Вещи вернули, перевернув все вверх дном. Забрали только мобильник.
– Чисто, – кротко отозвался охранник. Роберт удовлетворенно кивнул.
– Послушай, ты был прав насчет коллекторов. Я действительно задолжала. Но не по своей вине… И это совершенно никак не связано с тем, что Пуговка оказалась в моей квартире сегодня… Я как раз шла в офис компании, чтоб отдать долг, но…
Он резко вскинул вверх руку, жестом приказывая мне замолчать.
Темные глаза недобро блеснули. На ярких губах, обрамленных щетиной, скользнула полуулыбка. Страшная и сухая.
– Ты прокололась…
Я заморгала.
– Что…? Ты о чем…?
– Как ты назвала мою дочь?
Почему-то именно в этот момент мои ладошки начали сильно потеть.
– П-п… Пуговка?
Грозно мне усмехнулся.
– Я не понимаю… – с горечью произнесла. Осунулась. Уткнулась взглядом в резиновые коврики под ногами.
Казалось, что бы я ни сказала – все сыграет против меня. Может, не так уж и глуп тот закон, где говорится, что каждый имеет право хранить молчание? Сейчас я тоже понимаю, что лучше закрыть рот на засов. Лучше вообще не говорить ничего. Ждать, пока во всем без меня разберутся.
– Не думал, что вы раскопаете даже это… – задумчиво произнес. Будто и не со мной разговаривал. А сам с собой.
– Ничего мы не раскапывали. Нет вообще никаких «мы». Я не знаю, кто похитил ребенка.
– А ее прозвище тебе во сне приснилось? – со злым сарказмом переспросил.
Я уронила голову на руки. На тело вдруг навалилась усталость.
– Она сама мне сказала.
В салоне авто повисло молчание. И мне пришлось вновь посмотреть на него.
Что? Почему он выглядит таким пораженным? Что я опять сказала не так?
– Моя дочь? Сказала тебе свое прозвище? – уточнил странным тоном.
– Ну… да… – я нахмурилась. Ну не с потолка же я это взяла!
Рассмеялся. Беззвучно и не отрывая от меня глаз, которые оставались сердитыми.
– Послушай меня, – он немного нагнулся и наши лица стали слишком близко друг к другу. Я вжалась в спинку сиденья. – Моя дочь не произносила ни слова за всю свою жизнь. А ей скоро три года уже… Так что прекрати вешать мне лапшу на уши. Иначе, я сделаю так, что и ты больше ни слова ни скажешь.
Я сдержанно закивала, распахивая глаза. Якобы соглашаясь. А когда Роберт немного расслабился, попробовала вновь вступить в диалог.
– Ты… имеешь в виду, что она еще не научилась, да? Говорить?
– Я имею в виду, что у Алисы есть особенность. Невротическое расстройство. Она перестала пытаться говорить даже звуки. Теперь только кричит иногда, когда плачет. – голос безжизненный и сухой, будто Роберт сейчас произносит что-то обыденное, повседневное. Хотя в глубине его глаз плещется боль. – Но ты, предполагаю, и так это знаешь. Так что прекрати пытаться меня одурить.
Отворачивается. А я с жаром перевариваю эти слова.
Трясу головой, отказываясь верить в услышанное.
– Нет, – спешу его переубедить. Доказать! Ведь девочка говорила! Сказала мне свое прозвище! Сказала! – Нет! Ты ошибаешься! Я клянусь! Она сама мне сказала!
Мои заверения не производят на него впечатления. Лишь грозно скользит по мне взглядом в ответ, приказывая вести себя тише. Ему абсолютно плевать на то, что я говорю. Он мне не верит.
– Я ошибаюсь? Я и еще пара сотен лучших врачей во всем мире, у которых Алиса обследовалась?
Поджимаю губы в тонкую нить. Злюсь. Ну, конечно. А как мне не злиться? Я просто обязана доказать ему правду!
– Давай разбудим ее? – стрельнула глазами в ребенка. – Я попробую с ней поговорить, и ты во всем убедишься.
– Идиотка неугомонная… – не скрывая насмешки в голосе, отзывается. – Давай, – заканчивает вдруг с вызовом.
Заволновалась. Потянула к девочке руки, но ее отец тут же отстранил меня взглядом.
– Поняла, – кротко шепнула и позволила Роберту самому ее разбудить.
Он аккуратно дотронулся губами до лба малышки. И от этой картины у меня засосало под ложечкой. Если до этого, где-то в глубине души, я еще сомневалась, что вернула ребенка настоящему папе… То теперь все сомнения моментально отпали. Он с ней обращался, как с самой великой драгоценностью мира. Так смог бы только отец.
– Эй, малышка… – шепотом произнес, поглаживая щеку девочки большим пальцем. – Открой глаза. Всего на секунду.
Пуговка заерзала. Зевнула и нехотя открыла сонные глазки, не понимая, чего от нее хотят.
Роберт улыбнулся. И улыбка у него вышла такая… нелепая. И выражение лица сразу стало другим. Будто он только сейчас осознал, что ему удалось вернуть дочь и больше ей ничего не грозит. Расслабился…
– Маленькая моя, посмотри-ка туда, – указал на меня кивком головы.
Девочка послушно повернула голову. Но без особого энтузиазма.
– Скажи мне, ты…
– Можно я сама? – перебила Роберта, умоляюще заглядывая в глаза. Если он говорит правду, и Пуговка действительно не произносит и звука по каким-то причинам, то на моей маленькой кухне случилось настоящее чудо. И сейчас это чудо мне жизненно необходимо провернуть вновь.
Я приложила руку к груди, пытаясь воссоздать картину нашего с ней знакомства. Девочка внимательно наблюдала за мной своими умными глазками.
– Я Саша, – вкрадчиво тепло улыбнулась. – Помнишь? А ты…?
Все в машине затаили дыхание. Даже два здоровенных охранника.
Мой пульс отсчитывал доли секунды… Раз… Два… Три…
Но Пуговка продолжала молчать, подводя тем самым мою голову под гильотину…
Первым не выдержал Роберт.
– Все. Хватит, – отрезал он беспристрастно.
Вероятно, на доли мгновений внутри него поселилась надежда, что дочка действительно заговорит. А сейчас получилось, будто бы я его обманула.
Умоляюще взглянула на Пуговку, но отец уже отвернул от меня ее милое личико. Девочка не произнесла ни единого слова.
– Выходи. Мы приехали, – сказал мужчина как раз в тот момент, когда машина мягко затормозила.
Я высунулась в окно и мысленно чертыхнулась.
Все еще опечаленная провалившейся затеей разговорить Пуговку, взяла свой рюкзак, тубус и неуверенно вышла из автомобиля.
Огляделась по сторонам. Элитный коттеджный поселок. На входе я заметила шлагбаум с охраной. Но это лишь пол беды. Дом огражден со всех сторон. Каждый квадратный метр оснащен камерами видеонаблюдения и грозными охранниками с автоматами наперевес. Помнится мне, раньше Роберт жил проще.
Отсюда просто так не сбежать, даже если мне представится шанс…
– Как ты умудрился потерять дочь с таким количеством охранного оборудования? – не слишком то вежливым тоном съязвила.
Роберт небрежно обернулся, приказывая следовать за ним внутрь.
– Долго еще будешь играть роль невинной овцы?
Я стиснула зубы.
– Ах, да. Простите. Совсем забыла, что на самом деле я должна хорошо знать эту информацию.
Он всерьез полагает, что с момента нашего расставания, я неустанно следила за его жизнью? Положа руку на сердце, сделать это хотелось мне не единожды, и большого труда б не составило. Самиров человек довольно известный, хотя мне ни тогда, ни сейчас, доподлинно неизвестно, чем именно он занимается.
Но найти информацию о его семейном статусе, например, было бы вовсе не сложно. Благо желтая пресса обожает полоскать каждого более менее известного человека этого города.
Но я самоотверженно запрещала себе что-либо узнавать, считая, что так старые раны затянутся гораздо быстрее.
***
– Жить будешь здесь, – спустя пять минут Роберт распахнул передо мной дверь скромной комнаты в самом углу второго этажа. Она больше похожа на каморку для швабр, нежели на пригодные для жизни апартаменты.
Но на роскошь я особо и не рассчитывала. Выбирать не приходится. Не подвал с наручниками – и на том спасибо.
Бросила на Роберта укоризненный взгляд, когда заметила на окнах решётки.
– Как долго? Как долго ты собираешься выяснять правду? День? Месяц? Может быть, год? – постаралась придать тону голоса доброжелательности, но гневный сарказм сочился из меня ядом.
– Столько, сколько потребуется, – жестко процедил он, не намереваясь больше тратить свое драгоценное время на пустой треп со мной.
Девочка, которую мужчина не спускал с рук, начала ерзать. Я ласково ей улыбнулась, успокаивая свою душу. Самое главное, что Пуговка дома и в безопасности. Надеюсь, горе – папаша больше не потеряет ее.
– Или до тех пор, пока ты сама не расскажешь мне правду, – закончил мужчина, проталкивая меня внутрь комнаты.
– То есть до тех пор, пока ты не выяснишь, что я ни при чем?! – не удержалась. Съязвила.
– Хватит болтать, – оборвал меня Роберт. – Дверь запирать я не стану. Но в доме полно охраны. Высунешь нос – сядешь под замок. Поняла?
Я закатила глаза.
Я что, по его мнению, какой-то умалишенный камикадзе – бежать навстречу верной смерти в лице этих амбалов с пушками за пазухой?
– Дочку покормить не забудь, – процедила сквозь зубы перед тем, как Роберт захлопнул дверь.
По ту сторону моментально послышался горький плач девочки.
Душу болезненно царапнуло от этих звуков.
И только тогда я поймала себя на мысли, что Пуговка заплакала из-за меня. На протяжении всего разговора с ее отцом, я бессознательно держала зрительный контакт с девочкой. И нам обеим было легче от этого.
А сейчас нас словно отрезало друг от друга прочной дверью.
Но плач удалялся по мере того, как отец уносил ребенка подальше.
Я села на жёсткую кровать возле окна и оперла лицо о ладони.
Ну? И как долго мне тут куковать?
***
Время близилось к ночи. За голым окном стягивались дремучие сумерки. В обед меня покормили, а на ужин принесли рыбу с рисом. Но рыбу я терпеть не могу, поэтому поклевала лишь рис.
Еду принесла экономка – женщина в возрасте с громадными очками на носу и добрым лицом. Однако, разговаривать она со мной отказалась. Видимо – запретили.
Я еще раз обошла комнату, разминая суставы. Простором здесь и не пахнет.
Голова гудела от странной реальности, в которую мне пришлось вдруг попасть. Наверное, правильно говорят – не делай добра, не получишь и зла. Но я тут же одергиваю себя от заблуждений. Душу окатило холодом от одной только мысли, что я могла пройти мимо и оставить Пуговку в горящей машине…
– Итак, – прогрохотал Роберт, без стука открывая дверь и вваливаясь в «мою» комнату. Я уставилась на него удивленно. Просто не ожидала, что сегодня сюда еще кто-то зайдет.
Но Самирова мое немое удивление не волновало. Он легким движением подхватил стул, который в его огромной руке выглядел каким-то игрушечным, развернул его спинкой ко мне, кивнул на кровать, и сел сам.
Пружина койки жалобно скрипнула. Не от того, что мои сорок пять килограмм показались ей слишком тяжелыми, а из-за того, что она уже слишком старая…
– Теперь мы поговорим, – взгляд ненавистный, будто он уже и так знает все, что ему требуется.
Роберт смотрел мне в лицо. Прямо. С нескрываемым подозрением.
Я лишь кивнула, потому что его тяжелая, гнетущая энергетика заполонила маленькое пространство и заставила меня задыхаться. Тут и так мало места, а теперь мне и вовсе кажется, что я вжата в стену.
– Спрашивай, – тихо произнесла. – Но ничего нового я тебе не скажу. К сожалению, – больше не хотелось ерничать или нарываться на неприятности. Первая злость прошла, и я приняла решение вести себя как можно спокойнее. Когда-то ведь все это должно будет кончиться?
Мужчина устало вздохнул, растер лицо большими ладонями. И вдруг стал выглядеть как-то… проще. Будто снял маску ледяной глыбы.
– Послушай, – почти «мягко» произнес он. Наверное, это был предел «мягкости», на которую он способен. – Я понимаю. Ты осталась одна, потеряла связь со своими сообщниками и тебе наверняка сейчас страшно.
Мой взгляд забегал в раздумьях.
– Мне страшно. Ты прав. Но не от того, что я потеряла связь с какими-то там сообщниками. А от того, что меня привезли в чужой дом за преступление, которого я не совершала. Ты даже мысли такой не можешь сейчас допустить?
– Могу. Но все говорит против тебя. Мои люди не бездельничали все это время. Пока ты здесь сидела и сказки придумывала, мы прошерстили твой мобильник от и до. И нашли там кое-что интересное…
Он вскинул бровь, будто бы говоря: «Сама расскажешь, или мне все же продолжить?»
Я усмехнулась. Да это же чистой воды провокация! В моем телефоне не может быть ничего, что могло бы скомпрометировать меня каким-либо образом! Я чиста! И я точно знаю, что не похищала ребенка!
Но Роберт так не считал…
– Я не трогаю девушек. Да в моем мире мне и не приходится иметь с ними дело. Все вопросы решают мужчины. Так что я даю тебе последний шанс рассказать все самой. И сдать того, кто тебе помогал. Или, может того, кто был организатором? Я обещаю, что в этом случае просто передам тебя в руки сотрудников правопорядка. И всё.
И все?! И все?! За то, чего я не делала?!
Я смотрела на бывшего жениха, окончательно переставая его узнавать. Казалось, что от того нежного и ласкового мужчины, которым он был когда-то со мной, и следа не осталось. Будто в нем что-то надломилось, а вся человечность бесследно исчезла.
Наверное, с кем-то другим, он еще может вести себя сносно. Со своей женой, например? Он ведь женат? Должна ведь быть у Пуговки мама?
Но ясно было одно. Эти пять лет безвозвратно поменяли моего Роберта. Теперь это совершенно чужой, незнакомый мужчина.
Эти пять лет и меня поменяли. Я уже далеко не та наивная глупая девочка, заглядывающая в его глаза с обожанием и восхищением.
Однажды разбитое в дребезги сердце дорого стоит. Я собирала себя по кускам, сшивая воедино ошметки души. Теперь я никогда больше не смогу полюбить. Браво, Самиров. Ты великолепный учитель.
– Мне нечего тебе рассказать… – насупилась и отвернулась к окну. Ну не придумывать же теперь нужную ему «правду»!
– Ладно! – мужчина взорвался. Поднялся с места и одним движением отшвырнул стул в стену. Тот тут же разлетелся на щепки.
Я вскрикнула. Боязливо поджала ноги и обхватила себя руками. Похоже следующей в стену полечу я…
– Тогда, может ты все же объяснишь мне, почему в твоей трубке миллионы исходящих звонков на номер одного из тех, кто непосредственно причастен к ПОХИЩЕНИЮ МОЕЙ ДОЧЕРИ?!
Склонился надо мной с поразительной ловкостью для такой массивной фигуры. Ухватил за шею грубыми пальцами.
Я зажмурилась, безмолвно читая молитву. Страшно. До жути.
– Ты что-то путаешь… – прохрипела. – Я никак не связана с похитителями. Я никому из них не звонила. Клянусь.
Раздраженно отпустил мое обмякшее тело, отшвыривая его на кровать.
Слезы защипали глаза. Еще никогда в жизни меня так сильно не разрывало от противоречивых эмоций. С одной стороны, было обидно до щемящего сердца – какого черта я должна незаслуженно терпеть подобное обращение?! Но с другой стороны… – он отец. И, вероятно, души в своей дочке не чает. Очевидно, что на его месте любой бы рвал и метал, разнося в щепки каждого подозреваемого в похищении девочки.
Роберт достал из кармана брюк телефон. Мой. В чехле нежно-розового оттенка.
Что-то быстро нашел там, водя пальцем по светящемуся экрану и ткнул меня носом в мой же мобильник.
– Что тогда это? – осипшим от гнева голосом, переспросил.
Я, не моргая, смотрела на знакомые цифры.
Да. По этому номеру я звонила. И знала его наизусть.
Он принадлежит человеку, из-за которого я погрязла в долгах и нарвалась на коллекторов.
Но как он может быть причастен к похищению Пуговки?!
Отдышавшись, вскинула взгляд.
– Хочешь сказать, что видишь номер впервые?
–Нет… – неуверенно и нервозно. – Не впервые.
Может, стоило все же соврать? Не подведу ли я себя под смертный приговор этим признанием?
Я одумалась слишком поздно. Сказанного назад уже не вернуть.
Мужчина по-своему расценил мой ответ.
Я услышала, как хрустнули его пальцы, сжавшиеся в кулаки. Подобрала под себя ноги и начала медленно отползать к стене по кровати.
Это мне не поможет. Не спрятаться. Не уберечься.
Ни от ненавистного взгляда. Ни от его сокрушительной силы. Ни от расплаты, которую я почему-то должна, хотя и не являюсь виновной…
Шаг в мою сторону – сильно зажмурилась. По щеке скользнул ветер, создаваемый взмахом руки…
Ударит? Убьёт?
В какой-то момент мне захотелось, чтобы все произошло как можно скорее. И… чтобы закончилось наконец.
Меня насильно лишили привычной жизни, превратив ее в настоящий кошмар за каких-то пару часов. Столько страха и ужаса я не испытывала еще никогда.
И теперь просто хочу перестать чувствовать эти деструктивные, разрушающие, панические спазмы внутри. Неважно как именно. Главное – перестать.
– Ты… – прохрипел разъяренный мужчина спустя долгую паузу. И только тогда я решилась открыть глаза.
Чудовище. Монстр, в образе человека. Темнота его глаз полыхала ненавистным кострищем. Венка на шее пульсировала. Массивные руки в кулаки сжались, и, казалось, хрустели, еле сдерживаясь, чтоб не размазать меня по стене.
– Роберт… – голос просел в жалобный шепот. Быстро утерла мокрые щеки ладонями. – Роберт, я клянусь тебе всем, чем угодно. Я не причастна к похищению твоей дочери. Умоляю… Поверь…
Наверное, мой голос все же подействовал на него. Ярость в глазах на секунду рассеялась. Мужчина сделал большой шаг назад, и мне показалось, что он сам себе не доверяет в этот момент. Показалось, что снова может впасть в ярость и все же ударить меня.
– Говори.
Одно слово. Несколько звуков. Его шепот громче самого сильного крика. И такой устрашающий…
– Этот номер моего… парня… Мужчины. Я с ним… Я-я…
Поднял вверх руку, осекая меня:
– Я понял. Дальше.
Облизала дрожащие губы. На них все еще соленый вкус моих слез.
– Неделю назад он пропал. На связь не выходил. Не отвечал на звонки. Я думала, что-то случилось! А еще три дня назад мне начали из банка звонить… Говорили, что я задолжала. Но я не брала никакие кредиты! Мне объяснили, что я оформила займ прямо со своего телефона. Но телефон я вообще потеряла! Прямо во время нашей последней с Игорем встречи! А там и фотка моего паспорта тоже была… Сейчас, оказывается и из дома не нужно выходить, чтобы кредит себе на шею повесить, – я шмыгнула носом и отвернулась. За свою беспросветную глупость стыдно до ужаса. И еще более неловко говорить обо всем этом Роберту. – В общем, я не знаю, Игорь ли все это провернул и выкрал мой телефон, а потом оформил займ чертов. Или, может быть, я мобильник действительно потеряла, а тот, кто нашел – так удачно воспользовался находкой…
Я вскинула на Роберта взгляд.
Он устало и раздраженно растирал сухие глаза руками, обвитыми венками. Рубашка была небрежно расстегнута, а рукава до локтя закатаны. Невольно скользнула взглядом на уголок его ворота, заметила, как дергается кадык.
– Что ты несешь, черт побери…? Какие, ***, займы, какие кредиты?! При чем тут все это?! Хочешь сказать, что это весомый повод похитить чужого ребенка?!
Я подскочила на ноги. Подходить к нему сейчас было крайне опасно, но мне до боли в груди необходимо было втолковать, что к похищению Пуговки я не причастна!
Задрала голову, смотря ему прямо в глаза.
– Я. Не. Похищала. Твою. Дочь. – Дышала так тяжело, будто только что марафон пробежала. – Не похищала. Клянусь. Тот номер, который ты показал, это Игоря номер. Я звонила ему, чтобы выяснить все. Но его номер не ответил ни разу! А я сегодня шла в офис банка, который займ выдал, когда увидела аварию. Я видела мужчину в машине. И мне показалось, что он был мертв еще до того, как машина взорвалась и сгорела. Но я не знаю его! Мы никак не связаны с ним!
Скулы мужчины двигались напряженно. Он смотрел долго и пристально. Пытался забраться мне душу, мыли прочесть, проверить не лгу ли.
И этот долгий, давящий взгляд я из последних сил выдержала. Хотя внутри рушилось все. Вместо души – вновь поломанные останки. Поверит?
А я бы поверила? Объяснение выглядит абсолютно бредово. Все играет против меня.
Роберт вскинул подбородок, прошелся рассеянным взглядом по комнате в остатках погрома.
Где-то за дверью послышался плач его дочки.
Мы вздрогнули.
Не говоря ни единого слова, Роберт вышел из комнаты, оставляя меня стоять посреди хаоса в одиночестве.
Что теперь будет?
Сорок минут спустя я иступлено долбила в дверь своим лбом. Малышка все изводилась и изводилась. Нет, это не раздражало меня. Но плач был слишком хорошо слышен, а у меня от него будто сердце в ошметки рвалось.
Я слышала тихие голоса Роберта и экономки. Но, похоже, что они не могли ее успокоить. Где, черт побери, мама Пуговки?! Почему она не придет и не успокоит дочурку?!
Вывод напрашивался сам собой. Мамы девочки в этом доме сейчас нет. Иначе, она уже давно бы пришла.
За эти мучительные минуты, я успела подобрать обломки деревянного стула, сложила их возле двери, будто костер намеревалась разжечь. Залезла на стол и дотянулась до окна под потолком. Просунула через прутья решетки запястье и смогла его распахнуть. Глотнула свежего воздуха.
Безостановочно мусолила в голове мысль о том, что Игорь может быть причастен к похищению девочки. Могло ли это быть правдой? Я понятия не имею… Хотя мне всегда казалось, что ради легкой наживы этот человек способен на многое… Да и Роберт утверждает, что точно уверен в причастности Игоря.
Но… Боже… Это ведь Игорь! Он скорее и правда выкрадет мой телефон, навесив кучу кредитов, чем решится на похищение чужого ребенка.
Der kostenlose Auszug ist beendet.