Zitate aus dem Buch "Тостуемый пьет до дна", Seite 7
В 1981 году была ретроспектива моих фильмов в Сан-Ремо. И в последний день на заключительную пресс-конференцию туда приехали Тонино с Лорой. Легенда мирового кинематографа, лучший сценарист Европы, реликвия Италии, с супругой всю ночь тащился в поезде, где не было ни матрасов, ни белья — одни голые деревянные полки, — чтобы два часа слушать мои идиотские ответы на не менее идиотские вопросы.
Я спросил Тонино:
— Зачем?!
Тонино удивился:
— Ты друг, — сказал он.
Когда Натошке стукнуло четыре года, она подарила мне рисунок — маленькая лошадка на зеленой травке. Эту лошадку я оправил в роскошную раму и повесил в своем кабинете на самом почетном месте, напечатал и приклеил бумажную табличку: «Нато Канчели. Вторая половина двадцатого века».
Когда ко мне приходят гости, они, как правило, обращают внимание именно на эту картинку. Читают табличку и спрашивают:
— Кто это?
— Нато Канчели, моя любимая грузинская художница.
— А почему мы ничего о ней не слышали?
— Она не выставляется.
Тонино и Лора спрашивали, почему я уже два года не снимаю. Я говорил, что ничего не понимаю в этой новой жизни, что не сумел пересесть в трамвай и теперь еду на подножке. Без билета.
После войны во Франции было очень голодно, и он (Димо Цхондия) перебрался в Америку. Женился, но гражданским браком (его первая жена жива, и он с ней не разводился), его жена хорошая женщина. Украинка. Вообще украинцев в Сан-Франциско много, даже есть памятник Тарасу Шевченко. Но он с украинцами не очень. Какие-то они не такие…
— Почему?
— Сталина они совсем не любят!
Когда я вышел от них, выглянула соседка. И спросила: – Чего орут? Поругались? – Нет. «Кин-дза-дза» им понравилась. – Зелень ваша грузинская?
А плакаты эти, только между нами, плод подростковых комплексов сына жены начальника нашего АВТОДОРА. Жена у него эстонка, а эстонки считают, что, когда дети рисуют, они меньше пьют.
твенный деятель, агроном, садовник, химик – и просто хороший человек. А еще он футболист и саксофонист.
