Buch lesen: "Мертворожденная. Книга первая. Пробуждение", Seite 17

Погода для октября стояла прекрасная, светило солнце, а багряные деревья радовали глаз своей яркостью. Сенька, заливаясь смехом, бегала от собак, а те радостного догоняли ее, норовя уронить на ворох осенних листьев и облизать с ног до головы.

Мы вынесли стол прямо во двор, чтобы насладиться окружающей нас красотой. Маша следила за шашлыком, Зина нарезала салаты, а я, Рем, Иваныч и Жора сидели за столом, наслаждаясь бездельем и запахами, идущими от костра.

Когда мы всей компанией уплетали вторую порцию шашлыка, во двор свернули две машины и остановились около домика. Из одной вышел Кощей в компании нескольких незнакомых мне мужчин, а из другой вышла Миронова, вместе с Лёвой и неизвестной девушкой.

Все сидящие за столом напряглись, когда прибывшие приблизились к нам, а Рем встал и пожал руку Кощею:

– Здравствуйте, чем обязаны?

Кощей явно чувствовал себя не в своей тарелке, вздохнул и ответил:

– Тут от Марины Сергеевны к нам поступила одна неточная информация, но мы обязаны проверить…

– Неточная? – резко сказала Миронова. – Вы чего сюсюкаете, уважаемый! Ваши подопечные скрывают опасное незарегистрированное существо, и мы обязаны принять меры!

– Уважаемый Кощей, здесь какое-то недопонимание случилось. Если вы про жердяя, то мы не должны его регистрировать, хотя, если дражайшая Марина Сергеевна настаивает, то можем это сделать. А больше мы никого не прячем.

Марина Сергеевна расхохоталась и раздраженно сказала:

– Ты под дурочка-то не коси, у меня в отделении УНН папочка заявлений лежит, о выявленных фактах укуса упыря в детском саду. А анонимный источник мне подсказал, где искать надо. И вот же удача, оказалось, что опять ваша компашка начудила, решив завести игрушку в виде упыря и ещё и отправив его к детям! Это просто преступление!

– Это все чушь! – возмутилась Маша. – Какой ещё анонимный источник? Да, я забрала на воспитание девочку после смерти родителей, но она зарегистрирована, и она леший, а никакой не вампир.

– Если быть точнее, опасный гибрид. А мои источники не ваше собачье дело.

– Подождите, Марина Сергеевна. Ведь мы должны всё проверить, прежде чем огульно обвинять кого-то. Малышка, – обратился Кощей к Сене, – подойди ко мне.

Сеня посмотрела на Машу, та еле кивнула ей, и девочка подошла к Кощею.

– Покажи мне свои зубки. – попросил её Кощей.

Сеня открыла рот и показала свои аккуратные маленькие зубки, Кощей задумчиво рассматривал их, а потом позвал одного из сопровождавших его мужчин, рассек ему руку ножом, и поднес к Сене. Та дернулась навстречу крови, но быстро остановилась, развернулась и плача побежала к Маше.

– Как же так! – поцокал языком Кощей. – Не ожидал от тебя, Рем.

– Хватит нотаций. – воскликнула Миронова. – Забирайте девчонку.

Сеня плакала в объятьях у Маши, и навстречу ей пошла девушка из компании Мироновой.

– Пожалуйста, не нужно! – со слезами на глазах сказала Маша. – Она никому плохого не сделала! Она больше месяца никого не кусала, оставьте её со мной!

– Таким тварям как она не место на свободе. Вы хотите дождаться, пока она покусает кого-то? – ехидно спросила Миронова.

Девушка подходила к Сене, а мы всей компанией пошли ей наперерез:

– Перестаньте! – сказал нам Кощей. – если будете мешать, Высшие посчитают это предательством и Вас всех утилизируют!

– Так нельзя! – воскликнул Рем. – Девочка управляема и не опасна, она привязана к Маше!

– Отойдите! Мы ничего не можем сделать. Сейчас. – Кощей подчеркнул слово сейчас, пристально глядя в глаза Рему.

Рем внимательно посмотрел на Кощея, а потом кивнул нам, чтобы мы отошли. Девушка приблизилась к Сене и попыталась забрать ребенка, но Маша крепко держала девочку в руках.

– Марина, пожалуйста! – рыдая обратилась она к Мироновой. – Ведь можно сделать все иначе! Не нужно забирать её у меня, я умоляю тебя!

– Можно сделать иначе? – с неприятной улыбкой сказала Миронова. – Конечно можно. Я могу утилизировать её у тебя на глазах, за то, что она сделала. И мне плевать, уволят меня или нет. Но я поступаю благородно и просто забираю ее.

– Будьте благоразумны! – сказал Кощей. – Не доводите до непоправимых последствий! Отдайте девочку.

Девушка вырвала Сеню из рук Маши, и девочка пронзительно закричала, а Маша кинулась к девочке и поцеловала:

– Маленькая моя, я клянусь, я верну тебя! Обещаю! Ты веришь мне? Не плачь и будь сильной, хорошо?

– Ладно, Машенька. – Сеня всхлипнула, поцеловала Машу, а потом пошла за девушкой, которая усадила её в машину.

– Ты делаешь это на зло мне! – сказала Маша с ненавистью глядя на Миронову. – Ненавидишь меня, но ребенок тут не причем, зачем ты ей делаешь больно?!

– Ой, как интересно мы заговорили. – скривилась Миронова. А потом добавила мерзким тоном, снова передразнивая кого-то. – Я делаю это для твоего же блага. Помнишь, как ты мне сказала?

– Какая же ты тварь! – крикнула Маша ей вслед.

– Зуб за зуб. – сказала Миронова садясь в машину.

Машины уехали, а Маша с яростной пеленой на глазах развернулась ко мне:

– Это ты! Это ты во всём виновата! И это ты ему проговорилась! Ненавижу тебя!

Слезы застилали мои глаза, я не знала, что ответить Маше и как оправдать свой поступок. Вина и боль раздирали мою грудь, сдерживая рыдания я села за руль и поехала, сама не знаю куда. Проехав минут десять, я остановилась рядом с дорогой, чтобы нареветься и успокоиться, но тут мой телефон зазвенел, предупреждая о входящем сообщении. Я зашла в вотсап и увидела, что пришло оно с неизвестно номера. Открыв переписку, я прочла текст: «Не жалей ее, она заслужила».

Следом за текстом в чат прилетала фотография. Это было старое фото, сделанное на полароид. Я не поняла, зачем мне его прислали, но вгляделась внимательнее и дыхание замерло.

На фотографии были изображены двое: женщина и ребенок. Женщине на вид было лет тридцать, по плечам у неё спадали невероятной красоты длинные каштановые волосы, а одета она была в платье небесного оттенка, очень подходящее под цвет её голубых глаз, красиво контрастировавших с темными волосами. На руках у женщины сидела светленькая кучерявая малышка лет четырех, с такими же небесными глазами, как у матери. Малышка счастливо улыбалась фотографу и махала ручкой, а мать нежно прижимала её к себе, словно пытаясь уберечь от целого мира. Я пристально вглядывалась в красивое, озаренное счастливой улыбкой лицо женщины, и не могла поверить, что она же только что отобрала ребенка у Маши, без единого сожаления или жалости на лице. С трудом я оторвалась от изучения фотографии и заметила надпись на ней. Она была сделана убористым почерком, который я сразу узнала – это был почерк моей бабушки. Надпись гласила: «Элечка с мамой, тысяча девятьсот девяносто пятый год».