Buch lesen: "Пригласи меня на осенний бал", Seite 3

– Что ты несешь? Я сразу же поднялась на ноги. Больно мне надо – лежать на тебе.

– Я запомнил это иначе. – Ухмыльнувшись, он приподнял чашку, словно произносил тост за наши приключения на выпускном.

– Так, – откашлялась я. – Нам срочно нужно съездить в Сан-Франциско, чтобы с нас сняли мерки для костюмов. Когда ты сможешь?

– Да хоть сейчас.

– Сейчас уже поздно. – Взглянув на экран телефона, я увидела сообщение от Джоди. Она явилась домой и спрашивала, вернусь ли я к ужину. – Может, завтра после репетиции?

– Без проблем, Майли. Завтра так завтра.

– Хорошо, – тихо сказала я, поднимаясь из-за стола. – Спасибо. Я пойду, а то меня дома ждут.

– Меня благодарить пока не за что. А вот тебе спасибо за печенье.

Подняв голову, я заметила на его лице усталую, но искреннюю улыбку.

– У тебя все нормально? – поинтересовалась я, когда он проводил меня до двери.

– Да, но мне не помешает развеяться, – ответил Калеб. Он стоял, массируя затылок и морщась, словно эти прикосновения доставляли ему боль.

– Весь день за учебниками сидишь? – догадалась я. – Ты хоть из дома выходишь?

– Ты же знаешь, мне готовиться надо…

– А по-моему, тебе надо научиться отдыхать.

– Как раз собирался заняться этим завтра на репетиции.

– Ты это серьезно?

– Вполне. Танцы – одно сплошное удовольствие, разве нет?

– Вот завтра и узнаем. – Бросив на него неодобрительный взгляд, я бегом спустилась по порожкам и, обернувшись, попросила. – Пожалуйста, угости маму печеньем!

Удивление на его лице быстро сменилось благодарной улыбкой, и он, кивнув, помахал мне на прощание. Ненадолго замерев на месте, я поняла, что и эта сцена мне незнакома. Прежде Калеб Рид так на меня не смотрел. И не улыбался. И уж точно не махал на прощание. Что сказать, теперь между нами все стало иначе. Как-то странно и непривычно. Но, может, это и хорошо. Может, это и называется взрослением.

Запись из ежедневника Майли Беннетт

Мои приоритетные задачи:

– выяснить, что происходит с Джоди (чего бы мне это ни стоило);

– хорошо провести первую репетицию (Майли, ты должна показать высший класс, даже не думай спотыкаться и падать на пол);

– мастерски сыграть девушку Калеба, чтобы не спалиться перед ребятами из Беркли;

– съездить к Кристал, чтобы снять мерки;

– не убить Калеба по дороге в Сан-Франциско;

– познакомиться с Сарой Рид (ну пожалуйста, Вселенная, я что, многого прошу?).

Мои второстепенные задачи:

– не забывать про домашку (включая ту, что уже задолжала);

– доработать рецепт фирменного печенья (возможно, стоит посыпать его сверху корицей?).

V глава

Спортивный зал в Центре отдыха и здоровья университета на Бэнкрофт-вэй, где будут проходить репетиции, за считаные мгновения заполнился студентами Беркли. В мероприятии могли участвовать только учащиеся первого курса, так что праздник осени, организованный руководством, считался своего рода инициацией вчерашних абитуриентов. Возможно, это все – глупые сантименты, но я надеялась, что Беркли станет моим вторым домом, а ребята, с которыми мне предстояло учиться четыре года, – настоящей семьей.

Обменявшись приветливыми улыбками с теми, кого видела впервые, я направилась к знакомым лицам. К тем, кто, как и я, через несколько лет получит степень бакалавра наук в области химической биологии.

Стефани Адамс и ее парень Кристофер Картер после выпуска планировали заниматься совместной разработкой лекарственных препаратов. Больше всего их интересовало накопление в головном мозге аномальных белков, вызывающих развитие болезни Альцгеймера.

Эллиот Фишер, приехавший из Техаса, мечтал внести значительный вклад в развитие агробизнеса родного штата, а именно – в улучшение сельскохозяйственных культур и создание энзимов, активно использующихся в животноводстве и растениеводстве.

Амелия Морган уже давно решила, что посвятит свою жизнь производству энергии с помощью биологических процессов. Она неустанно повторяла: «Будущее за биоэнергетикой», – и никто не осмеливался с ней спорить.

Еще здесь была Энн Гарсия, уроженка Луизианы – наиболее загрязненного штата в стране. Как и ожидалось, девушка увлекалась биотехнологическими процессами очистки воды, восстановлением пострадавших почв и утилизацией отходов.

И конечно же, я – Майли Беннетт, которая интересовалась всем и ничем одновременно.

– Ты одна? – уточнила Стефани. Ее темная кожа с бронзовым отливом была настолько идеальной, что казалась ненастоящей.

– Мой парень вот-вот придет, – ответила я, рассматривая партнеров остальных сокурсников.

Эллиот пришел с Райли – они познакомились в библиотеке пару недель назад и сразу договорились встать в пару, чтобы поучаствовать в празднике осени. Амелия представила нам своего брата Рори, студента Калифорнийской кулинарной академии, расположенной в Сан-Франциско. А Энн – Малкольма, капитана команды по софтболу, явившегося на репетицию в футболке с надписью «Золотые медведи». Поймав мой заинтересованный взгляд, он пояснил:

– Я только что с тренировки. Не успел переодеться.

– Да не парься, это всего лишь репетиция, – успокоила его Энн.

Малкольм посмотрел на нее сияющими влюбленными глазами, но она, кажется, ничего не заметила.

– Это он? – кивнула мне за спину Стеф. – Твой парень?

Обернувшись, я увидела Калеба, одетого в белый спортивный костюм.

– А очки где? – прошептала я, рассматривая его серьезное лицо.

– Снял, чтобы не мешали, – сдержанно ответил он. – Представишь меня своим друзьям?

К счастью, Калебу не придется отзываться на чужое имя, потому что никто из присутствующих не в курсе, как зовут моего бывшего парня. Рид с ума бы сошел, если бы все вокруг обращались к нему: «Эй, Дерек!»

– Ты на байке приехал? – спросил возвышающийся над всеми нами Крис.

– Я похож на сумасшедшего? – безэмоционально отозвался Калеб.

– Он так шутит, – поспешила я вклиниться в разговор. – Его байк в ремонте.

Быстро сообразив, почему окружающие считают его мотоциклистом, Калеб кивнул и добавил:

– Сломался, когда мы с Майли гоняли по Окленду.

– А это безопасно? – уточнила выступившая вперед Амелия. Ее бордовые волосы обрамляли кукольное лицо. – Слышала, там высокий уровень преступности⁶.

– Там? – оторопела я. – Это в пяти милях⁷ отсюда.

– Когда я уезжала из Луизианы, родители запретили мне посещать Окленд, – вставила Энн.

Вероятно, никто из них не считал меня крутой девчонкой, гоняющей на байке. Единственное, что пробуждало их ко мне интерес, – это город, где я родилась. В глазах ребят так и стояли немые вопросы: «Что? Ты из Окленда и все еще жива? И тебя правда ни разу не грабили? Разве это возможно?» Меня всегда задевали нелицеприятные высказывания о месте, в котором я выросла, но от правды не убежишь. Статистика никогда не врет, как и официальные заявления представителей власти.

– Мы из района, который считается безопасным. – Я попыталась обелить честь родного города. – Несколько лет назад Рокридж даже признали одним из лучших мест для жизни.

– Никогда о таком не слышала, – промямлила Амелия.

– А знаете, вам и правда лучше не приезжать в Окленд, – сказал, усмехнувшись, Калеб. – Если не готовы голыми руками отбиваться от преступников, то лучше не надо. Стоит вам появиться на улицах города, как вас тут же облепят серийные убийцы и воры. Впрочем, повезет, если столкнетесь с ними, а не с членами банды.

– Какой кошмар! – воскликнула Энн. Воспользовавшись моментом, Малкольм прижал ее к себе, чтобы утешить.

– Как вы там вообще живете? – Поморщившись, Стефани посмотрела на нас с Калебом, точно мы прилетели с другой планеты, а не жили в соседнем городе.

– Надеюсь, судьба смилостивится над нами, и мы доживем до праздника осени, – ответила я, с трудом сдерживая раздражение.

На самом деле Калеб не врал, только слегка преувеличил. Каждый житель Окленда знал, в какие районы лучше не забредать, потому что нахождение там опасно для жизни.

Наш разговор прервала команда хореографов. Две девушки и один парень в темных обтягивающих трико поднялись на импровизированную сцену и привлекли всеобщее внимание синхронным исполнением танца под песню группы Imagine Dragons.

– На такое я не подписывался, – сказал Калеб, наклонившись к моему уху.

– Не шепчи, мне щекотно. – Я отстранилась и постаралась сосредоточиться на движениях профессионалов. До такого уровня пластики нам точно не дотянуться. Повезет, если мы без происшествий станцуем вальс.

– К чему эта демонстрация умений? – продолжал бормотать Калеб. – Я и без этой показухи верю, что они умеют танцевать.

– Не ворчи.

– Они тратят наше время.

– А ты куда-то спешишь? – Я повернулась к нему.

– Да нет, просто…

– Забудь ты о химии, – прервала я его. – И об экзаменах. И о Беркли. Вообще обо всем.

– И о чем мне тогда думать? – растерялся он.

– Думай только о том, что видишь.

– Прямо сейчас я вижу только тебя. – Когда его взгляд припечатался к моим губам, я поспешила отвернуться.

– Смотри на сцену.

Закончив танцевать, одна из девушек вышла вперед и, взяв микрофон, обратилась ко всем присутствующим:

– Всем привет! Я Рози, а рядом мои коллеги – Дилан и Флоренс. На следующие три недели мы станем вашими кураторами, а также хореографами. Спешу заверить, что мы рады абсолютно каждому из вас. Спасибо, что пришли! Ежегодный праздник осени – добрая традиция, которая отличает Беркли от других университетов. Мы надеемся, что участие в данном мероприятии поможет вам адаптироваться в нашем учебном заведении и почувствовать себя частью истории, которая творится здесь и сейчас.

– Перейдем к сути, – без предисловий продолжил Дилан, которому передали микрофон. – Каждая пара будет закреплена за своим хореографом, именно с ним будут проходить все ваши репетиции. Прошу отнестись к этим занятиям серьезно. Мы здесь не для шуток.

Флоренс, буквально вырвавшая микрофон из рук коллеги, нервно хихикнула и пояснила:

– Дилан хотел сказать, что мы нацелены на результат. Уверена, вы тоже в этом заинтересованы. Через три недели состоится грандиозный праздник, и мы не можем подвести друг друга, так ведь? – Раздались тихие и неуверенные аплодисменты. – Следующие три недели вы должны посвятить себя подготовке к празднику, – продолжила Фло. – Речь не только о репетициях. Каждая пара должна подготовить и представить нам образы для парада костюмов. Мы с коллегами имеем право не допустить до конкурса тех, чьи идеи не соответствуют духу праздника.

– Что это значит? – спросил кто-то из толпы.

– Мы ожидаем от вас креативный и ответственный подход к выбору образов. Как бы объяснить…

– Дай сюда, – потребовал Дилан, и Флоренс, снова неловко хихикнув, отдала ему микрофон.

– Никакой банальщины и дешевых париков, – громко произнес Дилан. – Клоунский нос, как и черная ряса, не считаются костюмами, а маски, купленные на распродаже за углом, и вовсе недопустимы. Оставьте всю эту хрень для походов за конфетами, ясно?

– Думаю, они тебя поняли. – Похлопав Дилана по плечу, Рози предложила заняться распределением пар.

– Не передумала? – мимолетно коснувшись моего запястья, спросил Калеб.

– А? – Мой взгляд был прикован к Рози, элегантно спускающейся со сцены. Надеюсь, именно она станет нашим хореографом.

– Как-то это слишком, нет?

– Что именно? – удивилась я.

– Все эти требования.

– А что с ними?

– Жестко как-то.

– Это же Беркли. Они хотят, чтобы все прошло идеально.

– А-а, – только и сказал он.

– У нас будут хорошие костюмы, не переживай.

– Я не поэтому спросил. – Встретившись с его встревоженным взглядом, я растерянно оглянулась по сторонам.

– Интересно, кто нас выберет, – поспешила я сменить тему.

– А не все ли равно?

– Только бы не…

– Вы двое! – обратился к нам Дилан. – Ко мне!

– Черт! – выпалила я.

– Только бы не он? – догадался Калеб, когда мы направились к команде, которую набрал Дилан.

– Тш-ш! – шикнула я на него.

– Майли?

– М?

– Ты же не одна, а со мной, – напомнил он.

– Знаю. – Я подняла на него глаза и благодарно улыбнулась. – Просто хочу получить от репетиций удовольствие, а это будет сложно, если не смогу найти общий язык с хореографом.

– Уверен, все будет нормально. – Достав из кармана телефон, Калеб откашлялся. – Я на минуту.

Когда он отошел в сторону, Стефани, которую Дилан выбрал самой первой, поинтересовалась:

– Давно вы вместе?

– Эм, нет. А что? – напряглась я.

– Он так мило о тебе заботится.

Искренность в ее голосе заставила меня задуматься об услышанном. Возможно, сегодняшняя доброта Калеба – это результат вчерашнего вечера. Если задуматься, то я первая подняла белый флаг и проявила заботу о нем. Блин, да я даже испекла свое любимое печенье, только бы наладить наши отношения и как следует его отблагодарить. Кто-кто, а я уж точно заслужила эту толику милосердия.

– А знакомы давно? – никак не унималась Стеф.

– Со школы.

– Ничего себе!

– Ага.

– Но встречаться стали уже после выпуска?

– Вроде того, – подтвердила я, надеясь, что к нам вот-вот подойдет Дилан, и эти расспросы прекратятся.

– Почему? Ты влюбилась в него только сейчас?

– Да я терпеть его не могла, пока мы учились в школе. – Ну вот, первая честная фраза за весь разговор. Не такая уж я, выходит, и обманщица.

– От ненависти до любви? – восторженно заверещала Стефани, зачем-то повиснув на моем плече.

– Я ее не ненавидел.

Калеб.

Медленно повернувшись к нему, я нахмурилась. Может, мое печенье ни при чем? Может, он просто умело играет роль идеального парня? Разозлившись, я сказала:

– Не ври.

– Я и не вру, – возразил он, смотря мне в глаза.

– Значит, мне показалось? – парировала я. – Все те случаи, когда ты открыто выражал свое презрение, – это игры моего разума?

Изменившись в лице, Калеб перевел смутившийся взгляд на Стефани, у которой от любопытства даже рот приоткрылся.

– Ладно, – пробормотала я, – это в прошлом.

– Вот именно, – согласилась со мной Стеф. – Главное, что теперь вы счастливы.

«Ага, – подумала я про себя, – охренеть как счастливы».

Мы никогда не обсуждали то, как относились друг к другу в школе, и теперь этот разговор навис над нами, подобно грозовому облаку. Когда Дилан попросил нас выстроиться в ряд, я, не зная, как себя вести, замерла на месте.

Видимо, заметив мое состояние, Калеб перехватил инициативу и взял меня за руку.

– Что с тобой? – спросил он, когда мы заняли свое место в окружении остальных пар. – Хочешь нарваться на неприятности?

– Одну неприятность я себе уже создала.

– Ты о чем?

– А ты догадайся. – Ответив ему выразительным взглядом, я обернулась, чтобы послушать, о чем говорит Дилан.

– Да что я сделал-то? – продолжил допытываться Калеб, словно и правда не понимал, в чем дело.

– Зачем начал спорить? – Постаравшись скопировать его интонацию, я проговорила: – «Я ее не ненавидел. Это все она!»

– Не передразнивай меня, – брезгливо скорчился он. – Все равно непохоже.

– Ну и ладно. – Осознав, что Дилан уже закончил свою речь, я обреченно вздохнула. – Из-за тебя я все пропустила.

– Он сказал, что репетиции будут проходить в это же время каждые среду, четверг и пятницу.

– Точно? Ты ничего не перепутал?

– В отличие от тебя, я слушал.

– Пф-ф-ф. – Смахнув упавшую на лицо прядь, я огляделась. Похоже, это было вводное занятие, и репетировать вальс мы сегодня не будем. Дилан продиктовал адрес своей электронной почты, чтобы каждая пара направила ему свои идеи по костюмам до конца сегодняшнего дня.

– Можете быть свободны, – хором попрощались с нами хореографы, и толпа студентов хлынула к выходу. Мы с Калебом замыкали шествие, а потому могли не торопиться.

– Напишу Кристал, что мы будем у нее где-то через час, – сказала я, достав телефон.

– А ты уверена, что Дилан примет твою идею?

– Что?

– Вдруг сочтет ее банальной и скучной, – предположил Калеб. – Может, переиграем, пока не поздно?

– Он не посмеет.

– Ну как знаешь.

– Тебе самому не нравится эта идея, вот ты и выдумываешь.

– А ты всегда за других все решаешь? – вдруг спросил он, когда мы, оказавшись на улице, подошли к моей машине.

– С чего ты это взял? – непонимающе нахмурилась я.

– Да так. – Отмахнувшись от меня, как от надоедливой мухи, Калеб открыл пассажирскую дверь и бросил резкое: – Поехали уже.

Возможно, я ошиблась, и нельзя помочь друг другу, испытывая ненависть. Но даже если этой сделке придет конец, я не перестану раскаиваться и сожалеть о вражде, которую мы сами себе навязали.