Buch lesen: "Знаем, плавали", Seite 2

– Не смотри, – дернула мама за руку. – Неприлично.

Целовались эти, а смотрел неприлично Макс. Как всегда.

Он отвернулся. Пару секунд разглядывал женщину в лиловом берете. Губы у нее были намазаны лиловой помадой, а из сумки свисала гусиная голова. Не игрушечная – настоящая.

– Мам, – Макс мотнул головой. – Это что? Это гусь?

– Сам ты гусь, – сказала мама. Она даже не повернулась. Она смотрела на свое отражение в стекле. На щеке у нее была трещина, как у папиной чашки.

“Станция Парк Культуры”.

– Извините, вы выходите? – встала тетка. Сразу ясно, что в парк собралась – на вид очень культурная. С портретом Пушкина на веревочке, как на поводке. Макс нацелился на свободное место, но его тут же заняли.

Сели сразу двое: долговязый и кучерявый. Кучерявый сказал:

– У меня никогда не получится.

– Получится, – ответил Долговязый. – Это как девчонку склеить. Главное верить в то, что говоришь.

– А если я не верю?

– Главное практика. Потом поверишь. Ты начни говорить, а если много раз повторить, то это уже почти как правда.

Если много раз повторить – слово становится странным, это Макс пробовал. Слово становится незнакомым, теряет форму и потом его уже нельзя использовать. Так Макс однажды потерял слова “табурет”, “усик”, “пуговица”, и побоялся продолжать эксперименты.

– Мы же фигню продаем, – тихо сказал Кучерявый.

– Но это лучшая фигня на рынке! – громко сказал Долговязый. – Ты что, хочешь обратно в фастфуд? Надо стараться. Как-то себя переломить. Иначе так и будешь с мамой жить, – Долговязый поймал взгляд Макса и подмигнул. Макс отвернулся.

– Мы всегда ездили втроем, – сказал он маме. Поезд шумел, и она не услышала. – Это уже не традиция, если делаешь все по-другому.

Лиловая женщина поправила своего гуся, запихнув его глубже в сумку.

“Осторожно, двери закрываются!”

Дед в наушниках схватил створку и держал, а люди все запрыгивали в вагон. Человек, который всеми командует в метро, недовольно повторил: