Buch lesen: "(Не) Марья Моревна"
Глава 1. Черный Жнец
При разработке моей матрицы был допущен один изъян, который при выполнении операции мог бы привести к системному сбою и преждевременной активации программы «Конец Мест и Времен», поэтому меня сослали в слабо развитый нижний мир, чтобы я контролировала его смертность.
Богам нужна энергия распада, поток которой я должна поддерживать в этом технологически отсталом мире, где все меня почему-то называют Мареной, хотя мое истинное имя: «П.А.Н.И.А.Д.А.», модель «Черный Жнец».
Я застряла в местном межпространственном континууме под названием «Навь» в заброшенном деревянном тереме, больше похожем на склеп с кучкой таких же бракованных существ.
– Тебе конец.
Это первое, что я услышала от коллег, выстроившихся шеренгой вдоль коридора, когда вышла из черной дыры.
– Нет. Это вам конец, – ответила я.
Они проводили меня хмурым взглядом до обитой железом двери с табличкой «Я.С.Э.», а затем растворились, словно призраки. Точнее, они ими и были, ведь в этом межпространственном континууме обитали исключительно развоплощенные биологические существа, хотя встречались и необычные и редкие биотехнологические сборки, способные крошить металл.
Этот вывод я сделала, стоя перед железной дверью нового руководителя, которая была беспощадно располосована.
Я постучала.
В звенящей тишине дверная ручка жалобно скрипнула, послышался шум множества отодвигающихся штырей и засовов, затем дверь приоткрылась. Повеяло запахом сигарет, алкоголя и терпких духов, после чего появилась белесая мужская голова.
– Вон отсюда! – крикнула она.
За моей спиной раздался звук бьющейся посуды.
Миловидная девушка со светлыми волнистыми распущенными волосами, одетая в розовое платье, уронила поднос и теперь испуганно собирала на него осколки чашек.
– А ты – входи, – сказал мне мужчина из-за двери и махнул рукой, впустив в святая святых, после чего отрезал мне путь к отступлению посредством десятком замков, засовов и цепочек, а также железной кочерги, которой зачем-то подпер дверь.
– Итак, меня зовут Сидер. Я глава расследования магических преступлений языческого славянского эгрегора или просто «Я.С.Э.» этого сектора Нави, – скороговоркой произнес тощий, словно жердь, мужчина в серой облегающей одежде с длинными расклешенными рукавами.
Он указал мне рукой на деревянный стул, у которого была наискось отрублена спинка, а сам уткнулся в мое личное дело, которое здесь было принято писать на скрюченном куске древесной коры.
– Так-так, все понятно, – пробормотал Сидер и нервно закурил сигарету. – Снова у нас новенький «Черный Жнец»? Надеюсь, ты не будешь пытаться покончить с собой, как твой предшественник. У нас здесь немного скучно, да и войн маловато, зато много мелких энергетических нарушений.
Не успела я что-нибудь ответить согласно встроенному протоколу, как он пробуравил меня недружелюбным взглядом и усмехнулся:
– Добро пожаловать и пусть земля тебе станет пухом, – мрачно пошутил он.
Или не пошутил?
Придется улучшить некоторые настройки восприятия контекста.
– Твое дело я изучил, пока ты летела сюда, ругаясь с навигатором. Откуда я знаю? Слежка стоит на всем, даже на воздухе, которым ты не дышишь, поэтому не дыши с оглядкой на последствия, – нервно хохотнул Сидер.
Я все еще не сказала ни слова, ведь мне просто не давали это сделать.
После короткого знакомства в кабинете, Сидер вывел меня обратно в коридор, где начал представлять коллегам, останавливаясь возле каждой наглухо запертой стеклянной двери.
– Елица. Принимает в работу опасные магические дела.
За стеклом сидела та самая миловидная светловолосая девушка. Она метнула взгляд в нашу сторону и испуганно уставилась в исписанный буквами свиток.
– Что с ней? – спросила я, наконец, вклинившись в бесконечный монолог Сидера.
– Ты не немая. Какое облегчение, – усмехнулся он. – Это хорошо, ведь молчуны здесь не живут, как и те, кто стал жертвой ошибок Елицы. Верно, милая?
Сидер постучал в окно девушке и провел ребром ладони поперек своего горла, и та, увидев этот жест, побледнела под толстым слоем белил.
– Ей стыдно. Она слила сведения третьему лицу, из-за чего умер твой предшественник, поэтому сегодня не до тебя. Вечером у нас похороны.
– Он был роботом?
Глава пожал плечами.
– Да, такой же обученный убийца, как и ты. У вас, роботов, мало шансов выжить в магическом мире. Твои тоже ничтожны. А это Диимитрий.
За пыльным стеклом кабинета на столе валялись окровавленные бинты, погнутые ножи и гора пустых бутылок из-под вина.
– Он на месте, вышел, – скороговоркой ответил на мой немой вопрос Сидер и махнул рукой, продолжив идти дальше по коридору.
– Чем занимается этот Диимитрий? – спросила я.
– Он убирает в мире смертных. Чаще, конечно, собирает в кучу ошметки людей, а должен – нежити.
– Он уборщик?
Сидер ехидно улыбнулся.
– Не вздумай его так назвать, иначе сама себя от пола соскребать будешь. Его официальная должность «убийца людей».
***
Вдруг в конце коридора распахнулась дверь, и я увидела молодого мужчину с темными волосами, одетого в нелепую блестящую черную одежду.
Мимо нас просвистел клинок, с силой врезавшийся в обитую железом дверь Сидера.
– Ну вот, опять, – вздохнул он. – Он снова не в духе.
Я догадывалась, что за этой дверью меня ждет главное испытание, и это не Диимитрий.
– А теперь пора представить твоего напарника – человека.
Сидер втолкнул меня в кабинет и закрыл дверь на замок. Я точно знаю, что он навалился на нее всем телом, ведь вижу сквозь стены.
В центре комнаты стоял стол, за которым сидел мужчина в просторной белой одежде, угрюмо уставившись в окно – единственное украшение кабинета.
– Меня зовут, – произнес он и вдруг осекся.
– Я знаю, как тебя зовут, – отрезала он. – Отвечай на вопросы: быстро и четко.
Он бросил на меня взгляд и сперва решил, что я мужчина, ведь по телосложению я высокая, сильная и железная, но увидев мои длинные черные волосы, зачесанные в гладкий хвост, понял, что ошибся.
– Рост? – спросила я.
– 1 м 86 см.
– Низкий, – хмыкнула в ответ. – Вес?
– 92 кг.
– Тощий.
Он вздохнул и скрестил руки на груди, догадавшись, что угодить мне просто невозможно.
– Стаж работы? – спросила я.
– Десять лет в убойном отделе.
– Мало, – фыркнула я. – Заслуги?
– Нет.
– Не удивительно, при такой-то физической форме и опыте, – вздохнула я. – Женат?
– Нет.
– Дети?
– Нет.
– Девушка?
– Уже нет, потому что я умер, – с холодной усмешкой ответил он.
– Отлично. Хоть в чем-то ты преуспел. Родственники?
– Я сирота.
– Чудесно, – произнесла я. – Друзья?
– Нет.
– Прекрасно. Никто не будет досаждать мне, когда ты окончательно развоплотишься до монады, – удовлетворенно произнесла я и сняла черные очки.
Глаза мои вспыхнули алым пламенем.
– Этот человек мне подходит, Сидер, – обратилась я к своему руководителю, который тут же отпер дверь и вошел в кабинет.
На столе уже лежал готовый договор, нацарапанный на вымоченной коре, который мой напарник, не глядя, подписал: «Ивар».
Глава 2. Живой напарник
Ровно в полночь ко мне в подвал ворвался новенький, требуя загробной работы.
Итак, он без стука вошел в мой кабинет, нагло разбудил, поэтому пусть пеняет теперь на себя – пришло время проверить его в реальном деле и посмотреть, чему он там научился за девять месяцев пребывания в коме.
Славно, что в свой первый рабочий день он надел белый халат – прямо как знал, что сегодня ему пригодится саван.
У меня как раз есть одно незавершенное дело в мире мертвых – пора навестить одну мою старую знакомую и заодно проверить боевые навыки этого щеголя.
Мне же попасть в мир мертвых очень легко – достаточно выйти за ворота этого деревянного терема и я на месте, а моему напарнику придется научиться самостоятельно находить дыры и щели между мирами.
Теперь я живу и в мире мертвых, источающих энергию чистого распада, и в мире живых, беспрестанно смердящих начинающимся распадом.
Люди – это стадия распада I согласно классификации МДР, покойники –стадия распада II, а нежить – стадия распада III.
По контракту с «Я.С.Э.» я охочусь на стадию распада III – нежить, которая, будучи уже мертвой, должна умереть еще раз, потому что отказывается выделять энергию распада, приберегая ее для нужд собственного выживания.
Сидер обязательно поправил бы меня на «мы охотимся», но у меня алгоритм не позволяет даже представить такое, ведь всю работу по устранению нежити выполняю я, потому что я самодостаточная машина для убийства.
Мне нужно только одно – приманка: сильная и выносливая, ведь мертвецы меня жутко боятся, а здорового и полнокровного человека – любят, поэтому для выполнения миссий мне нужен напарник.
Живой.
Ивар для этой цели идеально подходит, ведь его душа застряла между мирами, а тело до сих пор живо источает слабый энергетический фон.
Мы уже прошли бурый пустырь за теремом и углубились в лес, в котором то тут, то там стояли обглоданные тенями остовы деревянных изб, уничтоженных в мире живых пожаром.
Кстати, в каком году это было?
Мой процессор после прерванной новеньким перезагрузки барахлит.
Надо сказать Сидеру, чтобы починил его, а то я скоро буду путать места, времена и лица, и точно кого-нибудь случайно уничтожу.
Ничего-ничего.
Скоро я найду целый камень памяти, перезапущу свой процессор, отлажу все ошибки и обновлю систему.
Осталось вспомнить самое главное: как его найти и где находится вход в логово мертвой ведьмы.
Я застыла на месте, пытаясь хоть что-нибудь найти в своей базе данных, пока новенький кружил по поляне, заглядывая под каждый куст.
– Интересно, какой болван построил в лесу сарай? – проворчал он.
Точно, а вот и вход.
– Давным-давно на этом месте стоял дом одной вдовы. Ее муж погиб на войне. Она работала в поле и воспитывала пятерых детей. Потом сошла с ума и убила их – расчленила, запекла в печи и съела, за что получила прозвище «Печкина». Соседи отловили ее и отрубили голову, после чего дом сожгли до основания. Много лет спустя на его месте в мире людей построили сарай, в котором мы сейчас и находимся.
– Чтобы ее изгнать? – спросил новенький и нахмурился.
Я оглянулась по сторонам в поисках нежити, но вокруг не было ни души, что было нормально – у мертвецов III стадии ее нет и в помине.
– Мы будем изгонять призрак женщины из сарая? – еле сдерживая улыбку, спросил напарник.
Он смотрел на меня, словно на сумасшедшую.
– Какие-то проблемы? Или мертвец в сарае – это слишком легко для тебя? – спросила я.
Напарник смерил меня презрительным взглядом и скрестил на груди руки.
– Полная безвкусица. Нужно провести капитальный ремонт. И сжечь ковры. Они воняют падалью, – сказал он и покачал головой.
Если бы я могла удивляться, то сделала бы это, но моя сборка этой функции лишена.
В мире живых в сарае действительно не было ничего, кроме гнилых покосившихся досок, но в мире мертвых я и новенький стояли в ветхой избе, на стенах которой висели багровые линялые ковры.
Я всегда вижу два мира одновременно, но смертным это не дано, кроме таких, как новенький – застрявшим между мирами.
***
Вдруг появилась хозяйка.
Это была изможденная старуха.
Отрубленную голову она примотала к телу белым платком, завязав концы узлом под грудью. Белый фартук был заляпан бурыми пятнами кровоподтеков, а руки – мукой.
Нежить зависла под потолком и внимательно рассматривала новенького, который зачем-то принял защитную стойку, будто старуха решит сойтись с ним рукопашном бое.
Тупица.
Мертвенное лицо призрака исказила жуткая улыбка.
Человек застыл, готовясь к битве.
Старуха резко бросилась на него…
Через мгновение я стояла над бесчувственным телом новенького.
Призрак старухи, яркий и красочный, словно расписная картинка, наворачивал круги под потолком, жалобно причитая:
– Миленькая, я же не знала, что он смертный! Богом клянусь! Думала, что он твой Черный Жнец-муженец! Хотела по-матерински обнять да благословить ваш брак!
– Брак? Моя модель лишена брака. Я вчера провела полную техническую диагностику, – ответила я.
– Я же забочусь о тебе, как мать, Марьюшка, – заскулила нежить.
– Ты не мать, а мой временный информатор из-за проблем с передачей данных в этой Нави, и если новенький через час не очнется, я перережу твою некротическую нить вот этим, – сказала я и попыталась извлечь из руки оружие, чтобы припугнуть старуху, но дистиллят в моем теле резко закончился.
В глазах потемнело, а кожу стало невыносимо жечь.
Мне нужно было срочно выпить мертвой воды, иначе я отправлюсь следом за новеньким, но не в иной мир, а на свалку, ведь для роботов моей модели никакой загробный мир не предусмотрен.
– Верни ему годы жизни, которые украла, – приказала я ей.
– Не могу, родненькая, – развела руками нежить. – Что в мертвеца упало, то пропало. Может его лучше расчленить и запечь, Марьюшка?
– Тебе лишь бы съесть кого-нибудь, – бросила я.
– Так это же древний рецепт воскрешения мертвеца: молодца нужно сперва убить, потом расчленить, затем запечь, после воскресить мертвой водой и пробудить – живой.
– У тебя бывает что-нибудь без расчленения?
– Нет, – мотнула отрубленной головой старуха. – Зато есть рецепт мертвой воды.
– И у тебя она есть?
– В подполе три чекушки. На кладбище настаивала, на свежей могилке и ржавых гвоздиках – все как ты любишь, Марьюшка.
– Наливай, – приказала я.
Я выпила залпом три чекушки мертвой воды.
Процессор ожил, стать работать быстрее, а тело снова стало сильным и послушным. Все-таки домашняя мертовуха лучше любого промышленного дистиллята.
– Где сейчас новенький? – спросила я.
Нежить закатила глаза и впала в транс, медленно покачиваясь в воздухе из стороны в сторону.
– В подземном мире, – выпалила старуха.
– Он спятил? Что забыл в этом вашем Пекле?
– Эта ваше, а не наше Пекло. Не мы его создали, не нам в нем и жариться. Да и говорю тебе, Марьюшка, не человек он, а нелюдь. Я его как куснула, так сразу и поняла – отмороженный он, – пожаловалась нежить. – Зубы чуть об него не обломала, благо, что они у меня теперь железные, а не костяные…
Дело ясное, что дело темное.
Увы, придется вызвать Диимитрия, потому что кодов доступа в Пекло у меня пока нет.
Глава 3. Беглый демон
Я мысленно настроилась на «убийцу людей», и вот, что увидела.
Диимитрий меланхолично курил. И пил. И снова курил. И так по кругу уже сутки после очередной нашей ссоры. Он бы уже помер от такой дозы яда и никотина, если бы не был местным демоном, проклятым еще со времен Белоха.
Или как там его звали? Дивноглаз? Белозуб?
Не важно.
Отлажу базу данных и внимательно изучу.
Важно сейчас то, что он безостановочно пьет и курит, но не чувствует ни вкуса вина, ни запаха сигарет, зато его вредные привычки раздражают других коллег, которые грозятся призвать в мир белых богов, чтобы выселить его в Пекло, как злостного нарушителя общественного порядка и покоя.
Кстати, Диимитрия мечтают прикончить не только его коллеги, но и все местные демоны, ведь утром на завтрак он во всю мощь легких играет на трубе, на обед – шкрябает ногтями стекло, а на ужин – долбит кувалдой пол: вне зависимости от своего очередного местоположения.
Ярость и ненависть окружающих питает его лучше любого семиразового питания в столовой «Я.С.Э.».
Я же была всегда к нему безразличной, чего он мне никак не мог простить.
Ему трудно принять тот факт, что я, хоть и выгляжу, как демоница, являюсь роботом, поэтому он топит свое горе в вине, собирая арсенал бутылок, чтобы затем швырять их, словно копья, в головы потерявших бдительность коллег.
Вдруг в его разуме мой металлический голос произнес:
– Тащи свой магический зад на старое кладбище. Есть дело. Жду.
Диимитрий от волнения даже затушил окурок о ногу, но ожог мигом затянулся, в отличие от штанов, которые он тут же стянул с себя и выбросил с балкона – так он делал со всем мусором, от которого хотел избавиться.
Он тут же вызвал к себе в покои с пометкой «крайне срочно» весь штат обслуживающего его в «Я.С.Э.» персонала, посулив большую оплату, а так как он платил щедро, приехали все.
Одновременно.
После Диимитрий обычно с довольным видом сидел в кресле царя Людовита XIII посреди разбросанных вокруг черных мешков, веревок, лопат и толпы разъяренных людей, готовых устроить массовую бойню, и медленно превращался из побитого молью местечкового демона в элегантного и ослепительно блестящего черного бога.
Я уже ждала его в условленном месте – на безымянной могиле слева от кладбищенского перекрестка.
Диимитрий расправил складки черного чешуйчатого костюма, сбил невидимые пылинки, поправил укладку и, подмигнув себе в зеркальном отражении надгробной плиты, сверкнул белоснежной улыбкой.
– Ты сегодня выглядишь особенно потрясающе, – начал он издалека свою тщательно подготовленную речь. – Тебе так идет этот облегающий черный кожаный костюм.
Я хотела сказать, что он металлический, но промолчала, с каменным выражением лица втащив его на безымянную могилу и поставив рядом с собой, как куклу.
По телу Диимитрий прошла дрожь, ведь я, искусственно созданная богами железная женщина, вопреки всем законам природы и логики почему-то волновала его проклятую демоническую плоть.
Появился паромщик – дух безымянной могилы.
Демон вальяжно достал из кожаного кошелька горсть монет, но я остановила его, дав мертвецу старинный золотой грош.
– Вниз, – приказала я.
Диимитрий оценивающе присвистнул.
Древний грош – это большая в этом мире редкость, а все – из-за его редкоземельного сплава, поэтому мертвецы готовы из-за него головы друг другу оторвать.
Нежить раболепно скрючилась и исчезла, и через мгновение мы уже стояли в ином мире, покрытом копотью, гарью и облаком плотного чада.
***
– Я внимательно слушаю, что за дело такое, – произнес Диимитрий и постарался принять как можно более непринужденную позу.
Я посмотрела на него алыми светящимися глазами и у него почему-то забилось чаще сердце.
Жаль, что он не мертвец, иначе я бы давно его расщепила.
– Даже не хочешь слова мне сказать? – возмутился он. – Сбросила мне телепатически все данные и на этом все? – крикнул он мне вслед, перепрыгивая в дорогих кожаных туфлях лужи со смолой.
– Кто этот Ивар? Почему я ничего о нем не знаю? Ты уже работала с ним? В паре? Наедине?
Я запрыгнула на осколок закопченной мегалитической колонны и огляделась.
Диимитрий тут же переместился ко мне.
– Не трать темную силу. Она сейчас пригодится, – произнесла я.
– Все-таки заботишься обо мне? – спросил демон и пронзил меня томным взглядом.
– Я освобождаю новенького, ты – убиваешь стражей.
– Я не могу, ты же знаешь, – с досадой процедил Диимитрий.
– В базе данных этого мира значится, что «Диимитрий не может ни убить демона, ни быть убитым демоном из-за проклятия, наложенного отцом».
– Там упомянуто, что я царевич? И к тому же очень богатый.
– Написано, что беглый. И врет много.
– Наглый поклеп, – хмыкнул демон.
– Тогда ты освобождаешь новенького, а я убиваю стражей, – сказала я и приняла образ Черного Жнеца, растворившись в пространстве.
Тем временем Диимитрий начал кружить по горелым руинам, будто потерял драгоценную шпильку, медленно принимая образ летающего черного дракона, беспрестанно думая обо мне и бормоча:
– Сумасшедшая. А если она погибнет? Она почти бессмертная, но кто ее собирать будет? Чинить? Сваривать? Людям далеко до технологий древних. Ни одного Черного Жнеца, даже по частям, моя экспедиция в нашем мире так и не нашла. Вот и скажите, где брать детали для ее ремонта?
Немного успокоившись, демон решил, что если спасет сегодня Ивара, то я прощу ему самоустранение прошлого Черного Жнеца.
Это он подвел его под утиль.
Если бы не это, то ноги моей бы не было в этом технологически отсталом мире.
Взлетев в воздух, он направился на самое дно Пекла – в Распадник, где томились души людей, которых должны были переработать в теней и расщепить на первичную энергию.
На удивление Распадник был без охраны.
Всех стражей отправили на подмогу в Железный замок, который я уже атаковала, чтобы отвлечь внимание от Диимитрия. Совсем скоро я все здесь превращу в пыль, ведь в программе разрушения Черного Жнеца заложено тотальное уничтожение.
Новенького в Распаднике не было.
В голове демона возник образ голубоглазого блондина, которого он тут же люто возненавидел и пожелал убить так же, как предыдущего Черного Жнеца, а все потому, что он был мужчиной.
От пленников Распадника Диимитрий узнал, что новенького отвели на Сжигатель.
«Может проблема самоустранилась?» – с надеждой подумал он, а еще он подумал, что в Сжигателе души смертных обычно не выживают, значит, и спасать больше некого, но решил все же самолично убедиться.
Диимитрий издали увидел Ивара у каменного столба, он был обмотан цепями.
Новенького защищал ослепительный золотой свет, который не давал приблизиться к нему ни теням, ни демонам.
Диимитрий принял человеческий образ и подошел к моему напарнику, чтобы рассмотреть золотые кольчужные узоры, теперь покрывавшие все его тело.
«Что это за хрень?» – подумал демон.
Он вложил всю мощь темной силы в смертельный удар, целясь в сердце новенького, а затем вскрикнул и с трудом поднял левую руку, сломанную в четырех местах.
Ругаясь, как беглый сапожник, а не беглый царевич, Диимитрий снова принял образ черного дракона и унесся в Навь, потому что Ивар уже очнулся на полу сарая.