– Что Вы знаете? – несмело спросила, сама до конца не понимая, хочу ли слышать ответ. Может быть, Сергей Владимирович рассказал ей про нас…? Что тогда будет? На секунду зажмуриваюсь, но сразу же беру себя в руки.
Женщина не спешит уточнять, поэтому мне приходится полностью развернуться и спуститься обратно на первый этаж.
Марина встает, обходит меня, смиряя надменным взглядом.
– Знаешь, сколько я за свою жизнь видела таких, как ты?
Смотрю на нее непонимающе.
– Извините?
Скалится.
– Решила устроить свою судьбу за чужой счет? – с каким-то нездоровым остервенением, спрашивает.
– Что? Нет! Чтоб Вы знали, я вообще была против переезда в ваш дом, но Кир настоял!
Марина уже открыто смеется мне прямо в лицо.
– Аня, Аня… – говорит она с напускным разочарованием в голосе. – Кого ты пытаешься обмануть? Этот ребенок не от Кирилла.
В просторном холле повисает звенящая тишина. Только мое сердце грохочет в груди. Учащенный пульс чувствую даже в висках.
Вот и все. Всё тайное всегда становится явным. И не стоило мне надеяться на обратное. Значит Сергей ей сам всё рассказал и все-таки догадывается, что ребенок может быть от него? Но зачем он тогда вообще разрешил нам остаться тут? Это какая-то бесчеловечная издевка, не меньше. Лучше бы сразу вышвырнул.
– Ну что молчишь? – нарочито тихим и ласковым голосом спрашивает Марина. А я только лишь открываю и закрываю рот в ответ на этот вопрос. Что мне сказать? Признаться? Или продолжить все отрицать?
– Значит, я права… – задумчиво произносит она. – Ты нагуляла этого ребенка от какого-то постороннего мужика, и решила повесить его на моего сына? Так?
Я вовсе перестаю дышать. Выходит, что она не знает ничего про меня и своего мужа? Окончательно запутавшись, я хриплю:
– Что Вы такое несете…? С чего вдруг такие предположения…?
– С того, что Кирилл отцом твоего отпрыска, – она брезгливо кивает в сторону моего живота. – быть точно не может.
– Почему?
– Потому что мой сын бесплоден.
В один миг перед моими глазами темнеет, светлые стены холла плывут.
– Как…? – ошарашенно переспрашиваю. – Он мне не говорил никогда об этом…
– Не говорил, потому что сам не знает. – сухо отвечает Марина. Так, будто мы обсуждаем погоду за окном этого дома, а не способность Кирилла иметь детей. – Это выяснилось, когда он еще жил дома и проходил плановое обследование в нашей семейной клинике. Через несколько месяцев он должен был сделать предложение девушке, которую мы для него выбрали. Она из очень влиятельной семьи, которые бы не приняли для своей дочери мужа, не способного сделать им наследника. Поэтому я решила держать всё в тайне. А потом… – зашипела она приближаясь. – в его жизнь влезла ты. – я попятилась. – И перевернула все с ног на голову.
Вместо того чтобы сформулировать слова для ответа, я отрицательно трясла головой, в жалких попытках сложить в мыслях все в единую цепочку событий.
Кир говорил, что проверялся, и что у него все нормально. Врал? Или действительно так считал? Правда не знал, что не может иметь детей? Тогда всё более чем логично. Мой, теперь уже муж, до ночи с Сергеем Владимировичем, был единственным мужчиной в моей постели, именно поэтому я считала себя ущербной. Ведь если у него все в порядке, значит дело во мне.
Но, как только я подарила свое тело другому мужчине, под сердцем тут же зародилась еще одна жизнь.
В глубине души я уже давно понимала, что отец ребенка не Кир. Наверное, женщины чувствуют такие вещи. Наверное, моя интуиция мне подсказывала… Но…
– Ну что, и теперь продолжишь все отрицать и водить моего сына за нос?
Сглотнула удушающий ком, подступающий к горлу.
– Я люблю Кирилла, – сквозь слезы произнесла. – И что бы Вы не думали, это его ребенок.
Марина лишь ухмыляется.
– Упертая. – выдает она высокомерно. А потом кидает взгляд за мою спину. Подает кому-то жест рукой.
Я оборачиваюсь и вижу горничную, которая уже спешит к нам спуститься, неся при этом мой чемодан. Женщина ставит вещи ко входу. Марина складывает руки в районе груди и кивает на выход.
– С сыном я разберусь сама, а ты…
– Он не поверит Вам! – кричу, перебивая ее.
– Хочешь дождаться пока родится ребенок? Я сделаю все, чтобы Кирилл провел тест на отцовство. Так тебе будет легче?
Я с неверием смотрю на нее. Что делать? Как поступить? Киру никогда бы и в голову не пришло делать тест или усомниться в моей верности. Но Марина… вполне может его надоумить. Тогда всю правду узнает не только мой муж, но и Сергей Владимирович…
Глубоко дышу, пытаясь собраться с мыслями.
Входная дверь открывается. Мы все устремляем взгляды на мужской силуэт в темном строгом пальто. Сергей Владимирович, не отрываясь от экрана смартфона, и не замечая устремленного на него внимания, проходит в дом. Затем медленно поднимает голову.
Смотрит сначала на меня с заплаканным лицом. Затем на чемодан у двери. На Марину, и наконец – на горничную.
– Что здесь происходит? – спрашивает ледяным тоном.
Меня всю трясет от нахлынувших в миг эмоций. Вот сейчас… Сейчас его жена обо все ему скажет… И что тогда будет?
Но Марина говорит почему-то совершенно иное:
– Я не собираюсь терпеть в своем собственном доме воровку. – звенит ее голос.
Я смотрю на нее, вытаращив глаза.
– Я спросил, что случилось? – цедит Сергей Владимирович, теряя терпение.
– Она! – Марина тыкает в меня пальцем. – Украла мои серьги, которые ты подарил на прошлую годовщину.
– Что?! – выдыхаю я в полном шоке. – Что?! Я ничего не крала!
Взгляд мужчины становится еще более ледяным. Он внимательно исследует меня глазами, а мне, кажется, что касается раскаленным хлыстом. Хочется сжаться, закрыться, убраться отсюда подальше.
– Ты в этом уверена, Марина? – спокойно переспрашивает он жену.
– Конечно, уверена. – без запинки отзывается та. – Нелли – Марина кивает в сторону горничной. – видела, как Аня выходила сегодня утром из моей спальни. Серьги лежали на тумбочке. А когда я вернулась, их уже не было!
– Да не была я у Вас в спальне! – кричу. Состояние на грани истерики. Меня первый раз в жизни так нагло и несправедливо пытаются оклеветать.
– Да что ты говоришь? – с издевкой шипит Марина. – Видит Бог, я пыталась расстаться с тобой по-хорошему. Но раз ты настроена стоять на своем до последнего, то… – она прикусывает свою пухлую губу и вновь смотрит на мужа. – Сергей, я уверена, что она прихватила серьги с собой.
Мужчина устало вздыхает. Думает. Через секунду подходит ближе и мой взгляд упирается в его широкую грудь, обтянутую тканью дорогого черного поло. Вижу, как он запускает руку в карман моей куртки. Достает телефон. Затем второй рукой исследует другой карман…
Я готова захлебнуться рыданиями. До чего унизительно…
Но в этот момент Сергей Владимирович достает свою руку, разжимает кулак, и я с непониманием смотрю на две маленькие сережки с крупными бриллиантами.
Делаю два шага назад, задыхаясь. Смотрю на мужчину.
– Я не брала. – шепчу я на выдохе. – Не брала. Это Вы положили?
Его брови удивленно взмывают вверх.
– Я?
Марина выразительно фыркает, всем своим видом показывая пренебрежение.
Сергей смотрит на меня странно. Будто думает, как именно стоит меня казнить за этот проступок, в котором я не виновна.
– Пусть забирает свои вещи, и уезжает. – говорит женщина.
Я срываюсь с места и с остервенением подхватываю свой чемодан.
Хватит! Хватит с меня унижений! Лучше на улице в мороз ночевать, чем проходить через такое!
Не говоря больше ни единого слова, выскакиваю за дверь, и таща за собой тяжелю ношу, бегу по тропинке к воротам. Живот тянет, а голова кружится. В горле все еще стоят всхлипы, но я упорно иду вперед, стиснув зубы.
Надо позвонить Кириллу. Надо как-то ему все объяснить. Но если Марина так взялась за мою персону, теперь она не оставит нас с ним в покое.
Застываю на месте, наткнувшись на свою мысль.
А почему Марина ничего не сказала Сергею о том, что это ребенок не от его сына? Выходит, и он не в курсе, что Кир не может иметь детей? При всей изворотливости Марины, я не удивлюсь, если тогда она сохранила эту информацию в полной тайне, не сообщив даже мужу. Да и он мне поверил сегодня ночью, когда я сказала, что беременна от своего мужа…
– Аня! – окликнул меня сзади голос Сергея Владимировича. Я тут же ускорилась, не имея больше ни малейшего желания оправдываться за то, чего не совершала. Но слышала, как его ботинки скрипят на снежной тропинке все ближе и ближе.
– Аня, стой, говорю! – рявкает он и хватает меня за локоть. Утирая мокрые щеки тыльной стороной замерзшей ладони, я вырываюсь и продолжаю настойчиво идти дальше.
Но мужчина все же меня останавливает и разворачивает лицом к себе. Прячу взгляд. Мне не стыдно, просто ловить на себе ледяной холод его глаз тяжело. Может быть, от того, что я все еще отчетливо помню, как эти глаза могут полыхать огнем страсти…
– Аня. – произносит он уже более спокойным тоном. Мы стоим на узкой тропинке слишком близко друг к другу и его большая ладонь все еще держит меня за локоть. Шмыгаю носом. – Скажи честно, – продолжает мужчина. – Ты брала эти серьги?
Я обреченно верчу головой.
– Нет, конечно. – бурчу.
А еще через миг хватаюсь ослабшей, дрожащей рукой за живот. Острая боль будто пронзила все тело за доли секунды, заставляя меня почти согнуться пополам.
– Что?! – прорычал испуганно мужчина, заглядывая в мое побледневшее лицо. – Что случилось? Тебе больно?
Только и смогла, что слабо кивнуть в ответ. Сергей Владимирович тут же подхватил меня на руки, тихо матерясь сквозь сжатые зубы. Усадил на заднее сиденье своего автомобиля, чемодан закинул в багажник, а сам сел за руль и дал по газам.
– Куда мы едем? – хрипло произнесла, загибаясь от боли, которая будто волнами накрывала мой организм с такой силой, что сыпались искры из глаз.
– В больницу. – спешно ответил мужчина, напряженно вглядываясь в заснеженную дорогу. – Потерпи чуть-чуть, девочка.
И даже сквозь боль, я успела увидеть на его лице настоящее беспокойство. Еще через миг я потеряла сознание.
Открываю глаза от яркого слепящего света, бьющего прямо в лицо. Щурюсь.
– Очнулась? – доносится до ушей совершенно спокойный, безэмоциональный голос Сергея Владимировича. Я нахожу его взглядом в больничной палате. Немного привстаю на кровати.
Тут же кладу руку на живот, успокаивая раздрай внутри души.
– Что с…?
– С ребенком все хорошо. – осекает меня мужчина, не позволив даже договорить. Встает со стула, и развернувшись ко мне спиной, смотрит в окно.
– Но нервничать тебе противопоказано. – продолжает Сергей, сложив руки. В горле пересохло, поэтому я шарю глазами по палате в поисках воды, и найдя стакан на тумбе, тут же за него хватаюсь.
– Аня. – его голос тихий, но черт побери, насколько красивый. Замираю, усилием воли проглотив воду. – Что произошло у вас с Мариной?
Не нахожусь что ответить. Да и что я могу сказать? Ваша жена подозревает меня в том, что отцом ребенка является не ее сын? Так я выдам себя с головой.
– Она винит меня в том, что я разрушила жизнь Кирилла. – глухо отвечаю.
– Отчасти, это так и есть. – слышу усмешку в его голосе и напрягаюсь.
– Вы тоже так считаете? – не могу замаскировать возмущение. – А я думаю, что Вы и Ваша драгоценная жена настоящие тираны, которые не желают счастья своему ребенку и до сих пор живут по порядком восемнадцатого века! Я бы ни за что не стала указывать своему ребенку, с кем ему связать свою жизнь! Ни за что бы не стала диктовать, кого стоит брать в жены или мужья! Вы не имели никакого права этого делать! И не должны были держать на него обиду за то, что он выбирал сердцем, а не вашими пожеланиями!
Обличив всю свою злость в слова и выплеснув ее на мужчину, я наконец-то почувствовала долгожданное облегчение. Как долго я хотела высказать нечто подобное его родителям! Имея деньги и власть, они посчитали себя полноправными вершителями судьбы своего сына. Но это неправильно, черт побери!
Сергей Владимирович не попытался вставить и слова в мой монолог. Молча выслушал, а затем медленно развернулся. Посмотрел прямо в глаза, и у меня перехватило дыхание.
– Я не хотела выражаться так категорично… – глотая волнение, произнесла.
– Ты не знаешь и половины всего, что тогда произошло и почему Кирилл был лишен обеспечения и выгнан из дома. – жестко произнес он, сверкнув синевой своих глаз.
Я открыла рот, растерянно моргая.
– Кир рассказывал мне.
Сергей Владимирович легко усмехается.
– Предполагаю, что рассказал он не все. – констатировал мужчина и направился в сторону выхода из палаты.
– Подождите! – воскликнула, сама не понимая, что собираюсь сказать. Да и сказать больше нечего. Его жена ясно дала понять, что против моего присутствия в ее доме, претендовать на незаконное место под солнцем я больше не собираюсь.
Сергей остановился возле двери и уже взявшись за ее ручку, нехотя обернулся.
– Я не думаю, что ты действительно знала в ту ночь, кто я. – холодно сказал он. – Но взяв деньги за секс, ты ясно дала понять, чем именно занимаешься. Теперь не стоит строить из себя невинную девушку. – он как-то горько искривил губы, а я вздергивала свой подбородок все выше и выше в жалких попытках не терять чувство собственного достоинства. – Я не стану лезть в жизнь своего сына. Но рано или поздно он все равно узнает, что женат на проститутке. Так что, если нечто подобное до сих пор присутствует в твоей жизни, – он делает глубокую паузу, разглядывая мое жалкое тело, прикрытое тонкой больничной простыней. – То рекомендую прекратить это все сейчас. Иначе потом будет хуже.
– Это было единственным разом. – тихо говорю я, понимая, что он ни за что не поверит. В моих глазах стоят слезы стыда и обиды.
– Мне не интересно. – жестко отзывается он и дергает дверь на себя. – И да, тест на отцовство мой сын сделает, как только родится ребенок.
Из легких в один момент выбивает весь кислород.
– Ты можешь вернуться в дом. – продолжает мужчина, наполовину находясь уже в коридоре. – Марина больше тебя не тронет, можешь оставаться спокойной. Но и воровства я не потреплю. Поняла?
Его глаза простреливают меня насквозь, видя все, что творится в мыслях в данный момент. Я не отвечаю. Просто смотрю. Наверное, с ненавистью, потому что на другой взгляд сейчас не способна.
После того как Сергей уходит, оставив за собой шлейф дорогого парфюма, я откидываюсь на кровать и тихо плачу.
Если бы я только знала, чем обернется тот вечер, если бы только знала…
Месяц назад.
– Даже не знаю, Маш. – тяну растерянно, пытаясь приподнять ткань платья повыше и прикрыть слишком глубокое декольте. Маша подходит ближе и оттягивает его назад, взглядом показывая, чтоб больше не трогала. Встряхивает меня за плечи:
– Ты хочешь этого или нет? Я не понимаю! Неделю жужжала мне в уши, чтоб я устроила встречу, и что в итоге? Решила меня подставить?
Опускаю глаза. Подруга права. Я просила сама. И сейчас боюсь просто до чертиков.
Подруги мы с Машей только условно. Знакомы еще со школы, но кроме общей когда-то парты нас не связывает теперь ничего. Разные дороги.
Девушка занимается сутенёрством, хоть и называет это завуалированно «администратор агентства услуг сопровождения». Но сутенёрство, оно и в Африке сутенёрство. И пусть ее подопечные не стоят возле трассы в коротких юбках, а всего лишь встречаются с богатыми мужчинами время от времени – суть то одна.
Каждая из них хорошо знает свой прайс и наизусть может перечислить цену за простой ужин, сопровождение на мероприятии, или так называемое «продолжение вечера». Именно оно мне сегодня и предстоит.
– А он точно заплатит? – спрашиваю с опаской, успокаивая тремор в руках.
Маша закатывает глаза.
– Точно. – говорит раздражённо. – Ты ему понравилась. Я показывала ему твое фото.
Я нервно провожу по губам помадой. Лицо сегодня непривычно сверкает под толстым слоем профессионального макияжа. Если бы сейчас меня встретил бы кто-нибудь из знакомых, то точно бы не узнал.
Маша смягчается. Приобнимет меня.
– Страшно только в первый раз. – мягко произносит она. – Потом будет легче.
Я рвано втягиваю спертый воздух гримерки. Она предназначена специально для таких девушек, как я. У этого закрытого клуба с агентством подруги заключен контракт, и для девочек здесь предоставлены все условия.
В клубе работают несколько подобных агентств, а их клиентам каждый вечер предоставляется выбор из нескольких десятков девушек на любой вкус и цвет. Хотя, если бы я забрела сюда по случайности, что в принципе невозможно, я бы ни за что не подумала, что это заведение хоть чем-то отличается от любого другого элитного клуба.
– Последний раз спрашиваю, – с нажимом говорит Маша. – Точно готова?
«Страшно только в первый раз» – мысленно повторяю я. А мне для того, чтобы рассчитаться с долгом Кирилла необходимо пять, шесть таких встреч… Господи, как же я это выдержу…? Но разве есть другой выход? Кир даже не пытается ничего предпринять, изо дня в день накачиваясь алкоголем, а мне просто страшно, что те мужчины вновь заявятся к нам и в следующий раз последствия будут гораздо печальнее…
Делаю вдох поглубже.
– Готова. – произношу почти уверенно, но голос все равно дребезжит.
Мы неспешно выходим в зал и достигаем нужного столика. Мой взгляд падает на мужчину среднего возраста. Немного полного, лысеющего и со вспотевшим лицом. Мужчина не видит, что мы подошли. Опрокидывает бокал коньяка, берет салфетку пухлыми пальцами и промокает выступивший на лбу пот.
Он одет в дорогой костюм и ботинки. Запястье его руки пережимает не самый дешевый вариант часов. Но все это не спасет от общего впечатления – а оно отвратительное и отталкивающее.
– Это он? – шепчу я, готовая уже лишиться чувств.
Маша кивает и больно хватает меня под локоть. Морщусь. От таких захватов останутся синяки, и я понятия не имею, как буду объяснять это Киру. Вряд ли отговорка, что я пошла встретиться со старой подругой и останусь у нее ночевать, в этом случае будет спасительной.
Я трясу волосами, боясь закричать, пока Маша уже открывает рот, чтобы вежливо поздороваться с нашим заказчиком.
Видя мое выражение на лице, подруга шипит:
– Ну что ты думала, тебе тут модели из мужского журнала будут? – она топит меня злым взглядом, давая понять, что отступать уже поздно.
– Я не смогу. – шепчу я в ответ голосом мертвеца. – Прости, я не смогу.
Но подруга меня не слушает.
– Иван Александрович… – произносит елейным голосом, обращаясь к мужчине. Тот оборачивается и впивается в меня жадным взглядом. Ощупывает с пят и до самой макушки.
Меня передергивает, пока Иван причмокивает, глотая дольку апельсина, которую только что затолкал в рот.
– Хорошааа. – прищуриваясь, говорит он. – Ну, – он хлопает себя ладонями по полным ногам. – Не будем затягивать.
Кладет на стол коричневый узкий конверт.
– Предоплата. – говорит Маше. – Остальную часть отдам… – смотрит на меня и щелкает пальцами пытаясь воссоздать в памяти имя.
– Стелла. – подсказывает ему подруга и меня передергивает еще раз. Псевдоним был выбран вовсе не мной, но это лучше, чем назвать настоящее имя.
Делаю шаг назад, за что тут же получаю два ошарашенных взгляда. Один от Маши, а второй от Ивана.
– И…извините. – произношу заикаясь. – Но я не могу.
Внутри все клокочет от разрывающих чувств. Да пусть меня лучше убьют, но пойти на такое я не смогу ни за что.
В голове то и дело крутятся картинки сальных рук на моем обнаженном теле и губ на груди. Нет, я точно не смогу. Да меня стошнит от всей этой мерзости. Не смогу. Не смогу.
В мелких заплывавших глазах мужчины скользнуло чувство азарта.
– Ну не торопись. – нарочито ласково говорит он, опираясь о высокую спинку дивана. – Новенькая? – спрашивает у Маши.
Та делает крайне виноватое выражение на лице и кивает.
– Двойную цену заплачу. – достает бумажник, отсчитывает пачку наличности и кладет поверх коричневого конверта. Мои пальцы холодеют, а на глазах уже во всю сверкают градины слез.
– Извините. – упираюсь я до последнего, стараясь быть вежливой. – Я просто… Я просто приняла не правильное ращение. Я не подумала, понимаете? – с губ срывается нервозная улыбка. – Я к этому не готова и не смогу дать то, чего Вы хотите. Вам лучше поискать другую кандидатуру…
Маша что-то шипит мне в ухо и больно щипает острыми ногтями за руку. Я морщусь, и не скрывая моргаю, выпуская крупные слезы.
Иван удивленно кивает из стороны в сторону. Почти что присвистывает.
– Еще ни одна девка так дорого не обходилось. – говорит он со смехом и опять достает кошелек…
Der kostenlose Auszug ist beendet.