Zum Hörbuch
ГЛАВА
XIII
Несколько бесконечно долгих секунд в трубке висела гробовая тишина – не слышно было даже, как Агапов дышит, и на считаный миг мне показалось, что вокруг нас образовался лишенный всяческой жизни вакуум, постепенно расширяющийся до размеров обитаемой вселенной. Жуткое ощущение абсолютного безвременья было до такой степени реальным, что мне внезапно захотелось кричать в полный голос и неистово молотить кулаками об стол, только бы разрушить это ледяное безмолвие, с каждым мгновением все настойчивее затягивающее наши мятущиеся души в черную глубину разверстой бездны, но я чудом справилась с приступом панической атаки и волевым усилием заставила себя дождаться, пока Ян соберется с мыслями и первым прервет гнетущее молчание.
–К сожалению, я не могу сказать тебе ничего определенного, Мика, – неохотно признался «Хитмен», когда я уже практически потеряла надежду на то, что эта немая пустота снова заполнится звуками, – да ты, наверное, и сама в курсе, что всё очень сложно… Я бы и рад назвать тебе конкретную дату, но мои партнеры уже больше месяца морочат мне голову. Они обещали мне бой с «Эль Гато», при подписании контракта этот момент был ключевым, но сейчас я безуспешно пытаюсь добиться от руководства стримингового сервиса, чтобы они надавили на «Gloria Boxing». Де ла Крус перебирает оппонентов для Рамиреса, будто никакой договоренности о реванше не было вовсе, а сам «Эль Гато», похоже, готов подниматься хоть в крузеры, лишь бы не выходить против меня на ринг. Броуди предлагает мне свои варианты, мол, на Рамиресе свет клином не сошелся, и за двадцать миллионов долларов можно и пересмотреть свои планы, тем более есть прекрасный шанс провести титульный поединок и вернуть себе по крайней мере один пояс. Но ты же знаешь, что любой другой соперник кроме «Эль Гато» – это неоправданный риск, и я не прощу себе, если пойду на поводу у Броуди и соглашусь драться, например, с Джамалом Маликом или Лероем Льюисом, которых мне старательно навязывает онлайн – стриминг. Эти ребята, конечно, уступают мне в классе, но на их стороне молодость и жажда громких побед. Я не могу рассуждать, как Броуди – какая тебе разница, выиграешь ты или проиграешь, на твоем гонораре это всё равно не отразится! Моя единственная цель – отправить Рамиреса в нокаут, но с чем я приду к своему главному сражению, если растрачу магию амулета в предыдущих поединках?
–Так не пользуйся амулетом, – непроизвольно вырвалось у меня, и весь мой план не обсуждать с Яном запретные темы благополучно полетел в тартарары, как, впрочем, и достаточно твердое намерение вести себя максимально отрешенно, – я имею в виду, что не понимаю, когда ты успел настолько утратить веру в свои возможности? С каких это пор «Хитмену» стал требоваться допинг, чтобы устроить грандиозное «Big drama show», блестяще одолев противника в красивом и впечатляющем бою, тем более, если я правильно вижу обстановку, уровень твоей потенциальной оппозиции сравнительно невысок. Я не спорю, что и Малик, и Льюис действительно крутые парни, и побить их будет не так-то и просто, но я не сомневаюсь, что ты в состоянии вырубить каждого из них. А вот почему ты в этом сомневаешься, мне совершенно не ясно. Допустим, бой с Дюруа был для тебя своего рода полигоном, ты испытал, на что способен амулет и почувствовал всю его мощь, но я даже не рассматриваю ситуацию, в которой эта заведомо неравная схватка могла бы завершиться твоим разгромным поражением. Черт с ним, с «Эль Гато», там тебе и вправду нужны стопроцентные гарантии, и я уже давно смирилась с тем, что ты не представляешь ваш реванш без амулета, но в остальных случаях, Ян, разве тебе обязательно превращаться в кровожадное чудовище? Неужели ты находишься в такой плохой форме, что тебе страшно провести «чистый» бой?
–А у тебя прямо врожденный талант сходу бить по больному месту! – с неприкрытой горечью констатировал Агапов, и я совсем расстроилась.
Мои смутные подозрения подтверждались в полном объеме, и судя по всему, деструктивное влияние растреклятого кожаного мешочка неумолимо подталкивало «Хитмена» к самому краю бездонной пропасти. Сначала Ян напрочь лишился покоя, потом – сна, а теперь еще и уверенности в себе, что уже и вовсе не лезло ни в одни ворота. С моим бывшим любовником творилось нечто очень нехорошее, и я напрасно питала иллюзии, что он выстоит перед натиском враждебной сущности, целенаправленно стремящейся подчинить себе его затуманенный разум. Какую бы «начинку» африканский шаман не напихал в свое мерзкое поделие, совокупность неизвестных ингредиентов день за днем подтачивала хрупкую человеческую психику, и по мне так близок был тот роковой час, когда воспаленный рассудок, на протяжении трех месяцев регулярно подвергавшийся дурманящему эффекту, не вынесет постоянной нагрузки, и в голове у Агапова щелкнет невидимый рубильник. Что будет дальше, я могла только догадываться, но оптимизму в моих прогнозах взяться было неоткуда, ибо «Хитмен» явственно демонстрировал все большую склонность к неадекватному восприятию происходящего и что, пожалуй, выглядело самым опасным, у него незаметно сформировалась химическая зависимость от амулета. Где это было видано, где это было слыхано, чтобы несокрушимый доминатор миддлвейта боялся выходить на ринг без злосчастного кожаного мешочка, причем, этот в корне безосновательный страх одинаково распространялся, как на топовых боксеров, так и на различных ноунеймов?! Но факты были налицо, и, честно сказать, у меня от них болезненно екало сердце.
–Извини, если я тебя обидела, – намеренно отступила на шаг назад я, чтобы ненароком не спугнуть откровенный настрой Агапова, – между нами не всё было гладко, но ты мне по-прежнему небезразличен, и я переживаю за твою карьеру. Я всего лишь хотела сказать, что ты зря себя накручиваешь. Не знаю, какие у Броуди еще есть кандидаты на сентябрьский бой, но ни Льюис, ни Малик в подметки тебе не годятся. Один неминуемо ляжет раунде эдак в третьем, а второму даже если толоконный лоб и поможет встать из тяжелого нокдауна, до финального удара гонга продержатся ему точно не светит. Кто еще осмелился бросить тебе вызов? Дворжак? Много шума из ничего: вопит на всех углах, что побьет «Хитмена» одной левой, но до твоего уровня ему надо расти и расти. Прокачивай технику с новым тренером, ищи уязвимости в стиле соперника и радуй своих фанатов фееричным зрелищем, а буду болеть за тебя с трибуны. К чему эта рефлексия?
–Ох, Мика, если бы всё было так легко, – процедил сквозь зубы Ян, и по его красноречивым интонациям я без особого труда поняла, что он отчаянно борется с желанием скопом вывалить на меня целый ворох своих проблем, и единственным сдерживающим фактором выступает данное мне весной обещание. Если бы я строго следовала плану, то именно сейчас мне нужно было разочарованно цокнуть языком, выдать что-нибудь наподобие «позвонишь, когда будут новости» и сразу же нажать отбой, но в моем отношении сработала пословица «любопытство сгубило кошку». Я не сумела остановиться на полдороги и с разбегу нырнула в омут, великолепно сознавая, что, однажды погрузившись на дно, я могу затем и не всплыть на поверхность. Неизвестность выпила из меня все соки, я устала ждать погоды с моря, и раз Агапов не заткнул мне рот сразу после того, как я самозабвенно пустилась в разглагольствования, значит, нужно было ковать железо, пока горячо.
–Расскажешь? – деликатно поинтересовалась я, и «Хитмен» предсказуемо ухватился за мое ненавязчивое предложение, как утопающий за соломинку. Я великодушно избавила Яна от необходимости оправдываться за нарушенное слово, и он был безгранично благодарен мне за этот широкий жест, но взамен я также попросила немало – в подробностях поделиться со мной истинным положением вещей.
ГЛАВА
XIV
–Вообще-то я даже не знаю, с чего начать…, – после продолжительного молчания задумчиво поведал Ян, словно сам еще до конца не поверивший внезапно свалившемуся на него счастью и теперь мучительно соображающий, каким образом ему надлежит строить предстоящий разговор. Звонок в Америку осуществлялся с помощью интернет-соединения, и у меня не было объективных причин торопить собеседника, однако, чем дольше Агапов тянул кота за хвост, тем меньше мне это нравилось. Я не зря рассчитывала застичь «Хитмена» врасплох: мне было важно не дать ему времени смягчить формулировки, иначе я неизбежно рисковала услышать изрядно выхолощенную версию, призванную уберечь от потрясений мою тонкую душевную организацию. Я почему-то была уверена, что Ян успел втайне от меня «наворотить делов», и сейчас он будет всячески стараться представить всё так, словно ничего страшного, в принципе, и не происходит. Но я великолепно помнила, к чему в итоге свелся музыкальный диалог прекрасной маркизы и ее верного слуги из небезызвестной песенки, поэтому мне глубоко претили разного рода попытки дозировать информацию. От Агапова вовсе не требовалась щадить мои нежные чувства, и я всем сердцем надеялась, что он не станет ходить вокруг да около, а вместо этого решительно выложит всё начистоту. Внушаемые люди часто принимали ложь во спасение за проявление чуткости, но лично я видела в подобных уловках исключительно признаки постыдной слабохарактерности, и мне бы очень хотелось, чтобы у «Хитмена» хватило духа не устраивать театр одного актера.
–Начни с Гарсии, – посоветовала я,– что заставило тебе прекратить с ним сотрудничество и уйти к Спенсеру? Я, конечно, могу ошибаться, но, по-моему, ты всего лишь поменял шило на мыло. Если бы ты был по-настоящему заинтересован в развитии, то нашел бы себе «мастера», а не «ученика». В плане тренерского опыта у Майка Спенсера еще, как говорится, молоко на губах не обсохло, и мне плохо верится, что он сможет качественно подготовить тебя к реваншу с «Эль Гато». Я согласна, что Том Гарсия – достаточно бездарный специалист, ставящий во главу угла голую физику и непростительно мало уделяющий внимания тактическим приемам, а Спенсер теоретически может привнести в твою манеру ведения боя определенный элемент новизны, но давай скажем честно, Ян – чуда здесь ждать, увы, не приходится. Ты однозначно руководствовался чем-то другим, и я бы не отказалась узнать, чем именно.
–Черт, Мика, ну, как же с тобой сложно! – воскликнул Агапов, и не, позволив мне изумленно уточнить, с чего это бы вдруг, неожиданно добавил, – или всё-таки наоборот – потрясающе легко и комфортно. С тобой я впервые узнал, что так бывает – иногда ты как будто читаешь мои мысли и предугадываешь мою следующую фразу. Порой меня это даже немного пугает, но потом я понимаю, насколько это здорово. Да, ты права, ты сотню раз права. Я расстался с Гарсией вовсе не потому, что меня не устраивал его подход к тренировкам, мы отлично ладили в течение восьми лет, пока серьезно не повздорили после боя с Дюруа. Я сам его спровоцировал – намеренно создал невыносимые условия, с которыми он точно не сможет смириться, и только порадовался, когда он категорически отказался со мной работать. Мне было не очень приятно, когда Гарсия принялся публично поливать меня грязью, но у меня не было иного выхода. Пусть Том и весьма посредственный тренер, но прозорливости у него не отнять, и мне бы вряд ли удалось и дальше водить его за нос. Он вбил себе в голову, будто я что-то принимаю, и разубеждать его было бесполезно. Гарсия упрямо допытывался, на чем я сижу, и сколько бы я не отпирался, он всё равно продолжал изводить меня бесконечными подозрениями. Я не возражал против сдачи повторного допинг-теста, думал, Том увидит результаты и отстанет, но он так и не успокоился. Его натурально заклинило, он твердил, что в тот вечер я был абсолютно невменяем, и он обязательно выяснит, почему. Я сильно не переживал по этому поводу – все мои пробы были кристально чисты, и я надеялся, что постепенно Гарсие надоест играть в частного детектива, но, похоже, я недооценил его проницательность. На спаррингах Том ко мне внимательно приглядывался, и он не мог не видеть, что «Хитмен» на ринге и «Хитмен» в зале – это два разных человека. Я при всем желании был не в силах выдать такой же бешеный спурт, как в поединке с Дюруа, хотя бы и тренировался на пределе своих физических и эмоциональных возможностей. Для тридцати семи лет у меня вполне нормальная форма, но Гарсия видел, что я довольно часто пропускаю, и мне уже недостает прежней скорости, чтобы ловить соперника на контратаках. Потом, я хотел выйти на третий бой свежим и отдохнувшим, а не загнанной клячей, как в прошлый раз, и больше не позволял Гарсие нагружать сверх меры разумного. В итоге Том назвал меня бледной тенью того Яна Агапова, за чьим недавним боем огромный стадион наблюдал, затаив дыхание, и снова спросил, в чем мой секрет. Он напомнил мне, как бледно и невыразительно я смотрелся в обеих встречах с Рамиресом, а потом иронично ухмыльнулся в усы, и многозначительно добавил, что даже Оганесяна, находившегося практически на одной ступени с беднягой Дюруа, я так не «монстрил». Я ссылался на мотивацию, объяснял Гарсие, что мне надоела критика, и я устал от постоянных обвинений в скучном боксе. Говорил, что мне нужен соответствующий настрой, что нельзя просто взять и замутить кровавый замес, если ты к этому морально не готов… Обещал, что в реванше я снова заставлю зрителей потерять дар речи, а пока просил не давить на меня раньше времени и дать мне подкопить силы для главного боя. Том сказал, что истинные профи не ждут особого момента для того, чтобы выложиться на сто двадцать процентов, и если я намерен и дальше вести себя, как капризная принцесса, он снимает с себя всяческую ответственность за мои будущие взлеты и падения. Восемь лет он тупо стриг с меня деньги, и ему было плевать с пожарной колокольни, сколько времени я ежедневно провожу в джиме и на какую дистанцию бегаю, но после боя с Дюруа Гарсия ни с того, ни с сего стал изображать заботливого папочку, искренне переживающего за своего любимого сыночка, и меня это неимоверно раздражало. Раньше он интересовался только суммой моего гонорара, у него отродясь не было привычки ходить за мной по пятам. Врач, диетолог, спарринг-партнеры – с подачи Гарсии все они чуть ли не круглосуточно стояли у меня над душой, и я понял, что если останусь в лагере, то скоро свихнусь. Я долго прикидывал, как мне избавиться от Тома, но при любом раскладе разойтись с миром у нас с ним не получалось, и я понял, что нужно действовать наверняка. Всем известно, что Гарсия жаден до неприличия, вот на этой его слабости я и сыграл. Он ведь уже раскатал губу на жирный кусок от моего соглашения с онлайн-стримингом, но я вынужден был его разочаровать. Но как бы там ни было, мой план сработал на ура – Том почувствовал себя глубоко оскорбленным в лучших чувствах и демонстративно отказался тренировать меня «за копейки». То есть для него это жалкие гроши, зато для Спенсера – бешеные бабки. Майку я, кстати тоже наврал, чего уж тут скрывать… Напел ему в уши, что методы Гарсии устарели, и если я хочу побить «Эль Гато», невзирая на разницу в возрасте, мне необходим молодой тренер с прогрессивным мышлением и свежим взглядом на мир. Естественно, Майк на это купился, он до сих пор считает, что я прославлю его в веках, но мы оба знаем, почему я его нанял. Мне всё труднее делать вид, что я безгранично впечатлен новым графиком тренировок и усовершенствованным режимом питания. Я стараюсь не портить отношения с Майком, мне всего-то и надо, что продержаться до реванша, а там уже хоть трава не расти. Я уйду из бокса, но мой последний бой должен стать историческим событием. Всё бы сложилось, как надо, если бы не грязные интриги де ла Круса. Он манипулирует Рамиресом, и если так пойдет и дальше, в стриминговом сервисе могут предпочесть наш реванш титульному бою с противником из другой весовой категории.
ГЛАВА
XV
– Короче говоря, ты угодил в свою же ловушку, – мрачно подытожила вышесказанное я, – вероятно, «Эль Гато» со своим промоутером несколько раз пересмотрели тот кошмарный поединок, и решили, что от греха подальше с тобой лучше не связываться. Кому как не Рамиресу и компании знать, что грамотно подобранные препараты способны творить чудеса. Лично я прекрасно понимаю, как рассуждает де ла Крус: по его логике, если «Хитмен» открыл для себя такие забористые стимуляторы, от которых у него не только прибавляется сил, но и напрочь сносит крышу, мало ли чего этот буйный психопат может сделать с моей «дойной коровой»? «Эль Гато» всего двадцать восемь, и с его колоссальным потенциалом он еще успеет принести «Gloria Boxing» ни один десяток миллионов. Рамирес – суперстар профессионального бокса, у него есть спортивный талант, природное обаяние и могущественные покровители в международных федерациях. Совсем недавно промоушн «Эль Гато» воспринимал реванш с тобой как уже свершившийся факт, и всё упиралось только в финансовую сторону вопросу, но ты и сам должен был заметить, что после боя с Дюруа позиция де ла Круса претерпела резкие изменения. Раньше его не смущало ни отсутствие у тебя поясов, ни схема распределения гонорара, а сейчас он ищет предлоги, чтобы от тебя отделаться. И у де ла Круса, и у Рамиреса трясутся поджилки, когда они вспоминают, как ты зверствовал на ринге… Многие называют «Эль Гато» безбашенным за то, что он охотно прыгает по весам и не боится выходить против более тяжелого соперника, но он далеко не идиот. Де ла Крус оберегает его, зеницу ока, и если Рамирес и вправду поднимется в лайтхеви, можешь быть уверен, что либо поединок пройдет в кетчвейте, либо противник будет существенно уступать, предположим, в скорости. Да, в теории «Эль Гато» может и проиграть, и в нокауте оказаться, но промоушн никогда не допустит чтобы унесли с ринга на носилках. По крайней мере, сейчас не допустит, пока Рамирес генерирует космические суммы, а потом, когда он постареет и перестанет приносить де ла Крусу львиную долю дохода, его аккуратно сольют и отправят почивать на лаврах как заслуженного ветерана. У де ла Круса большие планы на «Эль Гато», и он не даст тебе одним махом всё перечеркнуть, даже не надейся. Промоушн Рамиреса обладает достаточными ресурсами, чтобы стриминговый сервис отложил реванш на неопределенный период, а именно к этому всё, на моей взгляд, и движется. Де ла Крус хочет снова увидеть тебя на ринге и подтвердить или опровергнуть свои опасения. В зависимости от того, как ты проведешь свой следующий поединок, в «Gloria Boxing» и будет приниматься решение по поводу реванша. Но покуда с тобой ничего толком не ясно, команда Рамиреса найдет ему менее рискованного оппонента, пусть даже и в лайтхеви. И что, Ян, неужели ты этого добивался?
– Нет, но…– несомненно, Агапов полностью осознавал мою правоту, да и в целом я не озвучила ему ничего нового, однако, даже сквозь разделяющее нас расстояние я отчетливо чувствовала, что «Хитмен» испытывает ощутимый дискомфорт, как если бы я хирургическим путем вскрыла давно зревший нарыв. Гордость не разрешала Яну согласиться с моим бесспорным утверждением, но бурно возражать вопреки здравому смыслу он, к счастью, тоже не собирался. Я не имела намерения приосаниваться за чужой счет и потому всячески старалась избегать обидных фраз из серии «я же тебя предупр еждала», но мне также хотелось, чтобы заблуждения Агапова окончательно развеялись.
–Так что теперь? – я снова не позволила «Хитмену» опомниться, и он вынужден был прервать затянувшуюся паузу.
– Ждать новостей от онлайн-стриминга, – обреченно вздохнул Ян, – и надеяться, что Броуди не зря ест свой хлеб с икрой. Но я уже особо ни во что не верю. Я, как слепой, блуждаю наощупь и натыкаюсь на стены… Впрочем, это уже становится моим обычным состоянием. И еще эта чертова бессонница! Мне кажется, что я засыпаю, но на самом деле я погружаюсь в какое-то оцепенение. Каждую ночь меня преследуют видения – смазанные, расплывчатые, но очень страшные картины. Я до утра лежу с открытыми глазами и слушаю, как вибрирует амулет у меня на шее. Он будто требует, чтобы я опять вступил в схватку, чтобы сразился с достойным соперником и одержал победу. Амулет жаждет войны, это его родная стихия, он зовет меня в бой, а я вместо этого погряз в интригах.
– Час от часу не легче, – всерьез испугалась за «Хитмена» я, – у тебя возобновились прежние галлюцинации, или всё стало еще хуже? Не молчи, Ян, пожалуйста! Раз уж мы завели этот разговор, я умоляю тебя, продолжай!
– Стало ли хуже? – эхом повторил Агапов, – возможно, и стало, но я готов поклясться, что мои ночные кошмары прекратятся, как только я выйду на ринг.
– Не буду даже спрашивать, на чем основана твоя странная уверенность, но спрошу кое-что другое, -бесконтрольно передернулась я, – содержание видений, оно поменялось в сравнении с прошлым разом? Что конкретно тебе мерещится?
– Я бы не хотел об этом распространяться, – довольно жестко осадил меня «Хитмен», но затем быстро пошел на попятную, – извини, Мика, но тебе абсолютно незачем знать подробности. Я и так наговорил тебе лишнего.
– Снова кровь, изувеченные тела и жуткие магические ритуалы? – не унималась я и, получив в ответ красноречивое молчание, бесконтрольно впала в ярость, – Ян, остановись! Ты должен избавиться от этой проклятой штуки, иначе тебе светит не зал славы, а палата в желтом доме. Почему ты не понимаешь, что амулет разрушает тебя изнутри? Хотя бы не носи его постоянно с собой! Спрячь где-нибудь в укромном месте и не трогай, пока контракт на третий бой с Рамиресом не будет подписан. В этом мешочке явно содержатся токсичные вещества и, видимо, они через кожу проникают в твой организм и оказывают галлюциногенное действие на мозг. Больше я не знаю, как объяснить весь этот ужас, который с тобой творится… В магию я не верю, но шаман из Африки явно начинил амулет какой-то ядовитой дрянью, увеличивающей агрессию и затуманивающей разум, а ты себе добровольно травишь. Вслушайся в свои слова, Ян! Что ты вообще несешь? «Амулет создан для войны, ему нужны сражения…» Бред сумасшедшего и только!
– Ты просто ничего не понимаешь! – завелся с полуоборота Агапов, и у меня моментально отпало любое желание участвовать в дальнейшей дискуссии. Еще минуту назад Ян казался нормальным человеком, но стоило мне коснуться темы амулета, как от недавней адекватности не осталось и следа. Если бы мы беседовали по видеосвязи, я бы непременно заметила в глазах «Хитмена» печально знакомый лихорадочный блеск, наглядно иллюстрирующий сильнейшее нервное возбуждение. Агапову было бесполезно что-то доказывать, он находился во власти кожаного мешочка, и мои увещевания благополучно пролетали мимо ушей. Судя по всему, Ян уже и сам был не рад, что осмелился на откровенность, и его вовсю обуревало запоздалое раскаяние. Ругаться с «Хитменом» у меня резона не было, и я честно попыталась максимально сгладить острые углы.
– Ладно, не понимаю, так не понимаю, куда уж мне, – выразительно хмыкнула я, – а тебе не приходило в голову, что я за тебя переживаю? Поэтому и задаю неудобные вопросы, поэтому и клещами вытаскиваю из тебя правду. Или ты считаешь, что меня праздное любопытство замучило?
– Да нет, что ты! – постепенно остыл Агапов, – черт, Мика, я так ждал твоего звонка, так мечтал с тобой поговорить, а когда ты позвонила, меня сходу занесло не в ту степь, и я начал хамить напропалую. Забудь всё, что я сейчас сказал, я обязательно справлюсь со своими проблемами, обещаю тебе. И насчет амулета у меня тоже всё в силе. Побью «Эль Гато», и амулет твой.
– А если «Эль Гато» так и не захочет с тобой драться? – осведомилась я, – реванш нужен тебе, возможно, он нужен онлайн-стримингу, но Рамиресу от третьего боя ни жарко, ни холодно. Как бы не трудно тебе было с этим смириться, но «Эль Гато» – «Side A». Ему можно выставлять условия и привередничать с выбором оппозиции, но что дозволено Юпитеру, не дозволено быку. Хочешь красиво завершить карьеру – перестань цепляться за этот многострадальный реванш, прими вызов от кого-то из действующих чемпионов, и покажи миру настоящий бокс. А потом я забираю амулет на утилизацию, и мы навсегда переворачиваем страницу.