Zum Hörbuch
Макс приехал в супермаркет, который вполне можно было именовать семейным. Именно здесь они с Юлей, как семья закупались как необходимыми продуктами, так и не очень. Уже было не так важно, какие там цены и какова палитра выбора, относительно других. Привычка убеждала не задавать себе скучных бытовых вопросов, а просто зайти в знакомое здание, отработанным движением взять корзинку и углубится в пространство между стеллажами. Людей было немного. Старушка крутила в руке кочан капусты. Мужик с прилизанными волосами, в модной кожаной куртке и перстнем на пальце, делал заказ в отделе готовых салатов. В корзине у него уже позвякивало стекло.
Макс побродил немного, закинул к себе упаковку с пивными банками, несколько пакетов чипсов, сухарей и прочей снеди к пиву. Он сам не знал, чего ему хочется и решил взять универсальный набор. Так, а если захочется реально пожрать, не просто посолить во рту перед пивными волнами? Что дома в холодильнике?
Не смог вспомнить.
Он решил прогуляться и в другие отделы. Проходя мимо молочных полок, Макс вдруг резко остановился. Его корзинку зацепили бежавшие сзади двое детей, которые, не обратив на это внимание понеслись дальше по залу.
Максим вспомнил, как они с Юлей обязательно сюда подходили. Она очень любила йогурт, питьевой. Вишня, малина, черника. Макс подошел к полке, где все также лежали пакеты с красными и синими, под цвет ягод, надписями. Взял один в руку. Нахлынули воспоминания. Рот самопроизвольно хотел открыться и спросить стоящую рядом Юлю – тебе такой как обычно? Нет, подумал Макс, нельзя сейчас позволить себе такие мысли. Вспомнится Юля в других ситуациях. Как спорили при выборе сыра или по–детски радовались, купив килограммовый пакет мороженого. Все эти картинки из прошлого были с острыми краями, больно раня сердце.
Макс вздохнул и, уже кладя йогурт обратно, повернул голову.
Рядом стояла Юля.
Он окаменел. Первым чувством был парализующий страх. Макс постарался сбросить оцепенение и хотя бы продолжить дышать. Он положил йогурт мимо полки. Юля мило улыбалась, смотря на Макса, и он увидел то, что вновь его обездвижило. За Юлей он видел витрину. Он видел её сквозь плечо Юли. За ногами виднелась плитка пола. Его жена просвечивалась. Голограмма, как бы подумал технарь Макс, не будь он так шокирован. Большинство людей скорее бы сказало призрак.
Всё, на что хватило сил у Максима – это протянуть к ней руку. У Юли на лице задвигались губы, но никаких звуков рот не издавал. Внезапно жена Макса пропала. Он резко огляделся, не понимая еще, что происходит. Видел ли кто-то его, стоящего столбом?
Супермаркет был пуст. Исчез и привычный людской гул, разговоры, пикающий звук кассы, шуршание пакетов. Макс осторожно прошёл дальше по главному проходу. Никого. Лишь рыбы вальяжно плавали в огромном аквариуме. Он подошел поближе к двери ведущей в подсобные помещения. Тоже тишина. Беспомощно заозирался и снова увидел Юлю. Теперь она была в противоположном конце магазина.
В нескольких метрах от неё возвышался огромный, на две головы выше Макса, картонный клоун, призывавший купить веселье для всей семьи. Даже издалека Максим видел, как его жена пытается что-то сказать. Подлый доктор, наверное, подмешал какое лекарство. Но он ничего не пил. Тогда, скорее всего, гипноз. Решил проверить так проверить. Сам сейчас ещё может где-то рядом, наблюдает.
Понемногу наращивая скорость, он двинулся к супруге, но не пройдя и половину пути почувствовал сильный удар в спину. Макс вскрикнул от боли и неожиданности, не выпустив при этом свою корзинку из рук. Он с удивлением обернулся в сторону появления атаки. Никого, лишь стеллаж с консервами. В одном ряду, словно выбитого зуба, не доставало банки. Макс уже хотел было обойти полки вокруг, но вдруг отметил странное движение среди шеренг паштетов и зеленого горошка.
Одна из банок задрожала, будто пытаясь выбраться из тесного ряда. Чуть выше также завибрировала её одна – с кукурузой. Макс начал соображать: ещё секунда–другая и эти снаряды полетят в него. Обернулся к Юле. Она всё так же была в дальнем конце зала и махала рукой, призывая к себе. Макс послушался и рванул вперед. В то же самое мгновение со свистом полетели жестяные банки. Он слышал, как одна ударила в стекло витрины. Юля была все ближе, но тут ожил картонный клоун. Он заерзал на месте, будто бы освобождаясь. Макс инстинктивно замедлился и теперь шел вперёд, наблюдая за картонной фигурой.
Клоун, шелестя, задвигал ногами, которые являлись цельным куском и не давали ему идти. Он, согнув себя в районе шеи, наклонил голову, словно задумавшись. Это длилось недолго и резким движением клоун разделил свои ноги. Осторожно сделал несколько шагов. «Поднял взгляд», разогнув картон обратно и это заставило Макса остановиться. Нарисованное лицо клоуна улыбалось, но сейчас добрая ухмылка казалась плотоядной. Он смотрел именно на Макса. Увидел свою цель.
Монстр медленно согнул руки, выставив их вперед, и пошел в сторону Макса. Наперерез его пути к Юле.
Зрелище движущейся фигуры было зловещим. Макс был ошарашен и растерян. Вот только появилась Юля, а за ней вот это, шаркающее по полу… существо. Вряд ли оно предложит Максу купить красных воздушных шариков. Почему возникла Юля ещё хоть можно было объяснить. Памятное место, чувства нахлынули. Но зачем оживлять что-то – нет, кого-то – ещё? Как может навредить мягкий картон? Вроде бы никак, но раз этот рисунок ожил, то какие еще силы или возможности он мог обрести? Вот клоун всё ближе и ближе. Руки тянутся к жертве. Как Макс ни старался себя успокоить, но происходящее внушало опасность.
Он попятился назад, видя, как Юля все также призывала его к себе, улыбалась, но не двигалась с места. Словно не видела происходящего. Этого ожившего безумия, частью которого являлась и сама. Тут он вспомнил, что всё также сжимает ручку корзины. Взвесил в руке банку пива и метнул в клоуна. Картон прогнулся, но легко отразил атаку.
Макс сам до конца не понимал, чего хочет достичь своими действиями. Броситься на чудовище и порвать его на кусочки? Нет, не сможет. Внутренний голос заверил, что не выйдет. Быстренько набросал Максу картину, как плотный картон обхватит его и начнёт въедаться кожу, поглощая в себя человека. Или парализует, завернёт внутрь себя, и жертва мучительно умрёт от удушья. Испуганно отходя, Макс выстроил в голове какой–никакой план: не связываться с этим монстром, не стараться уничтожить, а попытаться его заблокировать и после этого пробраться к жене. О выходе из магазина он тогда не думал.
Попробовал опрокинуть стеллаж. Увы, монтировали оборудование качественно, и он оказался накрепко привинчен к полу. Макс отбежал еще назад и снова попал под баночный обстрел. Макушку обожгло резкой болью. Клоун медленно, но уверенно шагал за ним. Максим, согнувшись и прикрыв голову добежал до края зала, уйдя из опасной зоны. Он выждал немного, чтобы картонное чудище подошло ближе к нему, а точнее – дальше от Юли. «Пора» – сказал себе Макс и дёрнулся бежать в обход клоуна. Обернулся посмотреть, как срабатывает план и это спасло его от упавшей сверху лампы освещения. Со страшным лязгом и звоном разбившегося стекла, она приземлилась в метре перед Максом. Следом раздался громкий, протяжный скрежет и мужчина увидел, как стеллажи, медленно натужно разворачиваются. Хлопки вырванных из пола или лопнувших крепежных болтов, грохот падающих товаров. Словно неповоротливые роботы, полки собирались в единую цепь. Макс оторопело посмотрел назад, где клоун уже почти дошаркал до конца зала. Туда откуда только что удрал он сам. Свободный проход виделся лишь один и Максим чертыхнулся. Как сразу об этом не догадался. Он мог бы пробежать к Юле позади витрин с мясом, колбасой и сырами. И была бы какая–никакая защита от клоуна. Мозг лихорадочно соображал и вдруг взгляд выхватил красно пятно – висевший на стене пожарный шкаф.
Макс бросился к нему, намереваясь смыть это бумажное существо. Он яростно вращал вентиль и уже приготовился крепко держать шланг. Клоун тоже остановился, словно вопрошая Макса, неужели тот хочет его вот так вот ликвидировать. Макс обеими руками сжал металлический конец рукава. Оттуда не доносилось ни звука. Он заглянул внутрь. Ничего. Воды не было. Картонная тварь, видимо, тоже это поняла и согнулась назад. Словно хохотала. Максиму было не до смеха. Из полезного – только висевший на стене огнетушитель. Он сорвал с него все пломбы и уже практически был готов пустить пену в смеющуюся рожу, как его осенило. Макс поудобнее взялся за огнетушитель, завел руку за спину, встал на одну ногу, перенося вес, и что есть силы метнул в сторону ожившего монстра. Огнетушитель пролетел мимо, но Максу на то и рассчитывал. Тяжёлая сталь с треском проломила стекло огромного аквариума и оттуда хлынула волна. Она подхватила клоуна и понесла вперёд, прямо на Макса. Ему пришлось отскочить в сторону. Клоун елозил ногами, как новичок на льду, и в итоге упал нарисованным лицом в лужу. Макс просмотрел на его пропитывающееся водой тело и побежал к Юле намеченным маршрутом.
Её призрак был все ещё на месте, но стал уже более прозрачен.
– Юля, Юля! – крикнул Макс подбегая. Он находился буквально в пяти шагах как почувствовал неприятное обвивание своей ноги. Что-то её держало. Это оказался электрический провод, вырванный из слайсера стоящего рядом. Конец с вилкой был по–прежнему воткнут в розетку, оборванный же искрился и извивался, словно кобра под дудочку факира. Макс понял, что сейчас произойдет, но было уже слишком поздно, Провод вцепился электрическими зубами ему в бедро, тело пронзил резкий импульс. Очень больно. Он упал, схватившись за укушенное место и увидел потрескивающий искорками конец прямо возле лица. Через секунду эта змея впилась ему в шею и свет померк.
– Мужчина, сюда нельзя! – голос ворвался в темноту сознания Макса, пробуждая его.
– Пьяный что ли? – продолжал возмущаться все тот же голос, принадлежавший женщине.
Перед глазами была грязная поверхность плитки. Макс, до конца ещё не очнувшись, даже удивился. Вот только недавно, когда он бродил по магазину, пол казался вполне себе чистым. А теперь он видит на светлых плитках пятна, на некоторых отколоты кусочки. Цементный шов между ними весь в микроскопических кратерах. Наконец сознание полностью возвратилось, и он поднялся с пола. Шею неприятно потянуло. Нога болезненно зудела.
– Глухой вы что ли.
Максим наконец повернулся в сторону голоса.
Уперев руки в бока, рядом стояла крупных размеров женщина в рабочем переднике. Её взгляд был полон ярости, ну просто львица на охране своей личной территории.
– Простите, – проговорил Макс и попытался улыбнуться. Мышцы ноги вновь пронзил спазм, заставив его лицо поморщиться и приложить руку к больному месту.
Продавщица еще несколько секунд сверлила Макса взглядом, который затем перевела вниз. Оказалось, его корзинка с покупками была целой. Упаковка пива, бутылка вина (он брал и вино?), различные закуски. Женщина обреченно вздохнула и больше ей ничего не надо было говорить, её мнение уже сформировалось.
В другой день Макс мог бы смутиться или отшутиться по этому поводу. Но сейчас его имидж в глазах окружающих не имел никакого значения. Вообще мало что имело значение, кроме произошедшего в магазине. Кроме Юли.
Взяв корзину с нехитрым набором, он пошёл побыстрее на выход. Клоун стоял на своём изначальном месте и гадко улыбался. Максу очень хотелось обернуться к нему. Было чувство, что эта картинка подмигнёт или подаст какой-то знак. Супермаркет жил обычной своей рутиной, даже людей стало вроде бы больше. Макс оплатил покупки и вышел на улицу.
Солнце уже плавно спускалось к горизонту и Макса это сильно удивило. Он поехал к доктору практически сразу после завтрака. Побыл у него с час, не более. Взглянул на телефон – семь часов вчера! Сколько длился этот его бой в магазине? И был ли он вообще? Может снова игра воображения, неожиданный приступ и он просто валялся за витриной, словно забытый товар. Максу закралась мысль сходить и попросить запись с камеры наблюдения. Но, во–первых, её могут и не дать обычному клиенту, а во–вторых – с каким объяснением? Нельзя ли посмотреть, не валялся ли я у вас за витриной последние шесть или восемь, или сколько там часов?
Макс сунул телефон обратно в карман и почувствовал ещё один предмет. Кусок плотной бумаги.
Билет.
Он снова крутил его перед носом. И здесь тоже нарисованный клоун. Это безумное совпадение или знак. Не проверишь – не узнаешь.
Парк располагался в старой части города. Эти районы начинались на холме, стекая вниз, образуя множество спусков и подъёмов.
В одной из низин протекала река и, судя по заржавевшим отметкам глубиномера, висевшем на левом берегу, когда-то поднималась очень высоко. Метров на десять выше, чем была сегодня. Тонкая полоска воды пересекала и парк, уютно затерявшийся между современными многоэтажными стенами вверху и раскинувшимся частным сектором пониже. Единственная, выдававшая его деталь – колесо обозрения, прозванное в народе «чёртовым». С него открывался панорамный вид на город и на соседствующий с парком пивзавод, красневший своими кирпичными цехами. В стене, напоминавшей уменьшенную копию кремлёвской, были окна для продажи продукции на разлив. Очередь там обычно собиралась не менее короткая и счастливая, чем в кассу аттракционов.
Макс заходил в парк осторожно. Осматривался. Со стороны могло показаться, что он кого-то ищет и отчасти это было правдой. Только вот Макс сам не знал, что он хочет увидеть. Вечерний парк был ещё красив. Заходящее солнце смягчало контуры предметам, дорисовывая им ореол. Деревья весело шуршали листьями, издалека доносился смех. Макс отметил про себя отсутствие людей. По крайней мере, он никого не увидел. Нет, где-то там, за деревьями, шумела машинами дорога, в конце центральной аллеи виднелись несколько силуэтов, но вокруг него самого ни души. Парк был, если откровенно, не бог весть какой Диснейленд. Помимо колеса обозрения насчитывалось несколько однотипных каруселей. Бугрились рельсами маленькие американские горки. В большой палатке виднелась стойка тира. Комната страха тоже наверняка имелась. Но тем не менее, летним вечером здесь должны были слоняться люди, которых сжимали стены квартир и офисов. Тут можно купить детворе сладостей и дать денег на развлечения, а самому, в нарушение закона, попить пива на лавочке или просто расслабиться, поболтав с подругой. Однако аттракционы были выключены, поверхности для сидения свободны. Словно это был действительно особый день.
Для действительно особого посетителя.
Макс беспомощно оглядывался, сжимая в руке билет. На глаза попалась касса и пришло озарение: вход в парк свободный. Значит пропуск куплен не на посещение, а на конкретный аттракцион. Он направился к узкой, комично вытянутой вверх будке, в которой имелось крошечное окошко для приема денег. Само стекло кассы было задернуто старой, выцветшей шторой. Макс легонько постучал. Никакой реакции. Решив, что кассир вышел, Макс оперся на узкую доску–прилавок и стал внимательно рассматривать билет. Никаких новых деталей ему не открывалось, однако внезапно почувствовал, как билет… тянет из рук. Могло показаться проделками ветра и Макс, чтобы удостовериться, взялся за самый кончик большим и указательным пальцами. Билет немного затрепетал и явно потянулся к окошку кассы. Макс не отпускал и рывки стали настойчивее. Особого выбора не было. Инстинкт любопытства ненамного слабее хвалёного полового. Разум прекрасно осознавал – сделаешь это и будут последствия. Какие – неизвестно. Возможна опасность. Много людей прислушиваются к такой аналитике, не видя перед собой физических угроз? Макс разжал пальцы.
Билет юркнул в проём и парк тут же ожил. Заиграла музыка из похрипывающего репродуктора, замигали натянутые между столбами гирлянды. Макс внимательно осматривал окружающее пространство и прислушивался. Шорох автомобильных шин исчез, признаки людей в округе – тоже. Он, прищурившись, присмотрелся вдаль и там, где сквозь деревья мелькали отрывки из жизни города, теперь стоял серый, непроглядный туман.
Настоящая мгла.
«Снова ловушка» застучала в голове у Макса мысль, и он почувствовал, как вспотел от напряжения. Стоять на месте тоже не имело смысла и нужно было куда-то двигаться. Макс зашагал по главной аллее, постепенно успокаиваясь. Никто не выпрыгивал из кустов и не швырялся тяжелыми предметами. Он заглянул в тир, обошёл вокруг карусели, даже присел на качели, но ничего не происходило. Макс закрыл глаза и попытался в очередной раз выстроить свои мысли по порядку. Билет он получил во сне от Юли. В супермаркете тоже была она. Значит и это место должно пересекаться его женой. Самый логичный вопрос: где Юля?
– Нужна помощь? – раздался сзади голос. Он возник неожиданно и пугающе, заставив Макса резко дернутся. Ноги потеряли опору с землей, вынудив его барахтаться на качели словно рыба в сетке. Сердце бешено стучало, адреналин требовал действий, а не спокойной оценки ситуации. Наконец он совладал с цепями, спрыгнул и резко обернулся.
Перед ним стоял парень, лет восемнадцати–двадцати, не больше. Неряшливый, на взгляд Макса стиль одежды. Мешковатые штаны, толстовка с капюшоном, огромная шапка каштановых волос. Лицо этого встречного было добродушным с мягкими чертами, приятной и искренней улыбкой. Он смотрел на Макса с неподдельным интересом. Даже показалось, будто он ожидает команды к действию.
– Ты кто? – не особо вежливо спросил Макс.
– Я гуляю тут, – не обратив ни малейшего внимания на реакцию Макса, ответил молодой человек. – Почувствовал, что тебе нужна помощь вот и подошёл. Моя фамилия Чернышенко.
– Приятно познакомиться, а имя?
– Чернышенко!
Полный псих, подумал Макс. Поэтому и улыбка какая-то странная, взгляд безумный. По–доброму, но всё же. Хотя, где встретится двум психам, как не в таком месте и в такое время.
– Так что у тебя случилось, Максим? – полюбопытствовал Чернышенко. – Ты выглядишь взволнованным. Может, я тебе помогу.
Макс снова опустился на доску качели:
– Я ищу свою жену. Мне кажется, она где-то здесь.
– Вы потерялись?
– Ну вроде того.
– А где ты ее последний раз видел? В парке? Когда? – спросил парень и завертел головой, видимо адресуя вопрос самому себе.
А ведь и в самом деле – когда? Макс попытался вытащить воспоминания из дальних уголков своей памяти.
Это было, наверное, года три назад. Они с Юлей ещё просто встречались и романтические прогулки в парках являлись обязательным элементом отношений. Через несколько лет после свадьбы такие свидания все еще бывают, но меняются ощущения. У обоих супругов исчезает тщательный выбор фраз, внешнего вида и поведения. Ведь они видели друг друга уже по–всякому, и говорили обо всём на свете. Надень на себя другой образ – будет выглядеть смешно. Эта новая степень откровенности между близкими людьми позволяет искренне пообщаться на любую тему или выразить свое искреннее мнение, но нет уже того трепета, присущего настоящим свиданиям. А вдруг она подумает, что я скучный? А может, со стороны я выгляжу эдаким чудиком? Интересно, он всегда такой скромный или стесняется меня? Любовная осторожность смотрится очень трогательно. Чувства, словно превратившись в краски, помогали Максу восстановить картину.
– Мы шли по алее, увидели тир…, – еле слышно сказал Макс, глядя в одну точку. – Она спросила, умею ли я стрелять.
Чернышенко тут же уставился на палатку с мишенями.
– Я ответил что-то глупое. Вроде – ну да так, ну бывало… а она посмотрела на меня с улыбкой… изучающе…
– Максим! – крик Чернышенко раздался где-то в стороне. Макс очнулся и обернулся на окрик.
Возле тира вновь явилась Юля, с тем самым взглядом. Оценивающим, любопытным, проникающим внутрь своей цели. На кого она кидает такой взор было неясно. Она вроде бы смотрела на Макса настоящего, того, замершего с открытым ртом, но, возможно и на его смущённую прошлую версию. Может это всё некий диафильм, где записано прошедшее время? Её фигура меняла прозрачность и четкость, словно невидимый фотограф настраивал фокус. Макс не раздумывая направился к жене, ускоряя шаг. Он не верил своим глазам. Перед ним было явление настоящего или эхо прошедших событий?
Макс порывался что-то ей сказать, рот по–рыбьи открывался, но слова не желали вылетать. Захотелось дотронуться.
– Осторожно! – вдруг заорал сзади Чернышенко, и Макс отпрянул от неожиданности. Парень смотрел на мишени тира. Он был нахмурен и руки сжаты в кулаки.
Макс тоже обратил взор в сторону задней стены стрельбища. Её обитатели двигались, хаотично. Однако, лишь на первый взгляд. Фигурки зверей, домиков, цветные круги и звездочки собрались в группы по цветам, составив мозаику. Новая огромная мишень представляла собой клоуна. Похожего на того, ожившего в магазине. Хотя, если не вдаваться в детали, все клоуны кажутся одинаковыми.
Мозаичная машина задвигалась, открывая рот и репродукторы парка разразились противным наигранным смехом. Хохот не прекращался. Он резонировал, звуча не из всех рупоров одновременно, а по безумному, вызывающему головокружение ритму. Макс снова обернулся к Юле и увидел, как её начало втягивать в клоунский рот. В клоунскую пасть. Такой эффект часто наблюдается, когда в накуренной комнате открывают окно и дым, извиваясь, стремится к выходу.
Макс рассеянно попытался удержать призрак руками, хватая при этом воздух. Клоун замолк и продолжал пялиться на двух людей жуткими зрачками, собранными из нескольких маленьких кабанов и медведя.
Разум искал какое-то действие. Что подскажет инстинкт человеку в такой ситуации? Макс заграбастал со стойки ружья и все по очереди разрядил в ухмыляющуюся физиономию. Стрелял не как солдат во врага или охотник в жертву. Скорее, как загнанный в угол, отстреливаясь всем, что есть, лишь бы остановить опасность. Никакого эффекта это не возымело. Он беспомощно оглянулся на Чернышенко. Тот был еще насторожен, но кулаки разжал.
– Надо найти её?
Макс покивал. Паренёк двинулся в сторону карусели «Ветерок». Немного побитая ржавчиной конструкция выглядывала из сумрака. Аттракцион был похож на дерево, на иву, со свисающими цепями, поскрипывающими на ветру креслами.
– Ты видел её здесь? – не оборачиваясь бросил Чернышенко.
– Да вроде нет… – начал было Макс, но осекся. В тот же день, после разговоров про стрельбу, они сидели на лавке и наблюдали за этой самой каруселью. Летящие цепи блестели на солнце, в воздухе несся довольный визг сидящих, стайка детей восхищенно наблюдала за вращением. Сопровождающие их взрослые опасливо косились на такое развлечение, размышляя, как бы отговорить чадо от этой поездки. Они с Юлей тогда на ней не катались, но были рядом. Тут Чернышенко не ошибся. Где же та лавка? Вон та красная или синяя? Красная, точно красная. И тут же, словно по мановению волшебства, там появилась его жена. Ты выбрал правильную таблетку, мелькнула у Макса мысль. Но неясная пока ни в чём, кроме своей враждебности, сила тоже ожила.
С протяжным воем начал свое вращение «Ветерок». Макс снова посмотрел на Юлю. У неё в руках уже был непонятный белый прямоугольник. Макс уверено пошел в её сторону, не отводя взгляда. Шум карусели стал звучать выше, но он не обращал на него внимания. И зря. Звона лопнувшей цепи он не услышал, лишь свист ее полета. С треском сидение врезалось в лавку с девушкой и она исчезла. Но тот самый белый предмет из её рук взлетел, подхваченный потоком воздуха.
Фотография.
Макс оторопело соображал, складывая всё произошедшее вместе. Он видел несущегося к нему Чернышенко, но не слышал его криков.
Через секунду страшный удар сбил Макса с ног, словно кеглю. Повезло, что сиденье у кресла было пластиковое, прикрученное к не очень тяжелой раме. Ещё больше повезло попасть под удар только сидячей части, а не цепи. Макс повернулся, держась за ушибленную руку и посмотрел на карусель. Та вся тряслась от невероятной скорости, готовая рассыпаться на детали, угрожающе свистели цепи. Кто-то схватил его сзади за футболку и потянул по земле. Мгновение спустя очередной снаряд сорвался с орбиты и врезался туда, где только что лежал Макс. Его тащил Чернышенко. Он же помог Максу подняться на ноги.
– Вставай, Максим, вставай, – паренек дёргано оглядывался, охраняя своего нового друга. – Побежали вон туда, к колесу. Там нас ничего не достанет.
– Где фотография? – выкрикнул Макс во время бега. – Ты не видел? Такая белая бумажка летала тут по воздуху,
Чернышенко первым добежал в безопасную зону и стал оглядываться.
– Ты имеешь в виду её, – тыкал он пальцем в сторону одной из кабинок, внутри которой, словно бабочка, бесновалось фото.
Макс не успел утвердительно ответить, как колесо пришло в движение, увозя заветную картинку.
– Я достану! – крикнул Чернышенко и бросился к аттракциону.
– Стой! – в ужасе заорал Макс. – Ты что совсем придурок! А если свалишься!
Чернышенко не послушался. Довольно ловко он вцепился в проезжающую кабинку и, не теряя времени, вскарабкался на крышу. Недолго думая, подпрыгнул и схватился за один из лучей, идущих от центра колеса. Оттуда он направился туда, где летала фотография. Гигантский железный круг пришёл в новый вид движения. Максу показалось, что механизм встряхивается своим металлом, как делает пёс, на которого села муха. Дрожь прошла от основания до кончиков, и висящие кабинки угрожающе закачались.
Максим суетился на одном квадратном метре, силясь придумать план дальнейших действий. Кричать «прыгай» – не с такой же высоты, да и куда? Оставаться там и держаться покрепче? А может выключить это чёртово, во всех смыслах, колесо. Тем временем машина вздрогнула еще раз и несколько ее кабинок сорвались вниз как спелые яблоки.
Инстинктивно прикрыв рукой лицо Макс принялся искать пульт управления, электрощит с рубильником, вилку с розеткой, в конце концов. Мысли бежать не было. Некое незнакомое чувство не позволяло ему бросить этого безумного персонажа один на один с железным чудовищем. Правда, если все образуется, ему также сильно хотелось собственноручно придушить Чернышенко за такие фокусы. Но тут он увидел, что колесо было не единственной проблемой. Падающие кабины заглушили другой скрежет металла и только сейчас Макс заметил ещё одного участника сего действа. Детский поезд невероятным образом спрыгнул со своих путей. Словно змея, он тащил за собой несколько вагончиков, набирая ход. В его прицеле был, естественно, Максим, и тому ничего не оставалось как оббежать колесо с другой стороны, использовав конструкцию в качестве баррикады. Приём сработал.
Расчёт Макса был примитивен: поезд просто расплющит о мощные опоры аттракциона, но тот оказался настолько крепким, что сумел нарушить устойчивость огромного сооружения. С протяжным стоном раненого чудовища, колесо сначала соскочило с центральной оси, вызвав новую волну падения корзин. В свою очередь, это крушение заставило рассыпаться множеству мелких перемычек и крепежей. Финальным своим па в этом предсмертном танце стал крен конструкции набок.
Макс бросился в сторону, чтобы после того, как аттракцион окончательно свалится, прийти на помощь Чернышенко. В душе ещё теплилась надежда на остановку полного обрушения. Оно зависнет в определенной точке, удерживаемое могучим сопротивлением металла, но надежды не были оправданы. С каждой секундой кинетическая или потусторонняя энергия все сильнее ускоряла падение. Макс успел увидеть фигуру Чернышенко в той самой кабинке и сразу после этого рухнувшие тонны железа подняли пылевую бурю. Макс не видел, как из этой завесы вылетело что-то тяжелое и стукнуло его по голове. Удар пришелся по касательной и не лишил Макса сознания, дав взамен жгучую боль. Он вскрикнул, покачнулся, прижав к ушибу руку. Ладонь была сухой. Перед глазами плыли разноцветные круги, ориентация нарушилась.
– Максим! – раздался из серой пелены знакомый крик.
Согнувшийся в три погибели Макс пробирался на голос.
– Я тут! – отозвался он и горло мгновенно же запершило от залетевшей пыли. Видимость медленно возвращалась.
Макс увидел возле помятого остова отряхивающуюся мешковатую фигуру. Хотелось ещё раз крикнуть, но внутри гортани подкатил ком, заставив остановится. Макс попытался шагнуть вперёд, но чувствовал, как его несёт в бок, неконтролируемо. Он всё–таки упал. Очень старался встать, но тело не слушалось, внутренний предохранитель не позволял.
Откуда-то сверху возник Чернышенко. Всё также довольно улыбаясь, он протягивал Максу фотографию.
«Ты безумный сукин сын» – хотел сказать ему Макс, но не смог – опять потерял сознание.