Zum Hörbuch
Горе-то одного рака красит.
<...> у них, чисто как у татаров, паутина одна в углах, боле ничего.
Всем деньгам конец пришел, и тяжелой копеечке, и легкому рублику.
"Они из книжек всё, жизни нашей не понимают, а книжки плохой, может, человек писал".
«Ах, надоела ты мне, скрипучая улитка!» – мне-то.
Навязалось на язык – улитка и улитка. Плакала от обиды: вот уж и улитка стала, как червь какой. Ходила за ней, ночей не спала, пеленок за ней что, за мокрохвостой, перестирала… – и теперь я улитка! Да знаю, барыня, не со зла она, а с озорства, сердечко у ней доброе… а обидно. Да что, к тому и шло… а вот что людей людями перестали считать.
«Вот, заболел – никому и не нужен. Одна ты, няня, меня жалеешь. А меня и жалеть не за что».
«Каждого человека, – говорю, – жалеть надо».