Удовольствие во всю длину

Text
0
Kritiken
Leseprobe
Als gelesen kennzeichnen
Wie Sie das Buch nach dem Kauf lesen
Удовольствие во всю длину
Schriftart:Kleiner AaGrößer Aa

© М. Басыров, наследники, 2019

© ИД «Флюид ФриФлай», 2019

© П. Лосев, оформление, 2019

Игра

Футболисты постоянно падали, будто играли на льду.

– Твою мать! – в досаде бил ладонью по коленке Сапрыкин. – Что они, бухие, что ли, все?

– Кто? – Жена Нина гладила белье, брезгливо водя утюгом.

– Да эти, – Сапрыкин кивал на экран.

– На себя посмотри.

Сапрыкин, не внимая совету жены, смотрел в телевизор. Игроки, как кегли, продолжали валиться на траву. Пиво в двухлитрушке подходило к концу.

Все. Матч закончился.

– Пидарасы, – в сердцах выдохнул Сапрыкин, резко поднялся, зашел в туалет отлить, потом на лифте спустился во двор.

Во дворе ярко светило солнце, пели птицы, собаки гонялись за кошками, а пацаны – за мячом.

– Играем, – сказал Сапрыкин пацанам.

Сначала счет был 1:0, затем 2:0, 3:0… Когда он достиг 14:0 и лоб Сапрыкина стал черным от мяча, его окликнули.

– Красиво играешь, – хлопнул по сапрыкинскому плечу мужик в пиджаке, наблюдавший за их возней. – Душевно.

Такая фамильярность Сапрыкину не понравилась. Пока он раздумывал, не зарядить ли незнакомцу промеж ушей, тот протянул ему визитку.

– Позвони, – подмигнул мужик. – Не пожалеешь.

Сапрыкин взял визитку и машинально сунул ее в задний карман трико…

– Что это у тебя? – Нина кинула ему под нос клочок бумажки.

Сапрыкин, не в силах поднять голову с подушки, скосил глаза на мятую визитку.

– А, – сказал он и замолчал.

Больше сказать он ничего не смог.

– Бэ, – в сердцах плюнула жена. – Алкоголик!

Сука, подумал Сапрыкин.

Через час, похмелившись, он звонил по номеру, указанному в визитке.

– Помню, – деловито произнес на том конце голос. – Приезжай.

Адрес, который продиктовал ему голос, оказался стадионом. Почесав затылок, Сапрыкин проник внутрь.

Поле было зеленым, по нему бегали футболисты. У каждого было по мячу. Табло не работало.

Тренировка, догадался Сапрыкин, оглядываясь, куда бы присесть.

– Сюда! – услышал сбоку. – Давай сюда!

Приглядевшись, он узнал в махавшем ему рукой вчерашнего мужика, которому едва не заехал в глаз.

– Раздевайся, – сказал он Сапрыкину, когда тот подошел.

– Зачем? – Сапрыкин опасливо оглянулся.

– Покажешь свой класс.

Сапрыкин, стесняясь дырявых трусов, разделся.

Мужик свистнул, и все забегали, стараясь овладеть мячом. Сапрыкин тоже рванул в самую гущу, энергично орудуя локтями.

Счет рос как на дрожжах. Роль дрожжей играл Сапрыкин.

– Кр-р-рас-совец! – грассировал после игры мужик, приказавший ему раздеться. Он оказался главным тренером и самым главным начальником одновременно. – Ты хоть понимаешь, кого ты сейчас натянул?

Сапрыкин оглядел потные лица ребят и ахнул про себя. Перед ним стояла, опустив глаза, сборная страны.

Ни хрена себе, подумал Сапрыкин, а ведь я в натуре того…

– Будешь играть за страну. – Главный положил ладонь на его плечо, и на этот раз это была не фамильярность, а честь.

Первый матч играли с бельгийцами.

Играли – было сказано громко, потому что проигрывали вчистую.

– Что с тобой сегодня? – бегал вокруг Сапрыкина в перерыве Главный. – Ты ж даже по мячу ни разу не попал.

Сапрыкин сидел, сильно нахмурив брови. Снаружи свистели трибуны.

– Ну? – Главный сверху вниз глядел на него.

Сапрыкин решился и поманил его пальцем.

Главный наклонился. Его глаза постепенно расширялись, словно Сапрыкин надувал их через ухо Главного.

Он недоверчиво посмотрел на Сапрыкина.

Тот кивнул.

Главный посмотрел на часы и крикнул помощника.

Через три минуты тот принес все, что надо…

После финального свистка Сапрыкина долго несли на руках.

Жена Нина отказывалась верить.

– Зуб даю, – божился Сапрыкин, наливая себе водяры. – Все так и было.

– Заливаешь, – щурилась Нина, глядя, как заливал ее муж, опрокидывая четвертый стакан. – Скажи мне правду, паразит, я все выдержу.

Но Сапрыкин лишь махал рукой, словно говоря: баба она и есть баба – вместо мозгов – бигуди, вместо души – сиськи.

Нина скрипела зубами. Ей не нравились перемены в жизни мужа.

Перед матчем с французами в раздевалку вошел незнакомый мужик.

– Я новый тренер, – заявил он, не здороваясь.

– А где… – начал было Сапрыкин, но тот его перебил:

– В пизде. Еще вопросы есть?

Парни испуганно переглядывались, пряча за спиной стаканы. Сапрыкин решил сразу же расставить все по своим местам.

– Будешь? – Он протянул новому тренеру наполненный до краев хрустальный кубок.

– Что?! – У того едва не выпала челюсть от непередаваемого словами чувства. Он немного постоял с открытым ртом, прозревая, потом, краснея лицом, заорал: – Пошел вон! Вон! Пока я тебя не убил, пошел на хуй, мерзавец!

Сапрыкин тащился под низким грозовым небом куда глядели глаза. Вокруг простиралось бескрайнее поле ржи. Колосья застыли без движения, как перед бурей.

В радиусе горизонта не было ни души.

Сапрыкин не помнил, как он здесь очутился, но это его мало колыхало. Он просто шел по меже, отдыхая душой и телом. Ему было так хорошо, как бывает на страницах до дыр зачитанного любимого романа. Хотелось плакать, но он не мог выдавить ни слезинки.

Внезапно он увидел белобрысого мальчугана, сидевшего впереди прямо на дороге.

Подойдя поближе, он рассмотрел то, над чем склонялся мальчуган.

– Сыграем? – Пацан поднял веснушчатое лицо.

Сапрыкин удивился еще больше.

Потом, ни слова не говоря, сел напротив.

Настольный футбол казался хрупкой нелепой игрушкой. Сапрыкин пальцем-сосиской оттянул своего игрока и отпустил пластмассовую фигурку. Пружина под ним разогнулась, и раскрашенный мячик полетел куда-то в угол площадки.

Пацан выстрелил своим игроком и забил.

– Один ноль, – сказал он и передвинул на табло колесико.

Стало еще печальнее. Ко всему очень хотелось выпить.

– Бей, – кивнул ему пацан, двигая туда-сюда своим пластмассовым вратарем.

Сапрыкин посмотрел на игрушечного голкипера, который раскинул руки, будто собирался кого-то обнять, и снова оттянул игрока. Пружинка лопнула, и игрок с металлическим стуком хлопнулся оземь.

Сердце Сапрыкина неприятно екнуло.

Мальчик внимательно посмотрел на него.

Сапрыкин с надвигающимся ужасом глядел в светло-серые глаза мальчика, в один божий миг все постигая. Он был не готов к этому, и руки его дрожали.

– Ты проиграл, – тихо произнес пацан, отводя взгляд.

Сапрыкин хотел что-нибудь сказать, хотя бы одно слово, но тут из-за его спины вышла жена.

– А я что тебе говорила, – грустно сказала она. – Горе ты мое, горюшко. Давай-ка домой.

Он встал на ноги и пошел за ней.

Начался дождь.

Космос

1

Санька и Колька – космонавты. Полчаса назад они высадились на незнакомой планете. Идти нелегко, каждый шаг дается с трудом. Хочется пить и материться.

– Можно я поматерюсь? – говорит Санька.

Колька важно кивает.

– Давай.

Санька скороговоркой выдает тираду нецензурных слов. В том же порядке, что и всегда, но от этого их незримая сила, от которой становится щекотно в животе, не ослабевает.

– Теперь ты, – говорит он Кольке.

Вместо этого тот молча достает из кармана мятый тюбик. Отвинчивает пластмассовый колпачок и подносит к губам. Давит пальцами – рот наполняется сладким киселем.

– Кайф, – говорит Колька, глотая.

– Оставь немного, – просит Санька, состроив жалобную гримасу.

Колька милостиво передает приятелю наполовину выжатый тюбик.

– Только не выкидывай, – предупреждает он.

– Я знаю, где их много, – говорит Санька.

2

Колька сидит в пустом мусорном контейнере. «Вот она, ракета, – сказал Санька, когда они подошли ближе и, открыв крышку, заглянули внутрь. – Сегодня полетим». – «Сегодня или никогда», – согласился Колька.

Контейнер совсем новый, его привезли утром. Он стоит поодаль от остальных. Колька сидит в нем уже давно и ждет Саньку. Становится холодно. Он осторожно приподнимает крышку и видит звезды. Их так много, что у Кольки захватывает дух. Он мелко дрожит и не может оторвать от них глаз. Затем снова садится на дно, обхватывая руками согнутые в коленях ноги.

Через какое-то время ракета отрывается от земли и устремляется к звездам. Она дрожит вместе с Колькой – если он сейчас снова откроет крышку, то запросто вывалится прямо в открытый космос. Ему страшно – никогда в жизни он не чувствовал себя так одиноко. Чтобы подбодриться, он начинает материться. Сначала про себя, произнося мат, как молитву, потом шепотом, как заклинание.

К контейнеру подбегает псина и, обнюхав металлический бок, задирает заднюю лапу.

3

Колька наказан. Родители ушли на работу, но обещали добавить по приходу. Более того, он заперт на ключ. Колька бродит по квартире, тоскливо глядя на часы. До смерти – шести вечера – еще далеко, а до очередной серии про собаку Лэсси – полчаса. Он включает телевизор, стоящий в углу на тонких длинных ножках, и смотрит на телевизионную сетку. «У-у-у-у-у-у», – тянется на высокой ноте звук, заполняя комнату. «У-у-у-у-у», – вторит ему Колька с дивана. Внутри него снова появляется дрожь. Он подходит к телевизору и, подлезая, оказывается за ним.

Задней крышки нет. Перед Колькой – панель управления космическим кораблем. За прокопченным стеклом продолговатых ламп чадят огоньки. Колька осторожно дотрагивается до одной из них. Сердце сладостно екает. Лампа теплая и совсем не опасная, какой кажется изначально. Он сует указательный палец куда-то глубже, и его бьет током.

Судорожно сжав кулак, Колька бросается на кухню. Сейчас он умрет. Он подбегает к раковине и, покрутив кран, макает палец в холодную струю. Он тяжело дышит. Ему кажется, что дыхание вот-вот прервется. Взгляд натыкается на чайник, и, подняв его над головой, он начинает торопливо глотать прямо из горлышка невкусную кипяченую воду. Она бежит по подбородку и далее, щекоча живот. «Наверно, уже не умру», – думает, продолжая пить, Колька.

 

Раздается звонок в дверь. Колька ставит чайник обратно на плиту и спешит в прихожую. Он сейчас рад любому.

– Кто там? – кричит Колька.

Это Санька. Он просит открыть.

– Не могу, – говорит Колька и смотрит на палец. Сгибает его.

Санька думает, что Колька обиделся за то, что он не пришел к ракете.

– Я не виноват, меня мать закрыла, – оправдывается он из-за двери. – Ушла в ночную смену и закрыла.

– А меня током ударило, – говорит Колька, и ему снова становится страшно. – Я не умру?

Санька молчит, переваривая. Потом спрашивает:

– Когда?

– Недавно, – отвечает Колька и снова шевелит пальцем.

– Не знаю, – говорит Санька. – Наверно, нет.

Наступает тишина. Колька подносит ухо к деревянному полотну – по ту сторону сопит Санька. Из щелки тонко тянет подъездом. Колька нагибается к скважинке для ключа и видит в ней хлопающий ресницами Санькин глаз.

4

Колькина кровать стоит напротив родительской. Он просыпается внезапно, как будто кто-то трогает его за плечо. Мать, по обыкновению спящая у стены, на четвереньках перелезает через лежащего с краю отца. Подол ее сорочки задран, и в полутьме Кольке виден ее большой белый зад. На матери нет трусов, и это обстоятельство поражает его своей незамысловатой откровенностью. Колька сильно зажмуривается и вжимается головой в подушку.

Поутру, когда они завтракают, он избегает родительских глаз. Колька прогоняет большое белое пятно, но оно упрямо проявляется вновь.

Отец и мать говорят между собой. Ему кажется, все их слова и жесты о том, о чем думает и он.

– Шлеп-шлеп, – говорит отец и глумливо ухмыляется.

– Чпок-чпок, – отвечает ему мать, не пряча довольную улыбку.

– Спасибо, – говорит Колька, вставая из-за стола.

5

Колька заходит в ванную. На краю раковины лежит тюбик зубной пасты – он почти на исходе. Колька откручивает колпачок, включает воду и выдавливает остатки «Поморина» в слив. Затем ногтями пытается развернуть плотный сгиб на конце. Он не поддается. Тогда Колька выуживает из кармана плоскогубцы и действует уже с помощью них. Затем в дело идет карандаш. Колька пытается увеличить щель между сплющенных алюминиевых стенок – остро заточенный грифель ломается, но он не обращает на это внимание. Карандаш мало-помалу входит внутрь. Колька парится, просовывая его все дальше и дальше. Стенки тюбика, разравниваясь, набухают. Колька тяжело сопит, орудуя карандашом. Наконец, он вытаскивает его из расправленного тюбика и смывает белую остро пахнущую пасту. Очередь за тюбиком. Вода с шумом заполняет разомкнутое пространство. Через минуту оно чистое. Колька промывает и колпачок, накручивает на место и выходит из ванной.

На плите стоит кастрюлька с киселем. Он давно остыл, но это не важно. Колька достает из стола ложку и, зачерпывая из кастрюльки, осторожно наполняет тюбик сладким варевом. Потом заплющивает на конце тюбик и с помощью плоскогубец закусывает сгиб, для верности зажимая лишний виток.

Sie haben die kostenlose Leseprobe beendet. Möchten Sie mehr lesen?