирии, можно увидеть, что эта борьба велась всегда. Сирийское государство как таковое существует только с 1946 года. До этого Сирия как государство не существовала – это было просто историко-географическое понятие. На протяжении последних двух тысяч лет сирийцы всегда входили в состав какого-то другого государства, их всегда кто-то завоевывал. Даже армяне умудрились – Тигран II Великий завоевал Сирию, а потом Гней Помпей и Луций Лукулл отбили эту территорию, и она вошла в состав Римской империи.
С 1946 года прошла целая серия переворотов в борьбе за главный – президентский – пост в стране. Только в 1949 году их было три! Пока не пришел Хафез Асад – в 1970 году, так сказать, в составе тандема, а с 1973-го – уже единоличным правителем. И эта должность вожделенна. Вот говорят: конституцию создадим. Но если в этой конституции не будет определено, что власть президента не является единоличной и доминирующей, то как дрались за нее, так и будут драться. Ну сядет на «трон» не алавит, так кто-то другой. Тоже будет приводить к власти своих соплеменников, делиться с нужными людьми, и конфликт продолжится. Когда есть абсолютная власть, олицетворяемая какой-либо должностью, все будут за нее драться. Драться до последнего. Особенности власти в конкретной стране всегда надо сопоставлять с ее исторической реальностью. Жесткая власть может существовать долго, но в странах, где имеются сильнейшие этнорелигиозные противоречия, все рано или поздно кончается.
Поэтому, чтобы разрядить ситуацию, надо поглядеть на соседнюю страну под названием Ливан, которую я много раз приводил в пример. На самом деле я удивляюсь, почему в Ливане до сих пор нет гражданской войны – случаются отдельные беспорядки, но их подавляют. Притом что единства в политической картине страны на самом деле нет. Одна сторона политического поля там, условно говоря, проиранская – это блок «Хезболлы», блок «8 марта». В блок «Хезболлы» входит часть христиан Ливана. Например, маронит Мишель Наим Аун, ветеран ливанской армии, генерал – сейчас ему уже за 80, – когда-то был президентом и поднимал восстание против сирийской армии, а сейчас стал другом «Хезболлы». Туда же входят дашнаки – это крупнейшая армянская партия. А на другой стороне – Саудовская Аравия в лице движения «Мустакбаль», или «Движение 14 марта», к которому тоже примыкает часть христиан, в том числе маронитов, потому что христианская община расколота. Но, как бы то ни было, суть политического устройства Ливана в том, как я уже говорил раньше, что власть распределена на конфессиональной основе. Какова бы ни была численность населения и как бы ни менялись пропорции, 50 % депутатов парламента будут представлять христианскую общину, а 50 % – мусульманскую, хотя сейчас в Ливане мусульман больше. А главное – нет сосредоточения власти в руках президента, премьера или председателя парламента. Власть поделена на маленькие кусочки: у президента есть чуть-чуть власти, у премьер-министра – еще чуть-чуть и т. д. Премьер-министр тут никак не зависит от президента, а президент, в свою очередь, избирается парламентом (Ливан – парламентская республика). Вот это и есть самое главное, что позволяет Ливану держаться на плаву. В Конституции Ливана написано, что действующая там система распределения власти по конфессиям введена временно. На какой конкретно срок – сто, двести лет – не указано. Сказано только, что когда-нибудь страна перейдет к открытым выборам, люди будут голосовать и избираться независимо от своих религиозных и национальных общин и т. п. Но пока этого нет – и, в общем, слава богу.
Когда есть абсолютная власть, олицетворяемая какой-либо должностью, все будут за нее драться. Драться до последнего. Особенности власти в конкретной стране всегда надо сопоставлять с ее исторической реальностью. Жесткая власть может существовать долго, но в странах, где существуют сильнейшие этнорелигиозные противоречия, все рано или поздно кончается.
Теперь возьмем Ирак. Когда туда пришли американцы, они сказали: сейчас мы вам сделаем демократию западного образца – создавайте партии. Создали партии. Никаких квот на конфессиональной основе не предусматривалось. Кто побеждает на выборах? Конечно, партия шиитов – просто потому, что их большинство. И из их числа назначается премьер-министр, который обладает абсолютной властью. Президент страны – это курд, как правило, – это такая формальная, чисто протокольная должность, вообще ни о чем не говорящая. А вот премьер-министр – это, по сути, местный диктатор. Такими были Нури аль-Малики, Хайдер аль-Абади. Конечно, он занимает жесткую прошиитскую позицию, что не нравится курдам, которые представлены в парламенте сообразно численности населения, то есть тому, сколько народу за них проголосовало. Сунниты находятся в аналогичном положении и тоже недовольны. И таким образом у людей возникает нежелание во всем подчиняться премьеру, главе исполнительной власти, по сути – человеку № 1 в стране. У курдов растут сепаратистские настроения, переходящие в стремление к независимости. У суннитов тоже появляется желание создать что-то свое. И так далее. Это отнюдь не ливанская модель. С ливанской моделью нынешняя политическая система Ирака ничего общего не имеет.
Сейчас идут долгие разговоры о новой сирийской конституции. Какой будет эта конституция? Сели за стол переговоров власть и оппозиция. Вопрос: кто будет обеспечивать национальным и религиозным меньшинствам безопасность, кто будет гарантировать их участие в управлении страной? Как это будет выглядеть? Как закрепляться? Складывается впечатление, что все, к сожалению, сведется к иракскому варианту. А этого недостаточно. Недостаточно просто провести выборы. Если в Сирии сделать такую же систему, как в Ираке, там, конечно, будет побеждать одна этнорелигиозная группа и давить на все остальные. Эти остальные будут ощущать, что им плохо тут живется, и размышлять, не сделать ли себе автономию, как у курдов. А курды и вовсе заявят, что хотят получить независимость. И все это будет отрицательно влиять на жизнь страны. Будут то и дело вспыхивать беспорядки, раскол в обществе будет нарастать – вплоть до гражданской войны. Просто из-за отсутствия договоренности – у кого что есть. А если не дать еще относительной автономии и самоуправления отдельным территориям, таким как район Джабаль аль-Друз, населенный друзами, или курдам в местах их компактного проживания, то начнется просто бесконечная война, которая в итоге безо всяких переговоров приведет к развалу страны на несколько квазигосударств.
Нас ожидает большая война, и чем она закончится через 10–20 лет, сказать трудно. Но то, что политическая карта Ближнего Востока будет выглядеть совершенно иначе, чем сейчас, очевидно уже любому. И начинать готовиться мы должны уже сейчас. Этот процесс идет помимо нашей воли, и от него никуда не денешься. В какой степени мы готовы и готовы ли вообще – большой вопрос.
Замечу, что Сирия, по большому счету, очень похожа на Ливан, поэтому оптимальным выходом из ситуации было бы установить у себя такую же политическую систему. Будет это сделано или нет – покажет время. У меня, честно сказать, ощущение, что нет, не будет.
В конце 2015 года была создана военная коалиция по борьбе с терроризмом. Сейчас в нее входит 41 государство. Хотя это главенство во многом формальное, поскольку турки, например, вряд ли будут подчиняться саудитам. Помимо Саудовской Аравии, в коалицию вступили Иордания, ОАЭ, Пакистан, Бахрейн, Бангладеш, Бенин, Турция, Чад, Того, Тунис, Джибути, Сенегал, Судан, Сьерра-Леоне, Сомали, Габон, Гвинея, Палестина, Союз Коморских островов, Катар, Кот-д’Ивуар, Кувейт, Ливан, Ливия, Мальдивы, Мали, Малайзия, Египет, Марокко, Мавритания, Нигер, Нигерия и Йемен. Почему так много желающих участвовать в коалиции? Это связано с пониманием, что «Исламское государство» уже пора заменить. Причем заменить не в людском плане – люди могут остаться те же самые, за исключением совсем одиозных деятелей, – а в плане названия структуры, которая будет контролировать регионы, ныне подконтрольные «Исламскому государству». К примеру, тот же Мосул в Ираке. Кто туда придет вместо «Исламского государства»? Кто-то должен прийти непременно, и предполагается, что это будет тот, кого поддержит коалиция.
Еще одна интересная информация того же периода – что США, Иракский Курдистан и Турция собирались в Анкаре решать судьбу будущего Ирака. То есть представители Багдада там вообще не предусматривались. Именно об этом говорил в свое время один из высокопоставленных американских военачальников, что Ирак должен быть поделен на три части: шиитскую, курдскую и суннитскую. Для того чтобы воплотить это в жизнь, нужны серьезные военные силы. Вот с этой точки зрения коалиция и будет действовать. Вопрос в том, как она будет действовать в Сирии? Получается, что коалиция суннитов выступит против шиитов. И это может стать предтечей еще большей войны – такой, какой Ближний Восток не знал уже несколько сотен лет. По логике вещей они должны действовать как бы против «Исламского государства». Это значит, что им необходимо взять Мосул в Ираке, Ракку и Дайр-эз-Зор в Сирии и другие территории, контролируемые и «Исламским государством», и «Джебхат ан-Нусрой». В конце 2015 года лидер «Джебхат ан-Нусры» Абу Мухаммад аль-Джулани дал откровенное интервью телеканалу сирийской оппозиции «Ориент Ньюс», где заявил, что в планах «Джебхат ан-Нусры» – взять под контроль 80 % территории Сирии. Теперь ясно, как они будут действовать и с кем будут воевать.
Der kostenlose Auszug ist beendet.