Оправившись, Мурад II решил напасть на Валахию, чтобы всё-таки превратить её в оттоманскую провинцию. Для Влада Дракула наступили тяжёлые времена: с одной стороны, он больше не мог обеспечить безопасность оттоманской армии по договору и даже напал на турков после первого поражения 22 марта в Трансильвании. С другой стороны, для взаимодействия с Яношем Хуньяди нужно было быть более покорным. Между тем, заручившись поддержкой короля Венгрии, Хуньяди удалось посадить на валашский трон Басараба II, одного из сыновей Дана II, который скрывался в Трансильвании после смерти своего отца. Влад Дракул был побеждён, и пришлось снова искать расположение турков. В это же время с ним связался их посланник (subachi или subasi) из Джурджу, предложивший ему охранную грамоту от султана, и пригласил в Адрианополь, гарантируя сохранность жизни.
Несмотря на многочисленные советы отказаться от этой затеи, Влад Дракул принял предложение султана. Конечно, он не ожидал, что сможет отвоевать у Хуньяди свой трон, но по крайней мере надеялся на поддержку Мурада II. Сразу по прибытии в Адрианополь (июль – август 1442 года) Влад Дракул был представлен Мураду II и… заточён в темницу за измену.
Это настолько впечатлило современников, что каждый из них добавил что-то своё в рассказы: что князь был обезглавлен, что его бояре были лишены своих богатств, а их должности достались потом турецким подданным… Бросив Влада Дракула в тюрьму, Мурад II снова отправил в Валахию свою армию, надеясь поставить там своего наместника и напасть на Трансильванию. Тем не менее армия под предводительством правителя Румелии Сехабеддин-паши потерпела поражение от валашской и венгерской армий на реке Яломита 2 сентября 1442 года.
Потерпев это поражение, султан надел траур и решил поститься. Очень скоро Янош Хуньяди дал ему ещё один повод для этого: в сентябре 1443 года он снарядил отряд численностью около 35 000 человек, состоящий из благородных румынок Трансильвании и Баната, вместе с которыми сам пошёл против турков по их же собственной территории. Он увлёк за собой валашские войска и их князя Басараба II, а также личный состав военных сербского деспота Георгия Бранковича, скрывавшегося в Венгрии. «Долгая кампания», как её потом назвали, длилась четыре месяца, с сентября 1443-го по январь 1444 года. Хуньяди одержал несколько побед над оттоманами, которые никогда до этого не встречались с пешей армией в горах Балкан. Запоздалое вторжение объясняется тем, что на западной границе возникли проблемы: Фредерик III под давлением папы был вынужден заключить перемирие; непонятной была ситуация с вооружением венецианского флота, способного защитить проливы; противостояние внутри католической церкви, папа Евгений IV, с одной стороны, и кардиналы священного собора в Базеле и их антипапа Феликс V – с другой.
В конце концов, дойдя до заснеженных Балкан в январе 1444 года, Янош Хуньяди приказал отступать, план по разгрому турков был отложен на вторую половину года. 2 февраля он с триумфом вернулся в Буду, где сейм единодушно решил, что крестовый поход нужно продолжать.
Мурад II со своей стороны также не оставался бездействующим. Начиная с января 1444 года он выдвинул предложения по заключению перемирия на двадцать и даже тридцать лет, объявил о согласии восстановить сербский деспотат, даже предложил освободить многочисленных турецких пленных, среди которых был и Дракул. Осмотрительно предположив, что альянс между Венгрией и Валахией станет очень опасным для турков, Мурад отпустил Влада Дракула из заточения в Галлиполи27,
которому сказал, что хочет жить в мире и согласии, если Влад Дракул письменно пообещает не идти войной ни против него, ни против его подданных. Тогда он обещает вернуть его живым и здоровым на родину. А если и пойдёт на него войной, то поможет после возместить все утраты. А господарь Валахии, которого он держал в заточении в течение четырёх лет (на самом деле – меньше двух), где он страдал от горестей и болезней, согласился со всем, что требовал Великий Султан, а чтобы полностью успокоить его, написал всё, что тот просил. Таким образом, султан вернул князя Валахии сохранным в свою страну, где тот был принят с честью, весело и богато, как много страдавший.
Возвращение Влада Дракула в Валахию вместе с оттоманами не было пустой демонстрацией силы: Басараб II, протеже Яноша Хуньяди, был свергнут с трона и погиб во время битвы.
Венгерский сейм, собравшийся в Буде 15 апреля, запланировал на лето новый поход против турков, несмотря на советы приближённых к королю поляков, которые считали, что в этой ситуации нужно воспользоваться выгодным местоположением султана и заключить мир. Деспот Георгий Бранкович, один из самых богатых землевладельцев в Венгрии, заронил в сербах надежду на возвращение их королевства: несомненно, пример Влада Дракула был заразителен! С другой стороны, конфликт за венгерскую корону с Фредериком III осложнялся, как и защита границ с Богемией. Казалось, и Янош Хуньяди склонялся к тому, чтобы торговать с турками – ведь они предоставляли им хорошие привилегии. Молодой король Владислав, двадцати лет, находился словно между двух огней, и, поскольку у него не было военного опыта, он склонился в сторону мирного договора, убедив папского посла и посла Венеции в своих добрых намерениях.
24 апреля 1444 года венгро-сербское посольство отправилось в Адрианополь. В него входили три представителя: один от короля, второй от Хуньяди, третий от Георгия Бранковича. По прибытии в Адрианополь 12 июня был заключён мирный договор между султаном и Владом Дракулом, который, в свою очередь, восстановил свои отношения с королём Хуньяди. Сложная ситуация была урегулирована Мурадом II:
Тем же (послом короля) было сказано, что с Владом, воеводой валашским, будет заключён мир на таких условиях: вышеупомянутый воевода Влад даст, во-первых, обычную дань, во-вторых, пусть служит службу, за исключением лишь того, что он не обязан более, как то было ранее, лично являться к нашему двору. Таким образом, в знак любви к Вашему Величеству мы принимаем то, что он более не будет приходить к нашему двору, но взамен он должен послать нам залог и возвращать наших подданных, которые убегут на его землю, как и мы обязуемся делать то же самое с его подданными.
Мирный договор был подписан королём Владиславом в Сегеде в конце июля 1444 года не без уступок Мураду II, которые он вынужден был принять из-за необходимости переходить турецкие территории для подавления бунта эмира Караманского.
Влад Дракул добросовестно выполнил обязательства договора, но не желая жертвовать своим старшим сыном Мирчей, отправил к султану двух заложников вместо одного: Влада, будущего Дракулу, и Раду, которым тогда было 14–15 и 5–6 лет соответственно. Но 4 августа, меньше чем через неделю после подписания договора, король Владислав, Янош Хуньяди и другие знатные венгры в присутствии папского посла Юлиана Цезарини, кардинала Сент-Анжуйского, 1 сентября торжественно решили начать кампанию против турков. Влад слишком поздно узнал об этом решении. Конечно, это сказалось на отношениях между странами и вызвало дальнейшие проблемы: валашский князь счёл это клятвопреступление личной обидой от Яноша Хуньяди, который тем самым заставил его пожертвовать детьми, не предупредив о кардинальном изменении политики.
В обычное время заложники, посылаемые князем, должны были бы быть отправлены в Адрианополь или Бруссу, как это было в 1432 году, но нарушение мирного договора заставило султана отвезти их как можно дальше вглубь страны, в Эгригоз, нынешний кантон Эмет в провинции Кутахья28.
Очевидно, что Влад Дракул также был призван к участию в кампании при Варне осенью 1444-го. Но князь решил быть верным клятве, которую дал султану: не нападать на него, поскольку речь в этом случае шла о жизни его детей. Кардинал Сент-Анжуйский предложил освободить его от этой клятвы, как и короля Яноша Хуньяди, писал бургундский рыцарь Валеран де Ваврен. Но когда в конце сентября армия крестоносцев перешла Дунай и остановилась в Никополе29, Влад Дракул предстал перед королём Владиславом и объяснил необходимость мира между турками и его страной. Он заявил, что готов участвовать в расходах, и предоставил в распоряжение короля 7000 воинов под предводительством его сына Мирчи. Подтвердив таким образом свою готовность идти на серьёзные жертвы, Влад Дракул предупредил короля и его советников, что султан берёт с собой такое войско, какое даже не снилось армии крестоносцев. Видя решимость молодого короля биться даже в рукопашном бою, князь валашский предложил ему двух лучших воинов и двух необыкновенно быстрых лошадей, как утверждают свидетели: «Если придёт несчастье, положитесь на этих людей и этих лошадей, которые позволят вам вернуться целым и невредимым».
Тем не менее в битве при Варне 10 ноября король не счёл нужным следовать советам Влада и, увидев отступление турок, направился вслед за ними. Именно в этот момент под ним была подстрелена лошадь, а появившийся ниоткуда янычар отрубил ему голову. В ужасе крестоносцы отступили. Янош Хуньяди и его приближённые попытались уйти в Валахию, а кардинал Цезарини исчез, возможно, был убит в битве румынами, соблазнившимися его золотом.
Исчезновение молодого короля Венгрии и Польши повергло всех в шок. А султан Мурад II забальзамировал его голову пряностями, заполнил её хлопком, тщательно расчесал его длинные чёрные волосы, накрасил лицо, чтобы он выглядел живым, и поместил её на конец копья, где также был прикреплён и мирный Сегедский договор. Голову пронесли перед лагерем союзников, а потом провезли по всем городам империи. Проделав всё это, Мурад отослал голову султану Каира в качестве трофея. Цвета обуви покойного короля – красный и чёрный – были также взяты оттоманским двором как символ победы.
И всё-таки в тот роковой день валашская армия сражалась достойно. Мирче, который возглавлял её тогда, было около шестнадцати лет, поэтому ему помогал наставник, участвовавший в битве при Никополе в 1396 году и, таким образом, знавший манеру сражения турков. В самый разгар битвы султан отправил Мирче послание с угрозой убить обоих его братьев, если тот продолжит битву: в этом и была причина отступления румын. Влад потерял всякую надежду и считал своих детей мёртвыми. Вот письмо, что он отправил боярам Брашова.
Прошу вас понять меня, я отдал своих детей на расправу султану за мир с христианами, чтобы и я сам, и моя страна по-прежнему принадлежали моему господину, Королю (Венгрии).
Влад Дракул так больше никогда и не увидел своих детей. За это валашский князь хотел убить Яноша Хуньяди своими руками, но тот сбежал из Варны прямиком в Валахию. В следующем году на Дунае появился бургундский флот, он прибыл туда в поисках короля Владислава и кардинала Цезарини, которые, по слухам, были ещё живы. Восемь галер были в Никополе с Яношем Хуньяди и венгерскими войсками под командованием Валерана де Ваврена, Рено де Комфида, Жако де Тойси, а также капитана флота герцога бургундского Филиппа Хорошего и венецианского кардинала Кондульмьери. На старости лет Валеран де Ваврен расскажет свои воспоминания племяннику, историку Жану де Ваврену, включившему их в «Хроники Англии»30, которые и поныне читаются как приключенческий роман. Осады крепостей одна за другой, сражения с турками, искусные манёвры, обнаружения подземных амбаров с запасами бобов, зерна и гороха («и казалось, манна небесная была послана им»). Непрестанные стычки румын и бургундцев за наживу и одежды убитых врагов доходили до такой степени, что кому доставался обрывок одежды, кому шпага, кому ножны, кому лук, кому колчан… И конечно, в книге зафиксированы многочисленные встречи и беседы Влада Дракула и его сына Мирчи.
Мирча командовал разведывательными войсками, которые шли по берегу Дуная вслед за галерами, то верхом, то на барках, выдолбленных из стволов деревьев. Такие лодки увидел на берегах Дуная Александр Великий в 332 году н. э., они сохранились в Румынии вплоть до 1960-х годов! Ваврен назвал их manocques (листья табака) и утверждал, что они похожи на «длинные и узкие листья, в одном больше валахов, в другом меньше».
Во время этой кампании были осаждены крепости Силистра (Dristra), Тутракан (Tour Turcain), Джурджу, Русе (Rossico)31 и Никополь. Бурную радость вызвала у румын огромная бургундская пищаль, которая наносила серьёзные повреждения. Но, не зная, как с ней обращаться, валахи её взорвали.
Двенадцать тысяч мужчин, женщин и детей из крепости Руссе попросили у князя Валахии разрешения поселиться в его стране, что Влад Дракул великодушно позволил. Более того, он сам перешёл Дунай, чтобы перевезти их на галерах через реку. Вся «операция» длилась три дня и три ночи, а бургундцы, удивлённые таким зрелищем, «сказали, […] что они поступили как египтяне» (тогда речь шла о цыганах). Между тем князь Влад Дракул, страна которого была мало заселена, особенно на окраинах, очень обрадовался такому повороту событий.
Он сказал, что среди болгар много храбрых воинов, поблагодарил кардинала и господина Ваврена, одарил их и признал, что сейчас священная армия Святого Отца Нашего (Папы) и герцога Бургундского32 спасла одиннадцать или двенадцать тысяч душ и тел христиан от сарацинов, а это кажется ему очень большой заслугой.
Джурджу был завоёван практически полностью, там ситуация оказалась более драматической. Турки согласились вернуть крепость жителям в обмен на гарантии сохранности армии и их жизней. Тогда Мирча попросил встречи с Валераном де Вавреном и рассказал ему, что предатели, которые обманули его отца и дали ложные клятвы, а в 1442 году помогли поймать его, находятся среди осаждённых. И добавил:
«Мой отец отправил меня воевать и сказал, если я не отомщу, он отправит меня обратно и отречётся. […] Я вижу около двух тысяч валахов в двух лье отсюда, они переходят реку, а на этом берегу расставлены засады и ловушки. Когда же они будут в Никополе, я встречу их и всех убью».
Ваврен ничего не ответил, т. к. понимал и одобрял этот акт мести. Позже он описал это достаточно холодно:
[Привязав лошадей за хвосты, турки переходили через Дунай на болгарский берег]. Но проходили они мимо галлов вероломно и трусливо: держали в руках натянутые луки и щиты на шее, показывая, что если те издадут хоть звук, то им не жить. Так они перешли Дунай и вошли в Болгарию.
Турки спустились ниже по реке и дальше поехали верхом. Им удалось проехать совсем немного: сын валашского князя устроил засаду и убил всех до одного. Даже несмотря на то, что он хотел взять живым предателя отца, мститель своей рукой снёс ему голову, напомнив о предательстве. Когда валахи забрали всю добычу, то спустили обнажённых турков в воды реки вниз по течению – это было жуткое зрелище для галлов, которые шли впереди.
В конце концов галеры прибыли в Никополь 12 сентября. Встреча с венгерской армией была назначена на 15 августа, но Янош Хуньяди так и не появлялся. Было принято решение осадить Никополь и штурмовать башню, где укрывались войска, грабившие Валахию. Валеран де Ваврен был ранен и болел. Именно тогда наставник Мирчи нанёс ему визит и напомнил о событиях 1396 года.
Опустив оружие, наставник сына валашского князя, которому было восемьдесят лет, пришёл к господину Ваврену и сказал: «Около пятидесяти лет назад король Венгрии и герцог Жан Бургундский (Жан Бесстрашный) осаждали этот город, в трёх лье отсюда была битва. Могли бы вы подняться с кровати, спуститься и прийти на то место? Я покажу вам его и расскажу, как проходила осада». И господин Ваврен, одетый в ночные одежды, спустился к месту битвы. Вот что сказал ему наставник, стоя перед высокой круглой башней: «Смотрите, здесь стояли король Венгрии и венгры. Здесь был французский коннетабль, а здесь герцог Жан». Башню эту, как он сказал, герцог начинил взрывчаткой, чтобы поджечь её, когда придут биться новые воины. Но господин де Кусси [Энжеран де Кусси]33 пленил упомянутого герцога, ведь в его распоряжении были шесть тысяч турок, которые пришли сражаться с крестоносцами. Чтобы сократить рассказ, он продемонстрировал де Ваврену битву, как он был пленён турками и продан в рабство в Генуе, где выучил язык. И тогда де Ваврен поверил всему, что сказал и показал ему наставник».
Тем временем появился Янош Хуньяди со своими войсками. Предписанием военного совета было решено прекратить осаду Никополя, которая могла затянуться, и подниматься вверх по Дунаю до реки Джу, где венгры уже приготовили плот, чтобы перевезти людей и вещи. Приближался День святого Михаила (29 сентября), и венгры продолжали настаивать на том, что будут сражаться с турками. В конце концов войска султана, стоявшие на правом берегу Дуная, отступили, сжигая за собой всё, Янош Хуньяди отказался преследовать их, опасаясь ловушек. Он считал, что после гибели короля Владислава при Варне на нём лежит ответственность за королевство, знать и простых людей Венгрии.
Без серьёзных кровопролитий закончилась кампания 1445 года, возглавляема бургундским флотом и валашской армией. Янош Хуньяди посоветовал галерам уйти до того, как замёрзнет Дунай, а это было около 1 октября, и венгры спокойно ушли в Трансильванию. Валеран де Ваврен и его спутники невредимыми добрались до Константинополя, где император Иоанн VIII Палеолог встретил их радушно и щедро одарил. К этому моменту они уже завоевали Венецию, откуда на лошадях отправились в Рим, потом в Лилль, где герцог Бургундский узнал об их путешествиях.
Итак, Влад Дракул остался один перед угрозой возможного ответа турков, но его не последовало. Мурад II отступил в Среднюю Азию и все дела в Европе оставил на своего сына Мехмеда, будущего завоевателя Константинополя. Мурад II вернулся к делам лишь осенью 1446 года и, подписав мирный договор с Венецией, освободил силы и время для сражений в Греции, которые продолжались до зимы 1446–1447 года. Следующее лето султан провёл в Адрианополе, а Влад Дракул, поскольку всё ещё был в прохладных отношениях с Яношем Хуньяди, решил снова заключить мирный договор с турками. Договор восстановил ситуацию 1444 года, так что валашский князь вынужден был выслать в Болгарию четыре тысячи человек, а мы помним, что Валеран де Ваврен в 1445 году насчитал почти двенадцать тысяч.
В июне 1446 года Янош Хуньяди был избран главным правителем Венгрии от имени короля Ладислава Постума, которому не было ещё и семи лет. Именно в этой роли он занимался подготовкой нового серьёзного похода против турков. Что касается измены Влада Дракула, то его, очевидно, разозлил не столько сам факт, сколько своеобразное провозглашение независимости Валахии от Венгрии. Формально Венгрия и Оттоманская империя находились в состоянии войны, даже если в этот момент противники ограничивались лишь наблюдением за передвижениями друг друга, – так что такие рассуждения Хуньяди не были лишены логики.
Ещё одна причина провоцировала конфликт между Хуньяди и Владом Дракулом, она затрагивала интересы их обоих: речь шла о денежном обращении между двумя странами. И действительно, в 1383–1386 годах князья Валахии выравнивали свои монеты по венгерским, валашские серебряные дукат и бан соответствовали денье (динару) и венгерскому оболу. Это было очевидным показателем подданства. В то же время соседняя Молдавия, подданная Польши, подстраивала свою монету под деньги Северного королевства. Как следствие, возникало увеличение финансовых потребностей, особенно в период политических кризисов (войн и т. д.), что вынуждало государства увеличивать выпуск металлических монет, чтобы оплачивать наёмных рабочих, чиновников, финансировать укрепления и т. д. Поскольку резервы драгоценных металлов (или золота) были ограниченны, монетные дворы уменьшали пропорции этих металлов, добавляя в них медь, свинец, но тем не менее заявляли курс неизменным (по отношению к золотой монете). Соответственно, новые монеты фактически были более выгодными. Старые были изъяты из обращения и обменены на новые по официальному курсу. В результате обмена, естественно, произошли потери: речь шла о налоге, который невозможно было утаить, если не переплавить монеты в массу драгоценного металла.
Что касалось международных обменов (обе страны использовали одинаковые монеты), то самыми большими налогами облагались более стабильные монеты, а слабые должны были принимать курс остальных. Единственный нюанс состоял в том, что большое количество нестабильных монет реализовывалось тайно, и стало очевидно, что вассальная страна теряла большую часть стоимости монет, которые активно вывозились за рубеж34.
При Сигизмунде Люксембургском (1387–1437), Альберте Габсбурге35 (1438–1439) и его супруге Элизабет, Владиславе I (1440–1444) и при правлении Яноша Хуньяди (1444–1452) обесценивание венгерской монеты провоцировало уменьшение ценности динара. В 1436-м один золотой флорин приравнивался к 500 динарам. Сигизмунд Люксембургский отдал приказ выпускать новый динар по курсу 100 динаров за один флорин, но обесценивание продолжилось: в феврале 1441 года за один флорин можно было получить 220 динаров, а в июле и того больше – 300 динаров. Это сильно повлияло на Валахию и её экономику: Влад Дракул начал срочные финансовые реформы. По нашим сведениям, он стал первым князем этой страны, кто обратил внимание на эту сферу. Во-первых, Дракул постарался прекратить экспорт монет и драгоценных металлов; во-вторых, запретил массовый выпуск «смешанных» монет. Сделав это, он спровоцировал конфликт с торговцами Брашова и Сибиу, а потом и лично с Яношем Хуньяди, который поддержал их.
Тогда-то Влад Дракул и совершил политическую ошибку – он прекратил в своей стране обращение венгерских монет36. В отместку Хуньяди развязал вооружённое столкновение на юге Карпат, а Влад Дракул и его сын Мирча были пойманы и казнены. Все эти события происходили между 23 ноября и 4 декабря 1447 года. К этому времени Янош Хуньяди из Тырговиште, столицы Валахии, издал указ, где провозглашал себя правителем Венгрии и, милостью Божьей, воеводой Валахии (parcium Transalpinarium). Два месяца спустя, 1 февраля 1448 года, по возвращении в Трансильванию он вознаградил одного из своих верных подданных за пролитую кровь врагов, одним из которых и был «неверный Влад, воевода Валахии».
Der kostenlose Auszug ist beendet.