Самые необычные истории случаются там, где их не ждут и не зовут. Они просто происходят, не оставляя выбора, кроме как смириться и получать удовольствие от момента.
Прожив уже достаточно большой отрезок своей жизни, я так и не понял, когда был по-настоящему счастлив, но внезапный случай вернул меня на 15 лет назад. Благодаря которому я понял, что лучшего времени в моей жизни не было…
– Я же просто попросил двойной капучино! Неужели так сложно соблюсти все технологические процессы и приготовить действительно вкусный напиток? Или вы репутацией своей совсем не дорожите? Хотелось бы сказать, что я – критик или блогер, и вы все о себе скоро прочитаете. Но нет. Я просто книгу напишу. Первым монологом в которой будет именно этот момент. Переделайте, пожалуйста. Я за ЭТО платить не буду. – Молодой парень, казалось, едва сдерживался, отчитывая молодую девушку-бариста на вид лет 18.
Она, конечно, залилась краской, как бордовые пионы в начале июня, но движения ее были четкими, выверенными и сосредоточенными. Она явно знала, что делает. Так, может, парень, действительно, придирался?
– Юноша, вы не могли бы сбавить тон? Уже вся кофейня уши в трубочку свернула от ваших словоизлияний. – Откуда в моем лексиконе такие слова? Как будто мне не 36, а все 136 лет… Кажется, так говорили аж при Николае II? – Видите, девочка напугана. Попробуйте помягче. Все мы люди, в конце концов… – постарался исправиться я. Вроде бы получилось.
– Став? Ты, что ли? – внезапно обратился ко мне по студенческой кличке ресторанный недокритик. Я даже замер на секунду, как в американских фильмах это делают отъявленные злодеи, которым полицейские кричат: «Freeze!» – Не узнал меня? Я – Атос! Моллин! Натальевич. – Как-то странно ухмыльнулся тезка киношного графа.
– Атик? Вот это встреча! Я думал вы уехали… – Тося, мама этого грубоватого посетителя кафе, в перерывах между высадкой и сборкой клубники, все время мечтала уехать подальше от этого дома, этой речки и надоевших ягод. «Интересно, у нее получилось?..» – в тот момент я не думал, что «вспомнить все» – это не просто фраза из одноименного голливудского блокбастера, а самая настоящая моя карма, которая свалилась мне на голову вместе с этим бойким парнишкой из прошлого…
– Мама уехала. Мы с Зиткой остались. Ну, как остались? Сестра сначала за мамой махнула на Восток, но спустя пару лет вернулась назад. Сказала, что маме без нас хорошо, не нужны мы там ей. Обиделась. Ни со мной не общается, ни с мамой. А она часто про Зитку спрашивает. Я-то знаю, что мама нас любит. И как бы хорошо ей без нас не было, все равно скучает, и видеть рада всегда!
Да, Тося – одна из тех женщин, о которых классики еще писали, как о русском национальном достоянии и генофонде. Таких больше не делают… Она была женщиной без возраста, без грусти и нытья, без нужды в твердом уверенном плече рядом. Она всегда говорила: «Если бы не дети, не знаю, как жила б…» И никто до конца понять не мог, радуется она этому или огорчается…
– Ой, а что мы с тобой тут стоим, очередь только собираем. Давай присядем, расскажешь мне о себе, о Гортензии, о маме. Как вы все вообще? Тося… Наталья… – я все никак не мог подобрать правильного слова, чтобы не напомнить про детские травмы и самую, пожалуй, нервную и эмоциональную историю тех лет… Но после пары неудачных попыток, просто продолжил. – Она же сама, как киносериал была. Каждый день новая серия…
– Поверь мне, такой она и осталась… – Нежно улыбнувшись и сделав вид, что не заметил моих метаний, перебил меня любящий сын. – Я сейчас на встречу убегаю (если мне кофе, все-таки, нормальный приготовят), дай мне свой номер, я наберу тебя. Очень хочется поболтать. Кажется, то время, когда ты у нас жил, было самым… – Атос долго подбирал слово, копался в памяти, как в кармане пиджака, доставая все не то… – Счастливым? – Спросил он будто бы у самого себя. – Да, наверное, самым счастливым. О нем вспоминаешь, и сразу как-то тепло становится, уютно, как дома… – на этих словах взгляд его куда-то убежал. В глубину него самого, лет на 15 назад…
– Маааам, ну, дай ещё полчасика! – Истошный вой взрослого, по современным меркам, 11-летки мог вывести из себя любого, даже самого адекватного, родителя. – Ну, дай я еще полчасика поиграю! Тебе что, жалко? – А ей не было жалко, ей было грустно и обидно. Грустно оттого, что ее ребенок кажется ей совершенно чужим и незнакомым в последние пару лет. Обидно, потому что она определенно не справилась с ролью матери. И это странно.
Ей всегда казалось, что уж материнство-то у нее точно получится. Тем более, что начиналось все идеально, вовсе не так, как ее стращали подруги, мама и бабушка… И ведь это же заложено генетически. Девочки должны уметь это на автомате (как будто на скрижалях памяти, из поколения в поколение это умение передавалось от женщины к женщине и… раскрошилось в ее руках). Ее «автомат» оказался бракованным? А в памяти всплыли чьи-то настойчивые и очень обидные слова: «И ничего-то ты сама не можешь сделать…»
– Атос, время вышло, выключаемся!!! – казалось, эту фразу можно записать на диктофон и просто включать пару раз в день, в определенное время. – Пойди погуляй, развейся, разомнись, с ребятами пообщайся…
– Мне скуууууууучно, маааааам… – душещипательный ноющий монолог подростка прервал телефонный звонок. – Ну, конечно, как всегда! Не вовремя… Ты то работаешь, то говоришь по телефону, то с клубникой своей любовью занимаешься, а мне что делать? – маленький бесенок, хлопнув дверью, умчался в сад. Психовать и обижаться. А она в этот момент подумала: «Только бы клубнику не трогал, засранец!»
Der kostenlose Auszug ist beendet.