Buch lesen: "Бражники и блудницы. Как жили, любили и умирали поэты Серебряного века", Seite 2

2 октября Блок пишет Белому письмо, где говорит о произошедших с ним важных изменениях: он больше не чувствует надрыва, спокоен и, «преследуемый Аполлоном», готов превратиться «в осенний куст золотой». Вместе с письмом Блок отправляет Белому несколько стихотворений – милое и доброе послание. Но Белый помнит, как Блок вел себя летом в Шахматове! И не может этого простить.

Утром 3 октября Михаил Кузмин противен себе как никогда в жизни. Дело в том, что больше ничего не препятствует его встречам с Григорием – молодым человеком, который ходит на свидания с Кузминым через весь Петербург. Встречи их вошли в обиход, превратились в гимнастику – никакой поэзии, никакого высокого полета.

Вячеслав Иванов в лихорадке. 5 октября на «башне» собираются уже тридцать человек: модернисты спорят с реалистами. Зиновьева-Аннибал готовит восемьдесят бутербродов с колбасой и семьдесят тартинок. Иванов отвечает за модернистов и начинает было что-то говорить про богоискание, но реалисты ничего про богоискание слышать не хотят и говорят о реалиях жизни. Жаркие споры. Расходятся в два часа ночи, выпив пять бутылей вина и три жбана пива.

12 октября. Из Москвы в Петербург приходит письмо:

Андрей Белый резко критикует Блока за то, что тот заигрывает с мистикой, но не отдается ей полностью. Вспоминая летние приключения в Шахматове, Белый обвиняет Блока в издевательствах над ним и Сергеем Соловьевым.

«Мы… обливались кровью», – пишет Белый. «Ты эстетически наслаждался чужими страданиями!». «Знай, я не мальчик: и мистические мои „выходки“ – не выходки экстатического гимназиста. Меня не соблазнишь мистическими скобками, ибо я – искушенный теорией познания», – Белый буквально обвиняет Блока в предательстве их общего мистического пути и даже проходится по стихам, в которых, по мнению Белого, много «двусмысленных умалчиваний, выдаваемых порой за тайны». Вот так вот.

Письмо и властный тон шокируют Блока. Любовь Менделеева называет Белого свиньей. 13 октября Блок посылает ответное письмо, в котором говорит, что никогда и не был мистиком и место его, может быть, вовсе не с «провидцем» Белым, а вообще с Максимом Горьким. Да, Блок знает, что мистика реальна и страшна, но играет он не с нею, а только со словами.

«Если я предатель – прокляни меня и обо мне забудь. И скорей, чтобы я не мешал Твоему пути», – заканчивает Блок и отправляет письмо. Впрочем, из-за забастовки письма доходят до адресатов медленно и беспорядочно. Бастуют более двух миллионов человек: требуют свержения самодержавия и демократических свобод.

Вслед за мужем за письменный стол садится и Любовь Менделеева, которая наконец решает ответить Белому на его любовную записку, оставленную еще в июне.

«Борис Николаевич, я не хочу получать Ваших писем, до тех пор, пока Вы не искупите своей лжи Вашего письма к Саше. Вы забыли, что я – с ним; погибнет он – погибну и я; а если спасусь, то – им, и только им. Поймите, что тон превосходства, с которым Вы к нему обращаетесь, для меня невыносим. Пока Вы его не искупите, я не верну Вам моего расположения», – пишет Менделеева.

16 октября Блок ходит по городу, молится в Исаакиевском и Казанском соборе и находит, что Петербург в эти забастовочные дни упоителен.

Кузмин и сестра его Варвара запасаются провизией как на месяц осады.

Брюсову на фоне забастовок хочется все чаще говорить Петровской о любви, но Нина редко отвечает на его письма и говорит, что стала относиться к любви спокойнее. Брюсов знает, что это не так, ведь он темный маг.

Гиппиус, Мережковский и Философов решают, что уезжать сейчас никуда нельзя: дни октябрьской забастовки они переживают как что-то страшное, тяжкое, но важное.

У Гумилева выходит первый сборник стихов, напечатанный на деньги родителей. «Путь конквистадоров» – романтические стихи о дальних странах, красавицах и героях.

17 октября Николай II подписывает манифест, который провозглашает «незыблемые основы гражданской свободы на началах действительной неприкосновенности личности, свободы совести, слова, собраний и союзов». Появляется новый, избираемый орган законодательной власти – Государственная дума. На следующий день в Петербурге – красные знамена, гвоздики, кашне. Однако протестующие кричат, что манифест – обман. Забастовки продолжаются.

К концу октября в Москву наконец-то доходят письма Блока Белому. Белый удручен и отвечает Блоку чуть ли не извинениями. Но письма не идут. Переписка обрывается на месяц.

Ноябрь

Кажется, не происходит ничего интересного. В Петербурге выпадает снег, продолжаются волнения.

Модернисты окончательно ссорятся с реалистами на «башне».

Кузмин смотрит на снег и печалится: нет денег. От безденежья он решает бежать в Псков и жить там вместе с Гришей, в которого все-таки влюблен. Согласится ли Гриша?

Брюсов заканчивает первые главы романа о ведьме Ренате.

Волошин в Берлине слушает лекции эзотерика и ясновидящего Рудольфа Штейнера. Блок переводит Байрона и опасается ходить к Мережковским: ему кажется, что те могут «посадить его на ладонь и сдуть».

Белый страшно томится ссорой с Блоком. Забастовщики жгут письма. Не выдержав молчания, Белый срывается в Петербург – объясниться.

Итак, декабрь

Андрей Белый «невидимкой» в Петербурге. 1 декабря он пишет Блоку и назначает встречу в восемь часов вечера в ресторане «Палкин».

И вот вечер: полный света зал, неаполитанская музыка. Белый сидит за столом, нервничает. Заходят Блок и Менделеева, издалека улыбаются мистическому брату. Менделеева в черном платье.

Все трое за столом – нервничают и ждут объяснения, ждут скандала, сцены (неаполитанская музыка очень кстати). Но ничего не происходит: летнее недоразумение в Шахматове, обвинения в предательстве, странная переписка и прекращение ее на целый месяц – все мгновенно забывается, все трое рады друг другу, вот и все. Блок иронично вспоминает драматичные сцены в Шахматове, прошлые обиды кажутся химерой, наваждением, Любовь Менделеева улыбается и говорит: «Хватит играть в разбойников». Все молчат о главном. Уходя из ресторана, Белый уверен – Любовь Менделеева страшно в него влюблена. Он понял это по ее взглядам и общему радушию.

Белый остается в Петербурге до 19 декабря и все это время думает прийти к Блокам с ультиматумом. Ему кажется, что эффектно и правильно будет сказать Блоку вот так: «Ты можешь меня уничтожить, ты можешь просить, чтобы я убрался с твоего пути. Если этого не сделаешь, то настанет момент (и он близок), когда уже я буду требовать от тебя, чтобы ты не мешал». У Любови Менделеевой же он просто хочет спросить, кого она выбирает.

7 декабря Блок и Белый на «башне» Иванова, помимо них – еще человек двадцать. Ровно в 12 часов ночи Иванов предлагает устроить «Собеседование о любви» – прямо как у Платона.

Блок читает стихи о влюбленности – там королевна, рыцарь, розы и туман. Белый рассуждает о мировой душе, отблеск которой мужчина ищет в любимой женщине. Говорит он ветвисто, кучеряво, слишком возвышенно – это бесит Зиновьеву-Аннибал. Сама же Зиновьева-Аннибал говорит о любви как о высшей разлуке, ведь пока человек один, у него есть хотя бы «окошечко тоски», а когда двое соединяются, они эти окошечки перегораживают. «Любовь не прощает, всякое кольцо любви – порок», – заканчивает Зиновьева-Аннибал.

«Умница какая», – подбадривает ее философ Розанов.

Потом некто Борисов говорит о преимуществах любовного состояния. Далее поэтесса Лидия Бердяева рассказывает сказку о том, как бог бросил на землю четыре розы: белую, розовую, алую и черную. Люди подбирали эти розы и любили сообразно их цвету. Счастлив был тот, кто собрал весь букет.

Какого цвета роза любви Блока к Менделеевой?

Какого цвета роза любви Белого?

Какого цвета роза любви Брюсова к Петровской?

Какого цвета роза любви Кузмина к Грише?

Кто собрал весь букет?

Пока на «башне» говорят о любви, в Москве начинается вооруженное восстание, подготовленное большевиками: в городе нет электричества, ничего не работает, стреляют. Бальмонт читает стихи перед забастовщиками. Когда-то он уже был за это наказан: в 1901‐м за чтение стихотворения «Маленький султан» его на три года выслали из Петербурга. Под «глупым маленьким султаном» очевидно угадывался Николай II. В декабре 1905 года Бальмонт также не боится читать стихи, пусть и ходит с заряженным револьвером в кармане.

Брюсов не читает стихов, не принадлежит ни к какой партии, не бастует, не восстает, а гуляет под пулями и любопытствует. Нину Петровскую в тот декабрь он находит безумной.

Петровская в отчаянии: она слышит выстрелы, но не они пугают ее. Она знает, что от выстрелов умирают люди, но ее боль кажется ей не меньшей. Брюсов разлюбил – так думает Петровская и пишет ему бесконечные письма. «Я бросила свою душу в костер и сгораю, гибну», – говорит ведьма Рената Нина.

В Петербурге по сравнению с Москвой безопасно. 23 декабря Михаил Кузмин бегает по городу, пытаясь найти деньги, но денег нигде нет. В отчаянии он решает пойти в баню: «для стиля, для удовольствия, для чистоты».

В бане происходит то, о чем Кузмин хочет забыть: банщик Александр моет его совсем недвусмысленно и вообще не стесняется. После случившегося обоим неловко. Говорят шепотом. Кузмин не может заплатить банщику Александру за оказанные услуги и обещает принести деньги позже.

Вечером того же дня Кузмин думает о Грише – простом, человечном, близком. И еще больше хочет сбежать с Гришей в Псков – в детство, в рай.

28 декабря на «башне» Иванова последняя «среда» 1905 года. Тридцать человек собираются говорить о границах религии и мистики. Среди собравшихся – Мережковский, Гиппиус, Философов, Сологуб с сестрой, художник Бакст, поэт Пяст, режиссер Мейерхольд и еще много известных фамилий. Все идет по плану, гости обсуждают тригонометрию Лобачевского, и вдруг – настойчивый звонок в дверь.

Зиновьева-Аннибал идет открыть, но дверь и так открыта – с ружьями наперевес в квартиру вваливаются два десятка полицейских.

– Господа, полиция, – кричит Зиновьева-Аннибал.

Полицейские командуют «не двигаться», быстро расходятся по комнатам и встают со штыками у дверных проемов. Начинается обыск. Зиновьева-Аннибал рвется в свою комнату, но солдат кричит ей: «Сюда нельзя!»

– Мне нужно в мою комнату!

– Иди прочь!

– Вы что грубите здесь?

– Сама виновата!

Вернувшись к гостям, Зиновьева-Аннибал с иронией цитирует Достоевского: «Всякий за все и передо всеми виноват».

Обыск длится пять часов. Полицейские потрошат шкафы и комоды, сундуки и ящики, всю кухню, печи, чердак, затем переходят к личному досмотру – шарятся по карманам. Собравшиеся пытаются отшутиться, пытаются читать стихи, Зиновьева-Аннибал воюет за свои рукописи:

– Это срочная рукопись! Оставьте мне мою работу!

– А вы думаете, я не работаю? Думаете, я люблю свою работу?

– Тем более оставьте мне мою работу, которую я люблю.

Не найдя ничего подозрительного, полицейские уводят с собой Елену Волошину – старенькую мать Максимилиана. Старушка хочет было заплакать, но собирается с духом, берет с собой несколько книг и уходит в ночь, сопровождаемая конвоем. Что случилось? Волошина недавно вернулась из Парижа, в кармане ее пальто был загранпаспорт – это и вызвало подозрения (шпионка?). Плюс к этому Волошина всегда ходила в мужской одежде – тоже, может, неспроста. После ухода жандармов обнаруживается, что все пиво выпито, а у Мережковского пропала шапка.

Елену Волошину отпускают на следующий день. Об обыске на «башне» и пропаже шапки Мережковского выходят статьи в вечерних газетах. Где шапка?

31 декабря. Волнения в Москве успокоились. Белый пишет открытку Блоку. Любовь Менделеева думает о Белом. Петровская ждет письма от Брюсова, Брюсов ест морковный пирог. Бальмонт садится в поезд и уезжает из России. Зиновьева-Аннибал с дамами сидит за столом. Иванов и режиссер Мейерхольд планируют встречу с Горьким. Кузмин гадает, но выходит ерунда. На ночь читает каноны. Температура воздуха в столице опускается ниже 20 градусов. Ночью в одной из квартир Петербурга с плачем просыпается младенец. Младенцу две недели, его зовут Даниил Ювачев. О чем плачет этот ребенок?

1906

Январь

1 января 1906 года. В газете «Народное хозяйство» выходит открытое письмо Мережковского к премьер-министру Витте. «Куда девалась моя шапка?» – спрашивает он у министра и подробно рассказывает о случившемся недавно обыске.

Мережковский горячится и берет шире: «Обыск по нынешним временам – сущие пустяки. Рассказывают, будто бы от шрапнели деревья на московских бульварах обрызганы были мозгом человеческим, а в полицейских участках резали осколками стекла носы и уши. Пусть это бред – страшно и то, что так могут бредить. Да и где граница между русскою действительностью и русским бредом? Вчерашний бред – сегодняшняя действительность, завтрашняя обыденность».

На следующий день шапка Мережковского находится: она упала за диван.

3 января на башню приходит Максим Горький. Кто такой Горький? Горький – суперзвезда: каждую его строчку ловят на лету и тут же печатают. За ним ходят толпы учеников и поклонников, подражателей и злопыхателей, юных революционеров и царских шпионов. Он писатель из народа. Он богат. Он усат. У него есть жена и любовница. Что он делает на «башне»?

Вячеслав Иванов, режиссер Мейерхольд и темпераментный поэт Георгий Чулков хотят издавать новый журнал «Факелы» и при этом журнале создать театр, где Мейерхольд воплощал бы свои замыслы. Темпераментному поэту Чулкову 26 лет – волосы его стоят дыбом, он горит издательской деятельностью и проповедует мистический анархизм – теорию, согласно которой нужно бороться со всем миром для достижения полной свободы. Режиссеру Мейерхольду 31 – он играл Треплева в первой постановке чеховской «Чайки» и теперь сам ищет новые формы.

Нужны новые формы деньги – собрание, на которое пришел Горький, организовано с целью поиска средств. Горький соглашается помочь. Соглашается помочь и Александр Блок, который тоже присутствует на собрании и все молчит. Чулков просит его написать для нового театра драму. Блок вспоминает о задуманном еще летом «Балаганчике» – пьесе, где мистики и Прекрасная Дама надевают маски.

Через несколько дней Горький уезжает за границу и обо всем забывает. Блок, который находит Горького грустным и каким-то замученным, садится писать пьесу.

5 января дворянка Дзевалтовская стреляет из револьвера в корнета 55‐го драгунского полка Михайлова. Михайлов умирает. Дзевалтовская стреляет себе в голову. В это время Зиновьева-Аннибал открывает в себе экстрасенсорные способности. На Крещение в квартире писателя Ремизова собирается шумная компания: едят кутью, пьют узвар. Вдруг писатель Ремизов надевает маску козла и начинает скакать. Что? Это гадание: Ремизов раздает гостям бумажки с предсказаниями. Зиновьева-Аннибал узнает, что должна совершить чудо. Возможность предоставляется тут же: ее сажают в темную комнату и с головой накрывают непроницаемой шалью. Все остальные ходят вокруг на цыпочках и по очереди касаются пальцами головы Зиновьевой-Аннибал. От прикосновений она впадает в транс и начинает вещать.

«Ты будешь любить… прошлый год умер… все умерло… ты будешь любить… умерло… ничего больше не знаю…» – говорит Зиновьева-Аннибал человеку, который в прошлом году неудачно женился.

«Это душа близкого той, которая отошла», – говорит Зиновьева-Аннибал, и оказывается, что к ней подходили две сестры.

«Этот год будет зеркалом, и ты угадаешь себя… и казнишь себя… и тогда найдешь себя…» – говорит Зиновьева-Аннибал своему мужу, Вячеславу Иванову. Сбудется ли предсказание?

Вернувшись под утро, Иванов и Зиновьева-Аннибал ложатся спать. Иванов спит до пяти часов дня – в пять часов дня ему приносят утренний кофе. Зиновьева-Аннибал просыпается пораньше, надевает хитон и, лежа на софе, пишет. К вечеру начинают заходить люди: по одному, парами, компаниями. Разговаривают долго и пространно. Так проходят дни.

Белый и Блок в нежной переписке. Брюсов с женой в поезде из Москвы в Петербург. Петровская в отчаянии. Мережковский, Гиппиус и Философов на чемоданах: они окончательно решили на несколько лет уехать в Париж и постепенно собираются. Кузмин и Гриша в страшной ссоре.

Что случилось? Гриша прочитал дневник Кузмина и узнал о случае с банщиком Александром. Гриша ревнует и неистовствует. Кузмин чувствует себя виноватым, да, но все-таки этот банщик не выходит у него из головы.

17 января Кузмин получает приглашение на башню Иванова и на следующий день нехотя поднимается на пятый этаж дома на Таврической. Дверь открыта – прямо напротив нее стоит длинный стол, за которым сидит множество человек: сегодня на «башне» больше сорока гостей. Пьют красное вино из огромных бутылей, закусывают как хотят. Кузмин знакомится с Ивановым и Зиновьевой-Аннибал, с художником Сомовым и режиссером Мейерхольдом, с Брюсовым и Блоком.

Этот вечер посвящен религии и мистике – когда-то поговорить на эту тему помешал обыск. Что помешает сегодня? Сегодня помешает некто Габрилович, который встает и начинает читать длинный и скучный реферат про религию и мистику. Реферат не заканчивается, собравшиеся начинают переглядываться и потихонечку, по одному, уходить в другую комнату.

Бунтом командует Зиновьева-Аннибал: она стоит в проходе и делает собравшимся знаки – уходим отсюда, уходим, скукотища!

В итоге несчастный Габрилович дочитывает реферат в одиночестве. Все остальные сидят на полу в соседней комнате и по очереди читают стихи. Выступают Сологуб, Блок, Брюсов, просят почитать и Кузмина, но он стесняется и говорит, что ничего из своего не помнит.

На следующий день Кузмин идет в бани и узнает, что банщик Александр женился.

В Петербург приходит оттепель.

Блок чувствует весну, дописывает «Балаганчик» и приглашает Белого на первые чтения пьесы. Белый видит сон: к морскому берегу причаливает лодка, в которой сидит Александр Блок – неземной и красивый. Белый прыгает в лодку – переливается вода под веслами, золото вокруг, и вместе они плывут навстречу заре – а рядом, по волнам, идет она, она, она. Белый просыпается. Куда плывет эта лодка? Эта лодка плывет в омут.

В «Балаганчике» Блока все понарошку: он смеется над мистиками, смеется над культом Прекрасной Дамы, – ирония эта полна тоски. Пьеро, Коломбина, Арлекин, Мистики, Маски, Автор, бумажные декорации – за всем этим балаганом читается печальный вздох молчаливого Блока.

«Я не оставлю тебя», – говорит Коломбина уходящему Пьеро. Но вдруг появляется Арлекин и уводит Коломбину за руку.

Февраль

В середине февраля Белый приезжает в Петербург. Он останавливается в меблированных комнатах на Караванной улице и посылает Менделеевой букет голубых гортензий. Ему кажется, что она находит этот подарок безвкусным.

Белый идет в гости к Блокам, старается быть радостным, легким, словоохотливым, но встречают его почему-то холодно: Блок молчит, изредка иронизирует, Менделеева зевает.

Белый чувствует себя лишним – он нервничает, извивается, напряженно следит за каждой реакцией, каждой ужимкой, каждой репликой Блока и его жены, в которую влюбляется все больше и больше.

Первое чтение «Балаганчика». Собираются ближайшие приятели Блока, поэт садится перед ними на стульчик и начинает медленно, тихо, монотонно читать. Белый ждет мистерии и откровения, но получает издевку, получает «удар тяжелейшего молота в сердце». За что? Как? Белый узнает в осмеянных мистиках себя. Ах вот как! Белый прячет обиду под маской хорошего тона и «натягивает улыбку, как перчатку».

В феврале все ссорятся: Иванов и Зиновьева-Аннибал – из-за государственности и целостности России. Мережковский и Иванов – из-за того, что первый клевещет на второго. Сологуб и Иванов – из-за каких-то сплетен. Иванов и Зиновьева-Аннибал ссорятся с Гиппиус, потому что та перестала ходить на «среды» и устраивает собрания у себя.

Тем временем в Петербурге происходит странный маскарад: средь бела дня двенадцать неизвестных грабят сберегательную кассу, на одном грабителе – маска. Он стреляет в околоточного надзирателя и убивает его. Неизвестная женщина приходит в зал Благородного собрания в костюме «Россия», который изображает страну в дни беспорядков и забастовок. Полиция провожает женщину до дома, костюм арестовывают. Другая женщина появляется на общественном маскараде с двумя тканевыми пулеметами на голове. С пулеметов спускаются ленты, на которых написано: «Патронов не жалеть, холостых залпов не давать». Сам костюм украшен портретами правительственных лиц. Женщину заставляют пойти в уборную и переодеться. Костюм арестовывают.

Белый рассказывает о своей любви к Менделеевой Зинаиде Гиппиус и принимает участие в «четверге» – тайной литургии, которая еженедельно проводится в квартире Мережковских с 1901 года. Адепты церкви Третьего Завета читают написанные Мережковским молитвы, жгут свечи и благовония, служба заканчивается совместной трапезой.

Теперь Андрей Белый – «вечный», так Гиппиус называет членов их религиозной коммуны. Да, союз трех уже заметно расширился: в новую церковь вошли сестры Зинаиды и бывший профессор духовной академии Антон Карташев. Главное правило – влюбленность друг в друга, целомудрие и тайна. Белому запрещают говорить о литургиях даже с Менделеевой.

24 февраля Белый наблюдает, как Зинаида Гиппиус собирает чемодан. Что она берет в Париж? Переплетенные книжечки, дневники, стихи, чулки, духи, ленточки.

– В Париже весна, – говорит Мережковский, немного грассируя.

25 февраля Мережковский и Гиппиус уезжают во Францию, где их уже ждет Философов. Белый провожает пару на вокзал и заботливо вручает Мережковскому упаковку пипифакса – пригодится в дороге. ¹

Последний зимний день 1906 года. В Петербурге вьюга. Сидя у окна, уставший от безденежья Михаил Кузмин впервые в жизни думает о самоубийстве.

Весна

1 марта Гиппиус и Мережковский приезжают в Париж, где их встречает Философов. Кто еще в Париже?

В Париже Бальмонт – он пьет и пишет стихотворение «Наш царь», в котором называет Николая II слепым убожеством.

В Париже Николай Гумилев – он слушает лекции в Сорбонне и изучает живопись. (Возлюбленная его Анна Горенко тем временем в Киеве – учится в гимназии и увлекается театром.)

В Париже Максимилиан Волошин – он, о боже, собирается жениться. Избранницей его стала художница, мистик и красавица Маргарита Сабашникова – она ждет жениха в Москве и в письмах называет его «моей Максюшей».

В Париже весна, в Петербурге весной не пахнет. На башню Иванова приходит бродячая кошка и остается там жить. Кошку называют La Vampa – у нее зеленые глаза, белые лапы и темные пятна по бокам. 2 марта кошка сидит в углу и слушает собравшихся: говорят об искусстве будущего. Андрей Белый пророчит смерть искусства, Вячеслав Иванов пророчит уход искусства в природу – человек будет творить живые миры. Кошка ничего не понимает. В дверном проходе стоит Зиновьева-Аннибал и машет красным хитоном, приделанным к палке, – так она призывает закончить бессмысленные разговоры и начать читать стихи. Кошка в ужасе: куда она попала?

Блок чувствует, что между ним, его женой и Белым что-то происходит. Он замечает взгляды, слышит недомолвки, не выносит напряжения, не хочет драмы – и отдаляется. Целыми днями он бродит понурый по городу и молчит. Возвращаясь вечером домой, он часто застает Белого и Менделееву вдвоем, но ничего не говорит – только улыбается и закрывается в своей комнате. Белый и Менделеева ходят в Эрмитаж, прогуливаются по набережной, разговаривают тет-а-тет и впервые откровенничают. Арлекин уводит Коломбину. Пьеро наблюдает за этим со стороны.

На что похожа жизнь Менделеевой с Блоком? Когда-то они познакомились, играя Шекспира в дачном театре: Блок был Гамлетом, она – Офелией. Чувства их были как нежные цветы, но вскоре после свадьбы цветы завяли. На место страсти пришли теории Блока о Прекрасной Даме, о темном начале физической близости, любовь их ограничивалась «редкими, краткими, по-мужски эгоистическими встречами», которые к 1906 году и вовсе прекратились. В марте 1906 года жизнь Блока и Менделеевой похожа на старый развалившийся дачный театр, в котором никто не хочет играть.

Прекрасная Дама Любовь Менделеева ничего не понимает в любовных делах и теряется: с одной стороны муж, который, кажется, к ней равнодушен, с другой – безумно влюбленный Андрей Белый. В разговоре она признается Белому, что весь этот культ Прекрасной Дамы, вся эта божественная премудрость и прочая картонная мистика – все это не про нее, все это мимо ее человеческой сущности, она – просто женщина. Белый смотрит на нее такими глазами, что становится ясно: он любит в ней и Прекрасную Даму, и просто женщину, и человека. Оставаясь наедине, они бесконечно целуются и не могут оторваться друг от друга. И вот он уже снимает ее тяжелые черепаховые гребни, достает шпильки, волосы падают, тяжелое дыхание, возня – но вдруг какое-то неловкое движение, и Менделеева отстраняется, вскакивает и убегает. Все-таки у нее есть муж!

– Я люблю Белого! Нет, я люблю Блока! Нет, я люблю Белого! Нет, Блока! – примерно так думает растерянная Любовь Менделеева той весной, примерно это она говорит почти свихнувшемуся от чувств Андрею Белому.

Белый считает, что должен бороться за Менделееву – пусть даже ценой собственной жизни – и решается объясниться с Блоком. И вот они стоят друг напротив друга, и вот Менделеева сидит в углу, свернувшись в комок. И вот – кульминационный момент.

– Я люблю ее. Я разнесу все препятствия между нами или уничтожу себя, – говорит Андрей Белый своему мистическому брату.

– Что же… Я рад, – выдержав паузу, отвечает Блок, и мистическое братство рушится окончательно и навсегда.

Менделеева и Белый договариваются так: Белый едет в Москву на пару недель и ищет средства, чтобы летом сбежать с Менделеевой за границу. Как только он уезжает, Менделеева с облегчением вздыхает и понимает: нет, она не любит Белого. Однако через пару дней она уже думает иначе. А через день снова думает по-другому. В Москву летит ливень писем: люблю – не люблю – люблю – не люблю. Белый на грани. Блок бродит по Петербургу и молчит. Все сложно.

Кузмин до сих пор думает о смерти: револьвер или мышьяк? Одно огорчает его: скоро Пасха, а самоубийца уже не услышит, как запоют «Христос Воскресе», не вдохнет апрельского воздуха, не увидит праздника.

Кошка La Vampa в мартовском настроении. Своим истеричным мяуканьем она мешает художнику Сомову, который пишет портрет Вячеслава Иванова и не может сосредоточиться. Впрочем, Сомов не торопится: ему нравится говорить с Ивановым и Зиновьевой-Аннибал, они очаровывают его своими мыслями, он очаровывает их своей «детской гениальностью». Сомов предлагает написать их парный портрет, но только чтобы Зиновьева-Аннибал была в своем красном хитоне с оранжевой шалью поверх. Оранжевой шалью? Воспламененная этой идеей, Зиновьева-Аннибал бежит в Гостиный двор и покупает отрез оранжевого кашемира. Увидев Зиновьеву-Аннибал в огненном облачении, художник Сомов впадает в экстаз, и с ним даже случаются какие-то спазмы.

Апрель

Когда до Пасхи остается два дня, Кузмин открывает журнал «Весы» и впервые видит свое стихотворение напечатанным. Мысли о самоубийстве покидают его: не в этот раз. К тому же он, кажется, снова влюбился. А как же Гриша? Гриша постепенно забывается. Прощай, Гриша!

2 апреля. Пасха!

– Христос Воскресе, – говорит Кузмин одной барышне.

– Может быть, – отвечает барышня и закуривает папиросу.

Порядочно разговевшись, Кузмин жарко целуется со своим старым приятелем, торговцем иконами Сашей Броскиным. Жена Броскина стоит рядом и ничему не удивляется.

Саша, Саша, Саша – весь апрель будет вертеться это имя в голове и дневнике Кузмина. Саша уйдет в запой и вместе с женой уедет в Череповец, но весенний ветер не скоро выветрит его имя из воздуха.

Любовь Менделеева болеет бронхитом и встречает Пасху дома. Все окна закрыты – никакого апрельского ветра, никакого воздуха, никакого Андрея Белого. Блок пишет своему бывшему мистическому брату несколько писем, в которых настоятельно просит не возвращаться в Петербург: ему, Блоку, нужно готовиться к выпускным экзаменам – он оканчивает историко-филологический факультет, Менделеева же больна и ослаблена. Пишет Белому и мать Блока: не приезжайте, не приезжайте, не приезжайте. Белый же не может не приехать: он чувствует, что из него вынули душу, он страшно влюблен и ничего не может поделать.

Блок томится: жена его влюблена в другого, и этот другой – его друг. Он спасается подготовкой к экзаменам и бесконечно долгими прогулками по окраинам Петербурга. Спутником его в том апреле становится темпераментный поэт Чулков – тот самый, который пропагандирует мистический анархизм и создает новый журнал «Факелы» (первый номер журнала выходит как раз в апреле). В номере собраны «авторы, не приемлющие мир», там же впервые напечатан блоковский «Балаганчик».

Блок и Чулков ночи напролет гуляют по городу, заходят в темные переулки, спускаются в тесные грязные кабаки, бесконечно пьют красное вино и напиваются допьяна. Блок ничего не рассказывает Чулкову о личной жизни, но Чулков чувствует, что совершается катастрофа.

Апрель по-летнему теплый; 11‐го числа на Невском проспекте неизвестный в костюме городового пугает прохожих. А что в Москве?

В Москве продолжается мучительная драма Брюсова и Петровской. Они изредка встречаются – во время этих коротких встреч Петровская не может унять слезы. Она плачет, Брюсов обвиняет ее в желании пострадать и еще сильнее все запутать.

«Я скоро уеду, дай мне несколько дней, только несколько дней», – просит Петровская и правда думает уехать, точнее – сбежать.

Ранним утром 12 апреля перед Максимилианом Волошиным, который тоже находится в Москве, встает вопрос: что надеть? Дело в том, что сегодня у Волошина свадьба, точнее – венчание, и вот он думает: фрак или сюртук? Все-таки венчание состоится днем, значит, сюртук будет более уместен. Так решает Максимилиан Волошин, расчесывает кудри и радостно идет венчаться с Маргаритой Сабашниковой.

Свадьбу эту давно предсказала оккультистка Анна Минцлова. По Сабашниковой можно заметить, что она всего лишь подчиняется судьбе: во время венчания взгляд ее отрешен, все происходящее кажется ей сном. Кто такая Маргарита Сабашникова? Дочь богатых родителей, обучается живописи в Париже и увлекается эзотерикой, в частности теософией, модным мистическим течением. Теософия соединяет в себе религию и мистику, Восток и Запад, прошлое и будущее. Теософы пытаются создать универсальную религию, открыть оккультные знания, обучить людей сверхспособностям и устроить всемирное братство истины. Доктор теософии экстрасенс Рудольф Штейнер колесит по Европе с лекциями, на которые собираются преимущественно дамы.