Rezensionen zum Buch "Иллюзия себя: Что говорит нейронаука о нашем самовосприятии", 4 Bewertungen

Книга написана простым языком, но для её чтения потребуется определенные знания в области психологии, философии и лингвистики.

Для начала просто определитесь с понятием «нарратив».

Вот одно из определений: Нарратив (англ. и фр. narrative, лат. narrare «рассказывать, повествовать») — самостоятельно созданное повествование о некотором множестве взаимосвязанных событий, представленное читателю или слушателю в виде последовательности слов или образов. Часть значений термина «нарратив» совпадает c общеупотребительными словами «повествование», «рассказ». Учение о нарративе — нарратология.

Сходными по значению с нарративом являются понятия текста и дискурса. Согласно Лотману, повествование всегда описывает действие, поэтому оно всегда сюжетно. Текст же представляет знаковую систему, которая может быть статичной. Поэтому текст «составляет основу всякого повествования». Например, словарь — это текст, но не нарратив. Вместе с тем нарратив является разновидностью текста, его конкретным выражением, тогда как дискурс противоположен нарративу. Поскольку нарратив описателен (дескриптивен), то в нём, помимо логической структуры, существуют ещё эстетическая, эмоциональная и ассоциативная структуры.

В этом значении автор как раз и использует это слово. По большому счету всё, что мы о себе знаем — это и есть нарратив. Стрела времени движется в одном направлении, но нарративы у всех разные. Даже одно событие может быть описано несколькими вариантами. Вы и сами можете в этом убедиться, если спросите двух людей про одно событие. Другое дело, как пишет автор, память не бездонная и многое хранится в архиве, как сжатые папки на компьютере.

Что ещё автор относит к нарративам? Стереотипы — вот уж настоящие формы компрессии воспоминаний своих или чужих.

Далее страница за страницей автор проводит вас по сложному лабиринту знаний о мозге, показывая как мы изо дня в день опираемся на имеющиеся знания, и иногда не замечаем очевидных вещей, потому что оперируем готовыми образами, хранящимися у нас в мозге. Интересно представлена информация о нейромедиаторах и воздействии на организм.

Кстати, интересный пример — быть и чувствовать. Автор показывает, как казалось бы не значительные лингвистические различия могут изменить наше состояние. Например, я зол или я чувствую себя злым, мне радостно или я чувствую радость. Не так много различий, но состояния, лежащие за этими словами могут различаться. Быть — всегда сильнее, значимее, по сравнению со вторым примером.

Нарративы дополняются информацией от органов чувств. И закономерен вопрос: и что?

А вот то! Как пишет автор: “Мы можем научиться выбирать (до определенного предела), как истолковывать внутренние ощущения, которые мы привыкли считать автоматическими”. Мы можем менять наши предсказания, которыми мы связываем наше прошлое “я” с нашим будущим “я”. Автор приводит пример с тревогой. Когда нам тревожно, то мы либо истолкуем наши ощущения как тревожность, либо можем подстроить это ощущение под другую интерпретацию, что и происходит в когнитивно-поведенческой терапии.

Автор так же подробно разбирает особенности нарратива в ситуации множественной личности (диссоциативное расстройство личности). Впрочем, у нас и так есть версия себя для работы, для семьи, для друзей, и для себя отдельно. Разумеется, у нас субличности не носят разные имена, да и в целом похожи. Хотя, сетевое «я» может серьезно отличаться от реальной личности.

В одной из глав автор подробно разбирается с нарративом при психических заболеваниях.

Например, пишет, что «Шизофрения демонстрирует нам, насколько личный нарратив определяется общей действительностью или тем, что мы называем культурой. Именно в таких случаях, когда личный нарратив, как говорится, слетает с катушек, мы ясно видим, что по-настоящему собственного нарратива нет ни у кого. Когда чей-то нарратив слишком отклоняется от нормы, человека записывают в сумасшедшие».

Очень интересной представляется 14 глава книги. В ней автор описывает эксперименты с чтением, доказывающие как потребляемая информация серьезно меняет состояние мозга и активности его зон.

К тому же в 15 главе автор рассматривает формирование теорий заговора и приводит примеры лживых нарративов. Да и в последующих главах очень много интересной и полезной информации. Когда я читаю, то цитаты скидываю в телеграм-канале. На который я прямо-таки рекомендую подписаться.

Вот смотрите, какая чудесная цитата: «Мы – это повесть, которую мы рассказываем. Не та, которую рассказывают о вас другие. Действия и поступки важны лишь постольку, поскольку важны для вашего нарратива. И пока вы помните, что рассказчик здесь вы, сюжет будет зависеть от вас. Для этого придется постараться. Вы не можете стереть уже имеющиеся нарративы, но в ваших силах постепенно заменять их, усваивая другие, которые лучше согласуются с намеченным. Человек есть то, что он ест». Представляете? Вы постепенно можете изменить свое будущее, изменить ход мыслей. Это сложная работа, долгая. Иногда нужна помощь специалиста.

И это не единственная идея, которой хорошо поделиться.

Самый лучший вариант — читать. Только не торопитесь, читайте медленно, откладывайте книгу, задумывайтесь.

Много медицины (интересной не всем), но для осознания себя ничего особо нового. Есть много художественной литературы, где эта тема раскрывается ярче и понятнее.

Бернс затрагивает важные философские вопросы (свобода воли, природа "я", детерминизм), но вместо того, чтобы представить широкий диапазон точек зрения, он предлагает одностороннее прочтение, часто без должного уважения к многовековым дебатам на эти темы.

4. Претензия на новизну

Он подаёт свои мысли как будто бы революционные откровения, хотя многие идеи уже давно обсуждались и в науке, и в философии. Это может вызывать ощущение, что автор переоценивает значимость своих выводов.

Бернс — нейробиолог, и, возможно, его основная компетенция — проведение исследований и интерпретация данных МРТ. Однако когда он выходит за рамки своего узкого поля и начинает делать философские и психологические выводы, то порой явно перестаёт контролировать масштаб и глубину своих утверждений.

Это указывает на пределы его профессионализма. Учёный может быть хорош в своей области, но неуместен, когда выступает в роли философа или популяризатора.

Книга содержит интересные данные, но её недостатки в логике, обобщениях и философской глубине могут раздражать. Стоит обратиться к более серьёзным и академическим источникам, где те же идеи раскрыты с большей аккуратностью и богатством.

Несмотря на внушительные регалии и работу, непосредственно связанную с мозгом, Г. Бернс не демонстрирует достаточный потенциал способностей к обобщениям фактического материала. Но его отношение к теме - самое искреннее и заинтересованное, что выражается во множестве поставленных вопросов и попыток их решения. Он рассматривает множество фактических данных исследований для того, чтобы подкрепить свои убеждения в его модели организации индивидуальной адаптивности и в этом Г. Бернс оказывается очень самобытен, настолько, что мне было интересным рассмотрение того, что побуждало его специфически рассматривать отдельные аспекты механизмов адаптивности в сравнении с теорией МВАП. Но кроме фактов Г. Бернс привлекает огромное количество философов и психологов самого разной состоятельности, что здорово запутывает тему и уводит его в потусторонние размышления.

Уникально интересная тема, и уникально бездарно подана. Автор постоянно сорит сложными словами , занимается само повтором и практически не раскрывает тему. Уделяет гораздо больше внимания форме экспериментов и технической части, а выводы зачастую размытые и неясные. Книгу можно сократить в два раза и возможно тогда она станет интересной. ожидала большего