Buch lesen: "Шерлок Холмс возвращается: Дракон из Хэндейла", Seite 3

Глава II
Неспокойная ночь в Нортбридже

С пересадкой в Лидсе я добрался до Гулля к середине следующего дня и нанял пароконный экипаж. Возница, пожилой флегматичный здоровяк, обещал довести меня до Нортбриджа часа за два. Он оказался ветераном афганской войны, так что нам было о чём поговорить по пути. Дорога к побережью Северного моря пролегала по весьма живописным местам, которыми славится графство Йоркшир. С бледно-синего неба ласково светило неяркое солнце, густые рощи сменялись зелёными лугами, на заросших кустарником холмах высились мегалиты, помнящие загадочные обряды друидов и стремительные марши римских легионов. Когда наши воспоминания о былых походах и сражениях иссякли, я спросил возницу, что он думает об исчезновении мистера Сэндса и миссис Хопкинс.

– Всякое об этом болтают, сэр, – заметил старый солдат после небольшой паузы, – художник мог стать жертвой бродяг или цыган. Он ведь был человек не бедный и этого не скрывал.

– Но если Сэндса ограбили и убили, то куда делось тело?

– Когда рядом река или море, спрятать труп совсем не сложно. Привязать камень потяжелее – и в воду!

– А миссис Хопкинс?

– Ну, эта красотка кокетничала со многими, так что некий бывший кавалер мог приревновать её к счастливому сопернику, зарезать, а потом зарыть или утопить тело несчастной. Не так ли?

Я пожал плечами. Подобная версия выглядела бы вполне правдоподобно где-нибудь в Севилье или в Гренаде, но представлялась малоубедительной в Восточном Йоркшире, сюжет из знаменитой новеллы Мериме на английском севере показался мне неуместным. Между тем впереди показались розовые развалины старинного аббатства, разрушенного, судя по всему, ещё во времена Реформации. Миновав его, мы въехали в Нортбридж и остановились вскоре у двухэтажного кирпичного здания.

– Это единственная в городе гостиница, сэр, – сообщил мне возница.

Дом выглядел не слишком респектабельно, но выбора не было. Я вышел из коляски, расплатился и поднялся по ступенькам крыльца к массивной деревянной двери, обитой железом.

Оказавшийся хозяином и управляющим гостиницы добродушный полный мужчина средних лет, представившийся Джоном Хантером, вручил мне ключ от комнаты на первом этаже и поинтересовался, как долго я пробуду в Нортбридже.

Я сказал, что номер мне нужен до завтрашнего утра.

– Хорошо, сэр, утром вы сможете позавтракать, моя жена неплохо готовит. Вы в наши края по делам?

– Хочу навестить старого знакомого по службе в Афганистане, полковника Рэвенсфилда.

– Весьма уважаемый в графстве землевладелец, должен вам сказать. В Рэвенсфилд-холле любят принимать гостей, вам там понравится, – уверенно заявил Хантер.

– Мы давно не виделись, и я хотел бы сначала направить ему записку о своём желании посетить поместье.

– Нет ничего проще, мой сынишка отнесёт её сразу же после рассвета.

– Вы не опасаетесь отпускать ребёнка одного в такую прогулку после загадочного исчезновения людей вблизи Нортбриджа? – спросил я с удивлением.

Хантер усмехнулся и ответил с иронией в голосе:

– В этих исчезновениях нет ничего загадочного, уж поверьте мне.

– Вот как? Но в газетах писали…

– Чего только не напишут в столичных газетах, сэр, – перебил он меня с досадой, – вот теперь я могу лишиться постояльцев, приезжающих к нам из Лондона летом. Легкомысленная вдовушка сбежала, скорее всего, с очередным дружком.

– Не предупредив об этом родную сестру?

– Они не очень-то и ладили, завидовали одна другой.

– Ну, а что вы скажете о художнике?

– Мистер Сэндс, упокой Господь его душу, как в прошлом, так и в нынешнем году, останавливался в моей гостинице. Он любил бродить по вересковым пустошам и даже в окрестностях Седого утёса, а это очень опасное место и я предупреждал его, что туда лучше не соваться.

– Но почему?

– Зыбучие пески, сэр, коварные зыбучие пески. Вот они, думаю, и проглотили бедного мистера Сэндса.

Я невольно вспомнил злосчастного героя «Ламмермурской невесты», гибель которого в аналогичной ситуации так достоверно описал знаменитый шотландец. Зыбучие пески Йоркшира представлялись мне не менее опасными, чем болота Девоншира, поглотившие не так давно мнимого Стэплтона.

Умывшись с дороги и немного отдохнув, я решил перекусить и затем прогуляться по Нортбриджу. Уже вечерело, на небо набежали тучи, пошёл мелкий дождь, так что пришлось раскрыть зонт. В трактире на соседней улице мне предложили яичницу с беконом, грубо нарезанный ржаной хлеб и пиво, этого оказалось вполне достаточно. Несколько посетителей заведения, видимо из местных жителей, лениво оглядели меня и вернулись к своему разговору. По всему чувствовалось, что сонная и размеренная жизнь Нортбриджа похожа на жизнь десятков других подобных городков в различных графствах Соединённого Королевства, тем более необычными и мрачными стали здесь последние события, как бы не пытались убедить меня в обратном возница и владелец гостиницы.

После ужина я направился к тому, что осталось от величественного католического храма. Из рваных туч на темнеющем небе грустно светила бледная луна, улицы опустели, городок готовился ко сну и останки монастыря походили на заброшенную древнюю гробницу. От церкви, колокольни, трапезной и амбаров остались лишь розоватые стены с горгульями и химерами, выглядело всё это печально и жалко.

Я провёл у разрушенных волей Генриха VIII и временем строений с полчаса и уже собирался вернуться в гостиницу, как вдруг из окутавшего развалины тумана появилась старуха и медленно пошла мне навстречу. Со следами былой красоты, высокая, очень худая, с космами растрёпанных седых волос, она была одета в длинное мятое платье неопределённого цвета и рваные мужские ботинки. Подойдя вплотную, так что я мог слышать её прерывистое дыхание и ощущать неприятный запах смеси дешёвого табака, алкоголя и немытого тела, незнакомка несколько минут молча смотрела на меня, а потом громко проговорила хриплым голосом:

– Дракон из Хэндэйла снова проснулся и горе тому, кто попадётся ему на пути!

После этих слов старуха резко повернулась ко мне спиной и исчезла в тумане так быстро, что я на миг даже усомнился, что действительно видел женщину из плоти и крови, а не привидение. Кто она была, что делала среди груды разбитых камней, что скрывалось за этой странной угрозой? Хотя суеверие никогда не было мне свойственно, этот инцидент изрядно испортил моё до того хорошее настроение. На обратном пути я только и думал о нём и пытался убедить себя, что слова похожей на ведьму из детских сказок старухи никак не связаны с угрозой для приезжающей в Йоркшир мисс Джейн Морган. Дождь тем времена превратился в ливень, и я вошёл в гостиницу совершенно мокрым. Любезный мистер Хантер угостил меня ромом и усадил на стул у тёплого очага, расположившись рядом на табурете. Я коротко рассказал ему о своей неожиданной встрече.

– Это всего лишь местная нищенка и пьянчужка Лиз Гордон, – улыбнулся хозяин гостиницы.

– Она живёт в этих каменных трущобах?

– Иногда, там ведь остались подвалы и склепы, где можно спастись от ветра и дождя. Лиз когда-то была настоящей красавицей, её отец и мать приехали в Нортбридж из графства Дамфрис.

– То есть с юга Шотландии?

– Именно так, сэр. Роб Гордон открыл здесь трактир, жена и дочь ему помогали. Но потом он умер от сердечного приступа, его вдова не справилась с делом и разорилась, начала пить и погуливать. Вот и Лиз пошла по той же дурной дорожке – в юности сбежала в Йорк с заезжим молодцом, лет через пять вернулась и с тех пор жила в одном доме со своей матерью до самой её смерти. Теперь побирается, осенью устраивается на подённую работу к окрестным фермерам. Она действительно выглядит старухой, а ведь Лиз всего-то лет сорок. Но нищета и спиртное в неумеренных количествах никого не красят.