Реплики 2020. Статьи, эссе, интервью

Читаю по подписке М.Уэльбек Реплики 2020. Статьи, эссе, интервью . Хотя чтение нелёгкое, но меня завораживают его точные, парадоксальные характеристики литературного процесса Франции, кинематографа, политических движений. Многие реплики так и хочется записать в виде афоризма.

Уэльбек - один из немногих современных писателей, которых не коснулась так называемая "прогрессивная повестка дня". Точнее он находится на другом берегу.

Статьи разных лет. Некоторые из них читал раньше. А сейчас, когда перечитывал, почувствовал, что мысли автора стали еще более злободневными и актуальными.

Есть книги, которые похожи на аквариум с мутной водой — в них плавают странные мысли, тревожные, не всегда ясные, и именно это цепляет взгляд. Сборник эссе Мишеля Уэльбека «Реплики» как раз из таких: он не стремится понравиться, не собирается быть гладким или приятным. Скорее наоборот —намеренно колючий, разбитый на осколки, где каждый фрагмент отливает своим холодным блеском.

В «Репликах» Уэльбек предстает уже не только писателем-романистом, но человеком, который всерьез размышляет о будущем и настоящем того пространства, которое условно зовет европейской цивилизацией. В его текстах слышна усталость, беспокойство, какая-то почти физическая боль за судьбу культуры, с которой он себя отождествляет. Даже если не разделять его пессимизма, в этих строках чувствуется подлинное переживание, а не поза — и потому сложно отмахнуться.

Он пишет о том, что для многих становится неудобной темой: об утрате духовной опоры, о слабости институтов, о зыбкости всего, что еще недавно казалось нерушимым. Когда он рассуждает о Франции, сквозь колкие обобщения просачивается почти интимная тревога — будто он боится проснуться однажды и не узнать улицы собственного детства.

Некоторые эссе похожи на реплики в ночной кухонной беседе, когда слова уже не отсеиваются, не фильтруются, а льются так, как идут. В них есть неловкость, несовершенство, но в этом и чувствуется живая ткань настоящих размышлений. Он, похоже, не стремится убедить или склонить на свою сторону —скорее проверяет собственные мысли на прочность, произнося их вслух.

Отдельной линией в сборнике проходят его рассуждения о литературе и поэзии. Уэльбек словно заново взвешивает для себя значение слова, пробует определить, зачем нужны романы и стихи, если мир вокруг становится все более прагматичным и шумным. Он говорит о стихах так, будто это последний тихий сад, где еще можно укрыться от хаоса, а проза для него — попытка схватить ускользающую правду о человеке. Эти страницы особенно теплы, местами уязвимы, и контрастируют с его более жесткими пассажами о политике и обществе.

Стиль Уэльбека здесь обнажен, без литературных прикрас. Он иногда режет слух своей прямотой, а порой и холодной насмешкой. Но в этом есть своеобразная честность: он пишет не для того, чтобы понравиться, а потому что не может молчать. И этим подкупает.

Для многих читателей его тексты могут стать раздражителем. Они провоцируют, иногда вызывают внутренний протест. Но, пожалуй, в этом и заключается задача хорошей эссеистики — не гладить по голове, а тревожить, побуждать спорить и мысленно задаваться вопросом: «А так ли это?» Уэльбек в своих «Репликах» делает именно это — без церемоний, зато с горьковатой искренностью человека, который слишком многое увидел и потому уже не умеет говорить успокаивающими словами.

Эта книга не о том, чтобы утешить. Она о том, чтобы остаться наедине с нелегкими вопросами — о культуре, о вере, о будущем. И в каком-то странном смысле за эту возможность думается даже поблагодарить автора.

Есть книги, которые похожи на аквариум с мутной водой — в них плавают странные мысли, тревожные, не всегда ясные, и именно это цепляет взгляд. Сборник эссе Мишеля Уэльбека «Реплики» как раз из таких: он не стремится понравиться, не собирается быть гладким или приятным. Скорее наоборот — намеренно колючий, разбитый на осколки, где каждый фрагмент отливает своим холодным блеском.

В «Репликах» Уэльбек предстает уже не только писателем-романистом, но человеком, который всерьез размышляет о будущем и настоящем того пространства, которое условно зовет европейской цивилизацией. В его текстах слышна усталость, беспокойство, какая-то почти физическая боль за судьбу культуры, с которой он себя отождествляет. Даже если не разделять его пессимизма, в этих строках чувствуется подлинное переживание, а не поза — и потому сложно отмахнуться.

Он пишет о том, что для многих становится неудобной темой: об утрате духовной опоры, о слабости институтов, о зыбкости всего, что еще недавно казалось нерушимым. Когда он рассуждает о Франции, сквозь колкие обобщения просачивается почти интимная тревога — будто он боится проснуться однажды и не узнать улицы собственного детства.

Некоторые эссе похожи на реплики в ночной кухонной беседе, когда слова уже не отсеиваются, не фильтруются, а льются так, как идут. В них есть неловкость, несовершенство, но в этом и чувствуется живая ткань настоящих размышлений. Он, похоже, не стремится убедить или склонить на свою сторону — скорее проверяет собственные мысли на прочность, произнося их вслух.

Отдельной линией в сборнике проходят его рассуждения о литературе и поэзии. Уэльбек словно заново взвешивает для себя значение слова, пробует определить, зачем нужны романы и стихи, если мир вокруг становится все более прагматичным и шумным. Он говорит о стихах так, будто это последний тихий сад, где еще можно укрыться от хаоса, а проза для него — попытка схватить ускользающую правду о человеке. Эти страницы особенно теплы, местами уязвимы, и контрастируют с его более жесткими пассажами о политике и обществе.

Стиль Уэльбека здесь обнажен, без литературных прикрас. Он иногда режет слух своей прямотой, а порой и холодной насмешкой. Но в этом есть своеобразная честность: он пишет не для того, чтобы понравиться, а потому что не может молчать. И этим подкупает.

Для многих читателей его тексты могут стать раздражителем. Они провоцируют, иногда вызывают внутренний протест. Но, пожалуй, в этом и заключается задача хорошей эссеистики — не гладить по голове, а тревожить, побуждать спорить и мысленно задаваться вопросом: «А так ли это?» Уэльбек в своих «Репликах» делает именно это — без церемоний, зато с горьковатой искренностью человека, который слишком многое увидел и потому уже не умеет говорить успокаивающими словами.

Эта книга не о том, чтобы утешить. Она о том, чтобы остаться наедине с нелегкими вопросами — о культуре, о вере, о будущем. И в каком-то странном смысле за эту возможность думается даже поблагодарить автора.