Buch lesen: "Гонщик Монако"

Пролог

«Я думаю, что скучал бы по тебе, даже если бы мы никогда не встретились». Х/ф Жених напрокат (2005

Тиль

Воздух в «Singapore Expo» кондиционирован до стерильности, но под этим чертовым платьем от Скиапарелли я теку. Перья на подоле вздрагивают от каждой струи, щекочут ноги, и мне кажется, что я не балерина, а подстреленный лебедь, которого вот-вот начнут ощипывать. Заживо.

Сегодня вечером я – товар. Вишенка на торте. Лицо новой рекламной кампании «Ferrari». Желанная балерина прикасается к святая святых итальянского автопрома. Красивая комбинация. Смертельный номер.

За ширмой душно, хотя я стою неподвижно, как музейный экспонат. Сердце колотится где-то в горле, мешая дышать. Я боюсь даже смотреть в сторону подиума. Боюсь этой машины. Боюсь не потому, что это кусок металла за полмиллиона. А потому что этот запах новой кожи и бензина выворачивает меня наизнанку. Он тащит за собой воспоминания, от которых кожу покалывает миллионом игл, а между ног предательски разливается тепло.

Два года назад.

Скорость – двести. Ветер хлещет по лицу, но я не чувствую холода. Я вся горю. Его руки на моем животе. Медленные. Наглые. Неумолимые. Гладят, сжимают, дразнят, пока я вжимаюсь спиной в его грудь, пытаясь удержать руль. В ушах звенит адреналин, смешанный с визгом покрышек. Я боюсь отпустить руки, боюсь потерять контроль. Кажется, разум я потеряла уже тогда, когда согласилась сесть к нему в машину.

Капелька пота сбегает по шее за воротник. Его губы касаются мочки уха, и я резко свожу колени, сжимая руль так, что костяшки белеют. Мысли плавятся. Я хочу, чтобы это никогда не кончалось. И я хочу прыгнуть в море, лишь бы остыть.

– БАМ!

Ремикс Бетховена взрывает тишину выставочного зала, разбивая наваждение вдребезги. Я вздрагиваю так, будто меня ударили током.

Ширма падает.

Платформа приходит в движение. Я – кукла в музыкальной шкатулке, которая заводится ключом. Нога взлетает в арабеск, перья развеваются, на лице застыла дежурная улыбка, но внутри – ледяная паника. Я делаю оборот. Второй.

Стоп.

Сердце пропускает удар. А потом проваливается куда-то в пятки.

В первом ряду, прямо напротив подиума, стоит ОН.

Зеленые глаза. Не глаза – озера, в которых прячутся черти. Взгляд дикий, хищный, цепкий. Так смотрит пантера, прежде чем перегрызть горло. Смотрит на меня. Сквозь меня. В меня.

Черный смокинг сидит на нем как вторая кожа. Каждый мускул под тканью напряжен, как струна. Он двигается. Медленно. Плавно. В обход подиума. В обход толпы. В обход всех правил приличия.

Я перестаю дышать. Легкие просто отказываются работать.

Он берет меня за руку. Пальцы ледяные, но на коже остается ожог. Я не чувствую ног. Пуанты касаются пола, но я лечу. Или падаю. Я семеню за ним, как послушная кукла, растягивая рот в улыбке для камер. Щелкают вспышки. Кричат папарацци. Все в восторге. Все думают, что это часть шоу.

Резкий рывок. Он подхватывает меня на руки и швыряет в пассажирское кресло «Ferrari». Дверь захлопывается. Обдает запахом кожи и его парфюма. Голова кружится.

Он огибает капот. Быстро. Хищно. Пружинисто. Садится за руль.

Клик.

Центральный замок блокирует двери.

Я сглатываю. В горле пересохло. В голове стучит только одна мысль: «Он что, с ума сошел? Это похищение? Представление? Или мне это снится?»

Он натягивает шлем. Угольно-черный, с желтым логотипом. Глаза – единственное, что остается открытым. Эти проклятые изумрудные глаза, которые сейчас светятся в полумраке салона адским огнем. Я тону в них. Проваливаюсь. Забываю, как дышать, как звать на помощь, как вообще сопротивляться.

– Я очень скучал, Тиль-Тиль, – шепот. Приторный, как мед с ядом. Тот самый голос, который снился мне два года. Тот самый, от которого внутри все сжимается в тугой узел.

Его нога вжимает педаль газа в пол.

РРРРРРРРРРРРРРРРРЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫЫ!!!

Двигатель взревел так, что у публики, наверное, лопнули барабанные перепонки. Кто-то вскрикивает. Кто-то роняет бокал. Хруст стекла тонет в реве мотора.

Болид срывается с места. Не едет – выстреливает. Подиум с хрустом остается позади. Люди шарахаются в стороны, как кегли. Женщина в красном падает на пол. Охрана с выпученными глазами пытается что-то кричать, но их голоса – писк комаров.

Раздвижные двери выставочного центра разлетаются в стороны, не выдерживая напора. Мы влетаем в ночной Сингапур, оставляя за спиной дымящиеся руины мероприятия стоимостью в несколько миллионов. Полицейские сирены начинают завывать где-то далеко, но звук тает с каждой секундой.

Стрелка спидометра пляшет на цифре «250». Неоновые огни города сливаются в одну сплошную полосу. Ветер завывает в щелях кузова.

А я снова с ним наедине. В замкнутом пространстве. На адской скорости.

История повторяется.

И, кажется, в этот раз она не закончится, пока один из нас не разобьется вдребезги.

Глава 1

«Ты красивая женщина. Ты заслуживаешь красивой жизни». Х/ф Воды слонам (2011г.)

Тиль

2 года назад…

За иллюминатором – бесконечность.

Облака. Снова облака. Пассажиры вокруг листают журналы, тыкают в экраны кресел, зевают в кулак – им скучно. А у меня ладони вспотели так, что пальцы скользят по подлокотнику. Я смотрю в эту ватную белизну и чувствую, как за спиной действительно вырастают крылья. Невидимые. Легкие. Глупые. Они несут меня туда, где я никогда не была. К жизни, которую я не планировала.

Полгода назад я и представить не могла, что брошу балет. Что уеду от мамы, от бабушки, от всего, что знала с детства. А теперь сижу в самолете до Ниццы и пытаюсь не рассмеяться в голос от абсурдности происходящего. Судьба? Случайность? Кика.

Вика. Моя рыжая катастрофа. Моя лучшая подруга. В детстве я не выговаривала букву «В» – получалось «Кика». Прозвище прилипло намертво. Она отомстила тем же: мое полное имя Матильда она нарочно обкорнала до «Тиль-Тиль», отрезав первые и последние буквы, как лишнее. Мы всегда были друг для друга немножко сумасшедшими. И это, кажется, единственное, что не меняется.

– Уважаемые пассажиры, мы начинаем снижение. Через двадцать минут посадка в аэропорту Ниццы. Просим вас привести спинки кресел в вертикальное положение…

Голос капитана – низкий, тягучий, как карамель. Я опускаю шторку иллюминатора: солнце бьет в глаза так, что искры летят. Пристегиваюсь. Откидываюсь на спинку. И разрешаю себе улыбнуться.

Я лечу в Монако. Я, Матильда, которая до прошлого года боялась даже попросить прибавку в театре. Я. Лечу. В Монако.

Мысленно хлопаю в ладоши, как пятилетняя.

Паспортный контроль проходит в тумане. Я забираю чемодан с ленты, тащусь к выходу и почти бегу. Боюсь, что если замедлюсь – передумаю. Рвану обратно к стойке, куплю билет в Питер и стану той самой невестой из фильма, которая сбегает из-под венца. Как иронично…

Достаю телефон. Сообщений от мамы нет – хороший знак. Значит, не паникует. Или паникует молча.

«Я приземлилась. Все хорошо» – отправляю и засовываю телефон в карман.

А потом я вижу табличку.

Картонный прямоугольник. На нём – «МАЙЯ ПЛИСЕЦКАЯ» крупными буквами. И рядом, в пышной розовой пачке, которая явно сбежала со съемок рекламы Chanel, стоит ОНА.

Я выдыхаю так, будто до этого секунд двадцать не дышала.

Чемодан падает. Руки раскрываются. Я бегу, и подошвы стучат по плитке аэропорта, как пулеметная очередь.

– Bonjour ma belle! – ее голос перекрывает шум толпы.

– Bonjour ma bête! – врезаюсь в нее, в этот розовый кошмар, и дергаю за рыжие волосы, щелкая пальцами в нашем старом приветственном жесте. Мы придумали его в одиннадцать. С тех пор пальцы щелкают сами.

– Почему не Кшесинская? – спрашиваю, утыкаясь носом ей в плечо. Пахнет духами и аэропортом. Родным.

– Кшесинская была любовницей императора. А ты у нас слишком правильная для сомнительных историй, – подхватывает мой чемодан, даже не крякнув, и тащит к выходу.

Я только смеюсь. Дико. Громко. На весь терминал.

Снаружи – Ницца. Солнце. Ветер. Пальмы. И такси, припаркованное прямо под огромным билбордом.

Я задираю голову и замираю.

С плаката на меня смотрит мужчина. Брюнет. Глаза – как малахит, который бабушка держала в шкатулке. Зеленые. Глубокие. Холодные и горячие одновременно. Он рекламирует часы. Дорогие. Спортивные.

Под ним надпись:

«Le temps perdu ne se rattrape pas!»

Упустишь время – не поймаешь.

– Как символично, – Кика кивает на билборд и ныряет в такси, утягивая меня за собой в прохладу салона.

Я оборачиваюсь. В последний момент. На этого мужчину с глазами-камнями.

И почему-то по коже бегут мурашки.

-–

Кика наполовину француженка. Бабушка у нее жила в Монако всю жизнь, а после смерти оставила единственной внучке квартиру. В Монте-Карло. Район Ла Русс – на возвышенности, с видом на море.

Мы подъезжаем к пятиэтажному дому, и я задираю голову.

– Красиво.

– Подожди, – подруга подмигивает.

Лифта нет. Только лестница. И нам, конечно, на последний этаж. Закон подлости работает даже в Монако.

– Твоя бабушка, видимо, была очень спортивной женщиной, – выдыхаю я, когда мы останавливаемся перед дверью на пятом. Ноги гудят. В груди жжет.

– Не ной. Зато терраса. С садом. И вид такой, что ты описаешься от счастья, – Кика картинно закатывает глаза, складывает пальцы в щепотку и дует в мою сторону. Поцелуйчик. Дурацкий. Родной.

– Прошу! – распахивает дверь и приседает в реверансе. – Входите в вашу новую жизнь!

Я переступаю порог.

Первое, что чувствую – свет. Мягкий. Теплый. Он льется из окон, падает на белую кухню в прованском стиле, на круглый стол, на диванчик в цветочек. Уютно по-домашнему. Не пафосно, хотя мы в Монако.

Стены увешаны картинами и детскими фотографиями. Я хочу подойти, рассмотреть, вдохнуть эту жизнь…

– Потом, – Кика хватает меня за руку и тащит по коридору.

Мы проходим мимо одной двери, второй. Я чувствую запах моря – он идет откуда-то из конца коридора. И еще что-то. Незнакомое. Чужое.

Я только сейчас понимаю, что квартира – как айсберг. То, что я видела с порога, – лишь верхушка. Коридор уходит вглубь, петляет, открывает новые двери.

– Здесь спальня, – Кика машет рукой налево. – Там ванная. А это…

Она толкает последнюю дверь.

И я забываю, как дышать.

Потому что за дверью – не просто комната.

Под ногами происходит метаморфоза. Жесткий паркет исчезает, сменяясь чем-то глубоким, пушистым, почти живым. Я тону. Опускаю взгляд – длинный ворс обнимает щиколотки, как снег.

Я в ледяном царстве.

Комната переливается серебром, словно здесь прошелся лично Дед Мороз и чихнул бриллиантовой пыльцой. Кровать – огромная, белая, атласная – стоит по центру, утопая в подушках. Их много. Очень много. Они переливаются, манят, хочется упасть и не вставать.

Стена у изголовья – отдельный разговор. Замороженные птицы застыли в полете, ветки рябины покрыты инеем. Это не рисунки. Это сказка. В зеркале напротив они отражаются, и кажется, что комната уходит в бесконечность.

– Просто скажи, что я гений дизайна, – Кика поправляет невидимую корону и с разбегу прыгает на кровать, утаскивая меня за собой в сугроб из подушек.

Мы тонем. Взбиваем перья. Хохочем как ненормальные.

– Не могу поверить, что буду здесь жить, – шепчу, поглаживая покрывало. Оно прохладное, скользкое, невесомое.

– Ты можешь даже приводить сюда горячих парней, – заявляет подруга и, не меняя выражения лица, хватается за спинку кровати, выгибается и начинает двигать бедрами. Медленно. Эротично. С прикрытыми глазами.

Я краснею. Физически чувствую, как щеки наливаются жаром.

– Ах ты, похабная девчонка!

Подушка летит ей в голову. Ловится на лету и отправляется обратно.

– Надеюсь, ты не привезла с собой этих фарфоровых плакальщиц? – Кика вдруг становится серьезной. Почти. – Которые вечно стоят на твоей тумбочке и пугают всех своим траурным видом. Иначе плакала твоя сексуальная жизнь.

– Только одну, – я прижимаю руку к сердцу. – И они, между прочим, стоят кучу денег.

Вторая подушка находит цель.

– Я повешу на дверь чеснок, – Кика отбивается, давясь смехом. – И оболью свою кровать святой водой. Иначе не усну. Зная, что эти адские куклы – в соседней комнате.

-–

До вечера я успеваю принять душ и разложить вещи.

Терраса оказывается именно такой, как она обещала: маленький рай с видом на бесконечность. Море дышит где-то внизу, переливается закатным золотом, и я стою и не могу поверить. Человек из самой северной столицы России – ужинает под шум волн. Это слишком. Слишком красиво. Слишком правильно. Слишком.

Завтра у нас экскурсия по Монако. Настоящая. С гидом. Я ложусь рано, предвкушая новый день.

Перед сном, уже проваливаясь в подушки, бормочу дурацкую примету:

– На новом месте приснись жених невесте…

Глупость. Детский сад.

Темнота принимает меня в свои объятия.

-–

Он приходит не сразу.

Сначала – тишина. Такая плотная, что закладывает уши. Потом – холод. Липкий, ползучий по ногам вверх.

Я не вижу лица. Только руки. Большие. Сильные. Они обхватывают мою шею. Сжимаются.

Я хочу закричать – не могу.

Хочу дернуться – тело не слушается.

Веревка. Невидимая. Тугая. Она впивается в кожу, перекрывает воздух, рвет горло изнутри.

Я задыхаюсь.

Бьюсь.

Тону.

Месяц. Месяц каждую ночь одно и то же. Я просыпаюсь ровно в тот момент, когда легкие начинают гореть огнем. Сажусь в кровати, хватаю ртом воздух, тру шею, проверяя – жива ли. Цела ли.

Эта ночь не стала исключением.

Я распахиваю глаза.

В комнате тихо. Серебристое сияние льется из окна, замороженные птицы смотрят на меня с укоризной.

Я одна.

Но в груди колотится так, будто за мной гнались.

Пальцы дрожат, когда я тянусь к горлу.

Следов нет.

Никогда нет.

Только страх. Липкий. Холодный. Который не отпускает до самого утра.

Я падаю обратно на подушки и смотрю в потолок.

За дверью, где-то в глубине квартиры, тикают часы.

Или мне кажется.

Глава 2

«– Куда, мисс?

– К звёздам!»

Х/ф Метод Хитча (2005г.)

Тиль

Ночью прошел дождь, поэтому на улице стоит приятная свежесть и прохлада морского бриза. Мы принимаем решение прокатиться по городу, чтобы не петлять по горным склонам и узким дорогам. Во дворе меня ожидает сюрприз, в виде байка и восседающей на нем рыжей амазонки.

Монако можно обойти пешком за час или два, если останавливаться сделать фото, но мы справляемся за полчаса, объехав почти все достопримечательности. Улицы утопают в зелени, балконы и городские стены обвиты плющом и какими-то невероятно красивыми ярко – розовыми цветами, название которых я не знаю. По сторонам мелькают вывески модных брендов, а количество дорогих тачек на квадратный метр непросто зашкаливает, а неприлично зашкаливает, и все это "боголепие" фотографируют толпы туристов.

Последняя точка нашей мини − экскурсии Монте-Карло: самый главный рассадник богатой жизни. Оказавшись на площади перед казино, я тут же получаю концентрированную дозу роскоши, за которой многие сюда и приезжают. Просто бедный мир встречается с богатым. Такие как я с мобильным телефоном, которые просто хотят прикоснуться ко всему этому великолепию и богатеи, которые просто здесь живут, щеголяют в своих брендовых нарядах, в своих дорогих тачках, и немножко позируют – как по мне, то это супер скучно.

Спешу обойти здание, чтобы скорее увидеть то, ради чего я собственно и прилетела в эту маленькую страну, меньше только Ватикан, но я еще не настолько отчаялась, чтобы податься в монашки. Смешно, что в самой большой стране мира я не нашла себе места.

Опера Монте – Карло, сюда я хочу попасть на фестиваль "Monaco dance forum" , на него съедутся все виртуозные танцовщики мирового уровня. Но есть одна проблема. Всем известным высококлассным школам приходят приглашения, предоставляя возможность объединить свой потенциал и раздвинуть рамки танцевального искусства. У меня же такого письма нет. Поэтому мне придется пройти отбор во вторую волну запасных танцоров, но и на него тоже попасть не просто.

─ Если я провалю эти смотры, что я буду делать,– закрываю лицо ладонями, не давая слезам сорваться с глаз и градом прокатиться по моим щекам.

─ Эй, даже не смей разводить лужу. Ты Матильда Власова,– восходящая звезда русского балета, самая молодая и виртуозная балерина Петербурга.

─ Была, была звездой, которая с позором вылетела из большого театра, – не даю подруге закончить ее оду восхищения мной.

─ Ты ушла сама Тиль, хватит корить себя за свои желания – возражает Кика, касаясь ладонью солнечного сплетения,– Все, что ты делаешь в жизни, должно идти отсюда, иначе какой в этом смысл.

─ Ты моя солнечная девочка, – чмокаю подругу в макушку.

─ Кстати, о желаниях, нам нужно отметить твой приезд,– одевает шлем и передает второй мне, – Я знаю отличное местечко.

Припарковавшись на противоположной стороне улицы, мы переходим дорогу и останавливаемся у небольшого отеля. Мои глаза сразу же захватывает вид на лазурный берег, который открывается с террасы. При входе установлено огромное зеркало в полный рост, обрамленное серебряной чешуей. Похоже мы в рыбном ресторане.

Я смотрю на себя в зеркало и вижу совершенно не подходящую для вечернего променада на берегу моря одежду: молочные лосины и серая майка, кроссовки, потрепанный от ветра пучок и ноль косметики. Другое дело моя огненная фурия, как всегда выглядит, словно сошла с обложки летнего выпуска модного журнала: белые шорты – юбка, джинсовый корсет и леопардовые кеды на платформе, так подходят ее распущенным рыжим волосам.

─ Мне кажется, я не подхожу для этого места, – перекатываюсь с пяток на носки, сцепив руки в кулак.

─ Может уже хватит думать, что подумают о тебе другие. Ты похожа на аристократку даже в мешке,– достает телефон.

─ Между прочим, моя семья и правда имеет дворянские корни, – расправляю плечи, не отрывая взгляда от своего отражения.

─ Улыбочку ваша светлость,– делает снимок и уверенно шагает к стойке администратора, который, уже пару минут ждет, когда мы закончим.

─ Рад тебя видеть. Ты как всегда сногсшибательна,– пухлый загорелый парень с кудрявыми выгоревшими волосами, пожимает ей руку, словно они старые знакомые,– Работаешь сегодня? Джером меня не предупреждал.

─ Привет, – целует его в щеку,– и не должен был, я пришла поужинать со своей лучшей подругой. Она известная русская балерина, поэтому нам нужен лучший столик, – смело выдает на беглом французском, так что я еле успеваю понять концовку фразы.

─ Матильда,– протягиваю руку.

─ Шарль к вашим услугам, наслаждайтесь сегодняшним вечером,– пропускает нас вперед и целует мою руку, как будто она и правда голубой крови. Я убью Кику, если она на каждом шагу будет трепаться, что я какая-то знаменитость.

Нас усаживают за дальний столик, какие обычно берегут для особых клиентов.

Ресторан наполнен мягким светом и тихой музыкой, создавая романтическую обстановку. Нас сразу охватывает атмосфера морского побережья. Стены оформлены в мягких оттенках голубого и белого, напоминающих о безоблачном небе и волнах. На потолке висят большие светильники, стилизованные под морские звезды и ракушки, создавая ощущение, что вы находитесь под открытым небом. На столах – скатерти из натурального льна, а в качестве украшения используются маленькие аквариумы с морскими камнями и растениями. Каждое место за столом обрамлено деревянными стульями с плетеными сиденьями, которые добавляют уюта и теплоты.

─ Ох, тут так много всего! Я не знаю, что выбрать. Ты уже решила?– лениво листаю меню.

─ Да, я думаю взять пасту с морепродуктами. А ты? – улыбается Кика. Она всегда знает, чего хочет.

─ О какой работе он спрашивал?– отпиваю воды с лимоном, снова проверяя свой телефон. Входящих сообщений и звонков нет.

─ Эй, расслабься. Если ты подумала об эскорте, то я этим не занимаюсь. Иногда я здесь работаю фотографом на вечеринках. Знаешь, лишние деньги, и знакомства студентке не помешают. Тут постоянно крутятся разные знаменитости.

─ Наверное, возьму стейк,– облегченно вздыхаю, чувствуя себя немного вымотанной.

─ Кстати о вечеринках! Завтра я работаю в " Hôtel de Paris Monte-Carlo ", и я очень хочу, чтобы ты пошла со мной.

─ Ты же знаешь, что я не очень люблю такие большие сборища. Всегда чувствую себя не в своей тарелке на таких мероприятиях,– размышляю, немного смущаясь.

─ Ты ведь знаешь, что без тебя вечеринка не та! Я обещаю, что всё будет спокойно. Ты отлично проведешь время, потанцуешь. Я буду рядом! Пожалуйста, пожалуйста,– умоляет меня взглядом самого милого котенка, сложив губы бантиком.

─ Ладно, ты меня уговорила. Приду, но только ненадолго. Мне действительно нужно отключиться на пару дней.

─ Отлично! Даже немного – это уже здорово! И ты всегда можешь уйти, если станет некомфортно,– хлопает в ладоши.

─ Давай закажем десерт на прощание,– поднимаем бокалы, наслаждаясь моментом.