Buch lesen: "Кофе для Мардж, а ограбление на десерт", Seite 2

Эпизод 4

Первый луч осторожно скользнул в комнату.

– У нас нет времени, – безнадежно протянула Сэл. – Ничего не выйдет.

Маргарет вспомнила, где щетка. Под раковиной.

– Пройдите и сядьте, – едва не приказала она мужчинам. Отчужденно. Враждебно. Сейчас она сражается против всего мира. И рассыпанного кофе. – Врываться в чужой дом рано утром и ссориться – ничего лучше нельзя было придумать! Только осторожно, – указала на грязный пол. – Я сейчас приберу.

И дернуло ее броситься на шею Кингстону? Хотелось дать себе пощечину. Еще и на глазах у всех! Она так ему поверила, а он… отругал за кофе. Навел на себя странные подозрения, и вообще, чересчур необъясним. С таким она решила встречаться?! Как она вообще могла согласиться? Кто ее за язык тянул в той закусочной? Мегги О’Рейли? Чтоб ее…

Гарольд Кингстон краем глаза следил за тем, как Мардж Никсон присела у дверцы кухонного шкафа и, вытащив мини-веник, чересчур сосредоточенно сметает кофе в совок. Настолько сосредоточенно, что излишки летят под стол. Не взорвалась, не расплакалась – просто поджала губы и стала отчужденной. А минуту назад – прятала у него на груди дикое отчаяние. Мгновение – и она становится чужой. Ну почему, почему она позвонила Коннерзу, а не ему? И как унизительно узнать об этом от самодовольного блондинчика. Узнать, что твоя девушка тебе не доверяет. В какую историю он сам себя вплел? Возможно ли ее приручить или будущее принесет только царапины, раны и перевязки?..

Шон Коннерз с готовностью воспользовался этой паузой и бросил фотографию на салонный столик. Плюхнулся на диван и с преувеличенным самодовольством заметил:

– Итак, ты знаешь, кто это, Сэл.

Сара кивнула, находясь в крайнем отчаянии.

– Все просто – теперь мы успеем, – развел руками Шон довольно.

К чему ему быть довольным, когда все в этой квартирке так и искрятся потенциальным ударом электрического тока? Ну, разве хоть кто-то не должен? Хоть как-то торжествовать, когда у Мардж с Гарольдом – разлад? Как он смел тут появиться ночью? И остервенело отбирать все улики. Ведь Мардж звонила ему, Коннерзу. Поделом.

– Нет! – голос Сары прозвучал в тишине звонко, резко и уверенно. – Никуда мы не успеем. Спасибо вам за помощь, Коннерз. Но на этом всё.

– Как – всё? – поразился Шон Коннерз.

Гарольд обернулся, Маргарет выпрямилась, – чтобы посмотреть на Сэл, которая несла чепуху.

– Вы ведь – частное агентство? – уточнила Сара. – Я правильно поняла из рассказов Мардж?

– Да, – вынужден был согласиться глава агентства, Шон Коннерз.

– Благодарю вас за проделанную работу. Вышлите мне счет, будьте так добры.

Сара Брайтон встала и протянула руку.

– И позвольте попрощаться.

Так красиво Шона Коннерза еще не выбрасывали. На мусорку. Он только что произвел сенсацию, утер нос Кингстону, а его… с ним прощаются!

– Всего доброго, дамы. Кингстон, – осталось лишь поклониться и исчезнуть. Чтобы сохранить хотя бы остатки достоинства.

Кингстон посторонился. Коннерз задел его кожаную куртку плечом. Гулко отозвалась в тишине захлопнутая дверь. Сара Брайтон тяжело опустилась обратно в кресло.

– Марго… ты обещала кофе? Покрепче.

Маргарет Никсон, пытаясь прийти в себя, кивнула, посмотрела на совок и фронт работ, замела несколькими четкими движениями то, что осталось, высыпала в ведро и вымыла руки. Стараясь не глядеть на Кингстона. Не думать о нем. Сейчас – есть дела куда важнее.

И – да – пытаясь отогнать ужасную мысль: это что, Финчли ударил ее по шее?.. Всегда вежливый Брент Финчли?

– Ты что-то знаешь, не так ли? – спросила глухо Сара.

Кингстон колебался всего мгновение, затем шагнул к дивану и сел.

– Сара, не думай, что Брент…

– Если он это сделал, значит у него была причина, – быстро ответила Сара. – Просто ответь – у него все в порядке?

Маргарет застыла с открытым ртом. Кофемашина зашипела, наливая напиток в подставленную чашку. Сейчас, когда Финчли – если все так, как ей показалось, хоть жизнь и кажется темными джунглями, – поставил карьеру бывшей невесты, благосостояние да и, вообще, доброе имя и законопослушность под удар… Сэл беспокоится, все ли у него хорошо?

Вот где – доверие. Хотя ничего не осталось.

Она попыталась полностью уйти от мыслей в приготовление тостов с сыром.

Кажется, Кингстон удивился тому же.

– Ты… тебя интересует только это?

Сара вздохнула.

– Если бы он счел нужным мне рассказать, все бы вышло иначе. А раз решил оставить меня в неведении – что ж, я принимаю его решение. Только… он не наживет себе проблем?

– Бумаги будут на месте. Не переживай, – успокоил ее Гарольд.

– Брент вернет их? – встрепенулась Сара.

– Да. Утром. Тебе на стол.

– Понятно.

Сэл встала и поплелась в свою комнату. Маргарет и Гарольд проводили ее сочувствующими взглядами. Только у Мардж он был еще и яростным.

– Как это гадко! – взорвалась она, едва дверь за Сарой закрылась. Из тостера уже доносились изумительные запахи. – Не мог просто попросить? Надо было… пугать нас до смерти и вламываться ночью! Меня в отключку отправлять! Еще и потом все равно попасться на камеру? Что за логика такая, чего ради?!

– О чем ты? – встал Гарольд, чтобы подойти к… неужели вот этот вулкан – его девушка?.. Но переспросил приличия ради: – В отключку? Какую отключку?

– А такую… – надула Маргарет губы, слегка радуясь, что, видать, он немного о ней волнуется. – Обыкновенную. Вот, видишь? – и ткнула себя в шею.

– Не вижу ничего. Шея как шея.

Он уже стоял рядом, словно ни ее холодность, ни ее взрыв гнева его не пугали. Стоял, а от куртки пахло одеколоном.

Он знал и чуть не придушил Финчли за это. Только… только Мардж позвала Коннерза, когда ей было страшно.

– Профессионал, значит – уже ничего не видно… – Мардж открыла крышку тостера и выудила тосты с тянущиеся плавленым сыром. А приятно, когда он вот тут, рядом, и ничем его не проймешь… – Голодный?

И даже не дожидаясь кивка, сунула Гарольду тарелку. Он усмехнулся. Что может быть приятнее, чем вот эта утренняя безалаберная Маргарет – пахнущая сыром, в носках, щедро посыпанных молотым кофе, в длинном свитере. Пыхтящая, живая, разноцветная. Такая своя и такая терра инкогнита, как сто неоткрытых Америк.

Эспрессо в старой чашке и тост с расплавленным сыром.

– Понимаешь, иду я ночью по коридору…

– Ты что, лунатик? – не подколоть ее казалось невозможным. Пусть ситуация отвратительна, но… Мардж. Везде, где Мардж – волшебно.

– Никакой не лунатик! – она все принимала всерьез. И до того это его развеселило, что Гарольд Кингстон едва не пустил пузыри в своем эспрессо.

– А зачем по ночам ходишь?

– Спать не могла! И пришлось за таблеткой… – Она вытерла со щеки кетчуп и прожевала свой кусок тоста. – И все из-за тебя, между прочим! – и погрозила пальцем в кетчупе.

Гарольд таки рассмеялся.

– Чего смеешься?!

Потому что скучал. И потому что уже безумно любит, и то, что она рядом, – счастье. Потому что – из-за него.

– Потому что ты – маленькая неряха. – Указал на щеки и губы.

Маргарет состроила презрительную мину и облизала губы.

– Это все, чтобы позлить твое чувство прекрасного. Но правда – что ты тут делаешь? И зачем Бренту это дело? И… что теперь с Коннерзом делать?.. – она едва не схватилась за голову.

– А что с ним делать? – наигранно лукаво уточнил Кингстон. Позволяя себе все же встать, оторвать бумажное полотенце и вытереть ее мордашку как следует.

Хотел бы он тоже знать.

Маргарет вздрогнула, замерла, словно оценивая ощущения, и довольно-смущенная улыбка расползлась по ее лицу.

– Ну… мне ж на работу вот идти…

– Я не хочу, чтобы ты работала у Коннерза! – твердо заявил Гарольд. – Никогда не хотел.

– А где же мне работать, интересно? С первой работы меня уволили по твоей милости.

– Перестань! Ты знаешь, как я об этом жалею.

– Не знаю. Ты не говорил.

Маргарет лукаво нахмурилась. Но потом спохватилась:

– Да это сейчас не важно вовсе… Сара – вот что важно. А мы тут все о себе говорим. Просто, – она улыбнулась неожиданно нежно и дотронулась до плеча Гарольда на мгновение, – я безумно рада тебя видеть… И совсем забыла о ней. Спрошу, не нужно ли что.

И, соскочив с высокого стула, побежала к двери Сары Брайтон, шаркая носками по полу, кое-где еще засыпанному молотым кофе.

Гарольд отхлебнул еще горького эспрессо и улыбнулся. Он дьявольски устал – что верно, то верно. Звонок Брента вытащил его из постели посреди ночи, и эта бешеная гонка, чтобы успеть прикрыть… с известной стороны.

Подлый удар от Коннерза, который, конечно, тут совершенно не к месту. Который портит все. Недоверие Маргарет. И доверие – одновременно. Что же из этого правда?..

Приспичило Ливингстону проверять сотрудников. И Сэл сама не знает, в какую переделку попала. Если Хэйд окажется нечистой на руку, какую сторону займет ее секретарь?

Разумеется, расскажи он Мардж о том, что происходит в прокуратуре, она в стороне не останется. Огребут вдвоем, и по-крупному.

А не расскажи – она снова полезет в пекло, игнорируя его предостережения и, вдобавок ко всему, подозревая во всех смертных грехах. И тоже огребут оба.

Задачка. Гарольд снова устало улыбнулся, глядя, как Мардж возвращается и качает головой.

– Заснула, – сообщила она примирительным шепотом. – Рассказывай, – она засунула в рот остатки тоста, – что привело тебя на Мэнтон-стрит в такой час?

Эпизод 5

– Ну уж нет… – покачал головой Гарольд коварно. – Не раньше, чем ты мне скажешь, что делал Коннерз у вас в такое время.

Маргарет хмыкнула скептично и воинственно сложила руки на груди. Пучок на голове осуждающе свесился набок. Опять двадцать пять. Сколько можно ревновать? Конечно, она была не совсем права… но всегда легче побеспокоить кого-то, кто к ним не имеет никакого отношения, чем по-настоящему важного человека. Только как объяснить это упрямцу?

– У Шона привычка пить у нас кофе по ночам. А почему это тебя волнует? – прищурилась она, пожимая плечами.

Гарри попался. Ну, или почти. По крайней мере, принял ее игру.

– Да не волнует вовсе. Просто он прибавляет хлопот тем, что сует нос куда не надо.

– А куда ему не надо совать нос? – поинтересовалась Маргарет невинно и как ни в чем ни бывало поднялась и взяла его пустую чашку.

Кингстон перехватил ее руку за запястье. Мардж разжала пальцы, а их взгляды скрестились.

Это жалко, только… вырвалось.

– Делай что хочешь, дикая Маргарет. Но нечестно требовать доверия, когда сама не веришь.

Она возмутилась и вскинула голову воинственно. А ведь вопрос попал в десятку. Гарольд отпустил ее руку.

– Вот именно, – пробубнила Маргарет и забрала посуду.

А все так просто – надо лишь сказать… Нет, нельзя так! Сейчас он уйдет, и все повторится вновь, пора разорвать этот порочный круг! Мардж мотнула головой и обернулась. Гарольд свел брови и посмотрел на нее решительно. Начали одновременно:

– Понимаешь…

– Почему…

Прервались. Запнулись.

Вдруг он хотел уйти?

Вдруг она хотела все закончить?

– Давай ты первая…

Маргарет сцепила пальцы в замок. Если он хотел уйти… Будь что будет. И проговорила, глядя на свои руки:

– Я думаю, что просто боялась…

– Боялась? – Кингстон обошел стол и встал рядом. – Чего?

Что он надеялся услышать?

– Ну… беспокоить тебя… Это же все равно моя жизнь… Если я тебя слишком в нее втяну… Вдруг тебе не понравится. Нельзя собственничать. Наверное.

Гарольд рассмеялся с облегчением. Почему она вечно переживает из-за таких пустяков, а он, дурак, верит, что случилось что-то по-настоящему ужасное?! Мардж подняла на него недоуменный взгляд.

– Что? – чуть обиженно спросила она. Ведь она сердце, почитай, открыла, а он…

– Наивная ты моя Мардж, – потрепал он ее за нос. – Разве я сердился хоть раз, когда ты втягивала меня в свою жизнь?

– Сердился, много раз… – уверенно и растерянно одновременно протянула Мардж. – Только за что, уже и не помню.

– Только за то, о чем ты НЕ говоришь! – возразил ей Гарри. – Когда ты решаешь все без меня, заставляешь волноваться. Когда ты просишь кого-то другого о помощи, словно доверяешь им больше, чем мне.

Маргарет вздохнула.

– Как это изменить, скажи? – тихо спросила она. – Как научиться доверять? Мне кажется, это какой-то шестой орган чувств, которого нам не дано. И – нет! – с испугом замахала она руками, – не думай, что я тебе не верю! Просто это так странно… должно быть радостно, а у меня то вера, то сомнения, и это меня просто разрывает… Это со мной что-то не так! Стоит тебе не ответить, и я уже уверена, что надоела тебе, боюсь, что потеряю то, что уже есть, и исчезаю. И проклинаю тех, кто выдумал мессенджеры, ведь если бы их не было, я бы не могла получить ответ в любое мгновение, не ждала бы его и была бы спокойна… Наверное, я сама себя боюсь. Это все сложно! – снова отчаянно зажестикулировала Мардж и хотела проскользнуть мимо него к дивану или еще куда-нибудь, но лишь бы ретироваться, лишь бы сбежать от ответственности за то, что она только что так откровенно наговорила.

Но, конечно же, ее поймали за плечи.

– И куда ты собралась? – уточнил голос Гарольда из-за спины.

Мардж шмыгнула носом. Куда-нибудь бы, где ее самой нет.

– Не знаю… куда-нибудь.

Она такая жалкая.

– Идем вместе, – предложил Кингстон вдруг.

– Куда? – Она удивленно обернулась. Что он еще выдумал?

– Куда-нибудь, – улыбнулся он загадочно и сжал ее плечи. – Одевайся. Я тебя отведу, мы еще успеем.

– Но куда?

– Быстрей, быстрей! Время не ждет! Ты не хочешь узнать, где это – куда-нибудь?

Порой Гарольд поразительно напоминал ей мальчишку.

– А Сара?.. Я не могу ее вот так оставить…

– Пока она спит, – махнул рукой Гарольд и с силой повлек ее к двери. Идея пришла.

– Постой, я же не могу идти прямо так!

Гарольд развернул ее к свету, скептически хмурясь. Снял резинку с волос и поправил их, укладывая на плечи. Поразительно приятно, оказывается. Потом ущипнул за щеки. А это уже странно. Улыбнулся довольно:

– Сойдет. Пошли же!

Маргарет была совершенно сбита с толку. Зато и истерика прошла, и снова верилось в лучшее. Даже после того, как выяснилось, что ночным взломщиком оказался Брент Финчли. Непонятно почему. Но, похоже, понимать сейчас было не обязательно.

– Парк Соселхилл? – удивленно спросила Мардж, ежась от предрассветной прохлады. Приятной. Такой, что щипала за нос и бросала в осеннее утро без остатка, растворяя в нем все, что было когда-либо важно. Или это Гарольд Кингстон обладал таким действием?..

– Куда-нибудь, – с уверенной улыбкой обвел рукой Гарольд ландшафт вокруг.

Панорама сонного городка, утонувшего в легком тумане. Слегка тронутого золотом, багрянцем и всем остальным, что ему свойственно в это время года. Башня аббатства мрачно торчит на горизонте. Посветлевшее, легкое, как пушинка, небо падает в холмы на горизонте.

– Красиво, – выдохнула Маргарет.

Гарольд набросил ей на плечи куртку.

– А ты? – обернулась она. – Замерзнешь.

Он загадочно улыбнулся и мотнул головой. Нет. Не сегодня.

Она облокотилась на него спиной, а он – обнял. И они стояли и смотрели, как утро завоевывает мир. Их мир.

– Если бы так было всегда… – протянула Мардж. – И не творилась всякая ерунда в жизни.

– Мардж, – серьезно сказал Кингстон, выдыхая облачко пара. Последнее. День наступал, теплело. – Нам нужно поговорить. Насчет всего, что случилось.

– Да? – обернулась Маргарет с готовностью, едва не столкнувшись с ним носом. Засмеялась, но осеклась: лицо Гарольда было серьезно.

– Я знаю, это кажется странным. Только пока я не могу рассказать тебе, что случилось ночью. Почему я здесь, почему Брент… Конечно, я не могу простить ему, что он так с тобой обошелся… – Кингстон так заскрежетал зубами, что Мардж, несмотря на все замершие на кончике языка возражения, сделалось смешно. – Но сейчас я не могу рассказать. Можешь мне просто поверить и набраться терпения?

Он затаил дыхание. Вдруг… ничего не получится?

Маргарет хотелось сказать многое. Возразить и согласиться, и еще кучу всего. Но тут она вспомнила слова Сэл: «Если он это сделал, значит, у него была причина». Мы должны верить тем, кого любим. Иначе это любовь разве?

– Я… постараюсь… – пробормотала она нерешительно, сама не до конца понимая, как ее разум с ним согласился.

Гарольд Кингстон шумно перевел дух.

– Что? – рассмеялась Мардж, теребя пальцами замок его куртки, все еще лежащей на ее плечах.

Не думал, что ты так легко согласишься, – признался он. Когда мы кого-то любим, двери сердца открываются – со страхами, воспоминаниями, чувствами. Мы обязаны быть честными.

– Ну, Гарольд Кингстон! – она даже ткнула его в грудь. – Я ведь не монстр какой! Хотя… порой я в этом не уверена.

В чем-то она была права. Гарольд усмехнулся и легко взъерошил ее волосы ладонью.

– Я могу тебе как-то помочь?..

Когда Мардж была серьезна, ее лицо становилось уморительно сосредоточенным. Но…

– Всегда, когда что-то случается, – всегда, слышишь? – звони мне. Даже если… если тебе кажется, что ты монстр, что ты надоела, что я рассержусь… Говори об этом мне, обещаешь?

Маргарет раньше не видела Гарольда таким. Таким… искренним? Она уставилась на столь знакомое лицо, как впервые. Он умеет? Умеет говорить то, что думает, и ей больше не нужно догадываться?

А что, если она вот это все сделает, привыкнет… и он пропадет куда-нибудь? И это куда-нибудь не будет парком Соселхилл. Как тогда?

Но не в том ли любовь, чтобы рискнуть и отправиться навстречу страхам?

– Я… честно-честно буду стараться, – пообещала Мардж, сжимая губы отчаянно. Хоть бы получилось.

И снова эта счастливо-серьезная мордашка. Гарольд рассмеялся с некоторым облегчением и поцеловал ее в лоб.

– Я тоже, – сказал он.

Хотя он был уверен на все сто, что осечки еще не раз случатся, но это лучше, чем ничего.

Шон Коннерз ожесточенно кусал карандаш. Что за хитросплетение?.. Даже если отвлечься от личных мотивов. Имеются взлом, кража, нападение. Личность преступника установлена. Пусть он и офицер полиции, да хоть трижды мэр! Преступление есть преступление. Раскрыто в рекордный срок. Ценой его ночного отдыха, ценой испуга Мардж, ценой потрясения Сары Брайтон. И тут… появляется красавчик Кингстон и велит обо всем забыть.

Шон побарабанил пальцами по столу. Когда уже начало рабочего дня и придет Маргарет?

Он не может отказаться от дела. Так просто. Ага, пришел ответ на запрос!

Элоиза Харпер, 51 год. Вдова, в замужестве – Элоиза Финчли.

Эврика! Родственные узы для детектива оказались важнее долга… Финчли решил изменить данные эксгумации и нагреть руки – получить компенсацию… А Кингстон? Все просто – соучастник.

Злорадство, оказывается, довольно таки приятное чувство. Интересно, что скажет на эти махинации Мардж.

Зазвонил телефон. Легок на помине.

Маргарет Никсон, запустив руки в карманы свободного платья, остановилась у входа. Задрав голову кверху, она с наслаждением вдохнула свежесть волшебного утра. Сейчас Мардж Никсон видела гораздо больше, чем прозрачные окна офисов Бридж-авеню и наскоро залатанное клочками жемчужных облаков небо. Она видела саму жизнь. Прекрасную, большую, необъятную. И настолько простую.

Отдаленный звон часов на ратуше. Уже и так опоздала. Мардж влетела внутрь и, считая каблуками ступеньки, на четвертый этаж.

4013. Коннерз. Работа.

Никаких Кингстонов сейчас. Пора заняться делом. Отпуск кончился.

Мисс Никсон наскоро смахнула вылезший на лоб локон, вдохнула и выдохнула, чтоб успокоиться, и повернула ручку двери.

Эпизод 6

– Но… это просто невозможно! – Мардж побледнела, и у нее затряслись руки.

Да, Кингстон пригрозил всяческими высшими силами, чтобы Коннерз не давал делу хода, закрыл и забыл, а тем более – «не пудрил мозги» Мардж Никсон. Коннерз со скрипом пообещал первое. И то, что обещание не включает в себя второго, уточнять не стал.

Да и кто кому мозги пудрит.

– Но Брент… он же любит Сару… Зачем так? Он обещал, что папка будет на столе.

– Вопрос – с тем же ли содержимым? – Шон задумчиво щелкнул пальцами.

Маргарет задумалась. Тягостно. Она разрывалась между обещанием, данным Гарри на рассвете – не вмешиваться, но верить во что бы то ни стало, и фактами, которые только что бросил ей в лицо Шон Коннерз.

Брент Финчли – родственник Элоизы Харпер. Если подменить результаты эксгумации, больница будет обязана выплатить компенсацию.

– Но ведь есть еще свидетели эксгумации… – нерешительно произнесла она. – Как он не понимает…

– Если прокуратура их предъявит, то разве не будет обвинена в халатности? – возразил Коннерз. – Если бы Сара не забрала документы домой… – покачал он головой.

…то не появилось бы истинное лицо Кингстона.

– Как же он мог так ее подставить…

– Деньги, – развел руками Шон.

За окном где-то пели птицы. Но какое теперь это имело значение?

«Сразу звони мне!» – вспомнились слова Гарри. Рука Мардж потянулась к телефону. И застыла.

Но ведь он сам прикрыл Брента! Он с ним заодно? Быть того не может! Или может?.. Что делать?

Убийственно закружилась голова, вероятно, от скорости полета мыслей в ней.

«Я принимаю его решение…» Как Сара могла вот так?.. А все вышло по-другому…

Но она обещала Гарольду – верить!

– Мы займемся этим делом, – объявил Шон, и от звука его голоса тишина словно взорвалась с ужасным звоном.

– Нет! – воскликнула Маргарет, вставая. Коннерз вытаращился на нее, обронив карандаш. – Шон, я тебе не сказала… – Мардж сцепила пальцы. – Я встречаюсь с Гарольдом Кингстоном. Потому что верю ему, – она сомневалась, правда ли это так, но старалась придать голосу твердости. – Я… не буду заниматься этим делом. И я… увольняюсь. Вот.

Она подняла сумку, уверенная, что сейчас развалится на куски, и испытывая страх высоты собственного роста.

– Но… Мардж… – Коннерз чувствовал себя так, словно из-под ног его выбили землю. Даже еще хуже. В придачу – лишили возможности дышать. Поэтому его хватило только на это.

– Я знаю, это… гадко… – выдавила Мардж. – Ты – хороший человек, но сейчас я… ну… обязана сделать выбор. Пожалуйста, выпиши меня из всех реестров.

Она закинула сумку на плечо, пошатываясь, но все равно выходя из офиса 4013. Навсегда. Это… было справедливо. По отношению ко всем – и к Коннерзу, и к Гарольду, и… к ней самой…

У нее дрожали ноги, мисс Никсон споткнулась на ступеньках четыре раза, и в конце концов села прямо на лестничной площадке, обхватывая колени и пытаясь унять дрожь. Что она наделала?.. Где искать работу? И… правда ли, что Сару ждет подстава? Должна ли она ее предупредить?.. Или…

«Звони мне, обещай!»

Телефон пиликнул сообщением. Маргарет схватилась за него, как утопающий за соломинку. У нее не хватало смелости посмотреть на экран. Что он написал? Что он мог написать? Стоит ли ей сейчас отвечать? Сейчас, когда сомнения раздирают на кусочки и сжигают каждый по отдельности, медленно и с наслаждением…

За что ей досталась такая противоречивая натура? Она всем приносит только неудобства и неприятности.

Еще раз пик.

Что ж. Пора брать себя в руки. И доверять тому, что кто-то примет ее вот такой… Кто не испугается обжечься. Говорят, не боги горшки обжигают. Что это значит, Мардж не помнила, но к слову как-то пришлось.

Двойной пик.

А приятно… Пишет и пишет… Мардж почувствовала, как по лицу расползается идиотская улыбка от уха до уха, а сердце начинает биться так, как ему положено, и она включила экран.

«Кафе пяти дам»? Все внутри снова на осколки разлетелось, и даже руки затряслись. Всего-то группа Софи…

«Напоминаю: сегодня в четыре на старом месте» – гласила аватарка Софии Мартон.

Большой палец от Эл Лоуренс.

Глазки с сердечками от Кэрри Бэнкс.

И – даже! – «Ок» – краткий ответ Сары.

Сара пишет «ок» после всего, что случилось ночью и утром? Да у нее просто железные нервы! В придачу ко всему… Трудно поверить, что однажды она так глупо влюбилась в Кингстона и вела себя как подросток. А это было СОВЕРШЕННО НЕСЕРЬЕЗНО. Пока не появился Брент. И тут все… съехало куда-то.

«Марго, пропажа, чего молчишь?» – допытывалась Софи.

«Вижу, что прочитала».

Вот же… Под ложечкой ныло.

«Ты гвоздь программы, даже не думай меня продинамить!»

«Она будет» – написала Сара.

Что?.. Будет?..

Входящее от Сары Брайтон. Лично.

«Приходи, Мардж. Пожалуйста».

Брови Маргарет поползли наверх. Вот же Сэл… Какие пять дам сейчас, когда… Когда такое творится. А Софи только скажи, сразу город пойдет разносить. Брентов, Коннерзов и Кингстонов вместе взятых.

А все равно… все равно у нее нет теперь работы.

«Буду», – настрочила Маргарет и опустила телефон в сумку. Встала. Совершенно не представляя, куда сейчас пойдет.

Сказать ли Саре. Или позвонить Гарри? Или вообще сделать вид, что ее происходящее не касается, собрать манатки и свалить в Глазго к родителям?

От этой мысли Мардж передернуло. Только не с позором и только не превращаться обратно в Мегги.

Нужно быть смелой. Октябрь едва вступил в права, а сегодня все же исключительно холодный день. Зато легкий ветерок развевает волосы, и сразу как-то спокойнее становится.

«Я пойду куда-нибудь».

«Идем, я покажу тебе, где это».

Мардж поежилась от неожиданных теплых мурашек воспоминания. Сделалось так хорошо… Нет, раз уж она решила ему верить – кто знает, почему – надо идти до конца. И обжигаться. Она же – не те боги с горшками.

Достала телефон и нашла Гарри с сердечками в контактах. Добрался и сюда со своими сердечками. Мардж фыркнула, посмеиваясь, и встречная молодая женщина подозрительно на нее покосилась. Но какая разница. Каблуки постукивали почти уверенно, платьем и листьями кое-где шуршал пройдоха-ветер, сквозь свинец туч проскакивал на пожелтевшие верхушки кленов солнечный свет.

Гудок один, второй, третий… И металлический голос: «Абонент не отвечает. Оставьте голосовое сообщение».

Мардж нахмурилась и воззрилась на ни в чем не повинный телефон с упреком. Словно он мог что-то ей объяснить.

Ноги сами собой брели в сторону прокуратуры. На второй звонок Гарольд Кингстон тоже не ответил.

Гарольд Кингстон постукивал костяшками пальцев по стеклу комнаты отдыха. Да, когда-то он здесь работал. Не так уж и давно. И пафосно ушел. Вернуться теперь… Было бы как минимум странно. А тем не менее – почему нет?

В опен-спейсе вовсю кипела жизнь, на какую она была способна в прокуратуре города Пейсли. Гарольд ждал Брента. И против воли взгляд возвращался к отлично просматривавшемуся столу Сары Брайтон. С мешками под глазами. Нервная. Но документы вернуть успели. Сара преданно промолчала. Хэйд ничего не знает.

В комнату отдыха собственной персоной завалился сам Чарльз Ливингстон.

– Итак, блудный сын вернулся?

Из-за плеча начальника выглядывал несколько сбитый с толку Брент Финчли. И делал лицо, мол, «прости, так уж вышло».

Гарольд Кингстон встал и протянул руку.

– Добрый день, – улыбнулся он Ливингстону во все тридцать два. – Пришел друга навестить. Как поживаете?

Не может же он сказать начальнику прокуратуры, что в курсе тайного дела против Хэйд. Что по сему поводу Брент вломился в дом своей бывшей невесты. Что об этом Финчли доложить не может, ибо Сара Брайтон не имела права забирать папку с официальным делом домой. Что он все гадает, как же ему обезопасить Сару от махинаций Хэйд, дрожит от мысли, что она может быть виновна, надеется, что любимая не в курсе. Несмотря на то, что он должен быть самой обычной рукой правосудия, детектив думает о том, как выгородить девушку. Совершенно непрофессионально. И совершенно по-человечески.

– Просто отлично, – сверкнул зубами Ливингстон. – Выглядишь блистательно, Кингстон. Зайди-ка ко мне в кабинет, нужно поговорить.

Гарольд криво усмехнулся. Конечно, он предчувствовал подобный поворот событий, но не открывать же все карты да сразу.

– Простите, сэр, но я здесь по личному делу и, боюсь, не располагаю большим количеством времени.

– Хватит мне зубы заговаривать! – рявкнул Ливингстон, да так, что половина служащих в офисе подняла головы и уставилась на стекла комнаты отдыха. – Думаешь – не вижу твой блеф насквозь? Финчли, ты тоже. За мной.

Чарльз Ливингстон развернулся рывком, заставляя Финчли отшатнуться и уступить дорогу.

Кингстон покачал головой. Брент развел руками, пожимая плечами.

– Ладно, идем… – притворно вздохнул Гарольд. Чувствуя внутри некое радостное чувство – ожидание выволочки. Зато все, как прежде. Словно так и должно было быть.

– Ты же меня прикрыл? – уточнил шепотом Финчли.

– Насколько было возможно. Некто весьма недальновидно попался на камеру у входа, так что ничего не могу обещать.

– Я же не думал, что столкнусь с Мардж!

– Об этом вообще отдельный разговор будет, братец. И у Ливингстона ты еще дешево отделаешься, – пригрозил Гарольд.

– Прости, Гарри, но…

Они вошли в кабинет. Снова наломавшие дров, снова команда, и снова любимая головная боль шефа.

– Прекрати ухмыляться, Кингстон, закрой дверь и садись, – приказал также подозрительно довольный и сердитый одновременно Чарльз Ливингстон. Он плюхнулся в свое кресло, и некий детский восторг наполнил Гарольда. Это все благодаря Мардж, как иначе. Она ломает все стереотипы, а теперь он – тоже. Оказывается, это замечательно.