Buch lesen: "Прекрасная пара", Seite 2

Глава 4
Аманда Дэвис

Ноги просто убивают меня. Я не очень люблю высокие каблуки, особенно после полной смены в отделении неотложной помощи, а потом – на кажущемся бесконечным мероприятии. Но вот оно закончилось, и мы стоим на бордюре, ожидая, пока тощий студент-парковщик подгонит «кадиллак» Пола. Как же хочется просто присесть на бетонные ступеньки и снять обувь.

Мы уезжаем одними из последних, и я чувствую напряжение и тревогу. Я ужасно нервничаю и хочу, чтобы все поскорее закончилось. Вдали мерцают огни Малибу, а в темном, зловещем океане отражаются вспышки пробивающихся сквозь облака молний. Несколько мгновений спустя вдалеке раздается раскат грома. Парковщик явно не торопится. Надеюсь, мы не промокнем до нитки, пока его ждем.

Я с ужасом жду того момента, когда мы с Полом останемся одни в машине. Все по новой, обида на него так и жаждет вырваться наружу. Да, признаю́, я стала озлобленной и стервозной, как и большинство разочарованных женщин. Побочный эффект разбитого сердца.

Но пока что я держусь за его руку, как того требует момент, улыбаюсь, киваю и машу рукой нескольким припозднившимся гостям. В основном это коллеги Пола. Его соведущая останавливается, чтобы пожелать спокойной ночи. Я притворяюсь, будто не понимаю, что ей нужно, а она хлопает своими тяжелыми от туши ресницами, глядя на моего мужа. Кажется, она зря тратит время – смешно, но от этого осознания мне становится легче. Похоже, мысли Пола витают где-то далеко. Возможно, он думает о ком-то моложе Карли. И моложе меня.

Наконец, до нее доходит, и ведущая с высоко поднятой головой – идеально уложенные кудри подпрыгивают при каждом шаге – направляется к своему красному БМВ с откидным верхом. Тот стоит в нескольких метрах с уже открытой дверцей.

Новая соведущая супруга, Латеша Джонс – женщина, которую, по его словам, он презирает, – мимоходом пожимает мне руку, а затем останавливается прямо перед Полом.

– Интересно, нет ли лучшего способа привлечь спонсоров, – говорит она с легкой, хитрой улыбкой на полных губах. Не могу не отметить – даже после стольких часов ее макияж выглядит безупречно. Должно быть, пользуется профессиональной косметикой, а не магазинной, как я.

– Правда? – отвечает Пол, на мгновение морща лоб.

– Я еще подумаю над этим. Такой аудитории, как эта, нужно что-то новое. Свежее. Возможно, в следующем году стоит выступить другим ораторам? – Я чувствую, как напрягается рука мужа, но он ничего не говорит. Просто кивает. – Что ж, если тебе неинтересно, я передам свои предложения Рэймонду.

– Пожалуйста, – выдавливает Пол, стиснув зубы. – Осторожней на дороге, Латеша. Или лучше вызови такси – ты же пропустила парочку стаканчиков.

Ее машина, белый «мерседес» с откидным верхом, уже припаркован у обочины. Она смеется над комментарием Пола и садится за руль, однако уезжает не сразу. Судя по тому, как она ерзает на сидении и наклоняется к рулю, полагаю, что, сбросив туфли от Manolo на высоченных каблуках, она надевает нечто более удобное.

И я с нетерпением жду возможности сделать то же самое. Я бы сняла черные туфли-лодочки еще сидя за столом, если бы не боялась всех этих камер, охотящихся за будущими «звездами» бульварной прессы. Сомнительная слава. У меня в голове крутятся жуткие заголовки. «Модная бестактность или ловкий ход? Аманда Дэвис сбросила туфли под столом на вчерашнем шикарном благотворительном вечере». Или то, чего я больше всего страшусь: «Драма на благотворительном вечере! Гости следят за Полом Дэвисом, а Пол Дэвис – за другими женщинами. И это в присутствии своей очаровательной жены! Неужели их брак трещит по швам?»

Прерывая мои душевные терзания, из-за угла выглядывают узнаваемые фары «кадиллака» XT6, который приближается к нам пугающе медленно.

Пол тоже его замечает и коротко вздыхает.

– Наконец-то, – бормочет он, слегка запинаясь. От него сильно пахнет бурбоном.

– Давай я поведу, Пол. Я пила только содовую.

Он бросает на меня косой взгляд.

– В этом нет необходимости. Я в порядке. Поехали.

Ему никогда не нравилось, что я езжу на его шикарной машине, но он этого не говорит. Муж открывает мне дверь (играет в джентльмена перед оставшимися таблоидами), и я коротко касаюсь его руки.

– Давай вызовем такси. Пожалуйста. У меня плохое предчувствие.

– Предчувствие, Аманда? – Он топчется на месте, сгорая от нетерпения поскорее уехать. Моя просьба его раздражает, и он повышает голос: – Хм? С каких пор ты боишься со мной ездить?

Это риторический вопрос. Я сдаюсь. Вместо того чтобы бессмысленно спорить, сажусь в машину и сразу сбрасываю туфли.

Но стоит «кадиллаку» тронутся с места, как меня прорывает.

– Все это – организация, сбор средств – сплошное притворство, не так ли? Держу пари, ты делаешь это ради рейтингов. Ты в это не веришь… Просто используешь, чтобы упрочить свою карьеру и пообщаться с влиятельными людьми. Как и меня.

– Черт возьми, Аманда, – говорит он, хлопая ладонью по рулю. – Что, черт возьми, с тобой сегодня не так? Отстань от меня, мать твою!

– Никакой ты не активист. От нас никакой пользы. За все время, что мы этим занимаемся, законодательство никак не изменилось. Честно говоря, я понятия не имею, куда уходят деньги.

– О, так ты у нас теперь аудитор? – Колеса протестующе взвизгивают, когда он сворачивает налево, на каньон Малибу, и набирает скорость. – Ну хоть предупреди, когда захочешь взглянуть на документы. Ты же у нас главная, да?

Я закатываю глаза. Для него все сводится к власти и контролю. Единственное, что его волнует. И еще то, как люди к нему относятся.

Уступаю ему во второй раз за две минуты. Я позволяю разуму бесцельно блуждать, пытаясь унять тревогу, растекающуюся по венам. Пытаюсь заставить замолчать кричащие мысли и принять правильное решение.

Небо над нашими головами озаряется яркими вспышками молний, и раскат грома пугает меня, заставляя вздрогнуть. Он звучит угрожающе, вызывая дурное предчувствие. Некоторое время я смотрю в окно на стены каньона, проносящиеся мимо в свете мощных фар автомобиля. Дорога пустынна и извилиста, а Пол все ускоряется.

Немного осталось.

– Ты вела себя глупо, – говорит он, бросая на меня гневный взгляд. – Эти твои подозрения, отношение ко мне, все остальное.

Я качаю головой и отказываюсь произносить даже слово в свою защиту. Это бессмысленно; все мои попытки всегда заканчиваются поражением. Я достаю из сумочки телефон и быстро набираю сообщение.

– Кому ты пишешь в такое время? Уже почти полночь.

Его подозрения были бы забавными, не будь они такими обидными. Он полагает, что если его мысли заняты другими женщинами, то мои – другими мужчинами. Он меня совсем не знает.

– Я забыла сказать миссис Хиггинс, что мы уехали, – отвечаю я.

– Кому?

– Пожилой женщине за нашим столиком. Я обещала перед уходом встретиться с ней в баре и выпить шампанского, но совсем забыла.

Пол недоверчиво смотрит на меня, а я продолжаю печатать.

«Я уехала. Извините…» Ответа нет – только уведомление о том, что оно прочитано получателем.

Я поворачиваю экран к мужу.

– Вот, хочешь сам посмотреть? – Он не отрывает взгляда от дороги.

– Плевать, – бормочет он, и я убираю телефон обратно в сумочку.

– Ну как, пообщался с той женщиной? – спрашиваю я, не в силах держать рот на замке. Я почесываю рану, словно зудящий нарыв, прекрасно понимая, что чем больше это делаю, тем больнее мне будет.

– Боже, Аманда… Какой еще женщиной?

– В красном платье, ты на нее пялился весь вечер. Взял у нее номер телефона?

– Черт возьми, Аманда! Сто раз уже говорил! Это то, что позволяет продавать телевидение, фильмы, благотворительные акции. Да что угодно! – Костяшки его пальцев, сжимающих руль, белеют. Системы автомобиля издают несколько предупреждающих звуковых сигналов, когда колеса въезжают на двойную линию, разделяющую полосы движения.

– Что? Хорошая журналистика?

– Секс! – кричит он, таращась на дорогу перед собой. Громкий голос в замкнутом пространстве мчащегося автомобиля заставляет меня умолкнуть, а он продолжает вопить: – Это то, что они хотят видеть! Все, что их волнует, – это мое лицо! И да будет тебе известно, оно у меня есть! Оно сто́ит больше, чем мой диплом журналиста и все те новости, которые я им читаю!

Никогда не думала об этом с такой точки зрения. Думала, ему все равно – главное оставаться в центре внимания и получать, что хочет.

– А тебе обязательно им подыгрывать?

Следующий за нами автомобиль сигналит, и Пол слишком быстро перестраивается, уступая дорогу. Впереди крутой поворот.

– Придурок, – бормочет он, продолжая гнать по горам Санта-Моники, снова выезжая на правую полосу. – Чего ты от меня хочешь? Чтобы я позволил таким, как Латеша Джонс или Карли Краун, обойти меня? Стать их продюсером и выполнять их поручения?

Гнев закипает во мне. Ничего не могу с собой поделать.

– Я хочу, чтобы ты проявлял ко мне хоть немного уважения! По крайней мере, когда я рядом с тобой и все на нас пялятся. Тобой восхищаются, тебя… вожделеют. Но на меня они смотрят с жалостью или презрением. Как будто я какая-то…

Тут из ниоткуда появляется силуэт женщины, темный образ на фоне мерцающих молний. Я вскрикиваю за долю секунды до того, как машина врезается в худощавое тело. Женщину швыряет на лобовое стекло, и оно трескается. Затем она перелетает через «кадиллак» и приземляется на дорогу позади нас. Машина яростно тормозит, система пищит на разные голоса, шины визжат и скрежещут по асфальту.

Автомобиль останавливается, но Пол не отпускает руль.

– Что, черт возьми, только что произошло?!

Глава 5
Пол Дэвис

– Что, черт возьми, только что произошло?!

Мой голос превращается в сдавленный шепот. Я открываю дверцу и выхожу из машины, но мне приходится ухватиться за дверную раму, чтобы сохранить равновесие.

У меня подкашиваются колени, и меня вот-вот стошнит.

Босиком, придерживая одной рукой длинную юбку, жена бежит к сбитому пешеходу. Ее серебристое платье развевается на ветру, делая ее похожей на привидение. У меня по спине пробегают мурашки. Добежав до лежащей женщины, Аманда приседает рядом и производит привычные для себя действия, вероятно проверяя, что сломано. Ее рука нащупывает пульс, затем она наклоняет ухо к лицу пострадавшей, прислушиваясь к дыханию.

Внутри вспыхивает гнев, когда я замечаю, что та одета в черное. Как я должен был разглядеть ее в темноте?!

Время замирает. Аманда, склонившись над женщиной, производит какие-то манипуляции в слабом свете телефона. Она водит им вверх и вниз над лежащим телом. У меня внутри все сжимается, страх распространяется, словно яд. Ни движения, ни стона боли, исходящего от сбитой. Ничего. Просто тишина, время от времени прерываемая зловещими раскатами грома.

Что, черт возьми, мне делать?!

Я смотрю на треснувшее лобовое стекло – оно в пятнах крови. Ладонь инстинктивно тянется к приоткрывшемуся рту. Что, если я убил ее? О боже, нет!

Аманда поднимает голову и кивает, призывая подойти. Я приближаюсь к ней, ослабляя галстук дрожащими руками. Останавливаюсь в паре футов от тела и не могу сделать больше ни шага.

– Она скончалась от удара, – констатирует супруга, затем вытирает глаза. – Нужно вызвать полицию. – Она встает и смотрит на меня пристально, жестко. – Сейчас же, Пол.

За долю секунды я вижу будущее и то, что произойдет со мной дальше. Со всеми нами.

– Нет! – решительно возражаю я. Пальцы пробегают по волосам, запутываясь в них, затем сжимаются вокруг прядей и сильно тянут, будто собираясь вырвать. – Я не могу этого сделать! Ты что, издеваешься? Я не могу.

Аманда неподвижно стоит, некоторое время не сводит глаз с жертвы, а потом снова смотрит на меня.

– Пол, ты не можешь не сделать этого. Риск слишком велик: в любой момент в нас может кто-то врезаться на скорости шестьдесят миль в час⁴. Тебе нужно позвонить.

Я бездумно расхаживаю по дороге, делаю несколько шагов к машине, затем возвращаюсь, не в силах приблизиться к трупу. Внутри борются инстинкты: каждой клеточкой тела я жажду сбежать и оставить все позади, но не могу. Только не так.

– Аманда, это был несчастный случай. Она похожа на бездомную или что-то в этом роде. Посмотри, какая она тощая! И на ней куртка в такую погоду… Что она делала здесь в такое позднее время? – Я оглядываюсь по сторонам, уперев руки в бока. – Посреди Малибу-Каньон-роуд? – Аманда шокировано смотрит на меня. – Нет, говорю тебе, этого не должно было случиться. Это несчастный случай!

– Согласна, – спокойно отвечает она. Иногда я завидую ее самообладанию. Вероятно, для нее это естественно, учитывая количество чрезвычайных ситуаций, с которыми она сталкивается в больнице. – Наймешь адвоката – хорошего адвоката. Наверное, ему даже не придется много платить: все знают, кто́ ты и как сильно люди хотят показаться в твоем шоу. Он объяснит все полиции, и тебя отпустят.

– А алкоголь в крови? Ты же знаешь, они это первым делом проверят.

Не могу не подметить иронию в том, как и когда все это произошло.

С тонких губ жены готово сорваться «Я же тебе говорила».

– Это работа юриста. Он позаботится обо всем. Они замнут дело, если ты все сделаешь правильно. – Она нервно покусывает губу, постоянно оглядываясь через плечо, чтобы убедиться, нет ли на дороге машин. – Ты не можешь просто так уехать. Получишь серьезный срок, если тебя поймают. Это преступление.

– А я говорю тебе, мы не можем вызвать гребаных копов! – мой страдальческий крик отражается от стен каньона, странным эхом отдаваясь в ночи. Я устал от ее логики, ее уговоров и разумных доводов, которыми она меня завалила. Как будто это может каким-то образом убедить меня пустить собственную жизнь под откос.

– Говори потише. Ты привлекаешь внимание.

Эта женщина сводит меня с ума. Она не заткнется до тех пор, пока я не решу, что делать. Мы на пустынном участке дороги, более чем в миле от ближайшего дома. Я раздраженно топаю ногой, затем раскидываю руки в стороны.

– Чье внимание? Здесь никого нет!

– Ты думал то же самое, когда сбил ее.

Эти слова доходят до меня не сразу, но, когда доходят, – волосы на затылке встают дыбом. Я осматриваюсь, пытаясь разглядеть в глубокой темноте красный свет задних фар. Что, если кто-нибудь нас видел? Сейчас у всех телефоны с камерами; любой мог сфотографировать весь этот кошмар. Мои номера. Мое лицо. О боже!

Я должен что-то предпринять. Я замираю на полуслове, чувствуя, как сдавливает грудь, перехватывает дыхание. Меня захлестывает волна паники. Оглядываясь по сторонам, я машинально сжимаю кулаки.

Луны нет, только редкие зигзаги молний пробиваются сквозь низкие плотные облака. Я включаю фонарик и еще раз осматриваюсь. Луч слишком слаб и не достает далеко. Я вижу крутую, голую каменную стену каньона с одной стороны дороги и глубокий овраг с другой. Подхожу к ограждению справа и смотрю вниз: земля там покрыта густым спутанным кустарником, из-за которого невозможно сказать, как далеко на самом деле дно.

Кажется, я придумал, что делать.

Я подбираю камень с обочины и бросаю его, наблюдая, пока могу, за его полетом в свете фонарика. Он проваливается в кустарник и еще какое-то время шуршит, прежде чем приземлиться. Овраг достаточно глубокий. Должно сработать.

Но перед этим я попробую кое-что еще – попытаюсь получить одобрение моей святоши на то, чтобы остаться законопослушным гражданином.

– Это был несчастный случай, Аманда. Ты знаешь, что это был несчастный случай.

Она кивает, настороженно смотря на меня:

– Да. Он самый.

– Чуть раньше ты хотела сама сесть за руль. – Ее брови взлетают вверх, она недоверчиво впивается в меня взглядом. – С тобой ведь тоже могло такое случиться, верно?

– К чему ты клонишь? – холодный, словно лед, тон. Угрожающий.

Похоже, я совершил ошибку, заговорив об этом.

– Не бери в голову. Я просто подумал: вероятно, ты могла бы…

– Взять вину на себя? – Она горько усмехается, в голосе слышится презрение: – Ну да, полагаю, именно на это ты и рассчитывал?

Я с трудом сглатываю, горло судорожно сжимается.

– А ты бы это сделала?

– Нет, Пол, никогда. – Она смотрит мне прямо в глаза. – Я дам тебе еще минуту, чтобы ты сделал правильный выбор. А потом вызову полицию сама.

Я ей верю. Полиция у нее, наверное, на быстром наборе. Знакомые по работе.

Но я не верю, что она мне не поможет. В больнице она завела много полезных друзей. Я же нажил только врагов. И ведь ей плевать на меня, на то, что с нами будет. Не плевать только на свои чертовы принципы.

– Послушай, мы можем не вызывать полицию, если ты не… – я замолкаю, поймав ее взгляд. – Мы станем посмешищем для всего города! Все будет разрушено. Моя карьера… Я не смогу больше работать, по крайней мере на телевидении. Меня посадят! Ты же помнишь, сколько я выпил, – она не моргает, будто не слыша ни слова. – Повезет, если с судимостью позволят работать на стройке. А наша организация? Можешь себе представить, что с ней станет? Мы ее создали! Ты и я, вместе! Нельзя пускать все под откос! И из-за кого? Какой-то бездомной тетки, прыгнувшей мне под колеса? Ну же, Мэндс, будь благоразумна. – Я тянусь к ее руке, но она сердито отшатывается.

– Не смей прикасаться ко мне! – шипит она. – Сейчас я вообще тебя не узнаю.

Быстро отдергиваю руку и смотрю на нее, затем на тело, пытаясь принять решение. Вопрос времени, когда мимо проедет другой автомобиль. Я безуспешно пытаюсь вспомнить, остался ли кто-то из гостей мероприятия на другой стороне каньона. Это неважно. Рано или поздно кто-нибудь проедет.

Очевидно, выбора нет.

Я возвращаюсь к сбитой женщине и присаживаюсь на корточки рядом. Гляжу на изможденное лицо, залитое кровью. Но только мгновение, затем мне приходится отвести глаза. Я прикидываю, что мог бы поднять ее хрупкое тело и перенести его к отбойнику, но это испортило бы мой смокинг. Потом я испачкал бы кровью сиденье машины, руль… все остальное. Повсюду кровь. Криминалисты подтвердят.

Схватив женщину за лодыжки, я начинаю оттаскивать ее к обочине, оставляя за собой полосы темно-красной крови, неровные и размазанные.

– Вот черт, – бормочу я, понимая, что мне ни за что не отмыть это. Может, к восходу солнца все высохнет и станет незаметным. Или, возможно, пойдет дождь. Надвигается атмосферная река⁵ – предположительно, уровень осадков поднимется до шести дюймов⁶. Как бы хотелось, чтобы это началось уже сейчас!

Аманда преграждает мне путь, ее глаза широко раскрыты, в них холод.

– Нет, – твердо говорит она, поднимая руку, чтобы остановить меня. – Я не позволю тебе выбросить эту женщину в канаву, словно мусор! Мы не такие.

Напряжение потрескивает между нами, как статическое электричество. Мы молча сверлим друг друга взглядами – столкнулись две силы воли.

Черт меня побери, если я позволю этой праведнице разрушить мне жизнь.

Я отталкиваю ее в сторону.

– Попробуй останови.

Глава 6
Аманда Дэвис

Я никогда раньше не боялась за свою жизнь. Не так, как сейчас. Возможно, дело в том, что в эту минуту Пол тащит мертвое тело. Леденящий душу ужас пронзает меня насквозь и заставляет отступить на шаг. Или, может быть, это взгляд его стальных глаз… холодный, безжалостный, с оттенком безумия. Взгляд загнанного в угол убийцы.

Но что именно я увидела? Насколько я могу доверять себе здесь, в темноте, после всего случившегося?

В недавнем прошлом у нас были проблемы, как и у других пар, но я полагала, что знаю собственного мужа. Знаю, на что он способен. Теперь я в этом сомневаюсь. И все же продолжаю пытаться его обелить. Найти оправдание тому, что он собирается сделать. Он доведен до отчаяния, я это понимаю. Сегодняшний вечер стал для него переломным моментом.

И вот я позволяю ему сделать, что он хочет. Не могу понять как. Я правда дам ему это сделать? Я, должно быть, в шоке. О боже, я не могу просто… Не могу. И все же я не двигаюсь с места. Сила, с которой он только что грубо оттолкнул меня в сторону, чуть не сбив с ног, до сих пор отзывается во всем теле.

Скрестив руки на груди, я чувствую, как ночной холод пробирает меня до костей. Ноги замерзли. Я топчусь босиком на месте на холодном асфальте. Резкий ветер поднимает пыль и опавшие листья с обочины и кружит их в воздухе. Раскаты грома теперь ближе и громче, молния очерчивает силуэт Пола на обочине – зловещая картина, которая будет преследовать меня вечно. Он оттащил тело женщины к краю оврага, затем просунул его под ограждение, подпихнул еще немного вниз, ближе к краю. Он наклоняется вперед и пыхтит от усилий.

Я держусь на расстоянии, замерев у машины. Не могу быть частью этого. Желудок скручивает, и я заставляю себя несколько раз глубоко вдохнуть. Это не то место, где можно выплеснуть наружу свой ужин и тревогу, оставив следы ДНК на месте преступления.

Ветки кустарника громко хрустят, когда тело падает. Пол издает громкий стон и выпрямляется, все еще глядя вниз. Он стоит ко мне спиной, но я могу сказать, что он потирает руки, вероятно, чтобы стряхнуть с них грязь. После этого он включает фонарик на телефоне и смотрит в овраг. Такое ощущение, что прошло уже несколько часов.

На самом деле всего минута.

Подойдя, наконец, к машине, он избегает моего взгляда. Я вижу, насколько он расстроен: по его неуверенной походке, напряженным плечам и опущенной голове. Он смотрит в землю, вероятно стыдясь того, что натворил.

– Поехали, – говорит он. Из голоса исчез грозный холод, и остался лишь страх.

Я подхожу ближе, придерживая рукой юбку, обходя размазанную по асфальту кровь, не в силах отвести от нее глаз. Вызванная этим зрелищем боль пронзает грудь, точно лезвие ножа, и я издаю сдавленный всхлип, зажимая рот рукой. К пассажирскому сиденью я подхожу спереди – чтобы осмотреть повреждения. Залитое кровью лобовое стекло треснуло и частично прогнулось. Решетка радиатора лопнула, от нее откололись куски, которые отлетели неизвестно куда.

Если копы найдут их, смогут сопоставить с маркой и моделью машины, и тогда найти нас будет проще простого.

– Как же мы поедем домой? – спрашиваю я сдавленным голосом.

Пол садится за руль и хватает его обеими руками.

– Я не знаю, ясно? Давай уже!

Я колеблюсь, но потом понимаю, что у меня нет особого выбора. Что мне делать? Идти пешком до самого дома, через горы Санта-Моники? Спорить с ним посреди дороги? Нет… Теперь мы оба замешаны.

Пока я принимаю решение, начинается дождь – тяжелые капли падают мне на лицо. Я забираюсь на пассажирское сиденье и, все еще содрогаясь, закрываю дверь. Пока я потираю руки, чтобы согреть их, муж заводит двигатель и включает передачу.

– Если наткнемся на копа, нам конец, – говорю я, констатируя очевидное. Он ненавидит, когда я так делаю. – Если кто-нибудь увидит…

– Думаешь, я не понимаю? – Пол осторожно трогается с места, больше не превышая скорости. Через несколько минут дождь усиливается. Муж включает дворники, но, выругавшись, тут же выключает. – Стекло не выдержит. Разлетится еще.

Я смотрю на то место, куда пришелся удар. Трещины, словно паутина, расходятся от центра по всей поверхности. Ливень начинает смывать кровь. Часть ее, смешиваясь с дождевой водой, просачивается сквозь щели внутрь машины.

– Вот дерьмо! – бормочет Пол. – Подложи что-нибудь. Не дай крови растечься по приборной панели или попасть в вентиляционные отверстия, иначе мы никогда ее оттуда не выведем.

Я открываю бардачок и роюсь в нем. Регистрационные документы, маленький фонарик, освежитель воздуха для автомобиля, пара кожаных перчаток…

– Здесь нет ничего подходящего.

– Загляни в «карман» двери. Там должна быть махровая тряпка. – В его голосе слышится паника. Он переводит взгляд с шоссе на зеркало заднего вида и обратно. Дорога позади нас остается темной, а дождь усиливается. Никто не поднимается на гору из города.

Я нахожу махровую салфетку там, где он сказал, и прикладываю ее к центру трещины, но это помогает ненадолго.

Воды слишком много.

Он выхватывает ее у меня из рук и прижимает к стеклу.

– Вот, держи вот так. Не дави слишком сильно – просто постарайся, чтобы оно не прогнулось.

Мне приходится подвинуться на самый край сиденья, чтобы выполнить его просьбу. Отстегнув ремень безопасности, я опускаю правое колено на пол – только так могу дотянуться до стекла. Ладони дрожат, а внутренности скручиваются в узел от страха, но я держу себя в руках. Осталось немного.

Выезжая с Малибу-Каньон-роуд на Калабасас, мы оба смотрим налево и направо. Мы едем к дому по хорошо освещенной желтоватыми огнями улице. Никого нет – редкость в Лос-Анджелесе. Наверное, из-за дождя. Да и уже поздно, почти половина второго ночи.

Но все не так радужно.

– На светофорах установлены камеры, а в банкоматах…

– Думаешь, я не знаю? – огрызается он. Забавно, как легко он начинает кричать на меня, когда захочется. За последнюю пару лет я стала для него предохранительным клапаном, грушей для словесного битья. В замкнутом пространстве его громкий, угрожающий голос пугает особенно сильно. Мне от него не скрыться. – Значит, в объезд, – добавляет он.

Он поворачивает налево, прождав под направленной прямо на нас камерой, по ощущению, целую вечность, пока загорится зеленый свет. Извилистыми путями и не просматриваемыми закоулками он доставляет нас к дому в Дирхилл-парке. Не то чтобы эти меры предосторожности имели большое значение – у каждого в этом городе есть какая-нибудь система безопасности с видеонаблюдением. Камера Ring уж точно найдется, если не больше. Я точно знаю, что у всех наших соседей такая есть.

Мы уже на полпути к дому, когда он внезапно меняет курс, разворачивается на сто восемьдесят градусов на Кэнан-роуд и выезжает обратно на автостраду.

– Лучшего времени все равно не будет, – бормочет он.

– Куда мы едем? – Сердце бешено колотится, и мне не хватает воздуха. Я надеюсь, что все скоро закончится.

– На мойку. Есть одна самообслуживания, работает круглосуточно, без выходных, и платить можно наличными. Я там бывал. – Он останавливается на светофоре. Звук поворотника кажется необычно громким на фоне приглушенного шума проливного дождя. – Я знаю, где у них установлены камеры, – добавляет он, но с сомнением.

Чертовски плохая идея.

Как раз в тот момент, когда я раздумываю, стоит ли мне высказывать свое беспокойство, на правой полосе рядом с нами останавливается патрульная машина полиции Лос-Анджелеса.