Über das Buch
Книга нью-йоркского философа Дэвида Кишика, автора переведенного на русский язык опыта в фикшн-философии Манхэттенский проект. Теория города, организована как тетрадь с заметками, фиксирующими некоторые этапы длинного пути одиночества по истории мысли, который привел к сегодняшнему обществу наглухо запертых в себе субъектов либерального капитализма. Препарируя свою жизнь и работу через широкий интертекст, включающий психоанализ, прежде всего Гантрипа, Фэйрберна и Лакана, автофикшн-литературу, философию и теорию культуры, Кишик не только показывает жизнь текстов внутри себя – в своем автономном, внешне тихом, но внутренне насыщенном мышлении, в своей биографии и сексуальности, – но и демонстрирует вдохновляющий способ жизни в философском измерении.
В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.
Andere Versionen
Genres und Tags
Bewertungen, 3 Bewertungen3
Откровенное, местами грустное, но очень самокритичное повествование, в котором наблюдения о личном жизненном пути переплетаются с духом эпохи (особенно в большом городе после ковида).
книга помогает погрузится и открыть в себе собственное шизоидное состояние. Книга будет интересна любителям глубинной психология и психоанализа.
Поняла две простые вещи для себя: 1. Я не шизоид, или, во всяком случае, не дошла до той степени шизоидности, на которой находится автор.2. Такую жизнь и такое мировосприятие, как у автора, я не хочу иметь никогда.
Очень спорная книга, которую могу рекомендовать только тем, для кого "философия" не просто умное слово, и вы читали что-то из классических работ Фрейда, Платона, Аристотеля и других. Ну... или хотя бы примерно представляете, что такое философский трактат. Точно не легкое чтиво на ночь
Однажды Платон проходил мимо Диогена, когда киник мыл себе овощи. «Если бы ты был поучтивее с нашим правителем, – усмехнулся Платон, – тебе не пришлось бы мыть себе овощи». На что Диоген ответил: «А если бы ты приобрел привычку мыть себе овощи, тебе не пришлось бы быть рабом правителя».
Тысячелетие спустя эта идея всё еще заявляет о себе у Августина: «Я работаю над этим и работаю над самим собой: я стал сам для себя землей, требующей тяжкого труда и обильного пота». Еще через тысячелетие она вновь возникает у Монтеня: «Тот предмет, который я изучаю больше всякого иного, – это я сам. Это моя метафизика, это моя физика