Zum Hörbuch
Дело, в общем-то, плёвое, трёхминутное. Ровно в двенадцать я вышел на лестничную площадку с массивным (если не сказать амбарным) навесным замком. Поднялся по деревянной лестнице до самого верха. Памятуя о вчерашней неудавшейся попытке с ходу открыть чердак, осторожным движением я подёргал крышку люка. На сей раз она свободно ходила вверх и вниз без каких-либо затруднений. Облегчённо вздохнул. Казалось бы, чего ещё надо – защёлкни на петлях душку замка, да иди себе восвояси. Однако меня разбирало почти детское любопытство: а чё там сейчас?
Одним рывком я поднял крышку в вертикальное положение, и уж было собрался заглянуть вовнутрь… Как мой взгляд вдруг встретился… Вы не поверите. Я в упор упёрся своими глазами в остекленевший взор широко открытых глаз той самой мёртвой девицы, которая ранним утром исчезла с моего дивана.
Её светлое тело ярко контрастировало с тёмным фоном чердака. Причём, мёртвая барышня лежала сейчас на самом краю чердачного проёма. Потому и оказались наши лица в каком-то сантиметре друг от друга. При этом мне на голову вдруг упала её безжизненно-свисавшая рука.
– А-а-а!.. – исступлённо заорал я.
От дикого ужаса, заставшего меня врасплох, мои ноги непроизвольно подкосились, тогда как руки, подчиняясь каким-то внутренним инстинктам, сами собой разжались. Отпустив поручни деревянной лестницы, я полетел вниз на холодный бетон лестничной площадки.
Последнее, что я увидел… Точнее то, что успело отложиться в моей памяти, было женское, мертвецки бледное тело. И как плеть, свисавшая из люка рука…
– Со-се-ед!.. Со-се-ед!.. Ты как себя чувствуешь?..
С трудом приоткрыв глаза, я увидел склонившуюся надо мной Полину Никитичну. Ту самую соседку, с которой познакомился ещё позавчера во время осмотра квартиры и с которой совсем уж как-то по-скотски обошёлся Илья.
Кое-как я встал на ноги. Голова гудела, в ногах чувствовалась лёгкая дрожь. Упав с лестницы, я очевидно хорошенько долбанулся головой, получив при этом лёгкую форму сотрясения.
– Вот, зашла!.. Собиралась пригласить тебя на наше новоселье!.. – чувствуя некоторую неловкость и как бы оправдываясь, продолжила старушка. –…Поднялась на второй этаж, а ты здесь лежишь!..
– Не понял!.. – потирая затылок, я постепенно приходил в себя. – …О каком новоселье идёт сейчас речь?
– Ты, что ж?.. На улицу ни разу сегодня не вышел?.. – удивилась соседка. –…Наши жильцы в свои квартиры вернулись. Все, одним скопом заехали! Целый день вещи таскали. Мы ж здесь, почитай, с первого дня. Дом дружный. Вот и собирались пригласить тебя за общий стол, дабы познакомиться с нашим новым соседом.
– За приглашение, конечно, спасибо! Да только извините, поздно уже. Мне на работу рано вставать!.. – я попытался вежливо отказаться. Не до гулянок мне нынче было. Над моей головой (причём, вовсе не в переносном, а в самом буквальном смысле) сейчас висел труп. Хорошо ещё, что бабулька так ни разу и не удосужилась поднять свои очи к верху. Уверен, её отношение к новому соседу, наверняка изменилось бы: с радушно-гостеприимного, на истерично–предынфарктное.
– Тогда, спокойной ночи!.. – как-то хитро улыбнулась Полина Никитична. – …Моё дело, пригласить, а уж вы сами, как пожелаете!
В нервном ожидании мне пришлось провести ещё пару минут, ожидая пока навязчивая Полина Никитична спуститься вниз, исчезнув из моего поля зрения. Затем, схватив валявшийся на полу замок, я молниеносно взобрался по деревянной лестнице. Забросил на чердак, свисавшую руку погибшей. Захлопнул люк и защёлкнул на петлях толстый полукруг навесного замка. После чего, уже вразвалочку, с чувством выполненного долга спустился вниз.
«Помнится, утром мент говорил мне о том, что жильцы дома пользуются в округе дурной славой, в плане криминальной репутации. А сегодняшней ночью у них, как по заказу намечена грандиозная пьянка. По словам всё того же лейтенанта, подобные мероприятия, как правило, заканчиваются либо мордобоем, либо поножовщиной. Вот, господа следователи, вам и карты в руки! Где искать убийцу девушки вы и без меня, надеюсь, сами догадаетесь!..»
И тут я поймал себя на несколько неприятной мысли. Мне вдруг отчётливо стало понятно, что вектор моих последних действий устремлён не совсем в верное направление. Вместо того чтобы помочь органам внутренних дел в поимке настоящего убийцы, я пытаюсь в ещё большей степени запутать следствие. По сути, я занимался тем же самым, что проделали именно со мной. То есть, сваливал тяжкое преступление на чужие плечи. Лет пять назад, как законопослушный гражданин, я бы, и подумать о том не посмел. Что-то во мне определённо изменилось. А быть может, что-то незримое изменилось вокруг меня, в этом окружавшем меня мире.
Возвращаться в квартиру я вовсе не спешил, по-прежнему стоял на лестничной площадке в тягостных раздумьях. Уткнувшись взглядом в бетонный пол, я продолжал рассуждать о своих дальнейших действиях. Собираясь закурить, достал из кармана пачку сигарет, и тут в мою голову вновь закралась неожиданная мысль.
«Твою ж мать!.. А ведь пол на лестничной площадке абсолютно сухой. Ни капельки талого снега! Если Полина Никитична действительно пришла из соседнего подъезда, то пробираясь по заметённым снегом дорожкам, она просто обязана была оставить в тёплом подъезде свои мокрые следы. Не переобулась же она, в самом деле, перед дверью моего подъезда!..»
Каким-то шестым чувством мне удалось поймать, хоть и весьма незначительную, а все же несостыковку. Однако перекрутив в голове массу версий, я, так и не смог найти в ней хоть какого-то логического смысла. Возможно, именно здесь, в этой самой «несостыковке» я и упустил определённую зацепку к постижению некой, очень значимой для меня тайны.
Докуривая сигарету и собираясь вернуться в квартиру, я вновь спохватился.
«Э-э, брат! А ну, подскажи? Какого чёрта, ты закрыл чердак на замок? Коль собрался ты спихнуть убийство голой девки на пьяных соседей, то этот самый чердак в обязательном порядке должен быть открыт. Ведь если отталкиваться от версии об убийстве девушке моими соседями, то каким образом пьянчуги сумели бы затащить данный труп на чердак, когда на люке висит замок?..» – усмехнулся я сам себе.
Помните, как у Пушкина: и в третий раз закинул он невод… Нет, вовсе ни невод. И, не о пушкинском старике идёт сейчас речь. Это мне, уже в третий раз пришлось взбираться на деревянную лестницу. Теперь, это необходимо было сделать для снятия с петель, навешенного пятью минутами ранее амбарного замка.
Если бы кто-то наблюдал за мной со стороны, он наверняка бы подумал о моем окончательном помешательстве. Вы только сами представьте. Тридцатилетний мужик лезет в полночь на чердачную лестницу. Падает с неё вниз головой. Очнувшись, опять подымается наверх, чтобы закрыть чердак на замок. Спускается вниз, перекуривает. После чего, вновь взбирается к люку, дабы его открыть. Этакая, полуночная зарядка для тех, кто не спит. По-моему, полнейший идиотизм. Не находите?
«А быть может, я действительно уже тронулся умом? И эта убитая девушка, лишь плод воображения моего воспалённого мозга. Некое фантомное видение из моей прошлой военной жизни!..»
Уж и не знаю зачем. То ли, ради подтверждения, или опровержения своего помешательства. То ли, опять же, по причине своего нездорового любопытства. Короче, сняв с чердака замок, я приподнял крышку и заглянул в образовавшуюся щель.
Дабы не утомлять читателя излишними подробностями своих чувств, страхов и прочих переживаний, скажу сразу: мёртвого тела там уже не было. И если вы посчитаете, что данное обстоятельство повергло меня в некое шоковое состояние; чрезвычайно меня расстроило или несказанно удивило, то вы ошибётесь. Человек – это такое совершенное существо, которое очень быстро может привыкнуть или приспособится к чему угодно. Как к очень хорошему, так и к невероятно плохому.
Примерно тоже самое произошло нынче и со мной. Все эмоции одним махом иссякли. Похоже, они чуть ранее были использованы мною по самому максимуму. Отчасти я был похож на некоего зомби. Лишённый каких бы то ни было чувств, ныне я подчинялся исключительно животным инстинктам. Собираясь окончательно закрыть крышку и, как минимум, до утра забыть об этом гребаном чердаке, я в последний раз окинул взглядом тёмную крышу и увидел… Если быть более точным, то в противоположном конце чердака я случайно уловил едва пробивавшийся наверх лучик света.
«Ну, конечно!.. Какой же я осёл!.. – мне ничего не оставалось, кроме как посмеяться над самим собой. Разгадка исчезновения трупа, оказалась предельно простой. – …Как же я сразу не дорубил? Ведь там, во втором подъезде, наверняка имеется ещё один, точно такой же чердачный люк! Должно быть, именно через него какие-то твари и таскают сюда свою трупятину. То заволокут её на чердак, то перетащат в мою квартиру, а то и спрячут мёртвое тело где-то у себя. Именно поэтому, поджидая ментов у своего подъезда, я и не заметил ничего подозрительного. Что тут скажешь? Ловкие хлопцы. И, в общем-то, не лишённые чувства юмора. Чёрного юмора! Ну, ничего… Сейчас мы посмотрим, кто из нас ловчее. Похоже, мне необходимо немедленно сбегать в соседний подъезд. Если я поспешу, то обязательно возьму их с поличным. То есть, с мёртвым телом той самой девахи, прирезанной моим армейским ножом. Там-то мы и узнаем: кто и с какой целью пытается довести меня до «последней ручки»!..»
Быстренько сбежав по ступенькам вниз, я выскочил в морозную ночь улицы. С десяток широких прыжков по заснеженной дорожке и вот, я уже вхожу в соседний подъезд.
Небольшой тамбур, после которого настежь открытая дверь коммунальной квартиры. Глаз режет чересчур яркий свет лампочки, без какого-либо абажура подвешенной по центру длиннющего коридора. В коммуналке суетятся женщины с какими-то тарелками и кастрюлями. Меж них бегает ватага детишек в возрасте от трёх до двенадцати лет. Повсюду шум, гвалт, какая-то предпраздничная суета.
«Ах, да! Ведь у них нынче новоселье. Кажется, именно на него и приглашала меня Полина Никитична!»
Честно сказать, я ожидал увидеть несколько иную картину, потому и слегка подрастерялся, совсем забыв о чердачных люках. Не часто, знаете ли, в наши дни можно увидеть подобное единение, по сути чужих друг для друга людей, характерное скорей для прошлого века, для эпохи 50-70-х годов минувшего столетия.
Прямо у входа, я вдруг заметил небольшую комнатушку: два на три метра, с коротким столиком и парой длинных скамеек. Сейчас, в предвкушении хлебосольного застолья, в той комнатушке коротали время мужчины, человек шесть. Травили байки, перекуривали; незаметно от женщин по-тихому выпивали. Один из них мгновенно отреагировал на моё появление.
– О-о!.. Никак наш новый сосед пожаловал! Ну, проходи-проходи, не стесняйся. Здесь все свои. Давай, что ли, знакомиться! Меня дядей Лёшей кличут! – крепкий дядька лет пятидесяти семи вышел мне навстречу и, широко улыбаясь, протянул руку для рукопожатия. Не ответить на столь дружеский и открытый жест, с моей стороны было бы просто свинством.
– Присоединяйся к нашему коллективу!.. – похлопав меня по плечу, дядя Лёша как-то осторожно и ненавязчиво подтолкнул меня в ту самую «сугубо мужскую» комнатушку. – …Ребята, налейте гостю! Спирт у нас, хоть и технический, зато чистый и легко пьётся! Да, и в голову бьет практически сразу…
– Помнится, Полина говорила!.. – из толпы мужиков навстречу мне вдруг двинулся изрядно подвыпивший парень. – …Дескать, ты идти к нам не хотел!.. Ты это чё, пижон грёбаный, брезгуешь с нами вмазать? Выходит, впадлу тебе посидеть с обычными работягами за одним столом?
– Петруха, сукин ты сын!.. – прикрикнул на него дядя Лёша. – …А ну, закрой свою варежку, ни то схлопочешь! Уж троих детей успел настрогать, а умом так и не обзавёлся.
– Петро!.. – тут в комнатушку вбежала высокая худощавая женщина, почему-то с верёвкой на шее. – …Ты, что ли, бузишь?
– Надька, ты б забрала своего мужика!.. – почти в приказном порядке рявкнул дядя Лёша. – …У нас, понимаешь, гость! А этот… Вон, как раздухарился! Уж и не знаю, где он успел так надраться. Валерка, а ну, помоги Надюхе довести горемыку до кровати.
Хоть и был Петька в изрядном подпитии, однако просто так он сдаваться вовсе не собирался. Первым делом Пётр схватил со стола нож. А после, каким-то неуловимым движением врезал мне, присевшему было на табурет, со всей своей дури, точно в скулу.
Удар оказался сильным и самое главное, совершенно неожиданным, потому и полетел я на пол…
– Со-се-ед!.. Со-се-ед!.. Ты как себя чувствуешь?
С трудом приоткрыв глаза, я увидел склонившуюся надо мной Полину Никитичну. Ту самую соседку, с которой познакомился ещё позавчера во время осмотра квартиры и с которой совсем уж как-то по-скотски обошёлся Илья.
Кое-как я встал на ноги. Голова гудела, в ногах чувствовалась лёгкая дрожь. Упав с лестницы, я очевидно хорошенько долбанулся головой, получив при этом лёгкую форму сотрясения.
– Вот, зашла!.. Собиралась пригласить тебя на наше новоселье!.. – чувствуя некоторую неловкость и как бы оправдываясь, продолжила старушка. –…Поднялась на второй этаж, а ты здесь лежишь!..
– Не понял!.. – потирая затылок, я постепенно приходил в себя. – …О каком новоселье идёт сейчас речь?..
Тут-то и поймал я себя на мысли о том, что всё, вокруг меня происходящее, совсем недавно со мной уже было. Этот самый момент нынешнего вечера, я однажды уже успел пережить. Слышал те же самые слова и точно так же поднимался с бетонного пола, держась за свой затылок. И если, действительно так оно и было, то прямо сейчас соседка должна будет удивиться тому, что я ни разу не выходил нынче на улицу.
– Ты, что ж?.. Ни разу на улицу сегодня не вышел?.. – как по заказу удивилась старушка. – …Наши жильцы в свои квартиры вернулись! Все, одним скопом заехали. Целый день вещи таскали. Мы ж здесь, почитай, с первого дня. Дом дружный. Вот и собирались пригласить тебя за наш общий стол, дабы познакомиться с нашим новым соседом!
«Ну, вот! Так и есть!.. – я едва не застонал в полный голос. – …Если я откажусь, она уйдёт восвояси, пожелав мне напоследок спокойной ночи!..»
– За приглашение, конечно, спасибо! Только извините, поздно уже. Мне на работу рано вставать!
– Тогда спокойной вам ночи!.. – как-то хитро улыбнулась Полина Никитична. – …Моё дело, пригласить, а уж вы сами, как пожелаете!
«Что за чертовщина? Будто бы время, чуть притормозив, пошло по кругу. Теперь я буду дожидаться момента, когда соседка покинет подъезд. Закрою чердак на замок, потом вновь его открою. Побегу вслед за бабулькой. Получу от пьяного Петра по морде, чтобы вновь подняться с бетонного пола!..»
Данная ситуация выглядела так, словно кто-то свыше проверив мою «экзаменационную работу» и, выставив по ней неудовлетворительную отметку, всё же оставил мне некий шанс исправится, воспользовавшись пересдачей. А быть может, те предыдущие события были лишь моим вещим видением, которое предостерегало меня от каких-то необдуманных действий. Что ж, пожалуй, мне следует к нему прислушаться. То есть, вернуться домой и никуда, ни в какие передряги более не ввязываться.
Именно так я и поступил. Вновь закинув холодную руку мёртвой девушки на чердак, я прикрыл крышку люка. После чего, отправился спать.
«Пусть, хоть задолбятся, хоть зазвонятся во входную дверь! Даже если война или конец света… Ни за что, со своего дивана более не встану!..»
Пытаясь задремать, я долго ворочался с закрытыми глазами. Слышал, как за стеной громко говорили люди; скрипели стулья; стучал о стекло металл. Кто-то кричал; кто-то ревел навзрыд. А потом, весело заиграла гармошка. Народ запел хором, гулко и дружно затопали ногами. При этом мой диван, в буквальном смысле заходил ходуном.
«Нет! Так я точно, не усну. Ну почему они начали отмечать своё новоселье именно ночью? Да, ещё и накануне новой трудовой недели!.. – раздражённо размышлял я, в очередной раз, переворачиваясь с одного бока на другой. – …Дня или вечера им было мало? Могли бы подумать и об окружающих. Между прочим, их соседу завтра на работу! Подъём у него в семь утра. Впору прямо сейчас, среди ночи, диван в другую комнату тащить, дабы выспаться!..»
– А им, наплевать на соседей! У них праздник!
– Вот именно! Этим уродам плевать! – согласился я. И тотчас с ужасом сообразил, что разговариваю я, уж вовсе не с самим собой, а с кем-то иным. Мгновенно открыл глаза и соскочил с постели.
Признаться, именно в это самое мгновение я был готов застонать от отчаяния, завыть на полную луну, освещавшую ныне мою комнату. Потому как в этом самом лунном свете я и различил силуэт незнакомой мне дамы, сидевшей на диване в противоположном углу комнаты.
«Мне в первую очередь следовало поменять замок на входной двери!..» – таковой была первая мысль, посетившая мою голову. А ещё, я был вовсе не прочь немедленно убить незваную гостью, разорвать, стереть в порошок или, на крайний случай, просто выбросить из окна.
– В конце-то концов, меня оставят сегодня в покое?.. – заорал я во все горло. – …Вам, б…, тут чё?.. Проходной двор, или мёдом намазано? Запомни и передай всем остальным: это моя и только моя квартира! И ныне я желаю нормально в ней отдохнуть!.. – чуть поперхнувшись и тотчас откашлявшись, я продолжил уже в более сдержанном тоне. – …А ну, подымайся и проваливай! Барышень лёгкого поведения я нынче не заказывал!
Невзирая на мою настойчивость, на мои угрозы, девица не тронулась с места. И даже тогда, когда я приблизился к ней вплотную, она и бровью не повела.
– Ладно, крошка! Давай по-иному! Я провожу тебя до двери!.. Дам тебе что-нибудь из алкоголя, оставшегося после моего новоселья, и ты тотчас отправишься домой! Ну, а я немного посплю! Договорились?
Самым удивительным было то, что чем ближе я к ней приближался, тем меньше мне хотелось изгнать её из своего жилища. Дама выглядела несколько беззащитной. Да, и одежда незнакомки состояла исключительно из лёгкой, наброшенной на плечи и почти прозрачной накидки, переливавшейся нынче в лунном свете голубоватым оттенком. Тем не менее, моё желание оставить девушку в комнате, было продиктовано вовсе не жалостью или неким состраданием. И, уж тем более, речь не могла сейчас идти о каких бы то ни было похотливых намерениях. На уровне некоего подсознания, я вдруг почувствовал невероятное и ничем не объяснимое притяжение. Меня влекло к ней так, словно внутри её находился мощный магнит, тогда как я был сделан исключительно из металлических запчастей. Ничего подобного, ни с одной особой противоположного пола я прежде не испытывал. Подобное произошло со мной впервые.
«Не могу поверить! Ты все-таки нашёлся!..» – я вдруг почувствовал нежный и предельно умиротворённый голос незнакомки.
Именно «почувствовал». Потому как девушка данной фразы, фактически не произносила. Её губы, которые я прекрасно различал в темноте, так и оставались неподвижны. Ни один мускул, ни одна клеточка её лица, вовсе не дрогнули.
«Зачем меня было искать? Я всегда здесь! Ты б только свистнула!..» – усмехнулся я про себя.
«Свистом тут не поможешь!» – вздохнув, беззвучно ответила мне незваная гостья.
Не осталось и малейшего сомнения в том, что я могу общаться и понимать гостью, не открывая рта. С одной стороны, это было весьма удобно. С другой, подобный диалог меня определённо настораживал. Потому как я, фактически лишался права на личную тайну. Любая мысль, пусть и случайная или опрометчивая, могла быть тотчас услышана моей нынешней собеседницей.
Однако в гораздо большей степени меня пугало совершенно иное. Имею в виду ту самую, чересчур внезапно возникшую во мне «незримую тягу». Откуда она взялась и какова её природа. Мои страхи и опасения зиждились нынче на следующем умозаключении. Коль незнакомке подвластна столь сильная телепатия, то и наслать на меня определённую «порчу» или там, приворожить меня к себе – это для неё, как два пальца… Надеюсь, вы меня поняли. То есть, тот самый дурман, вдруг снизошедший на меня, вполне мог иметь как мистический, так и внеземной, привнесённый извне оттенок. Или того хуже, иметь дьявольскую природу.
Страшно, чёрт её побери, и одновременно весьма романтично. Ночь, луна, тёмная комната и таинственная незнакомка, в лёгкой воздушной накидке. А страх, пожалуй, только усиливал то влечение.
– Не бойся и не думай сейчас о чём-то плохом! Поверь, я желаю тебе лишь добра!.. – дама вдруг заговорила со мной в полный голос. – …Если хочешь, я могу общаться и так. Пусть и примитивным, зато более для вас привычным образом. Я лишь считала, что свои чувства правильней выражать душой, а не губами.
– Какие на хрен чувства?.. – вновь усмехнулся я, всё ещё пытаясь отделаться от столь пугающего меня наваждения. – …Девочка, ведь мы видим, друг друга, не более трёх минут!
– А ты вспомни меня! Это было очень-очень давно! Я прошу тебя: вспомни!..
– Чё вспоминать-то? Какой год или месяц? Времена своей юности или может, своего детства? – я абсолютно не врубался в то, о чем она сейчас просит.
– Нет-нет! Мы были вместе, значительно раньше!.. – пока меня подмывало на откровенный юмор, дама оставалась предельно серьёзной. Похоже, что те самые воспоминания, которые она от меня нынче добивалась, были ей, чуть ли не жизненно необходимы. – …Я уверена в том, что ты не должен был все забыть. Попробуй хорошенько напрячь свою память и у тебя обязательно получиться!
– Ну, хорошо! Зовут-то тебя как? – я предпочёл помочь незнакомке, потому и пошёл ей навстречу, начав с самого простого. С её имени.
– Марта! Я, твоя Марта!
– О-о, девочка! Теперь уж точно, мимо кассы! Уверяю тебя, представительниц противоположного пола с подобным именем, я вообще не встречал. И, уж тем более, не имел с ними никаких отношений.
Уж будьте уверены, сейчас я говорил чистую правду.
– Пожалуйста, посиди со мной! Я очень по тебе соскучилась! – вопреки моей чёткой аргументации, продолжала стоять на своём барышня.
– Извини, Марта! Я вполне допускаю, что ты хорошая и умненькая девушка! Вот только я тебя вовсе не понимаю. Изо всех сил стараюсь!.. Но, увы!.. Ты сама пойми, как можно вспомнить то, чего в жизни твоей вовсе не было. Ты требуешь от меня невозможного!..
Забегая немного вперёд, могу сказать о том, что наша романтичная ночь на том бессмысленном диалоге вовсе не окончилась. Да-да. Прошу прощения, но я был не в силах не воспользоваться возникшим недоразумением. При этом стоит отдать должное и самой Марте. Девушка была вовсе не против. Более того, в постели Марта оказалась просто чудесной и изобретательной любовницей. Ну, и я постарался не ударить в грязь лицом. В общем, не чувствуя усталости и истощения, мы наслаждались друг другом почти до самого утра.
В минуты коротких перерывов, тяжело дыша, безотказная девица вновь и вновь интересовалась: не вспомнил ли я её. В ответ, я отрицательно мотал головой. Причём, по ходу бесконечной любовной ночи я и вовсе убедился в том, что нежданная гостья, скорее всего, ошиблась адресом. Потому как несколько раз в порыве неистовой страсти, обращаясь ко мне, она выкрикивала имя: ни то Роббера, ни то Роберта. Зная наверняка, что следующее утро уж точно расставит все по своим местам, а также допуская мысль о том, что текущая ночь может стать для нас с Мартой первой и последней, против некоего Роббера я вовсе не возражал. Более того, сейчас я готов был быть кем угодно: хоть Васей, хоть Петей – главное, чтобы наша случайная встреча длилась как можно дольше.
Вполне допускаю мысль о том, что после всего вышеозначенного, кто-то из читателей назовёт меня сволочью. Дескать, воспользовался, гад, девичьей наивностью. Повторюсь. Называйте меня: хоть Васей; хоть Петей; хоть сволочью; хоть гадом… Главное, что в эту ночь я чувствовал себя на седьмом небе от бесконечного блаженства…
Глава 6
Проснулся я около восьми. А вот в котором часу уснул, припомнить мне было крайне сложно. В моей голове невероятным образом перемешались и явь, и сон. Я отлично помнил, как расставлял мебель в квартире; как собирался закрыть чердак на навесной замок; как случайно и крайне неудачно попал на новоселье к своим соседям; как по возвращению в свою комнату, засыпая, я услышал соседскую гармошку и о том, как удивительная незнакомка заставляла меня о чем-то вспомнить.
Судя по тому, что проснулся я один, да ещё и прекрасно выспавшимся, моя ночная гостья оказалась неким миражом, небольшим кусочком приятных и надолго запоминающихся снов.
Последним эпизодом, оставшимся в моей памяти из тех ночных, полуреальных приключений… То есть, то, с чем я собственно и проснулся, был какой-то очень жестокий бой времён средневековых крестовых походов. Причём, в том кровопролитном сражении с воинами-мусульманами я не только принимал самое активное участие, но и вёл за собой многотысячный отряд рыцарей. И даже, как будто, был в том бою ранен в плечо. Кстати, плечо моё по-прежнему ныло тупой болью и после пробуждения. Меж тем, окончательно отделить реальные события минувшей ночи от своих бессознательных иллюзий, дабы определиться с тем самым моментом, на котором я действительно заснул, мне помешал неожиданный звонок в дверь.
На пороге стоял уже знакомый мне лейтенант местного РОВД, накануне получивший от меня сто долларовую купюру.
«Наверняка, зашёл за очередной взяткой или просто опохмелиться!.. – то была первая мысль, пришедшая мне в голову. – …Ничего удивительного, ведь это я сам его и расповадил!..»
– Парень, на тебя соседи жалуются!.. – сотрудник правоохранительных органов начал совсем с иного.
– Какие ещё соседи?.. – мне вдруг припомнились, ни то реальные; ни то вовсе не существующие мужички из соседнего подъезда. – …Уж не те ли, с которыми я отказался пить технический спирт?
– Соседи из рядом стоящей пятиэтажки!.. – с невозмутимым видом уточнил лейтенант. – …Трижды в райотдел звонили. Возмущались ночными криками, громкой игрой на баяне, женским визгом! Зная подноготную вашего дома, на данные вызовы естественно никто не поехал. С самого утра меня отправили, как вновь заступившего дежурного.
– Извини, командир! Но на этот раз, ты прибыл вовсе не по адресу!.. – в ответ я лишь усмехнулся. – …Мне и самому та гармошка и прочий соседский бедлам уснуть не давал. У меня, можешь не сомневаться, было тихо. Не веришь, так пройди по комнатам; сам убедись в том, что здесь полный порядок. Вчера гулял второй подъезд нашего дома. Сейчас они, наверняка, отсыпаются. Ты б поторопился к их позднему пробуждению и у тебя появиться реальный шанс срубить очередной «стольник»!.. Ещё раз извини, лейтенант, но мне пора на работу…
Весь нынешний день, я провёл в своём офисе. Работать почему-то совсем не хотелось. Попросив секретаря ни с кем меня не соединять, я погрузился в чтение забытой ещё с пятницы книги. Данным занятием я намеревался хоть как-то заглушить сладкие воспоминания о ночной незнакомке, которая крепко просочилась в мою душу…
«Крестовые походы. Что заставило рыцарей бросить замки и дома, заложить имущество и отправиться в далёкий Иерусалим?
Турки-сельджуки в 1078 году овладевшие Палестиной и Сирией, начали атаковать острова Средиземного и Эгейского морей. Глубокие христианские чувства Западной Европы, были оскорблены. И лозунг Папы: «Так хочет Бог!» – как нельзя лучше соответствовал настроениям и чаяниям самых разных слоёв общества. Летом 1096 года из Европы вышло рыцарское ополчение для взятия Константинополя. «Всадник Апокалипсиса» – символизировал один из главных мотивов крестовых походов: освобождение священных земель от мусульманской оккупации и избавление от засилья неверных. 15 июля 1099 года крестоносцы осадили Иерусалим. Ничто не могло остановить христиан в их священной миссии.
После взятия города крестоносцы устроили в нём страшное кровопролитие. Убивали всех, и не только турков…
Правители первых поселений не располагали достаточным количеством воинов для охраны. Потому и подвергались частым варварским набегам турков….
Тут-то и появляется первый военно-монашеский орден Средневековья, сплошь окутанный тайной и секретностью.
1118 год. В Иерусалим прибывают девять рыцарей во главе с вассалом графа Шампанского, носившим оружие и латы под белым плащом, украшенным красным крестом. Они, на себе испытавшие бесчеловечность и жестокость турков, предлагают Иерусалимскому королю свои услуги: охрану гроба Господня и защиту паломников, хлынувших в Святую землю после первых крестовых походов. Иерусалимский король соглашается. Рыцари в присутствии патриарха дают триабет: бедности, целомудрия и послушания. Их начинают называть рыцарями храма (храмовниками) или тамплиерами (Тампа – по-французски, храм). Последующие девять лет рыцари храма живут в такой бедности, что даже на собственной печати они изображены, сидящими вдвоём на одной лошади.
Теперь о невероятном.
Как не странно, не удивительно, но за девять лет ни один из рыцарей первой девятки – не погиб от турков! При этом тамплиеры, едва ли не ежедневно подвергали свои жизни смертельной опасности, решительно вступая в неравные схватки с превосходящими по численности силами мусульман. Что это? Совершенство в боевой подготовке? Фальсификация фактов? Мистика? Или вмешательство высших сил?
Вскоре происходит не менее таинственная вещь. Совершенно неожиданно граф Шампанский, богатейший владыка Франции, по непонятным причинам расторгает свой счастливый брак; отрекается от всего имущества; отправляется в Иерусалим и примыкает к девяти нищим рыцарям. Дабы под командованием своего вассала охранять паломников. Странно, не правда ли?
Рыцари возвращаются в Европу. А через год в городе Труа происходит незаурядное событие. Туда приезжает сам Папа Римский вместе с пятнадцатью кардиналами и официально утверждает Орден Храма. Ни один из рыцарских орденов даже близко не был удостоен подобной привилегии.
Почему же произошло именно так? Как предполагают многие исследователи, именно тогда рыцари и открыли свой главный секрет – найденные предметы, дающие невероятную власть их обладателям. Эти самые предметы и поставили тамплиеров на совершенно особое положение в обществе.
Постепенно нищие тамплиеры превратились в самых богатых людей Европы. В их собственности оказываются тысячи земельных владений и ремесленных мастерских, которые приносят рыцарям огромную прибыль. Доходы храмовников были таковы – что, к примеру, во времена страшного неурожая, тамплиеры могли неделями кормить, десятки тысяч человек…»
К сожалению, книга меня вовсе не спасла. На протяжении всего дня, я только и делал, что вспоминал о Марте, о той ночной фее, пришедшей из неоткуда и ушедшей в никуда.
Отчасти мне было очень жаль, что человеческие сны, увы, но в своём подавляющем большинстве не имеют продолжений. Тяжело было осознавать и то, что найти в обыденной жизни вторую Марту или девушку, хоть чуть-чуть схожую с ней, практически невозможно.