Джеральду никогда не давили на слух церковные колокола, но тот памятный вечер в Холихэвене заставил его пересмотреть свое мнение. Хотя он пробыл в этом городе всего ничего, звон уже начал действовать ему на нервы.
Он слишком хорошо осознавал опасности, связанные с женитьбой на девушке на двадцать четыре года моложе его самого, чтобы усугублять их обычным медовым месяцем. Странная сила любви Фрины унесла их обоих от прежнего «я»: прежний бессистемный и непринужденный подход к жизни у Джеральда сменился почти архитекторской сметкой в вопросах построения семейного счастья. Фрина, прежде казавшаяся холодной, разборчивой девушкой, теперь была согласна на все, лишь бы он был рядом.
– Если поженимся в июне, медовый месяц придется отложить до самого октября, – сказал ей Джеральд и пояснил с серьезной улыбкой: – Если бы мы встречались дольше, я бы успел расквитаться с делами. Увы, пока что они приковывают меня к месту. – Он ничуть не приукрасил свое положение на работе – потому что оно было менее влиятельным, чем он внушал Фрине. Да и в их случае было бы невозможно встречаться дольше, ибо то, что называется «период ухаживаний», началось для них в день знакомства – то есть менее чем за шесть недель до дня их свадьбы.
– «Деревня, – процитировал Джеральд, когда они с Фриной садились в пригородный поезд на захолустной станции-развязке, – это, если верить молве, такое место, откуда можно дойти до самой лондонской Ливерпуль-стрит – но только к старости…» – Уж теперь-то он имел право шутить о возрасте – хотя, пожалуй, пользовался этой привилегией слишком уж часто в последние дни.
– Чьи это слова? – полюбопытствовала Фрина.
– Бертрана Рассела.
Ее глаза, огромные на крошечном личике, уставились на него.
– Правда, – с улыбкой подтвердил он.
– А я и не говорю, что неправда.
Она продолжала смотреть на него. В старинном купе горела романтичная газовая лампа, и в тусклом свете он не разглядел, улыбается она в ответ или нет. Он решил сомнение в свою пользу – и запечатлел на ее губах поцелуй.
Машинист дал свисток, и поезд с грохотом влетел в темноту. Ветка до того резко отклонилась от основной, что Фрина чуть не свалилась со своего сиденья.
– Почему мы идем так медленно, если местность такая плоская?
– Потому что инженер проложил линию вверх и вниз по холмам и долинам. Их здесь не стали ровнять или прорезать, не сделали насыпь – мы следуем природному ландшафту. – Сообщив об этом Фрине, он испытал какое-то странное удовольствие.
– Тебе-то откуда знать? Джеральд! Ты говорил, что раньше не был в Холихэвене.
– По такому принципу построено большинство железных дорог на востоке Англии.
– Значит, даже если поезд идет по равнине, мы все равно едем медленно?
– В этих краях время имеет существенно меньшее значение.
– Стоило сказать, что я ненавижу посещать те места, где всем наплевать на время – и где ты уже бывал. Мне нужно особое место, которое всегда будет ассоциироваться у тебя со мной.
Джеральд не стал бы клясться, что эти слова точно выражают его мысли – но сами по себе, они облегчили его сердце.
Вокзал Холихэвена вряд ли мог быть построен во времена великолепия города, ибо та пора осталась в средних веках; но он по-прежнему выглядел куда более впечатляюще, чем то, что строят сейчас. Протяженные платформы вполне могли предоставить маневр и лондонским экспрессам, давно уж сюда не въезжавшим; в зале ожидания уместно было провести время даже иностранным августейшим особам, пожелай они посетить город. Масляные лампы на насестах, смахивающих на попугаячьи, освещали персонал в уни форме числом в два человека. Эти мужчины, как и все уроженцы Холихэвена, выглядели как моряки, что привыкли к лихим штормам.
Станционный смотритель и носильщик, как их опознал Джеральд, наблюдали, как гости приближаются к платформе – он с тяжелым чемоданом в руке, она с сумочкой, ничуть не стесняющей ее легкую, грациозную поступь. Джеральд видел, как эти двое обменялись меж собой какими-то ремарками, но никто не выступил вперед с предложением помощи; чтобы предъявить билеты, ему пришлось опустить поклажу на землю. Прочие пассажиры уже давно покинули платформу.
– Где у вас тут гостиница «Белл»? – спросил Джеральд. Ее он нашел в справочнике – что не составило труда, ибо других постоялых мест в Холихэвене попросту не имелось. Но пока Джеральд говорил – и прежде, чем контролер успел ответить, – из темноты донесся до них утробный колокольный звон. Фрина невольно схватила мужа за рукав.
Не обращая внимания на пару, станционный смотритель, если это был и вправду он, сказал своему коллеге:
– Что-то они сегодня рано.
– Есть на то причины, – ответил носильщик. Тогда смотритель кивнул и с беспечным видом убрал билеты в нагрудный карман.
– И все-таки, – настоял Джеральд, – не подскажете, как добраться до «Белл»?
– А у вас забронирован номер? – спросил смотритель с прищуром.
– Конечно.
– На сегодняшний вечер?
– Естественно, – слегка раздраженно ответил Джеральд, недоумевая, к чему вся эта неуместная подозрительность.
Смотритель снова обратился к носильщику:
– Они хотят жить у Паско, смотри-ка.
– Ну да, – вклинился Джеральд, – все верно. Фамилия владельцев «Белл» – Паско.
– Никто не останавливается у Паско, – снизошел до подобия объяснения смотритель. – Но чтобы к ним попасть, вам нужно дойти до Рейк-стрит. – Он изобразил маршрут некой трудноуловимой чередой жестов – с тем же успехом мог бы ничего и не пояснять: – Отсюда – прямо. Потом – вниз по Стейшн-роуд. Потом – сюда, на Рейк-стрит. Вы не проглядите это здание, это я вам гарантирую.
– Спасибо.
Как только они вышли в город, большой колокол снова настойчиво зазвенел вдали.
– Какие тут улочки узкие, – заметила Фрина.
– Тут ничего особо не меняли со Средних веков. До того, как река заилилась, город был одним из важнейших морских портов Великобритании.
– И куда же все подевались?
Хотя пробило всего шесть часов, улочки определенно казались пустынными.
– И где этот чертов отель? – добавил Джеральд в сердцах.
– Бедняга. – Фрина покачала головой, глядя на его тяжелую ношу. – Давай помогу. – Она попробовала ухватиться за ручку одного из чемоданов, но, будучи значительно ниже мужа, явно мало чем могла помочь. Четверть мили ходу спустя она участливо спросила:
– Как думаешь, может, мы уже на нужной улице?
– Едва ли. Тут ведь даже спросить не у кого!
– Может, у них тут что-то вроде фиесты.
– Фиеста в Англии? Звучит как вздор. – Джеральд улыбнулся Фрине, но улыбка тут же сползла с его лица, когда буквально у них над головами раскатисто ударил колокол. Снова.
– Да на кой им этот звон сдался? – пробормотал он. – Хоронят, что ли, кого?
– Поздновато для похорон. – Фрина посмотрела сперва на свои изящные наручные часики, затем – на мужа, немного встревоженная. – В любом случае, на улице не холодно… приятная погодка для восточного побережья.
– Да, надеюсь только, колокола не будут звонить всю ночь.
Вдруг Фрина потянула Джеральда за чемодан:
– Смотри-ка! Мы ее прошли.
Его ноющая рука нехотя оторвалась от тела, и Джеральд, остановившись, оглянулся.
– Как же так получилось? – сконфуженно произнес он.
– Ну… как-то. – Фрина была права: гостиница «Белл» была прямо перед ними, уже в первом проулке. Он мог видеть большой декоративный колокол, свисающий с кронштейна, прикрепленного к зданию примерно в сотне ярдов позади них.
Они вернулись по тому же пути и вошли в вестибюль. К ним тут же подскочила женщина, одетая в темно-синее пальто и юбку, с хорошей фигурой, но слишком уж дико и вызывающе выкрашенными в рыжий волосами. С ее лица прямо-таки сыпалась косметика.
– Мистер и миссис Банстейд? Я Хильда Паско. Дону, мужу моему, нездоровится…
Джеральда одолевали сомнения. Все шло не так, как он запланировал. Нельзя было доверять рекомендациям путеводителя! Проблема отчасти заключалась и в том, что Фрина настояла – если и ехать куда-нибудь, то только туда, где его нога не ступала.
– Мне жаль это слышать, – сказал он.
– Знаете же, какими становятся мужчины, когда хворают? – Миссис Паско взглянула на Фрину, явно рассчитывая на понимание.
– Просто несносными, – откликнулась Фрина. – Тяжелыми на подъем.
– «Но, право, ты – сущий ангел в скорбный день»4, – процитировала миссис Паско и склонила голову.
– Я? О да. – Фрина просияла. – Так в чем проблема вашего мужа?
– С Доном всегда одна и та же проблема, – пробормотала миссис Паско, затем словно осознала, что выдала это вслух. – Он мучается желудком. С детства у Дона проблема с язвой – слишком уж он чувствительный.
– А нам можно взглянуть на наши комнаты? – вклинился в разговор Джеральд.
– Прошу прощения, – сказала миссис Паско. – Не могли бы вы зарегистрироваться? – Она извлекла из-под стойки потрепанный журнал, обтянутый искусственной кожей. – Нам достаточно имени и адреса. – Она сказала это так, будто Джеральд собирался вписать туда ни много ни мало свою краткую биографию.
Это был первый раз, когда они с Фриной регистрировались в отеле; но его доверия к этому месту не увеличило долгое время, прошедшее с момента регистрации выше.
– В октябре у нас всегда тихо, – заметила миссис Паско, глядя на него. Ее глаза слегка налились кровью. – Полны разве что питейные заведения. И то – не всегда.
– А мы, собственно, и хотели погостить в тишине, – успокоила хозяйку Фрина.
– Тогда вы вовремя, – сказала миссис Паско.
– Мы что, одни во всей гостинице? – спросил Джеральд, тронутый, впрочем, явным желанием хозяйки угодить им.
– Да, если не считать коменданта Шоткрофта. Надеюсь, он вас не смутит. Проживает у меня на постоянной основе.
– Уверена, коменданта мы как-нибудь стерпим, – сказала Фрина.
– Люди говорят, что без мистера Шоткрофта дом был бы другим.
– Ясное дело…
– А почему здесь все время что-нибудь звенит? – уклончиво спросил Джеральд, когда очередной удар колокола прозвучал где-то под самым боком.
Миссис Паско отвела взгляд. Ему показалось, что она выглядит подозрительно под своим стойким макияжем.
– Пономари практикуются, – последовал ответ.
– Хотите сказать, это только разминка? – Джеральд присвистнул.
Хозяйка кивнула.
– Но пусть это вас не тревожит, – ободряюще сказала она. – Пойдемте, я покажу вам ваш номер. Вы уж простите, но носильщика у нас нет.
Не успели они дойти до спальни, как колокол загремел снова, во всю мощь.
– Это самая тихая комната? – нервно спросил Джеральд у хозяйки. – Может, лучше нам устроиться в дальнем крыле гостиницы?
– А вы уже в дальнем крыле. Церковь святого Гутлака5 – вон там. – Она указала на открытую дверь спальни пальцем.
– Милый, – Фрина взяла Джеральда за руку, – они ведь не будут звонить вечно. Это просто временная подготовка.
Миссис Паско ничего не сказала. Выражение ее лица говорило о том, что она была из тех людей, чье дружелюбие имеет четкий и никогда не превышаемый лимит.
– Ну, если тебя ничего не смущает… – без уверенности протянул Джеральд.
– В Холихэвене живут по своим законам, – заметила миссис Паско с легким вызовом в голосе. «Что-то не нравится – езжайте себе», вот что втихомолку постулировал этот вызов. Джеральд мысленно махнул рукой: он понимал, что хозяйка вела бы себя по-другому, если бы им было куда перебраться.
И все же звон колоколов раздражал его, он становился дерганым.
– Очень симпатичный номер, – заметила Фрина. – Обожаю кровати с пологом.
– Спасибо, – поблагодарил Джеральд миссис Паско. – Во сколько подают ужин?
– В семь тридцать. Вы еще успеете завернуть в бар, если пожелаете.
Сообщив это, она ушла.
– Конечно успеем, – буркнул Джеральд, когда дверь за ней закрылась. – Сейчас всего шесть часов.
– Вообще-то, – произнесла Фрина, стоя у окна и глядя на улицу, – мне церковный звон даже нравится.
– Ну, это главное, – откликнулся Джеральд. – Но во время медового месяца… сдается мне, он будет нарушать атмосферу.
– Не для меня, – возразила Фрина и добавила: – На улице все так же – ни души.
– Наверное, все разбежались по, как бишь там… питейным заведениям.
– Я вот не в настроении пить. Давай просто погуляем по городу, осмотримся.
– Пойдем. Разбирать вещи не будешь?
– Пока не хочу. Сперва я должна увидеть море.
Такая маленькая демонстрация независимости в ней очаровала Джеральда.
Миссис Паско не было за стойкой, когда они проходили через вестибюль, и сверху донизу гостиница, казалось, была наполнена ничем не нарушаемой тишиной; а вот снаружи колокола, казалось, грохотали и перекатывались прямо над их головами.
– Прямо битва небесного воинства! – весело воскликнула Фрина, повышая голос в попытке перекричать звон. – Как думаешь, море – вон там, внизу? – Она показала рукой в ту сторону, откуда они вышли к гостинице.
– Наверное. Похоже, что улица никуда не ведет. Там должно быть море.
– Давай наперегонки!
Она бросилась бежать, не дав ему даже задуматься. Ничего не оставалось делать, как припустить следом. Джеральд лишь надеялся, что его в этот момент никто не видит.
Фрина резко затормозила посреди улицы и протянула к нему руки. Ее макушка едва доставала до его подбородка. Он понимал, что она молчаливо успокаивает его, дает понять: в его летах неспособность за ней угнаться – ничуть не повод для расстройства.
– Правда, красивое?
– Ты про море?
Стояла безлунная ночь, и мало что просматривалось там, в конце улицы.
– Не только.
– Все, кроме моря. Его-то как раз не видно.
– Зато я его чую. Пахнет морем.
– А я вот ничего такого не улавливаю.
Фрина ослабила хватку на нем и склонила голову, прислушиваясь.
– Колокола звонят так громко, как будто тут у них две церкви.
– Думаю, даже больше. В таких старинных городках – всегда по несколько приходов.
Внезапно его поразило значение своих слов в связи с тем, что она сказала. Он ушел в себя, напряженно прислушиваясь.
– О да, – восторженно протянула Фрина. – Где-то здесь еще один храм.
– Да как такое возможно? Не будут же два устраивать тренировку в одну ночь!
– Говорю тебе, так и есть. Левым ухом я слышу звон одних колоколов, а правым – других.
На улице им так никто и не повстречался. Рассеянный свет газовых фонарей падал на мощеный променад, небольшой, но явно часто посещаемый.
– Похоже, все население города практикуется, – заметил Джеральд, и ощутил дискомфорт от собственных слов.
– Рада за них. – Фрина взяла мужа за руку. – Пошли на пляж, поищем море там.
Они прошли по каменным ступеням, явно познавшим на себе и ласку, и гнев моря. Пляж казался таким же каменистым, как и променад, только мостившие камни здесь были грубее и торчали острыми гранями кверху.
– Пойдем прямо – скомандовала Фрина. – Пока не найдем море, не остановимся.
Если бы Джеральд был предоставлен самому себе, он был бы менее воодушевленно настроен. Камни казались очень большими и скользкими, и глаза, казалось, не привыкли к темноте.
– Кстати, Фрина, – окрикнул он, – ты была права насчет запаха!
– Да, Джеральд, море пахнет вот так.
– Охотно верю, дорогая. – Но он был уверен, что так пахнут гниющие водоросли – и именно из-за них камни под ногами так скользили. С такой интенсивной йодной вонью его обонянию еще не приходилось сталкиваться. Энергии на размышления у него почти не оставалось, и продвигаться рука об руку с ней ему оказалось не по плечу. Они лишь изредка перекидывались словом, и после весьма продолжительной паузы Фрина спросила – полным удивления голосом:
– И где же оно, Джеральд? Что это за морской порт… без моря?
Она продолжила идти вперед, но Джеральд остановился и оглянулся. Он подумал, что расстояние, которое они преодолели, слишком велико, но был поражен, увидев, до чего оно велико. Темнота, несомненно, сбивала с толку, но огни набережной показались ему до ужаса далекими, отодвинувшимися к самому горизонту. В его глазах все еще отражались далекие точки, когда он повернулся и посмотрел вслед Фрине. Он едва мог разглядеть ее. Возможно, без него ей шагалось легче.
– Фрина! Дорогая!
Внезапно она громко вскрикнула впереди.
– Фрина!
Ответа он не услышал.
– Фрина…
Ее более-менее спокойный голос вдруг донесся из мрака:
– Отставить панику. Прости, дорогой, я тут на что-то наступила.
Теперь он точно запаниковал.
– С тобой все в порядке?
– Вроде да.
Спотыкаясь, он поравнялся с ней.
– Здесь пахнет еще хуже. – Странный смрад забил ноздри снизу доверху.
– По-моему, это как раз то, во что я наступила, так пахнет. Я как только ногой увязла – так сразу этот запах пошел.
– И что, бога ради, может так смердеть?
– Прости, – с легкой иронией повторила она. – Пошли отсюда.
– Давай вернемся, хорошо?
– Давай, – согласилась Фрина. – Но должна тебя предупредить, все это ужасно разочаровывает. Я считала, что в приморские достопримечательности должно входить море.
– Весь этот город разочаровывает, – протянул Джеральд, глядя, как супруга скребет краем одной из туфель о камни в попытке счистить какую-то грязь. – Я тут вообще ничего хорошего не нахожу. Виноват, Фрина. Поехали куда-нибудь еще.
– Мне нравятся здешние колокола, – осторожно заметила она. Джеральд оставил ее замечание без ответа. – И я не хочу проводить медовый месяц там, где ты уже бывал.
Над пустынным мрачным пляжем пронесся звон. Теперь звук, казалось, обволакивал супругов со всех сторон.
– Похоже, все церкви тут практикуются одновременно. Отдуваются за одну ночь, – пошутил Джеральд.
– Так продлится, пока один приход другой не перезвонит, – предположила Фрина.
– Осторожнее, дорогая. Не подверни ногу.
Шум, когда они достигли маленькой грубой набережной, был таким, что наводил на мысль, что Фрина не шутила.
Вход в кофейню при гостинице «Белл» оказался настолько низок, что Джеральду пришлось пригнуться, проходя под бревенчатой притолокой.
– К чему такое название? – насупилась Фрина, прочтя вывеску. – В прейскуранте же сказано – кофе здесь подают исключительно в гостиной.
– Наверное по принципу lucus а non lucendo6.
– Это все объясняет. Где сядем?
Джеральд нахмурился при виде настенного светильника – по сути, просто лампочки, ввинченной в допотопный патрон. Откуда в подобных местах эта страсть к тусклому свету, к маломощным лампочкам? Не может же все объясняться одной только экономией.
– Принцип lucus а non lucendo в том, чтобы белое называть черным.
– Не совсем, – донесся голос из полумрака. – Как раз наоборот. У «black» имеется очень древний корень, означающий «to bleach»7.
Только теперь супруги увидели невысокого мужчину, сидевшего в полутемном углу. Игра света делала его вытянутое лицо похожим на обезьянье.
– Поправка принята, – сказал Джеральд. Они с Фриной заняли лучше всего освещенный столик.
– А чем вы вообще тут заняты? – стал допытываться мужчина из угла.
– Отдыхаем, – как можно беспечнее ответил Джеральд, чувствуя напряжение Фрины. – Мертвый сезон – лучшее время для отпуска, не находите? Вы, полагаю, и есть тот самый комендант Шоткрофт?
– Не полагайте, а располагайте. – Мужчина вдруг резко выбросил руку в сторону и включил ближайший к себе светильник. Его столик был заставлен тарелками с остатками трапезы. Джеральд вдруг понял, что он выключил свет, как только услышал их шаги у входа в кофейню. – Впрочем, можете и не располагать особо – мне пора.
– Мы опоздали к чему-то? – мягко спросила Фрина, сторонница мирных решений.
– Вовсе нет, – ответил комендант глубоким, сердитым голосом. – Мне здесь готовят стряпню за полчаса до прихода остальных. Ненавижу есть в обществе. – Он встал со стула. – Так что, смею надеяться, вы меня извините. – Не рассчитывая, похоже, на ответ, странный мужчина быстрым шагом вышел за дверь. Свет вывески заиграл на его коротких седоватых волосах, блеснул мимолетно в запавших, утомленных глазах.
Но мгновение спустя его лицо снова возникло в дверном проеме.
– Позвоните, – сказал он, и только после этого был таков.
– Здесь и так все кругом звонит, – проворчал Джеральд. – Но не понимаю, что еще мы можем сделать.
Невидимый набат загудел подобно сирене пожарной тревоги, будто извещая приход в «Кофейню» миссис Паско. Женщина с трудом передвигала ноги; похоже, она была пьяна до чертиков.
– Вы не посетили бар, – бросила она, завидев супругов, словно обвиняя.
– Наверное, не приметили нас в толчее, – дружелюбно ответил ей Джеральд.
– В толчее? – нетвердым голосом переспросила она, постояла немного молча, а потом кинула им на стол писанное от руки меню. Супруги сделали заказ, и миссис Паско принесла его сама. Джеральд опасался, как бы ее состояние радикально не ухудшилось, пока она несла тарелки, но, судя по всему, нетрезвость хозяйки, подобно ее дружелюбию, упиралась в хорошо очерченные границы.
– Учитывая обстоятельства, могло быть хуже, – заметил Джеральд. «Хоть что-то здесь не идет наперекосяк, – подумал он. – Блюда хотя бы подали горячими».
– Комплимент повару, – добавила Фрина с нервной полуулыбкой.
– Я все это приготовила сама, – подала голос миссис Паско. – Хотя, зря я вам в этом призналась, правда?
Джеральда очень удивило, что хозяйке удалась готовка в таком состоянии. Ему пришла тревожная мысль о том, что, возможно, у нее было много практики.
– Кофе подаем только в гостиной, – напомнила миссис Паско.
Они перешли туда. В углу гостиной красовалась ширма, расписанная роскошными елизаветинскими дамами в рюшах и чепчиках. Из-под нее выглядывали черные ботинки небольшого размера. Фрина ткнула Джеральда локтем в бок и показала на них. Джеральд кивнул. Пришлось вести пустые, натужные разговоры. Что ж, хотя бы это помещение отличалось надежной шумоизоляцией. Бой колоколов не заглушал разговор в пустой гостиной, хоть отголоски и неслись отовсюду, словно они пили кофе не в провинциальной гостинице, а в осажденной крепости, где в каждой бойнице стояло по пушке.
После второй чашки кофе Джеральд вдруг сообщил, что его терпение на исходе.
– Милый, от них ведь никакого вреда. Разве здесь не уютно? – Протянув ноги к огню, Фрина поудобнее устроилась на стуле с откидной спинкой и просторным сиденьем. Ткань цвета ряски, имитирующая бархат, служила этому деревянному реликту обивкой.
– Когда уже добрых два с половиной часа отовсюду несется этот звон, без передышки – нет, дорогая, это ни капельки не уютно.
– Если бы кто-то из них сделал перерыв, мы бы все равно не услышали. Потому что в это время звонили бы другие приходы.
Минут десять они просидели молча. Потом Джеральд решил, что придерживаться обычной программы отпускников – единственный выход в сложившихся обстоятельствах.
– Давай хотя бы выпьем. Что будешь?
– На твой выбор. Давай так – что ты возьмешь, то и я. – Фрина потянулась у огня, как кошка, разве что не замурлыкала. Джеральд, проигнорировав ее кокетничанье, заметил не без сварливости в голосе:
– Не понимаю, чем тебе нравится эта парильня. Как вернусь, перейдем куда-нибудь.
– Ты просто слишком тепло одет, дорогой, – напевно протянула супруга.
Вопреки ожиданиям Джеральда, в баре, как и во всей гостинице – да что там, во всем городке, – было безлюдно. За стойкой его никто не ждал. Джеральд раздраженно стукнул по медному колокольчику. Резкий, непрошеный звук заставил его вздрогнуть. Из-за двери, спрятавшейся меж стеллажей со спиртным, хмельным привидением выплыла миссис Паско. Она сняла пиджак; ее макияж начал смазываться.
– Коньяк, пожалуйста, Двойной. И кюммель8.
Трясущимися руками миссис Паско попыталась извлечь пробку из бутылки бренди, но у нее никак не выходило.
– Давайте подсоблю, – протянул руку помощи Джеральд. Миссис Паско уставилась на него плавающим взглядом.
– Давайте. Но чур распределяю я.
Джеральд выдернул пробку и передал ей бутылку. Хозяйка налила в бокал щедрее, чем тот мог вместить. Последовала катастрофа: не сумев водрузить бутыль на положенную верхнюю полку, миссис Паско пристроила ее пониже, но самым краешком – и та, почти на две трети наполненная бренди, опрокинулась на пол, стоило хозяйке потянуться к кюммелю. Спертый гостиничный воздух мгновенно пропитался терпким коньячным духом.
Внезапно дверь, из которой вышла миссис Паско, открылась, и на ее пороге возник мужчина – не старый, но уже обрюзгший, с одутловатым красным лицом, в подтяжках и рубахе без ворота. Остатки волос цвета пшеницы облепили массивный красный череп. От него разило спиртным, как из бочонка с вином. Джеральд догадался, что это и есть Дон; и Дон был до того пьян, что и двух слов связать не мог – просто стоял в дверях, ухватившись за косяки, и гневно пускал губами пузыри в сторону жены.
– Сколько? – спросил Джеральд у миссис Паско. Он оставил попытки добыть Кюммель. Придется искать другой бар.
– Три фунта, шесть пенсов, – отчеканила миссис Паско на диво трезво, и Джеральду показалось, что она вот-вот ни с того ни с сего ударится в слезы. Когда он отсчитал ей сумму без сдачи, она проковыляла к кассовому аппарату и сгрузила туда выручку. Когда миссис Паско вновь повернулась к нему, под каблуком у нее хрустнуло разбитое стекло. Джеральд бросил на ее мужа косой взгляд. Все так же качается, слюна течет по подбородку. Джеральда передернуло.
– Жаль, что с бренди так вышло, – посочувствовал он миссис Паско, взял бокал и собрался уходить. Хозяйка уставилась на него. Глаза у нее были на мокром месте, но при этом выглядела она сейчас куда трезвее.
– Мистер Банстейд? – окрикнула она безжизненным голосом. – Можно мне посидеть с вами и женой в гостиной? Я… я не отниму у вас… много времени.
– Разумеется! – согласился Джеральд. Ему этого, конечно, не хотелось, и было непонятно, кто останется присматривать за баром. Но эту женщину ему вдруг стало ужасно жаль, и он не позволил себе отказать.
Ей требовалось пройти мимо мужа, чтобы покинуть место за стойкой. Ее минутное колебание не укрылось от Джеральда, но потом она твердо и с вызовом выступила вперед, глядя строго перед собой. Ее муж не мог ослабить хватку на косяке – он попросту оказался бы на полу, – но когда супруга прошествовала мимо него, он смачно плюнул в ее сторону. Снаряд в итоге попал ему же на брюки. Джеральд поднял полог перед миссис Паско и отступил в сторонку, пропуская ее. Следуя за ней, он услышал, как Дон пускается в неразборчивую ругань, оставшись в гордом одиночестве.
– Кюммель! – вдруг осенило миссис Паско.
– Не страшно, – сказал Джеральд. – Возможно, в других барах он есть?
– Этим вечером они все закрыты. Давайте я…
– Не надо, сообразим как-то иначе. – Он глянул на часы – стрелки уже клонились к девяти – и задался вопросом, есть ли у кого-то из здешних торговцев горячительным хотя бы нормальная лицензия.
Но в гостиной произошла еще одна неожиданная сцена. Миссис Паско остановилась, как только они вошли, и Джеральд, зажатый между двумя креслами из искусственной кожи, посмотрел через ее плечо.
Фрина уснула. Голова ее была слегка склонена набок, но губы сомкнуты, а тело лишь немного расслаблено, так что она выглядела очень хорошенькой и, как подумал Джеральд, немного потусторонней, как мертвая девушка на ранней картине Милле9.
Ее красота, похоже, так же впечатлила коменданта Шоткрофта; ибо он молча стоял позади нее и взирал на нее сверху вниз. Его печальный лик преобразился. Джеральд увидел, что завесь псевдоелизаветинской ширмы отдернута и открывает вид на маленькое кресло с кретоновой обивкой, на котором лежал раскрытый фолиант лицевой стороной вниз.
– Вы не присоединитесь к нам? – смело сказал Джеральд. На лице коменданта было выражение, не предвещавшее никакой обиды. – Могу я заказать для вас напиток?
Комендант не повернул головы и на мгновение, казалось, что он не собирается вовсе отвечать. Но затем тихим голосом он изрек:
– Если только ненадолго.
– Хорошо, – сказал Джеральд. – Присаживайтесь. И вы, миссис Паско…
Хозяйка промокала лицо. Джеральд обратился к коменданту:
– Что будете?
– Пить здесь нечего, – ответил комендант все тем же тихим голосом. Джеральду тут пришло в голову, что, если Фрина проснется, этот человек уйдет.
– А вы? – повернулся Джеральд к миссис Паско, искренне надеясь услышать отказ.
– Ничего, спасибо. – Она смотрела на коменданта, явно не ожидая его здесь увидеть.
Джеральд присел рядом со спящей Фриной, потягивая бренди. Романтизировать это действо тостом было явно излишне. События в баре заставили его забыть о колоколах, но теперь, когда они молча сидели вокруг спящей женщины, вся их мощь напомнила о себе.
– Не думайте, – сказала миссис Паско, – что Дон всегда такой. – Все они говорили приглушенными голосами; казалось, у всех на то была своя причина. Комендант продолжал угрюмо созерцать красоту Фрины.
– Конечно, нет. – Но что-то Джеральд сомневался в искренности своих слов.
– Торговля спиртным ставит многих на путь искушения.
– Да, удержаться, наверное, трудно.
– Не следовало нам сюда переезжать. В Южном Норвуде мы были счастливее.
– В разгар сезона дела у вас идут неплохо, полагаю.
– «Разгар сезона» – это два месяца, – с горечью покачала головой миссис Паско. – От силы – два с половиной. Те, кто прибывают сюда в сезон, понятия не имеют, как идут дела в остальное время.
– Зачем же вы покинули Южный Норвуд?
– По болезни Дона. Врач сказал, морской воздух пойдет ему на пользу.
– Кстати, о море… не слишком ли оно далеко? Перед ужином мы ходили на пляж, но так его и не повидали.
Сидевший у камина комендант Шоткрофт оторвал взгляд от Фрины и уставился на Джеральда.
– Не знаю, – ответила миссис Паско. – У меня нет времени глазеть на волны.
Это был вполне невинный ответ, но Джеральд чувствовал, что он не раскрывает всей правды. Он заметил, что миссис Паско с тревогой взглянула на коменданта, который к тому времени смотрел не на Фрину и не на Джеральда, а на рушащиеся в огне цитадели из щепы.
– Знаете, вернусь-ка я к работе, – продолжила миссис Паско. – Я ведь ненадолго, да… так, на минутку расслабилась. – Она посмотрела Джеральду в лицо. – Спасибо вам, – только и сказала она – и встала.
– Пожалуйста, подождите еще немного, – попросил Джеральд, – подождите, пока моя жена проснется. – Пока он говорил, Фрина слегка пошевелилась.
– Извините, не могу, – сказала миссис Паско, выдавливая из себя улыбку. Джеральд заметил, что она все время наблюдает за комендантом исподлобья и понял, что, не будь его здесь, она бы осталась. – Я еще навещу вас, пожелаю спокойной ночи. Извините, если вдруг бак в ванной будет прогреваться плохо… у нас нет штатного сантехника.
Колокола звонили и звонили.
Когда дверь за миссис Паско закрылась, заговорил комендант.
– Он был порядочным человеком однажды. Не думайте.
– Вы имеете в виду Паско?
Комендант серьезно кивнул.
– Не в моем вкусе.
– Орден «За боевые заслуги» и бар. Крест «За летные боевые заслуги» и бар…
– А теперь только бар. Что же так?
– Слышали, что она сказала? Она лжет. Из Южного Норвуда они подались сюда не ради какого-то там морского воздуха.