Zum Hörbuch
Обида. Жгучая. Больнючая. Поднимающаяся из груди к самому горлу и вызывающая слезы. Каким – то неимоверным усилием я давлю в себе это все, чтобы продолжить говорить. Говорить, несмотря ни на что, громко. Четко. По делу. Мы с Глебом рассказываем про все этапы создания и оформления сайта, который теперь пестрит яркими картинками и слайдами с призывами купить униформу. Тут даже есть страница с отзывами, где гипотетический покупатель расписывает все преимущества ткани, которой не страшны ни холод, ни зной. Народ в аудитории веселится, а я периодически чувствую жжение на своей коже смотрит? Ну понятно, зачем, я же доклад читаю. А иначе зачем ему вообще на меня смотреть. Уже мыслями там, как в двадцать пять можно оказаться владельцем it- компании, и что к нему в будущем идти никак нельзя. Хотяяяя, если похудеть, прийти, влюбить, утереть нос…
– Усольцева, а портрет Наиля Ахметовича тебе зачем? Влюбилась? – слышу голос Вершининой и не сразу понимаю, о чем речь. Но уже поздно, и все смеются. А у меня внутри все от стыда горит. Чеерт, я же распечатала, как могла не догадаться из файла удалить. Как он вообще попал в рабочую папку. То же мне профессионал.
– А это, – нужно что – то быстро придумать. Даже Наиль уже напрямую на меня смотрит, удивленно. Поражено. Хотя нет. С насмешкой.
Я чувствую себя так, словно меня догола раздели и теперь смеются над складками жира. И пусть складок никаких нет, но все равно до боли неприятно. Словно все чувства и мысли рентгеном просветили.
Это все доли секунд, но кажется, я уже несколько раз сварилась в этом котле стыда и ужаса.
– А это наш самый лучший клиент, который успешно и уже много лет покупает для своей компании форму для своих уборщиков…
– И охранников, – подхватывает вдруг Наиль и встает, идет ко мне и встает рядом. Все нервные окончания накаливаются добела, а сама я даже пошевелиться не могу. Словно через стекло слушаю его горячую речь.
– Нет ни одной компании в Питере, да даже во всей России, где были бы более довольные своей формой сотрудники. Фирма, – он оборачивается, чтобы прочитать название выдуманного сайта. При этот вся аудитория смеется до колик. Глеб тоже, хотя по идее должен поддержать обманный маневр. – «Тех про» успешно и много лет делает наших сотрудников счастливыми. Так что ребятня, вскоре и каждый из вас может оказаться и на месте охранника, и на месте разносчика почты и воды, и даже на месте уборщиков. Тут самое главное не делать доклады как Усольцева и пропускать пары. И тогда место в нашей фирме вам обеспеченно.
Если секунду назад все смеялись, то теперь напряглись. Потому что шутки шутками, а на самом деле люди с высшим образованием, но ничего не понимающие в своей профессии, успеха добиться тут не смогут.
– А секретаршей меня возьмете? – не может не вставить свои пять копеек Вершинина, махнув своими длинными ресницами.
– Секретарша у меня женщина за пятьдесят, строгая и властная. Так что тебе осталось совсем немного подождать, когда ты сможешь стать такой же.
Она дует губы, но Наилю подмигивает, а я в очередной раз понимаю, что мне даже такой классной и креативной никогда не стать в жизни такого мужчины единственной.
Я говорю несколько заключительных слов, после чего сдаю печатный вариант Петру Сергеевичу, а сама тяну Глеба за парту.
– Ты прям круто придумала.
– Если бы он не поддержал, каждый бы думал, что я влюбилась в этого придурка.
– А ты не влюбилась?
– Ага-ага, а вчера ждала его на свидание, поэтому не ела.
Глеб сначала хмурится, а потом до него доходит, что я шучу, и он смеется.
«– Усольцева, Рамин, задержитесь», – говорит Петр Сергеевич, и мы перестаем смеяться, смотрим на него и на Наиля, что стоит рядом с ним. – Остальные могут быть свободны.
Все торопятся уйти, и только Вершинина идет медленно, плавно, не забывая смотреть прямо на Наиля. Господи, мне бы такую наглость, я бы со своими мозгами горы бы свернула.
– Господи, ребят, давно я так не смеялся. А видел, Наиль, как все напряглись, когда ты им работу уборщиков предложил. Шутить ты мастер.
– А чего шутить, не будут учиться, будут убираться за теми, кто умеет
думать. Отличный проект, кстати, – он поворачивает голову. Мы с Глебом как солдатики киваем.
– Спасибо.
– Да что вы как неживые. Когда – то Наиль был на вашем месте. Тоже лучший студент, тоже всем всегда чего – то доказывал.
– Хорош, Сергеевич, – затыкает преподавателя Наиль, а вот мне интересно. Может Кадыров и сейчас такой? Все пытающийся кому – то что – то доказать. – У тебя кстати осталась та бутылка виски. Хочу немного потрепать твою коллекцию.
– Учитывая, что большую часть коллекции пополнил ты, можешь трепать, сколько влезет. Может и ребят с собой возьмем. Отметить, так сказать, их очередной автомат.
– Я не против.
– Я тоже, – поднимается Глеб. Они втроем идут к двери, а я собираю ноутбук, но слишком долго. Пить с ними я не буду. Так что просто надо где – то потеряться.
Иду только, когда в аудитории никого не остается, шагаю на негнущихся ногах. Кажется, что я вместо тигра в цирке пролетела все горящие кольца и теперь могу наконец отдохнуть. Это же надо так. Такая случайность. И прям сегодня.
– Неужели вселенная проверяет меня на прочность.
– И на находчивость. – появляется в проеме Наиль, не давая мне выйти. Теперь я смотрю на его руку, покрытую темной порослью. В теории и грудь у него должна быть такая же. И кубики? И Башня?
– Что?
– Уже влюбилась?
Я тут же поднимаю глаза, смотря в красивое насмешливое лицо.
– Нет конечно.
– Я бы тебе поверил, если бы на слайде было лицо твоего Глеба, а не мое. Отличный, кстати, портрет. Просто шикарный.
– Я же художник, у тебя красивая фактура. У меня таких портретов много. Каждый раз знакомлюсь с парнем и рисую его, – вру безбожно, но Наиль верит.
– Ну понятно. А мой просто был последний.
– Бинго. Пропусти, мне идти надо.
– Если ты прямо сейчас разблокируешь меня везде.
– Зачем? Чтобы предложить мне еще одну встречу и не прийти на нее?
– Обиделась?
– Нет конечно, просто мысленно уже выдернула все твои кубики и смяла ими твою башню.
Наиля корежит, но он тут же смеется.
– Ты потрясающая откровенна.
– Спасибо.
– Разблокируй меня, а то мы так можем долго стоять.
– А у тебя я смотрю времени много свободного? Или в твоей суперкомпании за тебя все делают?
– На тебя и твои сиськи у меня всегда время найдется, – толкает он меня назад и запирает двери.
– Ну что ты застыла? Раздевайся.
Пф.
– Ты хотел потрогать сиськи, трогай. Раздеваться то зачем?
– Я имел ввиду голые.
– А тут извини, уточнять надо было, – развожу руками, а он усмехается, пожимает плечом и надвигается. Неумолимо. Прямо на меня. А мне вдруг страшно становится. Он ведь офигенный. Красивый. Умный. А еще у меня от него мурашки там, где быть не должны. А если он меня коснется? А если он меня поцелует? Я и так еле в себя пришла после той встречи, что не состоялась. А теперь что? Влюблюсь? Буду испытывать вечные мучения?
Мысли вихрем в голове проносятся, а он уже так близко. Я кажется могу разглядеть каждую линию его коричневого зрачка, каждую пору его чуть смугловатой кожи. Он уже тянет руки прямо к моей груди, а я трушу.
Приседаю резко, неожиданно для самой себя и проползаю у него между ног, глупо застреваю, под его хохот. Дергаю корпусом вперед, так что он валится на пол.
– Кристина!
Я уже на ногах, пока он на полу. Но успевает вскочить до того, как я тяну на себя ручку.
– Трусливый зайчонок.
– Не трогай меня! – отпихиваю его грудь.
– Ну вот, ты меня тронула, а я тебя? Ну чтобы все честно… – его сильные пальцы обхватывают мою грудь, не давая мне даже с места сдвинуться.
Я на рефлексах замахиваюсь, но он быстрее. Уворачивается, руки отпускает, а я понять не могу, что чувствую. В голове такой сумбур. А вся эта возня выглядит как угодно, только не романтично.
– Наиль, – шепчу, почти со слезами на глазах, так что он напрягается всем телом, а пальцы на моей груди превращаются в стальные капканы, причиняющие боль. – Отпусти меня. Просто отпусти. Я не хочу этих игр. Я слишком для них слабая.
Он отпускает меня резко, а у меня ощущения, словно с меня одеяло с утра содрали. Теперь зябко и обидно. Желание попросить вернуть его руки крайне противоестественно, но оно есть, и я просто глушу его в себе.
– Не было бы никаких игр, не помести ты меня в черный список. А вчера меня отец с братьями позвали. Им я отказать не мог.
Врет. Но как красиво врет. Аж верить хочется.
Достаю телефон из кармана и под его пронизывающим, тяжелым взглядом снимаю блокировки во всех социальных сетях.
– Ну вот и умница. Вечером позвоню.
– Ага, – только я трубку не возьму. Хочу уйти, поскорее, чтобы не умолять прикоснуться и к его кубикам, и к его губам. Меня всю ломает, я чувствую, как близка к падению в эту яму полной зависимости от человека. А я понимаю, что нет ничего хуже. Потому что Наиль не тот, кто будет со мной всегда. А если и будет, то как друг, а вряд ли меня долго это будет устраивать.
– Кристина, – его горячая руки ложится на мой локоть, и я тут же жалею, что одела футболку, а не водолазку. – Шикарная презентация сайта.
Эта похвала растапливает тот последний кусочек льда, который был в моей обиженной душе. Ну вот как у него это получается. Я уже улыбаюсь, но все равно выдергиваю руку и открываю дверь, не давая себе и шанса на раздумья. Я буду общаться с ним по сети, близко мне подходить к нему нельзя.
В коридоре замечаю Глеба, который идет ко мне.
– Ты куда пропала?
– Да, забыла кое – что в аудитории, – тяну его дальше за угол, но Наиль выходит раньше и Глеб его замечает.
– А вы чего там… Он тебе работу предлагал?
– Эм… Попросил свой портрет.
– А, ну ясно, – смеется Глеб, а то я уж подумал, что ты ему понравилась.
– Не поняла, – торможу на лестнице и поворачиваюсь к нему. – Я не могу ему понравится?
– Ну… Кристин. Ты же реалист. Вы просто в разных весовых категориях. Да ты не смотри так. Ну нафига тебе это. Он же заложник стандартов, ты будешь вечно к нему стремиться и потеряешь свою личность.
– А ты у нас знаток стандартов.
– Я просто такой же нестандартный, как и ты. И, по-моему, клёво не зависеть от чужого мнения.
– Ну может быть. Ладно, Глеб, пока.
– Ты не обиделась? – кричит он мне вслед, а я головой качаю. Нет, не обиделась. Скорее в очередной раз сняла розовые очки, которые так сильно хочет мне надеть моя влюбленность в Наиля. Хочется верить, что я по-настоящему ему понравилась. А не потому что ему вдруг стало скучно с его сушеными, размалеванными воблами, которые так часто мелькали на его фотографиях в сети.
Наиль действительно позвонил вечером. Я не стала брать трубку, просто понимая, что даже его голос слышать для меня будет губительным. Отправила сообщение, что занята и могу только писать.
***
Так мы и общались около недели. И с каждым днем не отвечать на его звонки мне становилось все тяжелее. Еще хуже было прогуливать пары. Он ведь мог появиться на любой из них и от мысли, что я снова могу его увидеть, все внутри сжималось. Но это ведь не могло продолжаться вечно. Еще одна неделя прогулов и в деканате начнут задавать вопросы. А я знаю, как минимум трех человек, которые ждут, что меня отчислят, чтобы сесть на мое нагретое местечко. Кстати, Глеб один из них. Но пока вроде подставить меня не пытался, в отличие от Вершининой, которая отметила все мои прогулы.
Я узнаю об этом в пятницу, когда все – таки решаюсь появиться в вузе. Приходится сослаться на отравление. И пока мой кредит доверия высок, мне можно не беспокоиться.
– Отмазалась? – Вершинина ждет у Деканата, подпиливая свои острые ногти.
– Ну даже если бы и нет, вряд ли меня бы отчислили. К тому же ты планировала вроде как замуж выгодно выйти, зачем тебе бюджетное место?
– Планировала. За Кадырова. Так что можешь больше не рисовать его портреты.
Я напряглась конечно, но алиби у меня есть, так что волноваться не о чем. Только разборок мне с этой курицей не хватало.
– Я же объяснила, как портрет там оказался и кстати Наиль Ахметович это подтвердил. Или выжженные волосы думать мешают?
– Тебе твой жир мешает. Запомни, не стой у меня на пути.
– Да, Господи, флаг в руки. Если тебе по душе быть одной из жен в его гареме.
– Каком еще гареме.
– Ну ты разве не видела его социальные сети. Он же кобель. Думаешь, после свадьбы изменится?
– Ой, да все мужики кобели. Главное, чтобы на моей карте всегда были деньги, а с кем он там спит, меня не интересует.
– Вершинина, – слышим голос и вздрагиваем. Наиль из-за угла выходит и опирается на стену. – А давай я тебе дам адресок одного борделя. Тебя там работой всегда обеспечат.
– Вы… То есть я… Я пойду, – пронзает она меня взглядом, а я делаю удивленное лицо. Вот я тут причем?
– Эх, а ведь она даже про сына ничего не сказала.
– Какого сына? – не понимает Наиль. – Мы с ней не спали.
И почему от этой новости дурацкие мурашки по спине и бабочки в животе. И от его взгляда горячо становится.
– Да я про сказку. По царя Салтана. Одна пир накрыла, другая полотна ткала, третья сына собиралась родить. А царь как раз подслушивал.
– А ты бы что для царя сделала?
– Дала бы играть ему в компьютерные игры…
Он хватается за сердце.
– Идеально.
Мы смеемся, а потом он вдруг серьезным становится.
– Из-за меня прогуливала?
– А тебе заняться нечем, как только караулить меня.
– Трубку ты не берешь, а мне нравится слышать твой голос, – он говорит это, подходит ближе, и кажется сейчас вот – вот поцелует. А мне настолько приятно его доля внимания, что я бы даже не воспротивилась. Но стоит кому – то пройти мимо, как Наиль делает шаг назад. Стесняется? Боится, что кто – то увидит? Тогда зачем таскается?
– А мне твой нет. Вот общаться в сети можно.
Это ладно пара еще, а если бы перемена? Вообще бы не подошел?
– Врунья, – снова шаг вперед и снова назад. – Кристин, я разве не дал понять, что ты мне нравишься?
Одной фразой он снова разрушил стены, которые я строила вокруг себя. Так и хочется надуть губы и спросить. «Правда?»
– Ну…
– Что «ну»? – тянет он меня в угол, где дверь бухгалтерии, которая сейчас закрыта. – Общаться с тобой конечно приятно, но я бы хотел перевести наши отношения на более высокий уровень.
Он касается пальцем моего соска, закрыв меня всем телом. От света. От других людей. А я ничего поделать с собой не могу. Я нравлюсь ему. Нравлюсь.
– Мне кажется, ты перепутал высокий и низкий, – шепчу хрипло, давая не только груди коснуться, но и по шее себя погладить.
– Может быть, зайка, но сейчас я готов на все, только чтобы сделать вот так, – он касается моих губ своими. Легко, почти невесомо. Все тело пронзает колючим импульсом. В груди гулко сердце стучит, рвет грудную клетку. А коленки становятся почти ватными, от чего я по стенке вниз стекаю. И только его рука, уже сдавливающая плоть не дает мне упасть, только распаляет, только вызывает агонию во всем теле. Я уже сама вцепляюсь в эти твердые плечи, ноготками сжимаю, а он глухо рычит мне в рот. И его нежный поцелуй, мой первый поцелуй, вдруг другим становится. Жадным, настойчивым, не дающим мне даже глотнуть воздуха. Да и не нужен он мне. Я ведь уже давно поняла, что вот он мой воздух. Наиль.
Его вторая рука уже сдавливает мне талию, или что там должно быть.
– Скажешь мне свой адрес, зайка. Я приеду, – шепчет он мне на ухо, а у меня мозги уже сладкая вата. Я киваю, я трусь об него совершенно бесстыдно, а моя грудь теперь зависима от его пальцев, которыми он так офигительно ее ласкает.
– И теперь фоточки мне свои интимные будешь слать?
Сейчас я уже кажется на все согласна.
– Умная зайка. Послушная зайка.
Звонок с пары заставляет отпрянуть друг от друга. Он подмигивает и уходит, а я остаюсь на месте, пытаясь осознать произошедшее.
Я ему нравлюсь. Вот такая нравлюсь. Он трогал меня. И даже бока его не смутили. А его поцелуй. Он до сих пор на моих губах горит.
Хочу ли я, чтобы он ко мне приехал? Определенно да.
Хочу ли я стать его девушкой.
Точно да.
Закрывая глаза, я вижу его рядом, такого красивого и мужественного. Такого настоящего и любимого. Моего Наиля.
«Ты вечером придешь?» – пишу сообщение, а у самой все внутри дрожит. Но он тут же отвечает.
«Попозже. Нужно другу помочь»
«А ты всем помогаешь?»
«Конечно. Я Робин гуд на БМВ. Вот к тебе скоро приду и спасу тебя от скуки», – пишет он, а я сияю. Нравлюсь. Черт возьми, я ему нравлюсь!
В рот кусок не лезет, и я летаю весь день на крыльях. Жду вечера. А ближе к нему звонит Лизка и напрашивается в гости.
– Алло, привет.
– К тебе можно?
– С тебя вкусняшки и приезжай.
– Может завязать пора с вкусняшками?
– Что? Что? Не слышу? Говоришь, не можешь приехать?
Ну нужно же мне как – то скрасить ожидание?
– Все-все. Скоро буду.
Пока жду Лизу, рассматриваю свой шкаф. Ничего примечательного. Но в принципе можно надеть вот эти бриджи и вот эту майку. Наверное, даже без лифчика. Ему же нравится моя грудь. Что мне скрывать. И вон соски будут торчать призывно.
Я даже замираю, рассматривая себя. Это чего, получается, у меня секс сегодня будет? Это получается я стану его девушкой. Официально… Нужно, наверное, ноги побрить и там… Ну… Там. Делаю все, что нужно и как раз успеваю к звонку в дверь.
Я иду открывать, настроение у меня отличное! И застываю, замечая, как на красивом лице подруги размазана тушь. В голове сразу мысль, что ее мать опять обидела. Та у нее тоже, не самая приятная особа. Но пусть лучше сама расскажет.
Затягиваю ее в квартиру, сразу на кухню, где наливаю только что заваренный чай.
– — Почему он не отвечает! – ревет она, а я пожимаю плечами. Миша ее не самый надежный экземпляр. Удивительно, как она вообще с ним сошлась. – Почему?!
– Да загулял он, вот и все.
– Но мы только сегодня занимались с ним сексом. Ночью он кончил два раза и один днем.
В смысле? Она же до свадьбы планировала целкой оставаться.
– Ты что, переспала с Мишей? Он же тебе не нравится!
– Да причем тут Миша!
– А кто трубку не берет, не понимаю?
– Матвей!
– Какой еще Матвей!? Ты бредишь, подруга? – в мозгу что – то шевелится на это имя, но все равно не понимаю. Всю неделю ее сторис пестрила фотками с Мишей.
Она просто в истерике, а я понимаю, что чай, даже с мятой тут уже не поможет. Придется забраться в алкогольные запасы мамы.
– Так, чай нам не подходит. Давай чего – нить покрепче.
– Мне нельзя пить, ты же знаешь.
– Это для успокоения. У моей мамы где – то было, – роюсь по ящикам, слушая, как Лиза снова и снова названивает этому Матвею.
Ну хватит уже! Отбираю телефон.
– Эй! А если он позвонит!?
– Ничего не знаю, – ставлю на стол рюмки и бутылку.
Водка?!
– Сначала ты выпьешь и все мне расскажешь. Про этого своего Матвея. А потом мы решим, что делать.
Сначала идет не очень. Горькая жидкость так и просится обратно, но стоит нам добавить сока, как дело идет легче, а у Лизы развязывается язык. Она рассказывает, как переспала с Матвеем, и я бы может ее осудила раньше, может быть даже еще вчера, но уже сегодня планирую переспать с Наилем, так что готова поддержать любую глупость. Даже очередной звонок ее Матвею.
Это только минут через десять, когда алкоголь настолько ударил в голову, что за ржачем мы ничего не понимали, выяснилось, что звоним то мы совсем не Матвею, а моему Наилю. В какой – то момент я даже пугаюсь, что не понравлюсь ему вот такая, навеселе, но сквозь пьяный дурман различаю его ответный звонок.
«Мы с Матвеем сейчас разбавим ваш девичник.»
– Так это его друг? – смеется Лиза, а потом становится до смешного серьезной. – А давай их не пустим. Пусть приедут, а мы не пустим. Вот умора будет.
Ну она то может и обижена на него, а мне то чего обижаться…
Ай, я же адрес забыла скинуть. Вот дуреха!
Но тут сквозь очередной хохот, мы вдруг различаем дверной звонок.
– Кто это? Мама твоя?
– Да не… Та загород уехала.
У Лизы пиликает телефон, и она мне в шоке показывает сообщение…
Ее Матвей за дверью.
– Точняяяяк! Он же здесь был! Значит… Значит и Наиль там.
Ага, вот он. Звонит Чертяка.
– Так открывай, давай, я с подарками, – слышу вполне трезвый голос в трубке и у меня даже сейчас от него внизу живота щекочет. Какой же он классный. Но разве я могу так просто сдаться?
– Эм… А адрес откуда ты узнал? – говорю очень, очень серьезно, а Лиза смеется как истеричка.
– Так я же хакер. Чего мне стоит, – отвечает мой Наиль.
– Ну ладно, только чур не приставать… – снова смеюсь, а он в ответ сладко шепчет.
– Все будет так, как ты захочешь, зайка…
– Крис, Крис, – пьяно шепчет Лиза. – Ты только удивись типо, не ждала его.
– Да не вопрос, подруга. Иди вон, спрячься на кухне.
– И еще скажи, что я с женихом уехала.
– Ага, с тремя, – фыркаю и плетусь по стенке к прихожей. Смотрю в глазок, но все чет расплывается.
– Тебя никто не звал! – сразу говорю Матвею, который бесцеремонно входит за Наилем. – Я думала ты один…
– Ты же не спрашивала. Отличный прикид, – говорит он мне уже тише, а я только вспоминаю о том, как одета.
– Что тебе нужно? Мамы здесь нет. – все еще пытаюсь быть строгой, но мой принц здесь, и становится на все плевать, кроме его сильного тела, которое так близко, от которого так приятно пахнет…
– Меня твоя мама давно не волнует. Лиза! Собирайся, мы уходим, – кричит Лизкино хамло, а я дорогу перегораживаю. Ну должно же у мужика быть хоть одно препятствие.
– Здесь нет Лизы, понял. Она ушла к своему жениху.
– Да что ты? Вот пусть сама мне и скажет, – Наиль нагло дергает меня на себя, придавливая к стене, давая путь этому наглецу. Но у меня в голове так шумит, что я просто занята своим наглецом. Таким красивым. Таким твердым. Везде твердым.
– Это что? Эрекция?
– Она самая. Хочешь потрогать?
– Ну вот еще… Мы же договорились, без приставаний, а это, чтобы ты знал, самое настоящее домогательство. Убери свою башню…
– Ну извини, не могу это контролировать, когда тут две такие вкусные дыньки в рот просятся.
– Эй! – отталкиваю. – А тебя что? Только моя грудь интересует? А как же я?
– Я же еще днем тебе сказал, что ты вся мне нравишься. Особенно вот такая пьяненькая, на все готовая…
– Ни на что я не готова…
– Готова, готова…
– Не готова… Не распускай… руки! И вообще, ты зачем его привел? Я тебя одного ждала.
– А меня бы одного на вас двоих не хватило бы. Да чего ты орешь? Вот твоя подружка уже не против, что ее похищают.
Поворачиваю голову от этих черных глаз и вижу, что Матвей просто выносит Лизу. Неплохо…
– Эй! Лиза, ты точно хочешь с ним уйти?
– Конечно не хочу, но у меня нет выбора. Любовь не оставляет выбора…
Закатываю глаза, а Наиль как хозяин провожает их, закрывает двери. Он поворачивается, а я вся напрягаюсь. Все тело натягивается струной от ожидания и предвкушения. Это ж получается мы наедине. Он пришел. Он мой. И я схожу с ума. От близости. От запаха. От того какой же он все – таки офигенный.
– Ну привет, Зайка…
– Привет, Серый волк. Хочешь съесть меня?
– Даже не представляешь насколько, – выдыхает он хрипло и шагает ко мне, почти целует, но я успеваю увернуться и убежать.
– Ну тогда сначала поймай.