POV СПИРИДОНОВ
Ууу… Всё, я запал. И завис.
Выныриваю из своих скабрезных фантазий лишь когда Белинская, под улюлюканье довольных свидетелей, тоже оценивших перфоманс, возвращается ко мне.
– Дико извиняюсь, но у меня встал, – озвучиваю неопровержимый факт, жмакая на большую кнопку "стоп". – Повторить не хочешь? Я готов заплатить ещё столько же сверху.
Потому что это было а-а-ахренеть как горячо!
– С тебя хватит и одного раза, – не менее эротично подтирая двумя пальчиками размазавшийся блеск, отбирают свой телефон, проверяя: улетело ли видео в пост с её заданием.
Пф, конечно, улетело.
Программа Цикад выстроена так, что в ней всё делается на автоматике, полностью исключая применение редакторов и фильтров. Если нажал "play", всё – что заснимется, то и уйдет в базу.
Так что попытка заснять ролик у игрока всего одна, от чего некоторые по три-четыре дубля лепят прям в одном и том же видосе, когда что-то не получается сразу.
– Жаль. Значит, придётся фантазировать с тем, что имеется. Отвечаю, эта короткометражка станет моим любимым кинцом перед сном.
– Ты же не смотришь порнушку.
– Не смотрю. Но такое грешно не пересматривать.
– Сам себе противоречишь, тебе не кажется? – вопросительно всплёскивают розовым чехлом с блёстками. – И что дальше? Когда я получу свою награду?
– Когда спонсор подтвердит, что условия выполнены, – а они выполнены. Ох, как выполнены. – Индикатор с восклицательным знаком сменится галочкой, и честно заработанные пятнадцать штук упадут на счёт учётки.
– И что, они прям станут моими? Можно перевести их на карту и тратить?
– Не совсем. Сперва нужно набрать минимальную сумму для вывода.
Типичная заманиловка. Первые испытания всегда даются лайтовые, чтобы участник вошёл во вкус. Эйфория от собственной смелости и жажда быстрой наживы – всё это медленно, но верно подсаживает на адреналиновую иглу, подстёгивая идти дальше.
Поднимая ставки и желая большего.
– Прекрасно, – закатывают хорошенькие глазки с перламутровой подводкой. – Вот и мелкий шрифт в договоре подъехал. И какой минимум?
– Двести штук.
– Немало.
– Нормально. Задание даётся раз в неделю, каждый раз поднимая ценник. Плюс, у тебя после модерации откроются в добавочной вкладке активные предложения без горящих сроков. Много на них не срубить, максимум пятёрку за каждый, но если прям заморочиться – меньше чем за месяц можно спокойно набрать нужную сумму.
– И что там за активные предложения такие? Помочиться на ДПСников?
– Не, то было из обязательного. И за что тогда нормально, между прочим, упало. Даже с вычетом штрафа за хулиганство получилось солидненько.
– Так ты на это и живёшь? На подачки спонсоров?
– Обижаешь, – свистываю обратно пиво, которое пришлось отставить на период подработки папарацци. – Играю я для души, а основная работа вообще другая.
– Какая?
– Ты не хочешь этого знать, – уклончиво отзываюсь, залпом отпивая добрую треть ещё прохладного пенного. – Ну а я не хочу распространяться.
– Да пожалуйста, – Белинская не настаивает. – А если то, что подсунут упоротые спонсоры мне не понравится? Я могу отказаться?
– Можешь. Правда заплатишь неустойку по той же стоимости. Тоже самое, кстати, если провалишь задание.
Что явление довольно частое. Всё же не все тянут.
– Шикарно. А если захочу выйти из игры в принципе?
– Запросто. Учётка удаляется, вся сумма на кошельке сгорает.
– В чём подвох?
Умная девочка. Правильные вопросы задаёт.
– Если на этот момент ты в минусе, его придётся погашать уже извне.
– А если не стану?
– Лучше не рискуй. Вряд ли ты обрадуешься коллекторам у себя на пороге. Проще заплатить, чем потом по больничкам бегать со сломанной челюстью. Думаешь, для чего контингент отбирается лично? Мы знаем каждого: имя, пароли, явки, адреса.
Должники – это та валюта, что всегда в обороте. Мы таких любим. Прямо-таки обожаем. Игроманы, не знающие слова "стоп" – наш хлеб с маслом.
– И часто коллекторы наведываются к бывшим участникам?
– Чаще, чем ты думаешь. Поэтому, как показывается практика, уходят единицы. Большинство пытаются отыграться.
– И всё равно попадают в больницу, но уже с переломанным позвоночником после неудачи.
– Не без этого. Тут ведь как в покере – бывает карта идёт удачная и срываешь банк. А бывает так, что раз за разом катастрофически не везёт. Фортуна – дама с характером.
– Ну теперь хоть понятно: для чего вам всё это. Я думала, вы обычные садисты, а вы оказывается ещё хуже – садисты, зарабатывающие на лохах.
– Это бизнес, Рорик. Ничего личного.
Хотя нет, кое-что личное всё же есть. Мы сейчас вот вроде о серьёзных вещах базарим, а я всё равно ежесекундно спотыкаюсь об охренительное декольте Белинской, думая лишь о том, что завидую рыжику, перепавшему столько счастья.
Девчуля та, к слову, в ахере. Так и стоит истуканом, хлопая нарощенными ресничками и высверливая спину Авроры непониманием, перемешанным со стыдливостью. К подобным авантюрам её нежная психика оказалась, судя по всему, не готова.
Зато моя более чем готова.
Без предисловий притягиваю Белинскую за талию, вынуждая впечататься в себя. Разница в росте у нас небольшая, даже склоняться сильно не приходится, чтобы приоткрытый ротик оказался совсем рядом.
Ля, от неё в натуре охренеть как аппетитно пахнет.
– Слышь, блонди, – провожу кончиком языка по своим губам, представляя, что они её. – Раз уж мы тут закончили шалить, давай рванём куда-нибудь?
– Чтобы пошалить ещё, но уже наедине?
– В идеале.
– Ммм… Заманчиво, но, пожалуй, нет.
Как ожидаемо.
– Что так? Мне кажется, я заслужил.
– Заслужил, что?
– Поощрение.
– С чего бы?
– Ну как же? Я щедро позволяю тебе думать, что всё идёт по твоему плану.
Лисий взгляд коварно щурится.
– Какому-такому плану?
– Откуда ж я знаю? У тебя надо спросить. Моё дело лишь делать вид, что я даун и ничего не вижу.
– И зачем ты делаешь вид?
– А почему нет? Ты – огонь, я тоже ничего – мы идеально проведём время. Я даже, так и быть, прощу тебе тачку, но в следующий раз найди всё же другой способ привлечь моё внимание. Без вредительства.
– А будет следующий раз?
– Будет, если не перестанешь крутить хвостом. И, для справки, второй раз меня заинтересовать будет уже куда сложнее.
– Смахивает на угрозу.
– Ой, да какая угроза, Рорик, – ловлю её подбородок, фиксируя так, чтобы зрительный тет-а-тет исключал любые сторонние помехи. – Просто сообщаю, потому что вот честно: мне насрать, какие цели ты преследуешь. Всё, что меня волнует – это динамо. Прелюдия дело хорошее, если не затягивается. А я терпелкой никогда не отличался.
– Значит, будем её тренировать, – мягко высвобождаясь, забирают у меня пиво.
Не отрывая взгляда, подносят к губам и вызывающе касаются кончиком языка горлышка, нарочито медленно облизывая его.
Мля-я-я…
Все ведь поняли, что она только что сделала? Отзеркалила меня, приправив всё троекратной дозой секса.
Играет. Дразнит. Надсмехается.
– Зачем мне терпеть? – резонно замечаю. – Лучше пойду найду кого-нибудь более сговорчивого, с тобой же мы мирно распрощаемся. Дальше будешь плести свои интриги без меня.
А вот теперь это угроза. Которая доходит до получателя, однако только женская гордость никогда не позволит безропотно принять поражение.
Сделав пару небольших глотков, тара возвращается мне, а с изящных девичьих плеч нарочито медленно спадает косуха.
– Посторожи, – с эдаким снисхождением забрасывают ту на меня, оставаясь в одном эротичном бельишке. – Я пошла танцевать.
Тьфу, пошла.
Реально ж пошла. Поплыла, я бы сказал, виляя бёдрами, в центр гостиной, на лету подхватывая ритм популярного трека с рэпом на куплетах и лиричным скулежом в припеве.
Песня отстой, но кому до неё есть дело, когда так страстно двигаются? Пластично, соблазнительно, призывно. Закинув руки за голову, запрокинув затылок и словно улетая в личную нирвану.
Ну вот и кто она после этого, а?
Белинская ведь распинается не ради других. Не ради того, чтобы вызывать меня на ревность распаляющимся интересом других парней.
На них она и не смотрит.
Нет. Это представление предназначается исключительно для меня. Этакое невербальное сообщение: "Куда ты денешься? Ты ведь хочешь меня, а значит будешь послушным и терпеливым ровно столько, сколько я посчитаю необходимым".
Ха. Вот уж хрен тебе, стерва! Обойдёшься.
Я тебе зачем-то нужен, так что сама прибежишь. Не настолько ты особенная, чтоб вестись на твои дешёвые уловки.
Смещаю взгляд правее, выцепляя из толпы примеченную ранее брюнетку. Фигурка, моська, сиськи – ничего такая, на разок потянет.
Выдвигаюсь к ней, тормозя так, чтобы закрыть собой чела, которого та столь усердно пытается подцепить, используя слишком уж ненавязчивый флирт.
Такой ненавязчивый, что его толком и не видно.
– Не выйдет, – короткой хлёсткой фразой заставляю её полностью сосредоточиться на себе.
– Что не выйдет?
– Сегодня он тебе не светит.
– Потому что…
– Потому что тебя уже присмотрел я.
Ага. Интерес пошёл. Всё правильно: зачем нам журавль в небе, которого ещё не факт, что поймаешь этой ночью, когда тут такая синичка нарисовалась?
Синичка с наклонностями коршуна.
– А ты можешь предложить мне что-то интересное? – оценивающе меня просканировав, меняются едва ли не по щелчку: без раскачки с равнодушия переходя в боевую позицию кокетливой тигрицы.
– О, я много чего интересного могу тебе предложить, – допиваю залпом пиво, отставляя пустую бутылку в компанию к громоздящемуся на кофейном столике мусору. – Если прямо сейчас начнём, к рассвету, может, и управимся. А, может, и нет, – сбрасываю на диван болтающуюся косуху и с хозяйской деловитостью закидываю на брюнетку локоть. – Пошли. Думаю, ещё не все свободные спальни заняли.
– Что, вот так сразу? А как же сперва познакомиться?
Ля, начинается. Терпеть не могу, когда бабы, у которых буквально на лбу читается, что их ноги раздвигаются по требованию без выходных и отпусков, начинают строить из себя недотрог.
– Познакомимся, познакомимся. Бухлишка прихватим с собой, и познакомимся. Сперва без одежды, потом с одеждой. Не, наоборот. Хотя… Нормально. В таком порядке даже лучше, – заговаривая зубы, тихо и ненавязчиво увожу несопротивляющуюся жертву за собой.
На Аврору не оборачиваюсь, однако боковым зрением успеваю убедиться, что мимо неё ничего важного не проскакивает. Та даже танцевать перестаёт, поняв, что главный зритель свалил, так и не досмотрев первый акт.
То то же. А теперь ход за тобой, неприступная королева.
***
За закрытыми дверями одной из многочисленных хозяйских комнат, имеющих в наличии, кстати, весьма неплохие траходромы, сразу перехожу к делу, стягивая с себя свитер.
А чего тянуть-то, верно?
– Ну что, знакомиться точно надо? – киваю брюнетке. – Я, конечно, не вижу особого смысла, но если прям так нео… – не договариваю, оказываясь поваленным на подушки.
Девица проворно осёдлывает меня сверху, с интересом пробегаясь длиннющими ногтями по занимающей большую часть торса угольно-чёрной татуировке.
Так, у меня два вопроса. Первый: для чего цену себе набивала, ломаясь? И второй, куда более важный: мать твою, нахрена такие когти лепить?!
По деревьям лазить? В носу ковыряться? Замки дверные вскрывать? Смотрится отвратно: словно вместо пальцев кривые спицы.
– Необычно, – выносят вердикт, слишком много времени потратив на рассматривание тату.
Что, об этом поговорим? Окэ-эй.
– Надо ведь соответствовать имечку.
– И что это за имя?
– Реально важно? Мы ж уже вроде определились.
– Ты прав, – склоняются, щекоча кончиками волос грудь, а проспиртованным дыханием грея кожу на шее.
Ну вот же, совсем другое дело! А то потрепаться ей, видите ли, вздумалось. Я понимаю, что девки это любят, но мне-то нахера трёп с той, что я вижу в первый и последний раз?
К счастью, переходим к делу. В процесс включаются смелые поцелуи, энтузиазм бывалой потаскухи и вполне себе возбуждающая прелюдия.
Не прям топ, но сойдёт.
Привстаю на локтях, пока об мой пах активно трутся, задирая и без того короткую юбку проститутского платья, когда дверь без стука распахивается.
Аврора с невозмутимым видом замирает на пороге, облокотившись об косяк и скрестив на груди руки. Встала и, склонив голову, смотрит на нас.
Ля, пришла. Даже раньше, чем я думал.
– Здесь занято, – брюнеточка, тормознув, аж теряется от подобной наглости.
– Да вижу, – кривится в ухмылке Белинская. – Ты не отвлекайся, не отвлекайся, милочка. Я пока думаю.
– А чего тут думать? – кивком приглашаю к нам. – Присоединяйся. Меня на обеих хватит.
– Не сомневаюсь. Тебе, насколько могу судить, вообще фиолетово, к кому пристраиваться.
Это была такая попытка меня упрекнуть?
Ну, типа – ай.
– А ты у нас, значит, слишком избирательна?
– Скорее, эгоистична. С детства не люблю делиться игрушками, – Рорик медленно подходит ближе, присаживаясь на корточки рядом с нами и запуская руку в карман моих джинс.
– Если ищешь презерватив, он в заднем левом, – замечаю, залипая на мельтешащее в прямом доступе декольте, едва ли не умоляющее упасть в него лицом и сделать "бр-р".
– Это вы уж сами как-нибудь, я вам не нянька, – точечно целуя меня в нос, довольно выпрямляются, звеня найденной связкой. – Развлекайтесь, пупсики. Не буду вам мешать. Он, кстати, тоже единоличник, – это уже бросают между делом брюнетке. – Только о себе думает, так что будь готова. И береги попец. У него к нему особая нездоровая тяга.
И свалила. Пришла, территорию пометила, указания раздала и свалила. Прихватив мои ключи от тачки.
Возмутился бы, если бы не был так… восхищён.
– Это кто? – сидящая на мне клуша, кажется, решила удариться в ревность.
– Ммм… – дверь нам услужливо прикрыли, уходя, но я теперь как дебил таращусь на неё, ловя ещё не до конца растаявшие в памяти флешбеки сисек Белинской.
– Твоя девушка? – напирают.
– Возможно.
Я чё, я б не отказался. Белинская лучше любого допинга. Одно её присутствие держит в тонусе, стабильно поставляя дьявольский огонёк из самой преисподней.
– А меня тогда зачем позвал?
– Потому что она пока не даёт, а передёрнуть охота.
– Ну ты и мудак, – шипят, сердито пихая меня в рёбра. Ау.
– А ты шлюха, и что дальше?
Взвизгнув, с меня злобно спрыгивают, болезненно придавив коленом всё ещё эрегированный член и, поправив сползшую с плеча бретельку, тоже, блин, сваливают.
Не, ну зашибись!
Я сегодня трахну хоть кого-то или нет?!
Видимо, нет. В смысле, найти ещё одну девку с похеренными моральными принципами, конечно, можно, тут такого добра навалом, но что-то уже особо и не хочется. Запал пропал.
Как и, судя по всему, машина. Это что ж получается, мне теперь такси вызывать надо?
Ещё немного валяюсь, залипая в новостную ленту, после чего лениво одеваюсь и, освободив комнату для более удачливых, сваливаю к лифту.
На подобные вечеринки ходят либо обдолбаться так, чтоб потом неотложке пришлось тебя откачивать, либо кончить кому-нибудь на лицо – третьего варианта не дано. У меня же по обоим пунктам сегодня жёсткий облом, так что делать тут больше нехер.
Всю хитрожопую сученышность Белинской ощущаю в полной мере, когда джип обнаруживается на том же месте, где и был оставлен. Как и саму Аврору, сидящую на пассажирском с закинутыми на приборную панель ногами.
Каблуки стянула, свет в салоне включила и даже спинку сидения назад опустила. Прям со всеми удобствами расположилась в засаде.
– Что-то ты быстро, – чпокая жвачный пузырь, отрываются от телефона, когда я падаю на водительское. – Всегда такой скорострел или просто день неудачный?
Ещё и глумится.
– Дуру не гони. Очевидно же, что ничего не было.
– Что так? Неужели я помешала? Прости, не хотела, – сколько фальшивости в этом голосочке. – Если тебя успокоит: она всё равно была так себе. Ты достоин лучшего.
– Я тоже так считаю, – проворачиваю ключ, болтающийся в замке зажигания, и даю по газам, задом выруливая с парковки. – Зря не свалила, пока была возможность.
– Так, может, специально и не свалила, – многозначительно откликаются.
– Знаю. Ты же не любишь делиться игрушками.
POV СПИРИДОНОВ
– Миленько, – прицыкивают, вылезая из машины и осматриваясь. Хотя чего тут осматриваться? Сосны, сосны, сосны и река с опасным подступом к воде. Что мне только на руку, так как даже в сезон желающих здесь топиться находится немного. – А тут вообще можно… бросать якорь?
– Другим – нет, мне – да.
– Ты привилегированный?
– Я щедрый. Договорился с местной охраной.
– Со снегоуборочной машиной тоже договорился? Зимой не проехать.
Догадываюсь. Навалит снега столько, что только на лыжах проберёшься, а чистить никто, разумеется, не ничего не станет.
– Зимой перееду на стоянку для кемперов.
– А сейчас… как?
– Что, как?
– Как всё работает? Электричество то же.
– Бензогенератор поставил.
– Газ, вода?
– Бак для воды и газовый баллон под капотом в передней части прицепа.
Там же ещё запаска сныкана и привязанные к ней канистры с жидкостями для био-туалета.
– Отопление?
– Обогреватель стоит. Газ жжётся, тепло делается – никакой магии.
– А вещи грязные где стираешь?
– В прачечную раз неделю отвожу.
– Забавно. Дорого обходится обслуживание?
Она так активно интересуется чисто из вежливости, или себе на будущее информацию собирает?
– На самом деле, не особо. Я ведь один.
Не говоря о том, что по большей части чисто приезжаю переночевать. И то, не всегда.
– И как же ты докатился до такой жизни отшельнической? – утопая каблуками в песочной насыпи, с любопытством бродят возле берега. Высматривая, видимо, лягушек. Которых тут полно, вечерами настоящий концерт устраивают. – Уж кем-кем, а интровертом тебя не назовёшь.
– Интровертом – нет, но уединение я ценю.
А с ним всегда была беда. Что в детдоме, что в общаге право на личное пространство приходилось буквально выгрызать. Воспиталка частенько обзывала меня зверёнышем из-за постоянных склок с ровесниками, но а как по-другому было выжить в озлобленном стаде?
Чтобы не стать неудачником, чья башка навечно пропишется в унитазе, ты становишься той самой мразью, которая заталкивает туда других – таков закон бетонных джунглей.
– Что ж, хоть в чём-то мы похожи.
– У нас куда больше общего, чем ты думаешь, – не могу не заметить. – Осторожно, там спуск-обманка. Кувыркнёшься только так.
– И тогда тебе придётся героически меня ловить. Готов стать доблестным рыцарем?
– Делать мне больше нечего. Сама навернёшься – сама вылезешь, – ставлю закопавшийся колёсами в песке джип на сигналку и ухожу к трейлеру. Специально брал модель с выдвигающимся козырьком, чтоб во время дождей можно было выйти покурить. – Ты идёшь? – замираю на складной подножке, жестом зазывая в свою обитель.
– Иду, иду, – подтирая с тяжёлых ботинок на высокой платформе прилипшие шмотки грязи, послушно забираются внутрь. – О, надо же, – хмыкают, скидывая рюкзак и куртку на пустую столешницу, где кроме электрического чайника ничего не стоит. – Я думала, в домах на колёсах теснее. А тут прям танцевать можно.
– Так давай потанцуем. Предлагаю во-он там, – киваю на незаправленную кровать метражом два на два.
В теории эта задняя часть трейлера работает как обеденная зона, на ночь же стол опускается вровень с основанием, а диваны разбираются, превращая угол в царское лежбище.
Но это в теории. На практике же мне проще пожрать прямо в постели, а после спать на крошках, чем ежедневно играть в дебильный конструктор, поэтому не заморачиваюсь.
Ну а передняя часть прицепа полностью отдана под кухонную зону и встроенные до потолка шкафы. Мойка, плита, абсорбционный мини-холодильник – ничего лишнего и до всего рукой подать.
Идеально.
– Знаешь, однообразие твоих шуточек начинает удручать, – привстав на цыпочки, без разрешения принимаются рыскать по верхним полкам, изучая скромное содержимое.
Что она там хочет найти? Накопленного за двадцать лет барахла у меня немного, а посуды и того меньше. Одна кружка, две тарелки – всё богатство.
О, ковшик ещё есть! Не знаю правда – зачем, ни разу пока не пригодился, но есть. Где-то внизу валяется.
– Так а кто шутит-то? Всё серьёзно, – подхожу сзади, приобняв её за тонкую талию. Натурально тонкую, спокойно ладонями можно обхватить.
– Угу, – оборачиваются ко мне, тряся пакетиком быстрорастворимого кофе "три в одном". – Ассортимент прямо-таки плачевный.
– Это ты ещё в холодильник не заглядывала.
– А что там?
– Лёд. На завтрак, обед и ужин.
– Святым духом питаешься?
– Доставкой.
– Холостяцкая берлога по всем канонам.
– Минимализм сейчас в моде, – тянусь к паралоновым чашкам, очерчивая контур аппетитных форм, толком и не прикрытых атласной тканью. – Твоя одежда только это подтверждает.
– Не спорю, – придерживаясь за столешницу, беспрепятственно позволяют мне пойти ещё дальше: подзависнуть в горячей ложбинке между грудями, а оттуда перескочить на лебединую шею, подцепляя указательным пальцем очередной ошейник. На этот раз другой: ажурный и с висящим камушком. – Правда в данном случае я огорчена, потому что хочу есть.
– Что ж раньше не сказала? Заехали бы, что-нибудь взяли.
– Тогда не хотела. А теперь хочу.
– И что ты предлагаешь? Чтоб я тебя накормил?
– Не слышал присказку: довольная женщина – сытая женщина?
– Вот тут не соглашусь. Оттраханная женщина тоже, как водится, остаётся довольной.
– И всё же, я бы что-нибудь поела, – отвлекаются на пиликанье. Извернувшись, Аврора лезет в рюкзак за телефоном, с досадой морща нос. – Что, уже?
– Важные дела?
– Не особо. Где здесь туалет?
– Там, – киваю на слившийся с деревянными панелями выпирающий короб, где заныкался совмещенный санузел.
– Отлично. Сейчас вернусь.
Провожаю задумчивым взглядом спрятавшуюся за дверью Белинскую. Честно говоря, я бы тоже не отказался сейчас чего-нибудь пожрать, так что, в целом, её предложение не лишено смысла.
– Эй, Рорик. Как насчёт вьетнамской кухни? Есть тут неподалёку ресторанчик.
– Превосходно. Хочу Бун Том и Ком Ранг Хай Шанг.
О, а она шарит в теме.
Кстати, у щеколды имеется производственный косяк: нужно прям сильно придавить, чтобы та сработала, а не сымитировала "приватность". Фишка, которую знаю только я, так что вломиться без приглашения не составляет особого труда.
Чем, собственно, и пользуюсь.
– Заказ принял. И даже сгонять готов, но вот вопрос: а не пытаешься ли ты от меня отделаться, чтобы под шумок сли… – ожидаю застукать блондинку в любой возможной компрометирующей позе, но точно не так. Даже присвистываю. – Хрена себе, какая картинка маслом.
– Заткнись, – шипят, не оборачиваясь, склонившись над раковиной… со шприцом.
Заткнуться? Да без проблем.
Молча наблюдая за тем, как короткую иглу втыкивают себе в живот, впрыскивая прозрачное содержимое. Не могу не отметить: проделано всё чисто, быстро и чувствуется, что на опыте.
Заинтересованно подцепляю с раковины футляр с запасным картриджем. Внешне всё без опознавательных знаков, однако лежащий рядом глюкометр обычно не нужен торчкам, так что вывод напрашивается сам собой.
– Значит, ты диабетик. Давно?
– Давно.
– Сочувствую.
– Себе сочувствуй, – защёлкивая колпачок, отбирают у меня футляр, пряча своё добро в недра потайного кармашка рюкзака. – Тебя учили стучаться, прежде чем вламываться, или ты в информационном вакууме рос?
– А что, это была прям такая тайна-тайна? Ну сорян. Обещаю, буду нем как жмурик.
– Какое благородство, – отпихивая меня плечом, выныривают из тесного санузла и падают на край кровати, откинув затылок на мягкую спинку. – Так что там по поводу вьетнамской кухни?
Это, типа, закрыли тему, да?
– А тебе её можно? Разве вы не сидите на диете, давясь сельдереем и пареной репой?
– Кто рвётся дотянуть до пенсии, наверное, сидит.
– А ты не рвёшься?
– Уже нет. Устала себя постоянно ограничивать. Лучше сдохну от жирного и жареного, но хотя бы умру счастливой.
– И сытой.
– И сытой, – лениво разворачивают в мою сторону голову, взирая исподлобья. – Так что по ужину?
– Могу метнуться, коли надо.
– Надо.
– Компанию составишь?
– Нет. Подожду здесь.
– Ждать придётся прилично. Пока приготовится, пока вернусь. Как бы ты не откинулась тут от истощения.
– Не беспокойся. Такой радости я тебе не доставлю, – молча смотрим друг на друга, на что Белинская вопросительно всплёскивает руками. – Ты ещё здесь? Тебе на бензин денег дать или что?
Эвана как она рвётся от меня отделаться.
– Волшебное слово забыла.
Жду очередного ехидства, однако получаю совсем другое.
– Мой Господин, ублажи свою рабыню и привези уже что-нибудь, что можно засунуть в глотку, – выдают с невозмутимым видом, прекрасно осознавая всю двусмысленность предложения.
Кто бы знал, каких усилий мне стоит сейчас не пошутить по поводу того, что именно можно засунуть ей в глотку. Белок же глюкозным наркошам не вреден, да?
– Зафиксируй эту мысль, мы к ней обязательно вернёмся, – давясь смешком, хватаю валяющиеся на кухонной тумбе ключи. – Учти, я тебя запру.
– Чтоб не сбежала?
– Ну а кто тебя знает.
– Естественно, – демонстративно стаскивают с себя обувку, с ногами забираясь на койку. – Я ж приехала специально для того, чтобы бродить по лесу на ночь глядя. Это у меня такой фетиш, не знал?
Фетиш – не фетиш, но от её смиренности и желания меня поскорее выпроводить за километр разит подвохом. Что не может не настораживать.
Так, ладно. Проверим теорию.
Усевшись в джип, отъезжаю ровно настолько, чтобы машины было не видно, торможу и возвращаюсь обратно к трейлеру. Но теперь уже пешком.
Вероятно, со стороны это смотрится странновато, однако я привык полагаться на чуйку. И сейчас она прям голосит, надрывая связки.
Тихонько приставив к холодному корпусу прицепа стоящий под навесом складной стул, забираюсь на него, заглядывая в узкое продолговатое окно.
Ага, что и требовалось доказать!
Я за порог – Белинская в разнос. Уже вовсю пасётся в моём ноутбуке, оставленном на видном месте. Склонилась над загоревшимся монитором и старательно клацает но клавиатуре, пытаясь разгадать пароль.
Ха, бесполезняк. Его даже я не с первого раза правильно набираю, слишком много символов, так что дело гиблое, блондиночка. Но ты развлекайся-развлекайся. Не буду мешать.
Спрыгиваю на землю и возвращаюсь к тачке. В которой, сто процентов тоже делался обыск, так как содержимое бардачка заметно перетасовано.
Что ты так старательно пытаешься найти, Рорик? Ты мне скажи, я ж помогу. Мне ж уже самому становится интересно.
Размышляя над этим, дальше без остановок доезжаю до небольшого ресторанчика, расположившегося на первых этажах жилых домов в черте города.
Несмотря на то, что вьетнамскую кухню тут готовят далеко не вьетнамцы, а всего лишь товарищи из Киргизии, местечко пользуется популярностью, так что заказ приходится подождать.
Ну, ждём, что делать. Перекурим пока. Зато у Авроры в запасе полно времени, чтобы устроить шмон. А если ещё и приберётся попутно, вообще цены девке не будет.
На всё про всё уходит чуть меньше часа. Вернувшись обратно, намеренно ослепляю поляну фарами и навожу побольше шорохов – чтоб Шерлок Холмс с сиськами успела все улики после себя замести.
– Эй, Рорик. Целуй мне руки и падай в ноги: твой Господин вернулся, готовый спасти тебя от голодной… – шебурша крафтовым пакетом, вваливаюсь в трейлер, озадаченно подвисая. – Не, ну нормально, да?
Скинув хавчик на ближайшую горизонтальную поверхность, подхожу к койке, охреневше замирая над спящей красавицей, отжавшей единственную подушку. Свернулась клубочком, колени к груди поджала и сладко сопит.
Притворяется и реально вырубилась?
Походу, второе. Во всяком случае на лапанье и щекотку реагирует лишь ленивым ворчаньем.
Охренеть. И что делать? Будить её?
Перетаскиваю многострадальный стул с улицы и, усевшись напротив, шуршу термо-упаковкой, вскрывая пластиковый контейнер Фо Тай Лан.
Ммм, острый перчик прям огонь.
Когда суп заканчивается, в ход идёт стеклянная лапша. Баночке пиво, купленное попутно в супермаркете, тоже стремительно опустошается, но соня и не думает шевелиться. Походу незапланированное украшение в постели проваляется так до утра.
Доедаю, скидываю мусор в кучу на столе и, играя уже ненужными деревянными палочками, задумчиво разглядываю прямо-таки ангельское личико.
Белинская, Белинская… Кто ж ты такая и что тебе нужно? Какие цели преследуешь, а главное – каким боком к ним причастен я?
Мельком замечаю корпус розового чехла, придавленного женским бедром. У меня, конечно, в отличие от некоторых нет привычки рыться в чужих вещах, но я вроде как пострадавшая сторона, так что имею право…
Осторожно вытаскиваю из-под неё айфон, но увы – облом. На главном экране с нейтральной заставкой, которая вообще ни о чём не говорит, стоит блокировка.
Ничья.
***
Просыпаюсь не сразу. Только когда до мозга доходит, что бесящая вибрация не плод сна, а настойчивая попытка кого-то до меня дозвониться.
– Да, – нашаривая телефон, сонно бурчу в трубку.
– Ты ещё спишь? – режет барабанные перепонки чрезмерно бодрый голос Барина.
– А который час?
– Семь.
– Вечера?
– Утра, дебил.
– Дебил ты. Нормальные люди в семь утра не бывают такими энергичными. Ты хоть ложился?
– Не а.
Понятно. Значит, чем-то закинулся. На колёсах всегда энтузиазм прёт.
– А от меня что надо?
– Хотел сообщить, что девчонка твоя всем понравилась. Предложка буквально завалена заявками: выбирай – не хочу.
Лениво приоткрыв один глаз, отмечаю, что Авроры рядом больше не валялось. Свалила?
Не. Ботинки на месте, куртка тоже. А из туалета слышен шум льющейся из крана воды.
– Неудивительно.
– И я о том толкую. Вот теперь сижу и думаю: что ей дальше подкинуть?
– Что угодно, лишь бы это не задействовало левых мужиков. Иначе буду гневаться.
– Что я слышу. Неужели это ревность? Наш малыш, наконец-то, на кого-то запал?
– Иди в жопу.
– Не сейчас. У меня ещё полно дел. Мне другое интересно: рычаг давления на неё готов?
– В процессе. Она как чистый лист, мало что толкового можно выудить: ни прошлого, ни настоящего. Приехала недавно, друзей нет, с семьёй тоже мутно.
– Тогда используй план "Б". Он всегда работает без осечек.
– Сомневаюсь, что с ней проканает. Эта девица слишком уж без комплексов.
– Они все без комплексов, пока не прижмёшь к стенке. Так что делай компромат и неси. И дальше копай. Не может человек быть тенью, у всех есть скелеты в шкафу.
– Согласен, – слышу, как перестаёт литься вода. – Всё, я занят. На созвоне, – торопливо отключаюсь, привставая и оценивая появившуюся Белинскую. Эй, а почему не в полотенчике? Ради такого, так и быть, готов своим поделиться. – Всю воду мне перевела?
– Я лишь умылась, жлоб.
– Вижу. И, кстати, удивлён. Ты прям даже не стрёмная без штукатурки. Ты ведь без неё?
Без неё. Глаза менее выразительными стали и лицо чутка побледнело, но это херня. Порой такие Фредди Крюгеры под слоями краски обнаруживаются, что впору в штаны наделать.
Der kostenlose Auszug ist beendet.