Zum Hörbuch
– Ва-а-ась, ну пожалуйста, – хнычет Римма осипшим голосом. – Умоляю, подружка моя дорогая. Ты же знаешь, как для меня важна эта работа.
– Римм, ну как я…
– Ну Васенька, – уже представляю её огромные карие жалобные глаза. – Тебе всё оплатят: и перелёт, и отель. Где ты ещё за двое суток двести кусков заработаешь? Сама говорила, сейчас очень деньги нужны.
Двести кусков – уф! Звучит правда нереально за двое суток.
– Босс сказал, если не найду надёжную замену – уволит, – Римма заходится надсадным кашлем, а потом продолжает. – Ты же знаешь, как эта работа мне нужна.
– Неужели нет других переводчиков? – придерживая телефон ухом, застёгиваю плащ и ещё раз бросаю взгляд в зеркало.
– Ты же слышала, как мне босс сказал: на-дёж-ных! А я никого не знаю, кто бы говорил по-испански лучше тебя, Васюш.
Оплачиваю услуги и ещё раз благодарю парикмахера, а потом выбегаю под дождь, едва успев раскрыть зонт. Погода сегодня дождливая, сырая, не хочется намочить новую причёску. После салона мои волосы всегда так красиво лежат.
Двести тысяч – хорошие деньги. Очень хорошие. И точно никакой подставы, потому что Римма очень своей работой довольна. И меня звала в эту фирму, но я пока не могу работать в дневном формате, только удалённо или в свободном графике. А ту за два дня такая сумма… Тогда мне определённо хватит на хороший первый взнос по ипотеке, чтобы и процент поменьше был.
– Вась, ну ты где там пропала? – напоминает о себе всё тем же болезненным голосом Римма.
– Сейчас заеду и поговорим.
Я отключаюсь и запрыгиваю в подъехавший троллейбус. Людей немного, сейчас не час пик. Прохожу и присаживаюсь. К Римме ехать недолго, поэтому наушники даже не достаю.
С Риммой мы познакомились на курсах испанского два года назад. Как-то сразу сдружились, и так и общаемся.
К сегодняшней командировке она готовилась очень тщательно, говорила, что такие моменты – пиковые в карьере переводчика. У её фирмы крупный контракт с испанцами планируется, и предстоят серьёзные переговоры. Много о работе она не рассказывала, потому что подписала там бумаги, что должна соблюдать корпоративную тайну. А работу Римма такую терять не хотела, да и штрафы ей не потянуть, которые могут выкатить юристы.
Но как назло, её скосил жуткий кишечный грипп. Тот самый, который помогает влезь в самое “на потом, когда похудею” платье уже через пару дней. Адская болячка с полным спектром симптомов от жуткого насморка и кашля до…
Уже через полчаса я стучу к болезной в дверь. Она приоткрывает и натягивает медицинскую маску.
– Держись от меня подальше, Вась, – хнычет. – Не дай Бог ещё тебе эту гадость подхватить.
Римма действительно выглядит не очень. Аж за стенку держится. Глаза красные, красивые подкачанные губы посохли и побледнели, под глазами залегли тени.
– Боже, Римма, может, скорую?
– Не, я уже выгребаю. Приходил Алик, поставил капельницу, – кивает на руку, от которой отходят трубки, а в ладони зажата вешалка, на которой висит пакет с прозрачной жидкостью. – Так, с начальством я всё решила. Вот тебе пакет. Тут пропуск, билет, необходимые предварительные документы. Платье я тоже положила, я даже бирку не сняла с него.
Последнее Римма говорит совсем грустно.
– Ну а теперь беги, не стой тут возле меня. Если что, звони.
Беру пакет, который подруга предусмотрительно опрыскивает антисептиком, и ухожу. Самолёт завтра в девять утра, а мне нужно ознакомиться с документами.
– Кстати, – говорит на прощанье, когда я уже пробегаю один пролёт ступеней в подъезде. – Тебе просто офигенно с тёмными волосами. Я даже завидую – ты что блондинка сногсшибательна, что брюнетка.
– Спасибо, – улыбаюсь подруге.
Да, мне и самой нравится. Захотелось кардинальных изменений во внешности.
Приезжаю домой, принимаю душ и сажусь за документы. Фирма работает в сфере крупной торговли, поэтому я загружаю в телефон аудиословарь с лексикой, которая может пригодиться.
Собираю сумку, побросав в неё самое необходимое на два дня и плюс одежду-обувь.
Спохватываюсь, что уже одиннадцать часов, а я не позвонила Люде. Ругаю себя, но уже достаточно поздно, они рано спать ложатся. Пишу ей сообщение, а утром обязательно позвонить перед полётом.
Утром чувствую себя недоспавшей. Но мне не привыкать, что уж. Принимаю душ, одеваюсь, выпиваю кофе и вызываю такси. Вся эта авантюра с утра уже не кажется столь верным решением. Но подругу выручать надо, да и деньги мне очень нужны.
В дороге нервничаю. Пробки, пробки, эти чётровы пробки! Ужасно было бы подставить Римму и упустить такой шанс заработать, опоздав на самолёт.
А ещё появляется тревога, что вдруг я не справлюсь. Ну мало ли. Подруга говорила, у неё очень требовательный босс, а я уже отвыкла работать на кого-то непосредственно.
Но, слава Богу, я успеваю вовремя. Прохожу контроль, сдаю багаж и прохожу на посадку. В салоне прохожу в поисках своего места. Римма сказала, её босс тоже предпочитает летать эконом-классом.
Скряга, что ли? Ну по оплате за два дня так не скажешь. Может, просто предпочитает скромность, а не разбазаривание денег. Что ж, в таком случае это заслуживает уважения.
Нахожу своё место. У окна уже сидит мужчина, повернувшись к иллюминатору. Костюм, тёмные волосы, короткая, стильно стриженная бородка. Достаточно молод.
– Здравствуйте, – подаю голос. – Меня зовут Василина, я переводчик, на замену Риммы.
А потом он поворачивается, и мне вдруг становится нечем дышать. Взгляд тёмных глаз, когда-то таких любимых, простреливает меня насквозь.
Моё прошлое в мгновение разверзается огромной дырой в груди.
Мой бывший студент.
Моя ошибка.
Семён Радич – пять лет назад разбивший моё сердце на осколки.
______________________
Семён
– Да, папа, – отвечаю на очередной поток говна в мою сторону и сжимаю телефон крепче. Скоро к херам треснет несчастный аппарат. – Всё под контролем. Завтра вылет, справимся.
Мне кажется, что батя вот-вот услышит, как скрипят мои зубы, пока он грузит. Хотя нет, он же меня всё равно не слышит. Только себя.
Когда его скрежет, наконец, прекращается, я выдыхаю и отключаюсь.
Задолбал.
Что бы я ни делал, ему всё равно не так. Даже когда мой филиал выдаёт такой профицит, которого у него самого не было, в ответ я получаю “а ты попробуй теперь этот уровень удержи”.
Откидываюсь в кресле и потягиваюсь. Закостенелые мышцы ноют, и в спине, где-то ближе к пояснице, раздаётся хруст. Ох. Так и до радикулита рукой подать.
Пора в зал. Неделю уже почти не был с этой подготовкой к контракту. И ещё, блин, неделю не попаду точно.
– Семён Владимирович, кофе? – в кабинет заглядывает новая секретарша, улыбаясь.
Прошлую пришлось уволить. Слишком настойчиво лезла в штаны, но это одно, а второе – сливала бате инфо. Нахер она нужна такая. А новенькая очень деятельная. Даже слишком. Но в целом пока меня устраивает, как она работает.
– Да, Наташ, давай. Только без сахара. И свяжись с Риммой.
Энергично закивав, она скрывается за дверью приёмной, а я открываю ноут и захожу в игру. После перепалок с батей мне нужна передышка. И старое, почти забытое увлечение, когда-то бывшее мечтой, иногда помогает расслабиться.
Иногда я, по старой памяти, чисто на автомате цепляюсь за косяки и баги в играх, и фоном проскакивает мысль, как бы я вот тут и вот тут переписал бы.
Но это отголоски. Не всем мечтам суждено сбываться.
Вместе с Наташей в кабинет входит Дима Рудков – мой кореш и по совместительству начальник юридического отдела филиала фирмы.
– Привет, Семён, – садится напротив и открывает свою кожаную папку. – Давай сверим документы по завтрашней поездке.
– Не душни, Дим, – добиваю последнего гуманоида в игре. – Сейчас уровень закрою и проверим.
Дима сводит брови и поджимает губы. Он педант в работе, всегда с иголочки и умеет мастерски ковырять мозг зубочисткой. Но это в офисе. А за его пределами у Рудкова есть электрогитара, мотоцикл и куча шлюх, готовых делать ему минет прямо во время езды на этом самом мотоцикле.
А ещё он знает, что в игру я ухожу, когда мне делает нервы отец, и обычно это ненадолго, а потом я собираюсь и мы плотно и успешно работаем.
Иначе бы ничего не достигли, и бате было бы не к чему доебаться.
– Опять Владимир Сергеевич звонил? – спрашивает, отпивая кофе, которое и ему подсуетила Наталья.
– Ага.
– Что хотел?
– Сказать, какой я неудачник. Ну, как обычно.
– Ну ясно. А вообще, на завтра всё готово?
– Да, – киваю, открывая ежедневник. – Сейчас с тобой пробежим по документам и поеду собираться. Самолёт завтра в девять. Только с переводчиком подстава – Римма заболела. Но обещала найти себе хорошую замену, вроде однокурсницу. Наташа занимается документами этой новенькой. Не хотелось бы завтра срочно через агентство искать.
С Димой ещё раз проходимся по всем юрвопросам, проговаривая все моменты, где можем пойти на уступки испанцам, а где надо стоять на своём.
– И не забывай, этот контракт им так же выгоден, как и нам, – в конце не может воздержаться от напутствия Рудков.
Приезжаю домой и тупо падаю спать. Собрать чемодан – дело десяти минут. Костюм уже упакован, документы собраны, всё остальное одноразовое по пакетам.
Утром обнаруживаю сообщение от Риммы, уверяющей, что её замена справиться на ура, и она вообще никого не знает, кто бы знал испанский лучше. Ещё три пропущенных, но на них я отвечать не хочу.
После вчерашних ливней на улице сыро и промозгло. Хочется ещё пару литров кофе, чтобы хотя бы согреться. Стаканчик я всё же опрокидываю в аэропорту, но особой бодрости мне это не приносит.
Иду на посадку, поглядывая на других пассажиров. Интересно, кто из них моя новая переводчица? Надеюсь, не та брюзглая тётка со словарём в руках. Иначе я Римму скормлю тем пираньям, которых держит в кабинете в аквариуме Димон.
Когда нахожу своё место в самолёте и понимаю, что время уже неумолимо движется к отлёту, закрадывается мысль, а не решила ли эта новенькая меня прокатить? Было бы хреново.
Но буквально через пять минут у кресла останавливается женщина. Ещё не успев увидеть её лица, я ощущаю что-то странное, какой-то движ то ли в груди, то ли в животе, не сразу соображая, что эта реакция вызвана её духами.
А потом взгляд фиксируется на её лице. Таком знакомом. Которое не забыть, сколько не влей в себя горючего яда, сколько не разбивай башку о стены, сколько не топи себя в пороке и блядстве.
На меня смотрят те самые кошачьи глаза, обладательница которых пять лет назад выдрала с корнем из груди моё сердце, оставив там чёрную дыру и пепел.
Сучка Адамовна.
Василина
– Тебе идут тёмные волосы.
Серьёзно? Обсудим мои тёмные волосы, встретившись случайно через пять лет в самолёте.
– Здравствуй, Семён, – говорю на выдохе, а вдохнуть потом оказывается сложно.
– Здравствуй, Василина, – чуть сощуривается, внимательно глядя, поджимает уголки губ.
Мы смотрим друг на друга как заворожённые. Потеряно, оторопело. Как будто проваливаемся в безвременье, в вакуум. На секунды всё вокруг исчезает: люди, самолёт, собственные мысли…
– Я… – с трудом выталкиваю себя из этого состояния. – Я ошиблась местом, наверное.
– Ты вместо Риммы? – спрашивает, а мой мозг лихорадочно анализирует его голос. Он стал ниже, приглушённее, будто сдержаннее, тембр привычный, слышится немного гуще, взрослее.
– Да, – киваю, а внутри всё подбирается. Неужели он и есть босс моей подруги?
– Тогда не ошиблась, – кивает на место рядом.
В первые несколько секунд мне хочется развернуться и дать дёру. Причём бежать долго и быстро, не останавливаясь. Пока силы не иссякнут, а дыхание не собьётся так, чтобы я думала лишь о том, как вдохнуть, а не об этой встрече. Чтобы адреналин сгорел в работающих мускулах и оставил в покое сердце.
Но вместо этого я с деревянной спиной опускаюсь на сиденье, будто на гвозди. Не знаю, не понимаю, как вести себя, нужно ли что-то говорить, обсудить предстоящую работу. Я в ступоре. Растеряна. Ещё и чувство долга мигает, обещание подруге держит.
Странная пауза затягивается. Я дышать не могу, потому что в нос забивается его запах. Тоже такой знакомый, но в то же время другой. Не такой резкий, но чуть более тяжёлый, с нотой горечи.
Впериваюсь глазами в спинку сидения напротив, а вот Семён смотрит на меня. Слишком близко, слишком интимно. Чувствую это. Мне кажется, он даже видит, как у меня на шее под его взглядом встают волоски.
– Выучила испанский?
– Вроде того, – киваю, продолжая смотреть в спинку переднего кресла.
– Вроде того? Римма сказала, что никого не знает, кто бы владел языком лучше.
– Она преувеличила. Но моих знаний должно быть достаточно для выполнения поставленных задач.
Мы ещё не взлетели, но мне кажется, что у меня заложены уши.
– Условия она тебе озвучила?
– Да. Твоя секретарша утром прислала документы на подпись. Наталья Визян – твоя же секретарша?
– Да, она. Всё верно.
Киваю, надеясь завершить разговор. Ну хотя бы на время. Мне нужна передышка, чтобы прислушаться, как там тот зверёк в непроницаемой металлической коробке в груди. Не начал ли царапаться наружу. Он давно уже молчит. Когда-то, почти пять лет назад я закрыла его, израненного и измученного, надеясь, что он сдохнет к чертям. Закрыла, но прислушивалась. Он ещё долго стонал и выцарапывался, а потом затих. Но я чувствовала, что он жив. Впал в анабиоз, застыл, но дышит.
И сейчас я больше всего боюсь, что этот загнанный, изувеченный зверёк по имени “любовь с Семёну Радичу”, вздрогнет и откроет свои прожигающие насквозь глаза.
Нет, не хочу. Я едва пережила всю ту боль, едва выкарабкалась. Можно даже сказать, что оправилась, но иногда, пусть и всё реже и реже, мне что-то снится. Утром не помню что, память услужливо стирает эти сны, но остаётся ощущение. Необъяснимое, размытое, странное. Но я понимаю, откуда оно и с кем связано. Да и сложно забыть, когда…
Объявляют взлёт. Стюардесса просит пристегнуть ремни и поставить смартфоны и ноутбуки в режим полёта. Ещё раз напоминает о правилах безопасности и как действовать при чрезвычайных ситуациях. Говорит, что время полёта два часа пятьдесят минут. Вчера, когда я пообещала Римме её заменить, я думала, это недолго, но сейчас эти почти три часа представляются нескончаемыми.
Я выполняю все действия, как и Семён, выключаю сеть в телефоне, осторожно отвернув экран от Семёна, а потом подтягиваюсь и крепко сжимаю пальцами поручни кресла.
– Боишься летать? – Радич поднимает брови, поворачивая ко мне голову. – Не знал.
Смотрю на него удивлённо в ответ.
– А почему ты думаешь, что вообще знаешь обо мне что-то?
Получилось резковато, но его, кажется, это ни капли не смутило. Он снова чуть прищуривается, а губы трогает мимолётная улыбка, которую он тут же прячет, слегка прикусив их. И это движение заставляет меня моргнуть. А заодно понять, что я уже слишком долго смотрю ему в глаза. И расстояние между нами слишком близкое.
Самолёт начинает движение, и я впервые так этому рада, потому что это помогает сбежать от внимательного взгляда Семёна. Ему что, никто не сказал, что пялиться на посторонних некрасиво?
Хотя да, о чём это я… Это же Радич. Взрослее, крупнее, шире в плечах, с бородой и более квадратной челюстью, но Радич. Вряд ли он все пять лет потратил на глубинное изучение норм этикета.
– Испанцы уже в Питере, – начинает говорить. Нашёл время – взлёт же! – После прилёта у нас есть четыре часа на дорогу и обустройство в отеле, потом официальная переговорная встреча. Предварительная. Деловая. После – речная прогулка и ужин на теплоходе. Завтра утром официальное подписание, если придём к соглашению. А вечером неформальная встреча, ужин в ресторане. У тебя есть всё необходимое?
– Есть, конечно, – отвечаю, судорожно вспоминая, положила ли туфли, а то придётся тащиться на встречу в платье и лоферах.
Семён продолжает разъяснять некоторые детали, которые мне нужно знать, чтобы подготовиться. Сообщает о составе делегации испанцев, примерно поясняет, кто есть кто, показывая на экране телефона.
Ну что я там могу запомнить? Особенно сейчас, в стрессе перед самым-самым вылетом.
– Слушай, давай позже, мы тут взлетаем, – обрываю его, не выдержав, и продолжая вдавливать затылок в кресло.
– Расслабься, Адамовна, мы уже, – усмехается, и я замечаю, что табло “пристегните ремни” уже не горит красным, а большинство пассажиров расслабленно болтают. Некоторые даже ремни отстегнули.
Вот же… заговорил. Что я и не заметила. Двадцать минут взлёта оказались незаметными.
Особенно после этого “Адамовна”, прошившего иглой насквозь.
Я, конечно, глаза закатила да наушники до конца полёта воткнула в уши, но, честно говоря, была признательна, что отвлёк от взлёта. Хоть гордость и отказывалась признавать это, а сердце крутило пальцем у виска и приговаривало “Василина, отвлечься от страха при взлёте на Радича, всё равно что воткнуть себе нож в живот, чтобы не думать о зубной боли. Действенно, но по факту куда опаснее и хуже по последствиям”.
Через три часа мы сели в Пулково. Цель долететь и не сойти с ума – достигнута. Но вдруг я чувствую растерянность. А что дальше? Как дальше? Отель, комнаты рядом через стену… Появляется страх, что на переговорах с испанцами я на нервах и испанский забуду. Начну там ещё мямлить…
Пока идём получать багаж и дальше на выход из терминала, Семён почти всё время разговаривает по телефону. Один звонок, второй, несколько раз кого-то сердито сбрасывает, но потом всё же отвечает.
– Да? – говорит резко. – Я в Питере. Занят. Не звони больше. Сам наберу, как получится.
Не знаю почему, но мне представляется, что сейчас он разговаривал с женщиной. Со своей девушкой. Или даже женой. Почему нет? Наверняка он женат, хотя кольца на пальце я не увидела. Но не все же носят кольца.
Да и вообще, без разницы мне. Понял, зверёк? Молчишь? Вот и молчи там.
В такси Семён садится на переднее сиденье, что позволяет мне хотя бы ненадолго немного расслабиться и спокойно написать Люде.
Римма тоже присылает сообщение, а я хлопаю себя ладонью по лбу. Как же могла забыть, ведь обещала ещё перед вылетом написать. Но от неожиданной встречи так оторопела, что совершенно вылетело из головы.
“Привет, всё ок? Встретились? Долетели?”
“Привет. Встретились. Долетели. Ты как?”
“Лучше. Сегодня я даже немного поела рисового супа. Как тебе Семён Владимирович? Скажи секси?”
И кучка всяких смайликов с глазами-сердечками, зачёркнутым восемнадцать плюс и капающими слюнками.
Ох, Римма…
“По больному? Ты ведь уже давно одна”
Ты даже не представляешь, подружка, насколько по больному…
“А сама-то чего не позарилась?” – спрашиваю, а пальцы не сразу попадают по нужным буквам, приходится корректировать сообщение.
“Да там и передо мною знаешь какая очередь, кто зарится. Да и тем более, ты же в курсе, что я пока с Аликом думаю закрутить. Вот скоро придёт мне ещё одну капельницу ставить. Я хоть и подбитая этим долбанным гриппом, но всё же не совсем в труху. Вот и позову его на кофе через пару дней. Отблагодарить, так сказать”
Качаю головой и улыбаюсь. Римма такая Римма. У неё особенный взгляд на мужчин и свой подход. Другая бы и на глаза боялась показаться тому, кто её видел в подобном виде, как Алик. Но я уверена, она покорит его, если уже не покорила. Не каждый медбрат прибежит через пятнадцать минут ставить капельницу после звонка, да ещё и в рабочее время.
Отправляю Римме анимированные смайлики, которые она просто обожает, а потом поднимаю глаза и замечаю, что Радич наблюдает за мной через зеркало спереди. При этом хмурится, сдвинув брови.
Отворачиваюсь к окну, разглядывая виды. Я ведь впервые в Питере! А ту Римма со своими мужиками.
Прикипаю к окну надолго, до самого момента, пока такси не паркуется у отеля. Выхожу из машины через левую дверь, игнорируя открытую Семёном правую. Вытаскиваю ручку из своего чемодана, намереваясь идти к ступеням.
– Гордая и независимая? – слышу саркастичное в спину.
– В помощи не нуждаюсь, – отвечаю не оборачиваясь. Так-то я свой чемодан и сама докачу.
Радич не спорит и не настаивает, а через несколько минут у нас в фойе забирает багаж носильщик. Далее мне всё же приходится ориентироваться на Семёна, потому что он разбирается с бронью номеров у стойки.
– Мы можем предложить вам другой номер, если хотите, – улыбается администраторша. – Семейный, например. Со скидкой. И ещё раз приносим извинения.
Услышав обрывок разговора, я напрягаюсь. В смысле семейный?!
– Нет, этот вариант не подходит. Посмотрите, пожалуйста, какие ещё есть варианты, – отвечает ей Радич.
– Что-то не так? – подхожу ближе.
– Один из номеров, которые забронировала фирма, срочно закрыт, – пожимает плечами Семён. – Сейчас ищут что-то другое.
– На шестом этаже есть два смежных однокомнатных, – говорит девушка, проверив по базе ещё раз. – Вас устроит? Или мы можем подобрать вам в нашей сети другой отель. Например, на Салова или на Некрасова.
– Нет, это далеко. Давайте смежный.
Администратор оформляет номер и выдаёт нам ключ, ещё раз извинившись за неудобную ситуацию.
– А почему ключ один? – смотрю на Радича озадаченно.
– Потому что номера смежные, Вась, – отвечает тоном, будто я дитя неразумное. Ну не в курсе я, не приходилось часто по отелям шастать. – Дверь входная одна, а внутри ещё дверь.
Не нравится мне такое положение дел. Это, конечно, не один и тот же номер, но всё же… Слишком всё это для меня.
Мы поднимаемся на лифте на нужный этаж. Чёртовы лифты. В них ещё хуже, чем на соседних креслах в самолёте. Слишком тесно, слишком пропитывается им воздух, пусть подъём занимает каких-то минуту-полторы.
Замкнутое пространство давит. Особенно, когда Семён даже вид сделать не пытается, что не рассматривает меня в упор. Снова. Неужели, правил приличия для него совсем не существует?
Ой, ну да, о чём это я…
Вдохнуть получается лишь когда выходим из лифта, но тут же грудь снова сдавливает, потому что мы подходим к двери номера. Вдвоём.
Интересно, мне все эти два дня придётся дышать через раз? А я ведь работать сюда приехала. Но как мозгу это делать без кислорода?
Это просто тени прошлого, Вася. Слишком неожиданно произошла встреча. Сейчас в номере я приму душ и успокоюсь. Времени прошло уже много, мне совсем плевать на этого мужчину.
Просто всё слишком неожиданно, да. И я оказалась не готова.
Первый номер себе оставляет Семён, а меня отправляет во второй, не особенно интересуюсь, какой я хочу выбрать. Но что ж, он же босс.
Что его номер, что мой – абсолютно одинаковы. Будто их отксерокопировали. Полуторная кровать, серая мебель, зеркальный шкаф, стол, зеркало, два стула, дверь, вероятно ведущая в уборную и душ. Пространства не очень много, но всё чисто, стильно и без лишних раздражающих деталей.
Заношу чемодан в свой номер и проверяю, есть ли на двери замок. Конечно он есть, но мне было важно убедиться.
– Не бойся, не украдут, – подмигивает Радич. – Сначала им придётся убить меня. Мимо точно не пройдут.
– Да ну тебя, – качаю головой и захлопываю дверь в свой номер.
Каким был, таким и остался. Только морда шире.
И совсем я не боюсь, что меня украдут. А чего боюсь, то даже в мыслях в слова облачать не хочу…