Zum Hörbuch
Эта книга посвящается моему папе, который её никогда не прочтёт.
Никогда не спите с женатыми мужчинами. А если всё же решились, то постарайтесь получить максимальное удовольствие, потому что долго это не продлится.
***
Я стояла на сцене не в первый раз и по-прежнему наслаждалась приёмом публики несмотря на свою активную вокальную карьеру. Я никогда не боялась внимания окружающих, не избегала публичных выступлений, а, наоборот, с детства знала, что жизнь моя будет связана со сценой. Пока мои подружки играли в куклы, воображая себя молодыми мамами, а позже мечтали о замужестве, рисуя сердечки на полях школьных тетрадей, я не переставала представлять себя с микрофоном, окружённую огнями и рукоплесканиями. Именно не мечтала об этом, а представляла, поскольку знала, что так всё и будет. Менялись только сценические костюмы и репертуар, зато сюжет – никогда. Даже подавая на развод с мужем, я торопилась на репетицию и прокручивала в голове слова новой песни. Со штампом в паспорте из ЗАГСа я вышла быстрым шагом, потому что опаздывала на вечерний концерт. И ни о чём не жалела: ни о мужчине, который за пять лет нашей супружеской жизни был на моих выступлениях раза два, ни об отсутствии детей, коих вряд ли устроила бы мама-певица, которая не поёт колыбельные ввиду работы по вечерам и в ночное время. Я была довольна, ведь всё получилось именно так, как в моих представлениях, а в них не было ничего и никого, кроме сцены.
В этом клубе я работала уже второй год. Скорее он напоминал ресторан, настолько был солидным и пафосным, с разнообразной кухней, сценой и целым штатом организаторов мероприятий, концертов, вечеров, частных торжеств. Моя роль в этом действе была хоть и не самая главная, но без сомнения яркая и незаменимая: я была единственной постоянной вокалисткой в творческом коллективе заведения. Иногда для меня приглашали на подпевку студенток института культуры и колледжа искусств, но… за моими плечами были музыкальная школа, вокально-эстрадное отделение института культуры, а также я обладала самым главным: я красивая женщина, которая не просто заставляла оборачиваться прохожих, но и одним только взглядом могла остановить любого, кто собирался уйти из клуба и продолжить свой вечер в другом месте. Стоит ли говорить, что руководство ценило меня и считало изюминкой рестоклуба.
Без лишней скромности скажу, что голос мой с детства не оставлял никого равнодушным, поэтому я часто становилась лауреатом различных конкурсов и смотров. И всё же выйти на большую сцену у меня не получилось: возможно, не так сошлись надо мной звёзды, может, сама где-то подкачала, не сильно упорствовала, но своим местом в жизни я была более чем довольна. Работа в доме культуры, затем в караоке-баре помогла мне ощутить настоящий вкус публичности и притягательность сцены с полным зрительным залом, собравшимся перед ней. Собеседование на должность вокалистки в клуб я прошла легко, да и мне место очень понравилось. Многие считают такие заведения сомнительными для молодой женщины, которой предстоит выступать перед многочисленной публикой, в том числе мужской, но вход сюда был открыт исключительно соответствующим статусу клуба посетителям, а руководство и коллектив оказались настолько приятными и приличными людьми, что я себя чувствовала более чем комфортно. К тому же, в первые дни трудовой деятельности я обозначила границы между личным и профессиональным и дала понять, в первую очередь посетителям, среди которых было много желающих познакомиться лично и продолжить вечер в моей компании, что выступление в клубе для меня не развлечение, а работа. Кстати, эта работа приносила мне немалый доход: директор Андрей по достоинству ценил мои артистические способности, да и я выкладывалась «на все сто», чтобы поддерживать привлекательный имидж заведения и вносила свой вклад в приумножение числа постоянных клиентов.
***
Новых посетителей рестоклуба я замечала сразу, за два года постоянную публику хорошо изучила, к тому же в процессе работы мне нередко случалось общаться с гостями. Так было и в этот вечер. Компания мужчин за столиком справа от сцены вела себя почти незаметно. Среди них был наш постоянный посетитель Олег, он хорошо знал весь коллектив, поскольку дружил с собственниками заведения и частенько заглядывал пообщаться с нашим директором Андреем. Он пришёл, видимо, в компании друзей или коллег. Их столик был слабо освещён, но то, что они часто поглядывали на сцену во время моих номеров, было трудно не заметить. К этому я привыкла и, знаете, даже получала удовольствие от осознания собственной привлекательности, но, в первую очередь, как артистки. Программа в тот день была сокращённой, и я уехала домой ещё до полуночи. Уже в такси мысленно пробежалась по запланированным на завтра номерам, вспомнила, что надо проследить за тем, чтобы было доставлено моё платье из химчистки, на которое во время одного из вечеров, когда я спускалась со сцены, официант опрокинул коктейль, и приготовилась к расслабляющей ванной.
На следующий день подготовка к вечернему выступлению шла в обычном режиме: музыканты «разминались», я распевалась в гримёрной, попутно нанося макияж поярче. Гримёрной для меня служила комната за сценой, где я переодевалась, хранила свои вещи, могла глотнуть воды в перерывах между номерами. Эта комната была моей гордостью, поскольку только у меня из всего коллектива, кроме администрации, были свои личные «апартаменты». Директор и администраторы старались регулярно наполнять стоявшую там вазу свежими цветами. Что и говорить, есть свои прелести работы в преимущественно мужском коллективе!
Лицо мужчины мне показалось знакомым, но я никак не могла вспомнить, где видела его раньше. Выйдя на сцену и приветствуя зрителей перед первым номером, я заметила его, сидящего за столиком прямо напротив сцены. Он был один, но столик был накрыт на несколько персон. Кстати, я бы и не обратила на него внимания, если бы не одно обстоятельство: он не отрываясь смотрел на меня и не отвёл взгляд даже когда встретился с моим. В ходе следующих номеров за его столиком появились двое мужчин, а я уже старалась не зацикливаться на нём, поскольку, как говорила раньше, привыкла к таким вещам, оправданным спецификой моей профессии. И всё же сложно было игнорировать пристальное внимание, исходящее от человека, сидящего прямо перед тобой близко к сцене.
А на следующий день я, зайдя в начале рабочей смены в гримёрку, увидела, как наша уборщица Людочка поправляет огромный красивый букет белых роз в вазе на моём столике.
«Ого, – подумала я, – коллеги расстарались!»
А вслух спросила, глядя в зеркало и начиная сооружать вечернюю прическу с невидимкой во рту:
– Андрей?
– Куда там, – отмахнулась Людочка, с восхищением разглядывающая цветы, – от наших дождёшься. Их посетитель вчерашний принёс, правда, когда ты уже ушла.
– Какой посетитель? – уточнила я, не поворачивая головы, и, подхватив со стола еще одну невидимку, принялась укрощать непослушный локон у виска.
– Ну, который весь вечер прямо перед сценой сидел. В тёмно-сером костюме.
Людочка могла и не продолжать, поскольку я уже поняла, о ком речь.
– Он букет принес где-то через полчаса после твоего ухода. Наверное, хотел тебя застать…
И тут я вспомнила, что незадолго до окончания моего выступления незнакомец куда-то отлучился. Тогда я не придала этому значения. Теперь мне стало ясно, что он уходил (или уезжал?) за букетом, а, может, встречал курьера.
Людочка продолжала щебетать:
– Я объяснила ему, что ты домой ушла, но он попросил передать тебе.
– И всё? Больше ничего не просил передать?
– Нет, – как бы с сожалением выдохнула Людочка. Потом, подумав, добавила: – Он еще недолго с Андреем в коридоре поговорил. Думаю, точно про тебя спрашивал! – подытожила моя осведомительница с таким победоносным настроением, как будто устраивала чужие судьбы и ей это в очередной раз удалось.
Я улыбнулась и продолжила наводить красоту перед зеркалом. Людочка еще повертелась в комнате, подобрала с тумбочки тряпку для уборки и вышла.
Я, наконец-то оказавшись в одиночестве, оставила в покое свои волосы, поставила локоть на столик, подперев щёку рукой, и с улыбкой стала рассматривать белые лепестки, которые, казалось, заполнили всю комнату – так их было много! Признаюсь, это был не первый жест внимания, оказанный мне посетителем нашего заведения, но так осторожно и ненастойчиво меня ещё никто не благодарил за выступление. Обычно букеты были скромнее, а их вручители сразу обозначали, что после они рассчитывают на моё расположение и симпатию, причём в ускоренном режиме, без всяких ухаживаний, серенад и провожаний до дома в течение месяца-двух. Кто-то ратовал сразу с личного знакомства, не заполняя мою гримёрку ароматом растений, продающихся в цветочных магазинах. В этот раз я не оставила без внимания тот факт, что мой поклонник явно не поскупился на знаки внимания. А, может, просто хотел для начала произвести яркое впечатление и уж потом перейти к сути, не оставив мне шансов опомниться после очарования масштабом букета. Но мне некогда было размышлять над поступками совершенно незнакомого мне человека, и я сосредоточилась на подготовке к вечеру.
Проходя по коридору уже в сценическом наряде, поправляя перчатки, усыпанные блёстками, в тон платья, я столкнулась с нашим директором. Андрей окинул меня оценивающим взглядом, одобрительно кивнул головой и спросил:
– Как дела?
– Всё нормально, – ответила я рассеянно, поскольку все мысли были заняты беспокойством о локоне моих волос, который стремился выпасть из плена слабо удерживающих его невидимок.
– Ммм… Ничего нового? В смысле, на работе?
– А что? – удивилась я. – Я как будто чего-то не знаю?
Я улыбалась, поправляя причёску.
– Да нет, так просто спросил, ты всё время на бегу – то на сцену, то со сцены. Я и не знаю, чем живёт наша звезда.
– Скажешь тоже! – отмахнулась я, хотя, признаюсь, слышать подобные комплименты всегда приятно.
– Ладно, беги, нельзя заставлять публику ждать. Подари им очередную порцию своей красоты и грации! – Андрей как-то загадочно посмотрел на меня исподлобья, улыбаясь одними глазами, и, развернувшись, пошагал в конец коридора, к своему кабинету.
– Я думаю, для них важнее всего мой голос! – крикнула я вслед.
– Да, да, безусловно, – отозвался Андрей и скрылся за дверью.
Я ещё немного постояла в коридоре, пригладила платье на талии и пошла к звукооператору узнать, всё ли готово к выступлению.
В зале сегодня было немного пусто. Так случалось в самом начале недели. И всё же пела я с полной самоотдачей, ведь настоящий артист не имеет права зацикливать своё внимание на количестве и составе публики. До закрытия было ещё далеко, сегодня мы работали до последнего клиента. Пока звукооператор менял только что исполненную мной композицию на следующую, я подошла к боковой колонне сцены, чтобы передохнуть и искоса наблюдала за происходящим в зале. Публика сегодня состояла преимущественно из людей среднего возраста, было похоже, что многие зашли просто отдохнуть после рабочего дня или не слишком торжественно отметить какое-то событие. Переводя взгляд от столика к столику, улыбкой давая понять присутствующим, как безмерно рада их всех видеть, я остановилась в районе входа: в дверях в компании нашего администратора появилось четверо мужчин, и один из них был… Нет, не в тёмно-сером костюме… Сегодня он пришёл в белой рубашке и тёмных, по-моему, тёмно-синих брюках. Рубашка красиво переливалась в неоновых лучах нашего освещения. Я почему-то поспешила отвести взгляд и продолжила своё исследование зала. Мне вдруг показалось, что наш новый постоянный посетитель может заподозрить меня в слежке за ним.
Я вернулась в центр сцены к стойке с микрофоном и запела медленную песню… Конечно, о любви. Моё платье красиво искрилось красно-золотыми огнями, а перчатки бросали отблески на пол сцены, когда я жестикулировала. Я несколько раз мысленно подметила, что мой сценический наряд сверкает ярче белой рубашки…
Компания моего дарителя белых роз сидела за столиком, не привлекая к себе внимания: кто-то ел, один мужчина курил, а тот, который опять постоянно смотрел на сцену, ел и пил мало… Зато, кажется, ловил каждое моё движение. Я редко бросала взгляд на их столик, но в эти моменты неизменно замечала, что он смотрит на меня.
Уйдя в перерыве за сцену, я пошла в сторону кухни, так как у меня закончилась вода и я намеревалась восполнить её запасы. Не успела я завернуть за угол, как рядом со мной возникла мужская фигура в ослепительно-белой рубашке.
– Здравствуйте, – прозвучал его низкий с приятной бархатистостью голос.
Я подняла взгляд (он был на голову выше меня) и, глядя ему прямо в глаза, ответила, уже предчувствуя, что наше общение одними приветствиями не закончится:
– Добрый вечер.
– Разрешите с вами познакомиться.
Внезапно он мило улыбнулся и, склонив голову на бок, посмотрел на меня исподлобья.
– Хотя странно знакомиться с человеком, чьё имя и так знаешь. Вы ведь Татьяна, верно?
– Вы хорошо осведомлены, а ведь в наше заведение стали ходить совсем недавно, – улыбнулась в ответ я.
Также я отметила для себя, что он явно обзавёлся здесь полезными знакомствами в руководящем звене, поскольку имел доступ туда, куда могли попасть только сотрудники или, в порядке исключения, «друзья заведения», которых было немного.
– Вы не менее наблюдательны, – кивнул он головой в мою сторону, как будто признавая за мной определенный талант.
– У меня хорошая память на лица, и я всегда обращаю внимание на новых посетителей, – невозмутимо пояснила я.
– Но, думаю, их именами вы вряд ли интересуетесь.
Он сделал короткую паузу и, наконец, представился:
– Александр.
– Очень приятно.
– И мне, Татьяна.
Кстати, рада познакомиться, дорогой читатель. Меня зовут Татьяна.
***
Мы продолжали стоять в коридоре за сценой: мой новый знакомый Александр слегка касался плечом стены, я пыталась сделать вид, что совсем не против немного поболтать, хотя времени у меня оставалось только на то, чтобы сделать несколько глотков воды и вернуться к микрофону.
– Вы прекрасно поёте и очень хорошо держитесь на сцене. Вы настоящее украшение этого клуба, – авторитетно сделал мне комплимент мужчина, явно желающий продолжить знакомство за рамками зрительного контакта во время моего выступления.
– Спасибо! Вам тоже не откажешь в наблюдательности, – тихо смеясь, оценила комплимент я.
Он негромко рассмеялся в ответ и продолжил едва заметно разглядывать меня, постоянно переводя взгляд прямо в глаза.
– Вы, наверное, профессиональная певица?
– Отделение эстрадного вокала, – без лишней скромности отчеканила я. Чувствовалось, что он был нацелен на долгий разговор, но мне пришлось нарушить его планы: – Прошу прощения, мне пора идти. Скоро начнётся следующий номер.
– Конечно, конечно! Простите, что я вас отвлекаю от работы, – отстранился от стены Александр, как будто хотел освободить мне дорогу, хотя я направлялась в противоположную сторону.
Я улыбнулась ему в ответ и засеменила на кухню.
В течение этого вечера мы больше не встречались, к тому же программа была насыщенной, не оставляя мне практически ни одной свободной минутки. Отработав последний номер, я скрылась за занавесом, быстро прошла в гримёрную, переоделась, даже не убрав сценическое платье и обувь в шкаф, так как было уже достаточно поздно и я валилась с ног, и вызвала такси. Прямо на ходу застёгивая пуговицы кардигана, я схватила сумку и выбежала из комнаты, захлопнув за собой дверь. Такси в столь поздний час приезжало очень быстро и у меня не было времени отвлекаться на какие-то мелочи. Хотя… Перед выходом я всё-таки бросила взгляд на цветы, которые по-прежнему возвышались на гримёрном столике.
В последующие пару недель Александр раз в три-четыре дня заходил к нам в клуб и даже пытался продолжить общение со мной. Я, конечно, не шарахалась от него, но объясняла, что у меня очень плотная программа и я не могу заставлять ждать ни артистов и музыкантов, выступающих со мной, ни тем более гостей рестоклуба. На это он отвечал предложением присоединиться после выступления к их компании и поболтать за столиком в непринужденной обстановке, однако я всегда вежливо отказывалась, ссылаясь на позднее время и режим, которого я старалась придерживаться, чтобы всегда быть отдохнувшей и подготовленной к следующей рабочей смене.
Не подумайте, что после развода я избегала мужчин или стала излишне избирательной, но было одно обстоятельство, которое останавливало меня в сближении с этим человеком. Обстоятельство очень даже жизненное: на безымянном пальце его правой руки блестело обручальное кольцо из белого золота, и оно никак не гармонировало с романтическими отношениями в моём представлении о любви, браке и взаимоотношениях полов в целом. Несмотря на моё упрямое уклонение от более тесного общения, не ограничивающегося только кивками при встрече взглядом или короткими приветствиями и пожеланиями хорошего вечера, от него регулярно продолжали поступать цветочные послания. Иногда их доставлял курьер и ставил прямо на сцену, так что они весь вечер находились практически у моих ног, а потом бережно уносились Людочкой или мной в уже привычное пристанище за сценой – в мою гримёрку.
Как-то во время перерыва в репетиции ко мне подошёл Андрей и позвал в свой кабинет. Сначала предложил выпить кофе, а когда я отказалась, начал разговор с необычного предложения:
– Танюш, ты не заскучала по своему культурно-массовому прошлому, по работе с молодёжью, с детьми? Ты ведь до нас в доме культуры, бывало, и дискотеки вела, и вечера всякие?
Андрей достал из пачки, лежащей перед ним на столе, сигарету, прикурил и, выпустив клуб дыма вверх, пристально посмотрел на меня в ожидании ответа.
– Не поняла. Ты мне предлагаешь туда вернуться? – удивленно спросила я, хотя и понимала, что оснований для моего увольнения не было никаких.
Андрей ухмыльнулся:
– Да нет, что ты?! Мы тебя теперь, даже если захочешь, не отпустим! Без тебя клуб можно будет переформатировать в закусочную.
– Тогда почему ты вдруг спрашиваешь?
Не было необходимости давать конкретный ответ, поскольку Андрей и так из моих рассказов знал, что мне доводилось работать с разновозрастной публикой, опыта проведения увеселительных мероприятий в качестве ведущей у меня было предостаточно.
– Просто один знакомый обратился с просьбой: есть заказ на проведение праздника, выпускного вечера что ли, в элитной частной школе. Ищут харизматичную красивую ведущую, но обязательно с вокальными данными. Работы на пару часов, зато гонорар приличный. В этой школе дети из богатых семей учатся, родители на организацию не скупятся.
– Почему ты про меня подумал? Я же сейчас в основном только вокалом занимаюсь.
– Но форму-то не потеряла. У тебя хорошо получается вести беседу со зрителями во время программ, и в перерывах ты очень активно и уверенно с ними общаешься. Ну, с нашими девчонками ты же иногда готовишь и проводишь тематические вечеринки.
– Это редко бывает…
– И тем не менее. Короче, тебе деньги нужны или нет? Мы тебя, само собой, не обижаем, ты, безусловно, заслужила, но лишние-то туфли, сумки, (что там у вас ещё?) никогда не помешают.
– Андрей, я даже не знаю. У меня новая программа, репертуар обновляю, времени совсем нет.
– Об этом не беспокойся. Я же сказал, для своих нужно, так что готовься, репетируй. Если надо, можешь даже костюмы наши взять. – Он достал из ежедневника визитную карточку и протянул мне: – Это контакты завуча, которая там всем занимается. Позвони ей, всё расспроси, – он протянул мне карточку и вдруг замедлил движение руки у моей ладони, – если тебе, конечно, интересно.
Я взяла карточку со словами:
– Ну, давай, я узнаю, какие у них условия, что требуется.
– Вот и хорошо! Талантливый человек талантлив во всём, а детишкам понравится – я уверен.
Из кабинета Андрея я вышла, убирая визитку в задний карман джинсов, и направилась в зал, чтобы продолжить репетицию.
В конце дня я позвонила по указанному на визитной карточке номеру телефона, но, если честно, не ожидала, что мне кто-то ответит, ведь было уже ближе к вечеру, а школы, как известно, работают до трёх-четырёх часов. Однако на том конце провода сняли трубку и приятный женский голос быстро и довольно подробно объяснил, что от меня требуется. Оказывается, в школе намечался «сборный», так сказать, выпускной: на одном вечере планировалось собрать четвертые, девятые и одиннадцатые классы, для которых проведут торжественное прощание с очередным классом и школой. Начало действа планировалось на четыре часа дня. После выступления педагогического коллектива и представителей родителей должна была появиться я, провести короткий разогрев, а потом уже, настроив школьников на «тусовочный» лад, порадовать их часовой программой из современных хитов. Поскольку в музыке и исполнителях я хорошо разбиралась, да и в нашем клубе часто зависала «золотая молодёжь», которая уходила в «отрыв» под последние новинки музыки, я согласилась стать «поющим аниматором на час» для богатеньких детишек. Ну, а если откровенно: озвученная сумма, с которой я могла покинуть сей праздник, не оставила у меня никаких сомнений. Что и говорить – приятно, когда твой труд и старания пяти лет обучения в культурном ВУЗе хорошо оплачиваются.
***
Готовиться к своей внеплановой подработке я начала за две недели. Репертуар был подобран, я только придумала небольшой выход с театрализацией: появиться перед ребятишками я должна была в образе строгой учительницы, которая с указкой в руке и глобусом под мышкой напоминала им о великой силе учения и образования; потом нравоучительный монолог плавно переходил в весёленький спич о том, что впереди лето, каникулы и не мешало бы отдохнуть как следует, устроив пышные, а главное шумные проводы учебного года. Тут я планировала скинуть с себя бутафорскую длинную юбку и скучный пиджак, оставшись в модном комплекте из джинсов в сочетании с модной майкой, и устроить настоящую школьную дискотеку в стиле нон-стоп.
В обозначенный день я заранее приехала к зданию школы. Андрей был прав: родители тех, кто получал в этом учреждении начальное и среднее образование, явно не были скупердяями и не экономили не только на организации досуга своих чад, но и на ремонте и обустройстве прилегающей территории. Я несколько минут разглядывала фасад, винтажную лестницу и оценивала искусный ландшафтный дизайн, пока не услышала из открытых дверей уже знакомый мне по телефонному разговору голос завуча, которая вышла меня встречать.
– Здравствуйте, Татьяна! Пойдёмте, я вас провожу, мы для вас специальный класс выделили, – защебетала женщина в дорогом стильном костюме черного цвета с бронзовыми пуговицами и отворотами.
«Работники образования, похоже, не меньше звёзд шоу-бизнеса зарабатывают, если им доверил своего ребёнка какой-нибудь владелец завода или рынка», – подумала я, разглядывая её наряд и автопарк иномарок, видневшихся на служебной парковке.
Я поприветствовала Антонину Николаевну, которая любезно довела меня до дверей класса на первом этаже, показала, как закрыться изнутри и предупредила, что зайдёт за мной за час до начала программы, чтобы познакомить со звукооператором (по совместительству ди-джеем, ведь мои номера должны были чередоваться с песнями исполнителей-мужчин), и показать место, скрытое от учеников и их родителей, откуда и планировалось моё появление. Через неё я передала флэшку с минусовками звуковику и осталась одна.
Я сразу повернула ключ в двери, чтобы какой-нибудь любопытный школьник не увидел меня раньше времени, и огляделась. Что ж, к моему приезду организаторы мероприятия подготовились достойно, что не могло меня не радовать. В классе стояло зеркало на ножке почти во весь мой рост, перекладина с вешалками, на одной из парт я увидела бутылку минеральной воды без газа, коробку сока, стакан и две тарелки: одну с бутербродами, другую с фруктовой нарезкой. Не скрою, такой приём меня приободрил, я даже подумала по возвращении в «родные пенаты» как бы между прочим рассказать Андрею, как сейчас встречают артистов на концертных площадках. Потом улыбнулась своим мыслям: руководство никогда не обделяло меня своим вниманием и мне не на что было жаловаться.
Надев сценический костюм и уложив волосы при помощи содержимого своей спортивной сумки, я взяла с учительского стола указку и глобус, любезно припасённые Антониной Николаевной по моей просьбе, присела на стул, который поставила перед зеркалом, и стала ждать своего проводника в мир школьного культурного досуга, периодически поглядывая на себя в зеркало и поправляя пряди волос, а также воротник пиджака.
Ровно в назначенное время завуч постучала в дверь, я открыла, и мы направились «потаёнными тропами» школьных коридоров в комнату, которая располагалась также на первом этаже, а окнами выходила в школьный сад. В помещении была установлена музыкальная аппаратура, здесь же за пультом сидел звукооператор Алексей, с которым мы быстро нашли общий язык, «пробежались» по списку композиций, я «чекнулась» с новым для меня микрофоном и присела в углу в ожидании своего выхода. Антонина Николаевна в окно показала мне, где располагается площадка, которая на время выступления станет импровизированной сценой. Далее, сидя в углу возле окна, я могла спокойно наблюдать, как собираются дети и классные руководители дают им последние наставления, как площадка заполняется женщинами и мужчинами разных возрастов в умопомрачительных нарядах, с шикарными букетами в руках, степенно занимающими свои места. Кто-то мило болтал с соседями, другие сидели обособленно, стараясь надолго не встречаться взглядами с «коллегами» по школьной жизни детей и педагогическим составом. Некоторые мамочки суетились возле своих кровинок и не спешили усесться на отведённые им места.
Прозвучали фанфары, отгремели аплодисменты, и мой слух стал свидетелем сорокаминутного чествования школы, выпускников и коллектива учителей, которые вложили всю душу и знания в процесс обучения этих мальчишек и девчонок. Как сказал директор, подобный выпускной – это своего рода эксперимент, ведь впервые в истории школы на одной площадке собрались выпускники нескольких выпускных классов – от четвертого до одиннадцатого, а также упомянул про сюрприз, который подготовила администрация учреждения (тут, наверное, имелось в виду моё выступление). Затем кто-то из родителей произнёс сухую речь и слова благодарности школьным работникам, прошла процедура вручения цветов и подарков. Наконец, настала моя очередь. После заранее оговоренного сигнала Антонины Николаевны я вышла в коридор, затем повернула налево и сразу оказалась у распахнутых дверей выхода на улицу. Глобус всё время предательски пытался выскользнуть из-под моей руки (хорошо, что я использовала головную гарнитуру), но вот указкой я оперировала хорошо. Пустившись в рассуждения о бесценных школьных годах и большом пути, который выстроившимся передо мной выпускникам ещё предстоит пройти под чутким руководством наставников с высшим педагогическим образованием, я создала нужную атмосферу: дети уже стали переминаться с ноги на ногу, а некоторые откровенно зевали (чем в это время занимались учителя, родители и «друзья» школы – попросту спонсоры, которые располагались преимущественно позади меня, я не знала, но смела предположить, что тем же самым). Тут я отставила на стоящий чуть позади меня справа стол, заваленный цветами, глобус и положила рядом указку, одним махом сорвала с себя юбку-балахон, быстро расстегнула на пиджаке пуговицы и осталась в сценическом наряде, в котором планировала провести всю оставшуюся программу. Звукооператор сработал профессионально и одновременно с завершением моего перевоплощения загремела мелодия популярного хита ушедшей весны, которую школьники встретили бурными овациями и восторженными криками. Ребята переглядывались между собой, смеялись, что-то эмоционально говорили друг другу на ухо, явно ошеломлённые моей выходкой. Пока играл проигрыш, Антонина Николаевна пожелала всем хорошо повеселиться, а сама собрала вместе присутствующих взрослых и повела их в сторону от стихийно образовавшейся танцплощадки, на газонную лужайку, где располагались шатры с накрытыми столами и беседки со скамейками, сидя на которых, видимо, школьники проводили время на переменах и совершали свои первые робкие признания в любви.
Дети обступили меня со всех сторон и стали отчаянно танцевать, демонстрируя знакомые им движения, не забывая следовать популярным хореографическим трендам. Я так зарядилась их энергией и взрывным эффектом, произведённым моим выходом, что не заметила, как сама стала «отрываться по полной», как будто это мои одноклассники отплясывали рядом со мной, не обращая внимания на собравшихся неподалеку родителей и учителей.
В перерывах между моими номерами, в течение которых звучали одна-две песни, я могла перевести дух, дать связкам отдохнуть. Но вот одна из классных руководителей вышла на площадку для проведения конкурса, и я смогла отойти в сторону беседок, чтобы передохнуть самой. Четвероклассники не хотели меня отпускать и настойчиво приглашали принять участие в состязании вместе с ними, но потом так увлеклись прослушиванием задания, что ненадолго про меня забыли, чем я и воспользовалась.
Пока я шла к ближайшей беседке, осторожно разглядывала собравшихся гостей. Невозможно было не заметить суетившуюся Антонину Николаевну, которая бегала от шатра к шатру и что-то мило вещала с улыбкой на лице. Кстати, она предлагала мне после окончания дискотеки занять место за столом, но я учтиво отказалась, сославшись на необходимость покинуть мероприятие сразу после выступления.
Тут мой взгляд задержался на входе в один из шатров. Я не могла ошибиться и не ошибалась: прислонившись к колонне, обвитой воздушной тканью белого цвета, перетянутой бледно-розовой лентой, стоял Александр, едва заметно улыбался и пристально смотрел на меня. Не знаю, с какого момента выступления он наблюдал за мной и где находился во время торжественной части – сидел ли среди родителей или только что появился – это было неважно. Я размышляла над тем, было ли наше присутствие в одном и том же месте в одно и то же время банальным совпадением или…
Александр уже направлялся в мою сторону, когда я зашла в беседку и пристраивалась на скамью. Он подошел и остановился в проёме-арке.
– Вы ещё и актриса замечательная. Признаюсь, я чуть не кинулся искать свой школьный дневник, когда вы грозно размахивали указкой.