Zum Hörbuch
Райхман предпринял нестандартный технический ход, как опытный контрразведчик, он справедливо предположил, что «Колонист» далеко не новичок в агентурной оперативной работе. Оперативные сотрудники вполне способны на месте продолжить дальнейшее обучение Кузнецова навыкам конспиративной деятельности и другим специфическим приемам установления контактов с иностранными подданными и бывшим буржуазным обществом Москвы.
Кузнецова оформляют как засекреченного спец-агента Центрального аппарата с должностным окладом сотрудника госбезопасности. Это был единственного рода случай в отделе контрразведки в предвоенные годы. В свою очередь, Леонид Федорович не мог не оценить искусства, с которым «Колонист» адаптировался к местным московским условиям.
Кузнецов по собственной инициативе изучает фототехнику и съемку фотоаппаратом документированной информации, в дальнейшем это поможет ему выполнить ряд важных поставленных заданий. С большим энтузиазмом осваивает устройство и вождение автомобиля и мотоцикла. На определенный период времени уже под новой фамилией Шмидт поселяется в гостинице «Урал» и продолжает заводить знакомства с иностранцами и московской интеллигенцией. Все это требует больших финансовых затрат, поэтому Кузнецову разрешено заниматься коммерческой деятельностью.
Из оперативных соображений комната в коммунальной квартире, где до этого проживал Рудольф Шмидт, стала непригодной для дальнейшего ведения работы. Один из соседей стал доносить, что часто бывают иностранцы…
На первом этаже гостиницы был ресторан, пользующийся спросом в определенных кругах, с русской национальной кухней, где постоянно обитали разного рода спекулянты, женщины легкого поведения и прочая как московская, так и приезжая разношерстная публика. «Колонист» обладал незаурядными способностями располагать к себе людей, и под удобным предлогом привлекал к сотрудничеству. Ему предстояло вновь налаживать связи, внедриться в деловой коммерческий мир Москвы.
Столешников переулок в конце тридцатых годов представлял из себя империю нэпа с большим количеством дорогих ювелирных, антикварных, скупочных магазинов. Здесь продавалось все: пушнина, мебель, модная одежда, заключались торговые, теневые соглашения. На пятачке возле ювелирного магазина всегда можно было встретить завсегдатаев, скупщиков и прочих торговцев.
Спец-агент «Колонист» быстро вошел в доверие к обитателям Столешникова, познакомился с различными дельцами и вскоре стал своим человеком в «золотом переулке».
Для обеспечения ежедневной контрразведывательной, агентурной деятельности было принято решение привлечь опытного сотрудника в помощь для дальнейшей разработки легенды «Колониста». Таким «ведущим специалистом» оказался Рясной Василий Степанович, нач. 1-го отделения, 3-й отдел ГУГБ. Первое отделение постоянно работало по направлению – посольство Германии в Москве и его дипломатические сотрудники, технический персонал и их место жительства.
Численность персонала посольства Германии в Москве на 1940 год составляла свыше двухсот человек. Некоторые атташе, советники и секретари Германского дипломатического корпуса имели отдельные фешенебельные особняки для служебных обязанностей и квартиры для проживания. Также в структуру, согласно оперативным материалам НКВД СССР, входили 22 отдела, в том числе: шифровальное бюро, секретариат посла, экономический отдел, отдел печати, отдел канцлера и его замы, ответственные сотрудники и другой технический персонал. Почти все сотрудники дипломатического корпуса проживали в Москве с женами и детьми.
Возглавлял дипломатическое представительство Германии посол Фридрих Вернер фон дер Шуленбург. При посольстве отдел военного атташе возглавлял полковник Кестринг Эрих, в подчинение которого входили его помощник Шубут и еще двадцать технических специалистов различных категорий. Все поголовно занимались сбором стратегической информации в пользу Германии.
Высокопоставленный офицер военной разведки еще со времен Рейхсвера, полковник Кестринг на протяжении длительного времени работал по Советскому Союзу.
Из аналитической характеристики, 2-й отдел ГУГБ НКВД СССР: «Кестринг в совершенстве владеет русским языком. При малейшем удобном случае старается войти в доверие к людям. Одновременно в нем проглядывает опытный и хитрый человек, приехавший со специальным заданием от разведки. Обладает огромным тактическим кругозором, подкрепленным богатым практическим опытом…
Весьма существенной особенностью в поведении Кестринга является факт использования им для получения информации случайных источников, что особенно часто практикуется им при выездах за город, совершении больших туристических поездок и др. В каждом таком случае Кестринг путем личного наблюдения, бесед с местным населением составляет обширные обзоры, доклады и проч. о положении населения, новостройках и т.п…»
Сотрудникам отдела контрразведки было известно, что 1-й советник посла – Типпельскирх, 2-й советник – Гильгер, советник ген. консула Швинер, 2-й секретарь Вальтер и другие дипломатические работники проводили широкомасштабные мероприятия по изучению научно-технического потенциала Советского Союза.
Авиационный атташе – Ашенбреннер, морской атташе Баумбах, один из заместителей военного атташе Кребс, согласно директиве из Берлина: «Собирать как можно больше сведений», постоянно информировали сотрудников абвера о проделанной работе. Исчерпывающую информацию о советской авиационной промышленности, авиазаводах, выпускаемой авиационной технике, ее технических данных и привлечение интересных лиц пытались получить разведывательные службы Германии.
Первостепенной задачей для контрразведки НКВД СССР являлось: максимально всеми имеющимися в распоряжении возможными действиями противостоять агентурным сотрудникам абвера, выявлять немецких агентов и проникнуть в разведывательную сеть немцев в Советском Союзе.
Дальнейшей ступенью в разработке легенды для спец-агента «Колониста» являлось его обустройство с жильем и последующим поступлением в качестве инженера по испытанию новых самолетов на секретный авиационный завод №22.
Согласно предстоящей оперативной деятельности руководство отдела контрразведки выделило для Николая Кузнецова одну из конспиративных квартир на улице К. Маркса, дом №20. В паспортном столе ему оформили прописку как на родственника хозяина этой квартиры. Для большей убедительности легенды Шмидт ежедневно пересекал проходную авиазавода и, как инженер – испытатель, принимал участие в испытании новых авиационных двигателей и новых образцов парашютов. Ему действительно приходилось прыгать с парашютом и изучать технические данные. Отдельная двухкомнатная квартира с телефоном в предвоенной Москве являлось редкостью. Методы ведения оперативной работы инженера – Шмидта были самые различные. Обрусевший немец, элегантный франт под удобным предлогом заводит знакомства с представителями немецких делегаций.
Прибывшая в Москву очередная делегация, согласно протоколу – встречи, посетила автозавод им. Сталина (ЗИС), далее представителей германской делегации привезли на новую премьеру в Большой драматический театр.
В театре Рудольф Шмидт знакомится с представителем немецкой делегации и его очаровательной спутницей, очень элегантной немкой. Элегантная фрейлейн оказалась техническим секретарем посольства Германии.
С разрешения Центра с обворожительной особой Кузнецов завязывает романтические отношения. Немка питала большие симпатии к Руди, ее сильные чувства положили начало для длительных отношений, впоследствии она постоянно снабжала Рудольфа секретной информацией из секретариата дипломатического представительства.
За период службы в Москве Николай Иванович неукоснительно выполнил ряд сложных поставленных заданий.
Существует несколько опубликованных ранее фотографий, где Николай Кузнецов в форме старшего лейтенанта ВВС. Он работает на заводе, где выпускают боевые самолеты. При встречах и знакомствах представлялся инженером-испытателем.
Кузнецов по собственной инициативе сам раздобыл форму военного летчика и действовал строго согласно «легенды», которая обращала внимание и притягивала агентов разведслужб Германии.
На пятачок в Столешниковом переулке Шмидт приезжал на троллейбусе со стороны Хорошевского шоссе, в том районе находился авиазавод, при этом соблюдая все правила конспирации. Затем выходил возле Моссовета и направлялся на пятачок в «золотой» переулок. Агенты наружного наблюдения давно установили, что некоторые дипломатические сотрудники занимались продажей модных вещей: продавали часы, фотоаппараты, скупали предметы антиквариата, драгоценности.
Одним из таких «объектов», к которому чекисты давно присматривались, был высокопоставленный советник дипмиссии Словакии Крно Гейза-Ладислав. Имея дипломатический статус неприкосновенности как прикрытие, Крно являлся агентом иностранной разведки. Он постоянно привозил из Братиславы большие партии часов контрабандой и продавал их в Москве по более выгодным ценам. На этом поприще и было решено взять его в разработку с последующей перевербовкой.
«Колонист» на почве коммерческой деятельности познакомился с Крно и закрепил с ним доверительные отношения.
Кузнецов скупал у словака часы большими партиями с небольшой скидкой, тем самым предоставил своему коммерческому партнеру более чем выгодные условия реализации товара.
Крно неплохо говорил по-русски, просил называть его по имени и отчеству: Иван Андреевич, и добавил, что является сотрудником посольства Германии. «Колонист» отлично знал, кто он на самом деле и какую страну представляет. Они оба вели свою игру. Иван Андреевич сам предложил заключать торговые сделки у Шмидта на квартире с мерами подстраховки. Во дворе дома, где проживал «Колонист», Крно поджидала его жена.
Тем самым дипломат избрал, на его взгляд, безопасный вариант проведения торговых сделок.
Но Крно не подозревал, что квартира, в которой проживал русский лётчик-испытатель, оснащена техникой для прослушивания и фотокамерой, вмонтированной в мебельный шкаф. Все элементы встречи были зафиксированы на фотоплёнку с чередованием кадров через 5-20 секунд.
В дальнейшем Крно проникся доверием к «Шмидту» и стал вести более откровенные разговоры. Дипломат начинает обучать летчика элементам конспиративной деятельности и проводит несколько встреч с применением методов вербования.
В одном из агентурных донесений «Колонист» приводит речь «наставника-дипломата»: «Я рад, что случай свел меня с вами. Это первое удачное знакомство с момента моей работы в России. Я здесь с апреля 1940 года. Опыт тех стран, где я до этого работал, мало пригоден для России. Здесь много труднее. Большевики устрашили народ, запугали его НКВД. Нам тоже не дают свободно работать. Хотя надо им дать понять, что ряд государств исчезли с карты не потому, что дипломаты из Германии завязывали те или иные знакомства, а потому, что пришла непобедимая германская армия на их землю. Я работал во всех странах, теперь стёртых германской армией с лица земли. Работал я в этих странах как сотрудник абвера. Здесь я тоже по этой специальности, мы изучаем методы работы НКВД, методы советской слежки за иностранцами, посольствами и отдельными гражданами. Чтобы вы не попались по незнанию, я вам сообщу кое-что из результатов наших наблюдений и изучения советской разведки.
Поэтому не смейте заходить в посольство, хотя ваш вид может ввести их в заблуждение, и они примут вас за иностранца…».
В период общения с Крно «Колонист» получал очень важные сведения об обстановке в посольстве Германии и о развитии советско-германских отношений.
В ходе одной из встреч с Кузнецовым Крно сообщает: «Я должен вам сообщить, что я посвятил 15 минут для беседы с военным атташе полковником Кестрингом лично о вас… Я подробно описал полковнику Кестрингу весь ход и развитие нашего с вами знакомства и связей. Он очень заинтересован работать с вами и просил передать и твердо обещать вам следующее: при первой же необходимости или вашем желании перебраться в Германию, вам будут предоставлены все находящиеся в нашем распоряжении средства, а именно: переход границы может быть только нелегальный, так как вы были в РККА и состоите в командном составе русской армии, и русские не выпустят добровольно… Это вы проделаете не сейчас, а может быть, через год, полтора, когда будет в этом необходимость… Мы с вами еще здесь будем кое- чем заняты…
Я вам дам германский вид на жительство. В том случае, если вас при встречах со мною где-либо милиция задержит, вы предъявите этот документ, в особенности, когда мы будем встречаться в наших дипломатических авто…»
Возможно, с этого периода Шмидт фигурировал в оперативных учётах немецкой разведки под каким-то кодовым именем.
Уверенность в способности и надежном отношении своего «ученика-агента» позволили Крно в дальнейшем проинформировать о существующих и действующих на территории СССР глубоко осевших немецких разведчиках.
Крно сводит Шмидта с личным камердинером немецкого посла Флегелем Генрихом.
Старший лейтенант, испытатель самолетов, статный, с правильными чертами лица, завсегдатай ресторанов, театров, музеев, выставок, он был всеобщим любимцем женщин.
Женщины боготворили, обожали его за удивительную грациозность и тактичное отношение к слабому полу.
На одной из выставок московских художников Николай Иванович познакомился с обаятельной девушкой, назовем ее Ксения Васильевна.
Из воспоминаний Ксении Васильевны: «Познакомила меня с ним моя приятельница, художница. Увидев меня, он сказал: «Вы Марлен Дитрих, вы такая красивая и обворожительная, – и коротко представился, – Руди Шмидт, если угодно Вильгельмович».
Со слов Руди и своей подруги я знала, что он работает инженером. Рудольф начал проявлять ко мне всяческое внимание. Но он мне – сама не знаю почему – не нравился. И вдруг я надолго заболела. Он был первый, кто не оставил меня. Руди был исключительно интересным собеседником, блестящим и остроумным, с чрезвычайно развитым чувством юмора. Он своими рассказами и шутками отвлекал меня от мрачных мыслей, умел красиво выразить свое внимание. То фиалок передаст, то незабудок пришлет».
Николай Иванович действительно испытывал по отношению к Ксении теплые чувства. Ее завораживающий образ он сохранит в своей памяти на всю жизнь. Эта женщина оставит заметный след в его жизни. Их отношения продолжались до начала войны.
«Меня поразило в его квартире большое количество немецких книг, журналов и других печатных изданий. Неоднократно, не замечая моего присутствия, он разговаривал по телефону на немецком языке, иногда с самим собой. Однажды на улице я случайно увидела его с двумя молодыми женщинами. Они шли и бойко говорили о чем-то по-немецки. У меня в душе закрались сомнения. Как он говорит по-немецки, как выглядит!». Предусмотрительная Ксения понимала, что ее отношения с немцем, пусть и офицером-летчиком, могут для нее обернуться непредсказуемым, печальным образом.
В первые дни войны из Москвы стали исчезать люди с немецкими фамилиями. Николай Иванович впоследствии тяжело переживал такое холодное исчезновение Ксении и разрыв отношений.
Постоянно изучая периодические выпуски немецких газет и журналов, анализируя политические и экономические возможности Германии, еще с периода работы в Свердловске «Колонист» обращает свое внимание на структуры высшего состава Третьего рейха.
Перед Кузнецовым ставят все более сложные задания, связанные с дипломатическими работниками посольств Германии, Словакии.
В агентурной работе всегда отдавалось предпочтение документированной информации.
Многократно оперативный материал и сведения стратегического характера, представленные «Колонистом», ложились на стол руководящего состава НКВД СССР и первых лиц государства.
Одним из активных разведчиков германских спецслужб являлся дипломатический сотрудник, военно-морской атташе фон Баумбах Норберт Вильгельм. Фон Баумбах хорошо говорил по-русски, характер его поездок по Москве был постоянно изучающий. Также он имел свою агентурную сеть и тесный контакт с женщинами легкого поведения. Он являлся одним из специалистов по анализу военно-промышленного потенциала Советского Союза.
Перед отделом контрразведки и 1-м отделением, которым руководил Рясной В.С., стояла оперативная задача – переснять документы, находящиеся в сейфе фон Баумбаха, чтобы в полной мере изучить его агентурную сеть.
Морской атташе проживал временно один (жена с детьми были в Германии) в его отсутствие в апартаментах постоянно находилась домработница, обрусевшая немка, весьма привлекательная дама тридцати лет.
С этой миловидной горничной «случайно» на улице познакомился офицер-летчик с немецким именем и фамилией.
Элегантный офицер пригласил новую знакомую на прогулку по Москве-реке и очаровал ее своим обширным знанием немецкой поэзии и литературы. В ходе дальнейших встреч Рудольф Шмидт выяснил, в какие дни и часы отсутствует фон Баумбах, и, выбрав нужный момент, пригласил домохозяйку в кинотеатр на Пресне, тем самым предоставил оперативникам время для проведения технической операции. Начальник отделения Василий Рясной и сотрудник оперативно-технического отдела Пушков проникли в апартаменты фон Баумбаха.
Пушков специальным инструментом открыл сейф, затем все документы были пересняты и возвращены на прежнее место. А также в рабочем кабинете и других комнатах была скрытно установлена прослушивающая аппаратура. В дальнейшем это позволило нашим контрразведчикам прослушивать и записывать все разговоры между сотрудниками Германского посольства в доме фон Баумбаха.
Из донесения: Народный Комиссариат Государственной
Безопасности
Товарищу Берия
НКГБ СССР сообщает, что 23 апреля с.г. записан следующий разговор между германским военно-морским атташе Баумбах и заместителем германского военного атташе Кребс:
Баумбах: (в кабинет вошел Кребс). Здравствуйте! Как поживаете?
Кребс: Спасибо, хорошо. Я принес Вам показать мое сообщение в Берлин о советской авиационной промышленности. Я просто переработал материал Ашенбреннера (германский авиационный атташе).
Баумбах: Очень интересно. Прежде всего, я хотел Вам сказать, что я получил в Берлине указание собирать как можно больше сведений. Ведь никто не знает, каков будет исход войны. Теперь я буду все время находиться в разъездах.
Кребс: Возможно, я тоже буду ездить…
Баумбах: Командование требует, чтобы я как можно больше сообщал о морском флоте. Это, конечно, правильно.
Кребс: Исход войны должен решить воздушный флот.
В конце тридцатых годов в Центре были предприняты меры по усилению технических и оперативных направлений. Из прошедших военных действий в Испании были сделаны соответствующие выводы в проведении военных и разведывательных операций. В Испанию направлялись как молодые, неопытные оперативники, так и инструкторы профессионалы. Советская разведка, исходя из своего испанского опыта, выстроила направление последующих действий. Были вновь созданы дополнительные отделения и отделы в ИНО, (Иностранный отдел) такие как отделение экономической разведки, отдел немецкого направления.
В Москве на тот период были достаточно мощные радиостанции, постоянно поддерживающие связь с европейскими агентами. Но московские радиостанции осуществляли сеансы связи через промежуточный узел связи в Бресте. По этой причине в начале войны наши агентурные сотрудники из Берлина не смогли радировать в Центр, так как в первые дни войны Брест и прилегающие территории были оккупированы.
В апреле 1941 года была утверждена директива всем европейским резидентурам о переходе агентуры и линий связи на военное положение.
При Наркоме Внутренних Дел была собрана резервная сеть нелегалов для работы в Западной Европе на случай войны.
Агентурные донесения, составленные «Колонистом», отличались детальным обзором с подробным аналитическим взглядом. Эти качества позволили в последующем возложить на «Колониста» ряд поручений для перепроверки информации, как контрольным агентом.
На подробные детальные отчеты, составленные Кузнецовым, обращает свое профессиональное внимание начальник 3-го отдела СПУ ГУГБ (Секретно-Политическое Управление) комиссар госбезопасности Ильин Виктор Николаевич. Отдел, возглавляемый ответственным сотрудником контрразведки Ильиным, отвечал за работу с творческой интеллигенцией, а также занимался вопросами идеологии и культуры. В дальнейшем Виктор Ильин предпринял ряд мер для внедрения «Колониста» в театральный, балетный мир, исходя из особо важных оперативных направлений.
Представители всевозможных немецких делегаций, дипломатические сотрудники, установленные агенты разведслужб разных стран, и Германии в том числе, по особенному боготворительно относились к балеринам.
В то время все высокопоставленные приемы в Кремле с участием первого лица, членов Политбюро и зарубежных делегаций проводились при участии балерин Московского Большого Театра. Дипломаты из Германии испытывали настоящий восторг, глядя на изящных, пластичных танцовщиц, виртуозно исполняющих классические партии балета.
Наставник Кузнецова Леонид Райхман был женат на балерине Ольге Лепешинской. К слову сказать, это была достойная супружеская пара.
Прима-балерина Московского Большого Театра Лепешинская Ольга Васильевна, исполнительница первых партий, несмотря на свой юный возраст, собирала на своих выступлениях весь театральный и художественный цвет столицы.
Этот эпизод заслуживает отдельного описания. Именно Ольге Лепешинской была отведена ведущая роль в том, чтобы ввести Рудольфа Шмидта в мир балетного искусства Москвы. Первая встреча офицера-летчика и известной танцовщицы состоялась за пределами здания театра.
Перед Николаем Ивановичем стояла хрупкая, невысокая, совсем юная девушка двадцати трех лет отроду, с обаятельной улыбкой, в неотразимом строгом женском костюме, на нагрудной части которого был прикреплен орден «Знак Почета». В левой руке она держала оригинальный женский кофр.
В тот период Лепешинская уже являлась депутатом Московского городского Совета и лауреатом Сталинской премии. Ее грациозная манера поведения, безупречный стиль и формы артистизма с первой встречи произвели на Кузнецова неизгладимое впечатление. Лепешинская открыла для него двери в мир московской театральной культуры и посвятила в освоение танцевальной балетной классики.
На сцене Большого в конце тридцатых блистали знаменитые балерины Галина Уланова, Ольга Лепешинская, Марина Семенова, покоряя публику своим техническим танцевальным мастерством.
Вскоре Шмидт становится своим человеком в театральной атмосфере. Среди представительниц балетного танца Шмидт имел свои источники информации. С помощью изящных балерин ему удалось завязать интересные знакомства и отношения с приезжающими в столицу дипломатическими сотрудниками и представителями разных предприятий Германии.
В какой- то период в Центре ставился вопрос о назначении Николая Ивановича администратором Большого театра.
Для приезжающих в Москву подданных Германии Рудольф Шмидт становится гидом-переводчиком в театральном мире. Он знакомит гостей с репертуаром балетных представлений, сопровождает иностранных подданных в Большом театре, где с успехом ставились премьеры новых постановок балета «Дон Кихот», «Щелкунчик», «Лебединое озеро».
В совершенной технической форме знаток русской школы балета Шмидт сводит под удобным предлогом немецких дипломатов с классическими исполнителями актерских партий. В свою очередь, подданные Третьего рейха не упускают возможности поближе познакомиться с инженером-испытателем авиазавода с немецкой фамилией. Их интересует авиационная промышленность и последние модели самолетов, тем более что Шмидт легко идет на контакт.
Немецкие агенты неоднократно обращались к Шмидту с просьбой провести скрытые съемки самолетов и технических чертежей, а также достать для них последние разработки конструкторских отделов.
Леонид Райхман не мог не оценить искусства, с которым «Колонист» в кратчайший срок адаптировался к местным московским условиям.
Выписка из личного дела спец-агента «Колонист»:
«С момента прибытия в Москву до настоящего времени «Колонист» работает по заданию органов НКВД. Проживает по выданному ему паспорту на имя Шмидта Рудольфа Вильгельмовича, немца по национальности, под этой фамилией известен всем его московским связям, в том числе и работникам германского посольства в Москве.
Благодаря знанию немецкого языка, хорошему внешнему виду, личным качествам и умению вести себя среди представителей бывшего буржуазного общества, «Колонист» в Москве в течение короткого времени завязал широкие связи среди иностранцев, проживавших в Москве, работников иностранных миссий и посольств, особенно среди работников бывшего германского посольства в Москве, и был известен как немец, советский гражданин, работавший в качестве испытателя на одном из московских авиационных заводов. Активной разработкой указанного контингента лиц «Колонист» занимался до начала войны с фашистской Германией.
При участии «Колониста» было проведено несколько удачных комбинаций по разработке и вербовке сотрудников инопосольств и миссий в Москве.
После начала войны «Колонист» выразил желание проводить разведывательно-диверсионную работу в тылу германских войск, прошел специальное обучение под руководством работников Главного разведывательного управления Генерального штаба Красной Армии по изучению германской армии, ее уставов и структуры.
По своим личным качествам «Колонист» является политически развитым, грамотным человеком, обладающим достаточной силой воли. Находчив, сообразителен, способен выполнить ответственное задание органов НКВД в тылу германских войск».
Установленный контакт со словацким «дипломатом», установленным сотрудником абвер-I Г. Крно, положительным образом отразился на дальнейших событиях. Крно познакомил Шмидта с личным камердинером немецкого посла Генрихом Флегелем. Вероятно, Флегель работал на РСХА и постоянно вел интенсивное наблюдение за «малонадежным» послом фон Шуленбургом и происходящими вокруг него событиями.
Флегель постоянно проживал в доме посла и был в курсе многих событий, касающихся советско-германских отношений.
Камердинер, мгновенно оценив качества Рудольфа Шмидта, берет на себя инициативу проведения «идеологической обработки» в познании достижений Третьего рейха и Великой Германии. Именно на почве любви к немецкой родине, закрепленной щедрым отношением испытателя-летчика, возникли доверительные дружеские отношения.
Камердинер Генрих Флегель вскоре женился на обрусевшей немке по имени Ирма, являющейся подданной СССР. После официального брака Ирма Флегель вышла из советского гражданства и, согласно положению по линии Наркомата Иностранных Дел СССР, подлежала высылке из Москвы в тридцатидневный срок. Такое обстоятельство не входило в планы камердинера немецкого посла и не только его одного.
Постоянное внимание и проявление неподдельного чувства поддержки позволили в дальнейшем установить более дружеские отношения Шмидта с Генрихом и Ирмой Флегель.
Как Наркомат Иностранных дел, так и Наркомат Государственной Безопасности были заинтересованы в том, чтобы предоставить Ирме Флегель вид на жительство в Москве. Впоследствии Ирма и Гайнец Флегель станут ценными источниками информации, предоставленной Шмидту из недр посольства Германии.
В интересах контрразведки Кузнецов уговаривает камердинера во время отъезда фон Шуленбурга показать ему апартаменты посла.
Из рапорта капитана госбезопасности Рясного В.С.:
«В 14 ч. 45 мин. Гейнц Флегель встретил источник у «Националя». Привез его в своем автомобиле в квартиру Шуленбурга, где источник пробыл до 21 ч. 45 мин. … Источник попросил Флегеля показать квартиру посла. Флегель провел его по всему дому, идя впереди, с ключом в руках и открывая двери. Квартира посла выглядела следующим образом…»
Также в своем отчетном донесении «Колонист» схематично укажет расположение комнат и подробно изложит описание рабочего кабинета Шуленбурга с присутствующими предметами на письменном столе. Информация, полученная от Генриха и Ирмы Флегель, а также других дипсотрудников, позволила «Колонисту» составить структурную схему отделов, бюро, дипломатического посольства Германии в Москве.
Не все было так гладко в оперативной работе. Приходилось применять нестандартные выходы из сложившейся ситуации.
В сентябре 1940 года, ввиду частого отсутствия Ирмы Флегель из дома, а также объяснений, что ее вызвают в НКВД и принуждают давать сведения обо всем происходящем в квартире посла, фон Шуленбург был вынужден обратиться с личной просьбой в ходе беседы с первым заместителем Наркома Иностранных дел Вышинским.
Положительным исходом в решении многих вопросов являлось присутствие «ничего не подозревающего» щедрого авиаинженера Руди Шмидта, немца по национальности.
После красиво проведенного католического рождественского вечера на квартире Шмидта камердинер Флегель по-прежнему расположен доверительно относиться к офицеру-летчику.
В агентурном отчете «Колонист» сообщит:
«28/XII-40 г. Флегель Гайнец с женой Ирмой были весь вечер у источника. Флегель подарил источнику рождественский подарок – «значок Нац. Соц. Партии» – орел со свастикой в когтях, такой знак носят все члены НСГРП. Кроме того, подарил грампластинки, пепельницы и т.д. В беседе Флегель Гайнц по-прежнему резко антисоветски настроен, советует источнику думать о перебежке в Германию.
С Флегель поддерживаются хорошие дружеские отношения».
Николай Иванович также неоднократно принимал участие в операциях по перехвату немецкой дипломатической почты, так как дипкурьеры из Германии постоянно останавливались в гостиницах «Метрополь» и «Националь», но не в посольстве Германии.
Пользуясь своими дипломатическими источниками, Кузнецов имел возможность предупреждать руководящий состав Центра о времени прибытия дипкурьеров. Совместно с оперативными сотрудниками он многократно участвовал в ходе проводимых фотосъемок немецкой дипломатической документации.
В феврале-марте 1941 года Ирма сообщила Шмидту, что в подвале посольства сжигают документы, а ряд сотрудников посольства готовятся к отъезду вместе с семьями и имуществом.
Существует несколько фотоснимков, на которых Николай Иванович запечатлен в форме старшего лейтенанта ВВС. На обороте одного из снимков Николай напишет «Лиде и Вите от брата в память событий, предшествовавших счастливому дню 12 марта 1940 г.»
По одной из версий, очередная служебная командировка в Ленинград совпала с боевыми действиями частей Красной Армии на финской территории. Примечателен тот факт, что Кузнецов после успешного выполнения задания был включен в список лиц, представленных к награждению орденом «Красная звезда».