Buch lesen: "Гостиница заблудших душ"

Пролог

Мальчонка пробегал мимо уже в третий раз. Загорелый, темноволосый, вихрастый, он носился мимо Василия Петровича подобно штормовому ветру, усиливая и без того мучившую с самого утра головную боль.

«Да уймись ты уже!» – мысленно простонал Василий Петрович, оттягивая пальцем воротник-стойку, который безбожно натирал шею.

Если он простоит здесь еще хотя бы полчаса, то наверняка получит тепловой удар. Кому вообще пришла в голову гениальная идея в южных широтах наряжать швейцара, весь день торчащего на солнцепеке у дверей гостиницы, в шерстяные китель и брюки? Кто-то явно недодумал, воплощая свою фантазию о том, чтобы место выглядело дорого-богато.

Впрочем, сам Василий Петрович тоже не думал, что в своем почтенном возрасте, буквально накануне юбилея, будет стоять в смешной ливрее, кланяться богачам, помогая им с багажом и открывая двери, и стыдливо прятать в карман чаевые, к которым пока так и не привык. И откуда только в стране вдруг взялось столько состоятельных людей? Ответ напрашивался сам собой: вот они-то и разворовали ее в девяностые…

Да, на прежней работе все было иначе, но той работы уже пять лет как нет. И это место – лучшее, что он смог найти за прошедшие годы. И платят неплохо, и теми самыми чаевыми набегает за день еще столько же, сколько стоит сама смена. Поэтому он собирался торчать на солнцепеке в смешной шерстяной ливрее ровно столько, сколько хватит сил. Несмотря на все, что творится в чертовой гостинице…

Едва эти мысли коснулись сознания, как он испугался и даже перестал мучить воротничок, опуская руки по швам. Не стоит будить лихо, пока оно дремлет, а опыт подсказывал, что даже мысли о происходящем порой звучат слишком громко.

Очередное такси обогнуло фонтан и остановилось у входа. Вихрастый непоседливый пацаненок вновь взбежал по ступенькам и скрылся в прохладном холле, где работали кондиционеры. Холод коснулся затылка Василия Петровича, отвлекая на себя все его внимание. Ему сейчас стоило спуститься и помочь паре, приехавшей на такси, поднять чемодан к дверям гостиницы, а потом открыть им дверь, но он замер, сосредоточившись на ощущении того, как капелька пота, стекающая из-под фуражки за шиворот, морозит кожу.

«Это просто холодный воздух из холла, просто кто-то переборщил с кондиционерами…» – мысленно твердил себе Василий Петрович, хотя на самом деле прекрасно понимал: она снова здесь. Стоит у него за спиной и дышит холодом в затылок. И никто ее не видит и не чувствует, кроме него.

– А этот парень разве не должен нам помочь? – донеслось до него словно откуда-то издалека. Женский голос звучал капризно и недовольно.

Мужской то ли ответил ей совсем тихо, то ли вовсе не смог прорваться сквозь заложившую уши вату. Теперь Василий Петрович слышал только какое-то то ли жужжание, то ли гудение. Ему вдруг пришло в голову, что это и есть тот самый тепловой удар, которого он опасался. Перед глазами уже темнело и летали какие-то крошечные мушки.

Не обращая внимания на подъехавших гостей, поднимающихся по небольшой лестнице, он распахнул двери в холл и нырнул в спасительную прохладу. Прежде чем его заметил бы вечно чем-то недовольный администратор, Василий Петрович метнулся в сторону туалета.

Там он первым делом сорвал с головы фуражку, потом расстегнул китель и открыл кран. Склонившись над раковиной, он набирал ледяную воду в ладони, а потом погружал в них лицо, пока темнота перед глазами не рассеялась вместе с пляшущими в ней мушками.

Когда взгляд прояснился, а звуки пришли в норму, Василий Петрович закрыл кран, уперся руками в столешницу и посмотрел на собственное отражение в большом зеркале. За спиной никого не было, да и холодного дыхания он больше не чувствовал. Кажется, снова обошлось…

Лицо его выглядело гораздо бледнее, чем он ожидал увидеть. Обычно от жары оно краснело, а сейчас в нем, наоборот, словно не было ни кровинки, даже губы казались какими-то серыми. Возможно, он действительно был близок к обмороку.

У уха что-то прожужжало. Сначала у правого, потом у левого и снова у правого. Василий Петрович покрутил головой, пытаясь обнаружить каким-то образом забравшееся сюда насекомое, но оно, вероятно, двигалось слишком быстро: звук он слышал, а найти его глазами не мог.

Жужжания тем временем становилось все больше, оно уже одновременно звучало и в правом ухе, и в левом, словно вокруг сновала не одна безобидная муха, а целый пчелиный рой. Что-то происходило и с помещением: в зеркальном отражении пространство за его спиной постепенно поглощали тени, которым не было никакого дела до ярко горящих ламп.

Звук стал таким громким, что от него уже все зудело, и тогда Василий Петрович наконец понял, что это на самом деле шепот. Тот заползал в уши, подобно муравьям, и проникал в мозг, вызывая зудящее ощущение и там.

– Хватит! Прекрати!

Василий Петрович зажал уши ладонями и с силой зажмурился. Почти мгновенно стало тихо, но только через несколько секунд он рискнул опустить руки и приподнять веки. Жужжащий шепот действительно стих, а отражавшиеся в зеркале тени исчезли. На лицо вернулись краски, и теперь оно уже выглядело как обычно.

Вот теперь точно обошлось!

Через силу улыбнувшись собственному отражению, Василий Петрович потянулся за салфеткой, чтобы промокнуть влажные лицо и руки, и только тогда заметил лежащий на столешнице ключ. Громоздкий и старомодный, он выглядел как стандартный ключ от местных номеров. Неужели кто-то умудрился его здесь забыть? Надо бы отнести на ресепшен…

Василий Петрович потянулся за находкой и повернул брелок цифрами к себе.

«13».

Руки слегка дрогнули. Очень странно! Этот номер ведь теперь никому не дают. Как же ключ оказался здесь?

– Иди туда, – шепнул кто-то на ухо. – Иди ко мне.

Он не запомнил голос, даже не смог понять, женский он или мужской, но почему-то сжал ключ в ладони и послушно направился к лифту. В холле его никто не остановил, только вездесущий мальчишка едва не бросился под ноги, но Василий Петрович успел притормозить, пропуская его перед собой. Заигравшийся ребенок его даже не заметил.

Лифт неторопливо поднял его на второй этаж. Коридор был пуст, тих и светел, тринадцатый номер находился в дальнем его конце. Вставив ключ в замок, Василий Петрович повернул его, открыл дверь и тихо охнул.

Вместо шикарного интерьера, стилизованного под старину, номер встретил его разрухой и запустением, словно Василий Петрович вдруг перенесся во времени и оказался в усадьбе до того, как ее переделали под гостиницу. В грязные окна едва проникал тусклый свет, мебели почти не было, а та, что оставалась, выглядела весьма печально. С пустого крюка на потолке, предназначенного для люстры, свисала веревка с петлей на конце.

Василий Петрович пораженно замер, боясь пошевелиться. Холодное дыхание, вдруг коснувшееся затылка, ясно дало понять, что за его спиной снова кто-то стоит.