– Бабуль? – я тихонько постучала по двери палаты и просунула голову внутрь. – Можно к тебе?
– Танечка! – о ее радости говорила лишь легкая улыбка на морщинистом лице. Бабуля слишком слаба, чтобы выразить свою радость чем-то другим. Боюсь, даже руками всплеснуть ей уже непозволительно тяжело.
Пройдя в палату и поставив на тумбочку пакет с гостинцами, я наклонилась и крепко-крепко обняла свою любимую бабушку.
– Как ты? – с улыбкой спросила, помогая ей чуть приподняться.
– Ничего не изменилось со вчерашнего дня. Я моложе не стала, и болезнь, зараза, не отпускает.
На секунду в ее блеклых голубых глазах мелькнуло отчаяние. Но быстро спряталось за другими эмоциями.
– Все хорошо, Танечка. Не переживай, – она сжала мою руку сильнее.
Бабушка сильно болеет. Давно, и к сожалению, неизлечимо.
Если бы от этой болезни существовало лекарство – я бы давно уже его раздобыла.
А пока в моих силах лишь устроить ее в дорогую частную клинику, где бабуле обеспечивают лучший уход круглые сутки, помогая облегчить постоянные боли.
Это недешево. Настолько недешево, что сама я порой при отличной зарплате с воды на воду перебиваюсь.
Но у нас кроме друг друга нет никого. Эта женщина меня воспитала, когда родители погибли в аварии. Мне было 6. И я была маленькой несносной мерзавкой, обиженной на весь мир.
Сколько бы времени с тех пор не прошло, а мне до сих пор хочется в который раз извиниться перед бабулей за то, как я себя с ней вела.
Святая женщина. Она терпела все мои выходки вплоть до пятнадцати. Благо позже в моей голове появились зачатки здравого смысла.
– Ничего, – ободряюще улыбнулась. – Мы что-нибудь придумаем. На днях я читала, что появилось новое экспериментальное лечение. Правда, пока только в Америке, но и до нас ведь когда-нибудь доберется. А нет, поедем в Америку!
Бабушка засмеялась.
– Куда мне на старости лет? – склонив голову посмотрела на меня с интересом. – Как там твой Макар? Когда я внуков увижу?
– Ба-а-а….
– Ну что, Танюш? Я ведь вижу, что любишь его. Глаза горят, когда о нем говоришь. Я твоего деда тоже сильно любила. Засранец он был еще тот. Всю жизнь налево ходил. К сорока только остепенился. Но я все равно любила. Скоро уже свидимся с ним, – она мазнула взглядом по небу в окне.
– Не говори так, пожалуйста… – понизила я голос до шепота.
– Девочка моя, мне не долго осталось. Ты ведь сама эта знаешь. Не ребенок уже. Я только и надеюсь, что внуков смогу повидать прежде, чем к деду отправлюсь. Так что, вместо того, чтоб каждый вечер у меня тут пропадать, больше бы с Макаром своим виделась. Глядишь и карапуза бы успели заделать, пока твоя бабка коньки не отбросила.
– Ну ба! – возмущенно откликнулась, а бабушка лишь засмеялась.
– Ну все, – подгоняла она меня каждый раз, – навестила и хватит. Беги, дел ведь наверняка много.
Дел действительно много. Но каждый раз, уходя из палаты, я несла с собой груз вины, что не могу проводить с ней все часы в стуках.
Кто знал, что бабуля окажется так скоро права…
Через два с лишним месяца я увидела две полоски на тесте.
Еще неделю я маялась, боясь говорить ли об этом Макару? А когда решение было принято – он сам назначил мне встречу.
Вот только явился на эту встречу совсем не Макар. А его красавица-жена.
Эта встреча должна была быть уникальной, особенной. Я даже речь подготовила.
«Любимый, мы знаем друг друга недолго, но я успела полюбить каждую частичку тебя. И теперь одна такая частичка живет во мне. Наверное, у нее будут твои глаза. Я бы хотела, чтобы случилось именно так. Макар, я беременна. Ты скоро станешь отцом…»
Удаляю текст одним махом, пока спешу к выходу из кафе, расталкивая плечами людей.
Горячие слезы застилают глаза.
«Он мой муж» – набатом стучит в голове. «Макар?! Он не женат» – эхом отбивает собственный голос.
Глупая. Какая я глупая.
Мокрая майка неприятно льнет к телу. И чувствую я себя очень грязной. Но не от стакана пролитой жидкости.
– Врача! Врача! Вызовите врача! Девушке плохо! – слышу испуганный голос официантки, и оборачиваюсь.
Она стоит возле супруги Макара. Я ведь даже имени ее не спросила.
Не раздумывая бросилась обратно к нашему столику.
Девушка, что еще минуту назад со мной разговаривала, теперь трепыхала ресничками и жадно хватала душный воздух кафе большими глотками.
– Девушка, вы с ней знакомы? Ей стало плохо! Мы сейчас вызовем скорую! – тараторила официантка под ухо.
– Я… Да. Я знакома, – ответила тихо, усаживаясь рядом на корточки. Взяв супругу Макара за руку, заглянула в глаза.
– Я-я беременна… – тихо призналась она. – Тут рядом мой центр… Вызови мне такси. Очень прошу… – она сжала мою руку сильнее.
– Конечно… – не став размышлять, я тут же заказала машину.
В интернете нашла контакт частной клиники и позвонила, чтоб поставить в известность.
Забавно. Именно этот центр проводил вечер, на котором я когда-то работала. Тогда Макар еще приехал…
Отшатнулась, будто этот факт ударил меня.
И вспомнила наконец эту девушку. Та самая красивая брюнетка, что требовала налить ей обязательно Кристал.
И Макар в тот вечер приезжал не за мной.
А потом в голове вновь прокрутился наш диалог:
– Макар, что бы не случилось, все можно исправить. Я на твоей стороне. Я рядом. Я за тебя. И, если ты хочешь что-то рассказать, обещаю понять.
– Ты не простишь…
И он был прав абсолютно.
Я бы его не простила.
Обманщик… Подлец…
Жгущие мысли закрутились с бешеной скоростью, складываясь в детальки.
Все встало на свое место. И его постоянная занятость. И тот разговор. И даже ноты смятения, которые я часто замечала в глазах, но никак не могла догадаться, что его беспокоит.
– Пойдемте, – я бережно вложила ладонь девушки в свою руку, помогая ей подняться со стула. – Такси уже прибыло. Я помогу вам доехать до клиники.
– Спасибо, – она осторожно опустилась на металлическое сидение рядом со мной в коридоре больницы.
– Вы в порядке? Что сказал врач?
– Все хорошо, – улыбнулась и протянула мне руку. – Я Дана.
Я слега сжала холодные длинные пальцы.
– Как меня зовут вы уже знаете, – ответила невеселой улыбкой.
– Таня, давай все же поговорим.
– Разве, еще есть о чем?
– Я искренне посчитала тебя подлой мерзавкой, влезающей в чужую семью, – потупила девушка взгляд, все еще не убирая руку с плоского живота. Интересно, какой у нее срок? На большой не похож. Я сглотнула. Вряд ли больше, чем мой. От осознания этого факта на душе еще горше. Это ведь значит, что Макар с нами обоими одновременно… Как же мерзко о таком думать.
– Я уже говорила, – механическим голосом перебила ее, – мне чужие мужчины не нужны. Если бы я только знала…
– Да, – она успокаивающе прикоснулась к моему плечу и ласково заглянула в глаза. – Я это уже поняла. Поэтому и хочу тебе все объяснить.
– Что именно? – я свела брови на переносице.
Дана задумчиво обвела языком красивые пухлые губы, покрытые розовым блеском. Надо же, умение выглядеть превосходно, даже в таких обстоятельствах у нее не отнять.
– Понимаешь, у нас с Макаром… – она осеклась, подбирая подходящее слово, – не все клеится. Вернее, не клеилось. Потому что сейчас уже все хорошо. – Ее «хорошо» разорвало мое сердце в ошметки в этот момент. – Я не могла забеременеть. А Макар, он очень деток хотел, – рассказывая это, Дана мечтательно смотрела куда-то вглубь коридора и с нежностью улыбалась. – Когда мы поняли, что у меня с этим проблемы, Макар начал отстраняться. Словами не передать, как для меня это было больно тогда. Но я очень хотела сохранить нашу семью. Ведь мы любили друг друга. Я одна проходила лечение. А он вечно пропадал на работе, – девушка с грустью вздохнула и посмотрела на меня так пронзительно. – Но в конце концов все наладилось. Знаешь, врачи в наше время могут совершить настоящее чудо.
Я закрыла глаза и вдавила кончики пальцев в уставшие веки. Слушать все это тяжело до безумия. Но я должна узнать правду.
Дана тем временем не заставила ждать продолжения:
– Моя беременность, это просто дар свыше… – подобострастно вещала она.
– А Макар, он… – мой язык будто отказывался проговаривать вещи, в которые мне было так больно верить. – Макар, он ведь в курсе?
– О! Конечно! – Дана всплеснула руками. – Он был рад до безумия! В тот вечер он и я… О-о, – она с сожалением на меня посмотрела, – прости. Должно быть, тебе такое будет слушать неприятно, – и, сделав глубокую паузу, продолжила: – Послушай, я знаю, между вами могли зародиться чувства. Эмоции. Это… нормально. Иногда так бывает. Но у нас с Макаром что-то более ценное. Это семья. И никакая интрижка не позволит ему меня бросить. Ты ведь понимаешь это? – участливым тоном спросила.
Я выдавила искусственную улыбку.
– А вы? Вы готовы ему простить… любовницу? – последнее слово далось особенно тяжело.
– В жизни разное бывает, – со вздохом отозвалась моя собеседница. – Я верю, что наш с ним путь научил нас обоих. Да, он был сложный. Но от того счастье будет ценнее.
Я согласно кивнула.
Уж не знаю, чем руководствовалась в этот момент. Может быть элементарной женской солидарностью. Ведь не проникнуться ею я не имела ни единого шанса, видя перед собой девушку в таком же положении, как и я.
– Так что я тебя очень прошу, – Дана сгробастала мои руки и сильно их сжала, – я вижу. Ты хорошая девушка. Ты мне помогла в такой страшный момент. Будь ты иной, наверняка бы просто мимо прошла. Но я прошу тебя, не рушь нашу семью. Не ищи больше с ним встреч. Не ищи. Не разговаривай. Позволь ему тебя отпустить. И сама отпусти. Ради ни в чем не повинного малыша, которому нужен будет отец… – она с грустью опустила глаза на свой, все еще плоский живот, который за время нашего диалога нисколько не вырос.
Я высвободила руки из тисков сильных пальчиков. Вздернула подбородок повыше и улыбнулась слегка истерично:
– В этом вы можете не сомневаться. Для меня все предельно ясно. А если сам Макар и будет мучиться вопросами о нашем внезапном разрыве, то, надеюсь вы найдете способ его утешить.
Поднялась на ноги и еще раз посмотрела на девушку. Жену. Жену мужчины, которого я любила всем сердцем, и который это самое сердце разбил.
– Я желаю вам счастья, – произнесла искренне напоследок.
– Спасибо, – сахарным голосом отозвалась Дана, буквально тая от нашего с ней возникшего понимания. – Я… Я в тебе не ошиблась, Танюш. Ты замечательная девушка. Уверена, ты встретишь достойного мужчину.
«Я тебя не достоин» – наложились слова Макара на пожелание его жены.
Да уж. Теперь я в этом не сомневаюсь.
Распрощавшись с новой знакомой, которую я надеялась никогда больше не встретить, я брела по длинным коридорам больницы на выход.
– Могу на аборт записать эту пятницу, милая, – туманом пронеслись в голове слова сердобольного доктора, увидевшего в моих глаза шок от результатов осмотра.
От этого слова по коже потянулись мурашки.
Убить маленькую крошку? Я не смогу. И пусть его отец оказался подлецом и обманщиком, ребенок в этом не виноват.
Но как же я справлюсь? Все деньги уходят на лечение бабушки. А на ребенка ведь требуются баснословные суммы.
Из невеселых мыслей и воспоминаний диалога с врачом меня выдернул звонок телефона:
– Савельева, давай срочно дуй ко мне в офис, – не здороваясь, бесцеремонно гаркнул в трубку начальник.
– Сан Саныч, – жалобно простонала в ответ. Наверняка, хочет внеплановую смену поставить. Но, ей-богу, сегодня я работу пережить просто не в состоянии. Мне бы в какой угол забиться, да от души порыдать.
– Савельева, дуй, сказал! – не стал даже слушать. – Давай пулей! – и отключился.
Выбора нет. Пришлось ехать. И эта поездка изменила всю мою дальнейшую жизнь.
– Сан Саныч? – после трех коротких стуков по двери, нерешительно просовываю голову в кабинет.
– О-о! Татьяна Юрьевна! Проходите! – вдруг слишком радостно и слишком официально обращается ко мне он.
Медлю немного, снесенная таким добродушием. А потом проникаю внутрь кабинета.
– З-здравствуйте… – здороваюсь еще с одним мужчиной, который в данный момент вальяжно растянул свое тучное тело в кресле для посетителей. Сан Саныч тем временем прячет в шкафчике бутылку дорогущего коньяка. – Простите, я не вовремя? Позже зайти? – уточняю, и уже отступаю назад, когда меня останавливают:
– Нет, нет, Татьяна. Проходи, – лебезит босс, – вот, Альберт Юсупович, это та самая Татьяна Савельева. Ее кандидатуру мы с вами и обсуждали.
Кандидатуру? Кандидатуру на что, стесняюсь спросить?
Альберт Юсупович совершенно мне незнаком. Мужчина поворачивает голову, с ленцой оглядывает меня с головы и до пят. Его интерес длится дольше положенного правилами приличия времени.
На подсознательном уровне отмечаю неприлично дорогие часы на пухлом запястье, раздавшуюся с годами фигуру, обтянутую тканью дорогого, делового костюма. А вот брендовые лакированные ботинки не достаточно чистые. Это портит весь образ статного бизнесмена. Мелочи порой выдают с головой.
– Сан Саныч, простите. А что здесь происходит? – уточняю я робко. Но начальник одним взглядом заставляет меня не влезать в разговор.
Альберт Юсупович поднимается на ноги. И наконец произносит хоть что-то:
– Ладно, – смотрит на моего босса, – пора. Дела. Рад, что мы так быстро нашли общий язык.
– Да, да, конечно! – Саныч подобострастно трепещет в ответ. Надо же, а ведь начальнику глубоко за пятьдесят. Я вот, и то лучше держусь. – Обращайтесь к нам по любому вопросу! Всегда будем вам рады!
Альберт Юсупович хмуро на него посмотрел. Развернулся и двинул на выход. На миг задержался рядом со мной:
– Рад был познакомиться, – и сделав глубокую паузу, буквально выплюнул с долей насмешки и необъяснимой для меня неприязни: – Татьяна… Савельева…
– Сан Саныч! – требовательно посмотрела на босса, как только дверь за спиной его гостя закрылась.
– Садись, садись, давай. Чего встала то?! – поторопил он меня. Сам уместился напротив, и склонившись, поведал: – Татьяна, шанс тебе выпал – один на миллион.
– Какой еще шанс?
– Новую должность тебе предлагаю.
– Но я вроде и на старой себя неплохо чувствую.
– Татьяна! Не перебивай! Дай рассказать! Альберт Юсупович стал нашим спонсором. Он депутат. Денег там куры не клюют, – поведал с нескрываемым обожанием.
– А я то тут при чем?
– Да при том! При том! Альберт Юсупович владеет сетью дорогих ресторанов по всей стране. Не сам он конечно, директором там номинально его дочь числится. Он то ведь депутат. В общем! Не важно! Татьяна! Что ты так смотришь?! Одному из этих ресторанов требуется сейчас управляющий. Толковый человек. Но главным требованием было, чтобы человек с самых низов. Что бы весь путь от официанта сам проходил. Что бы знал всю кухню изнутри, так сказать. Всю подноготную. Альберт Юсупович считает, что только из такого человека толковый управляющий выйдет.
То ли потому что на меня сегодня так много свалилось, то ли еще почему, но к чему ведет Саныч мой мозг категорически отказывался сейчас понимать.
– Ну? – насел на меня начальник еще пуще прежнего. – Не поняла еще?
– Не поняла, – честно призналась.
– Тебя! Я выдвинул тебя на эту должность!
– П-почему меня? – с недоверием уточнила.
– Ну ты соответствуешь требованиям соискателя. Ты ответственная. Исполнительная. Со своими текущими обязанностями справляешься отлично. Вот в коллективе тебя недолюбливают, – поморщился он, – но это потому, что ты выделяешься. И характер у тебя вон какой. Несгибаемый!
– У нас много кто ответственный и исполнительный… И… Эм… Несгибаемый.
– Ну я много кого и предлагал… – стушевался начальник. – Мы тут портфолио почти всех сотрудников просмотрели, пока на тебе не остановились.
Вот как. Так, конечно, яснее. Лицом, наверное, вышла?
Так… Стоп…
Только спустя пару долгих мгновений полученная информация до меня начала доходить.
Новая должность. Управляющий дорогим рестораном. Это же…
Это совсем другой уровень жизни. Совершенно другой!
Я смогу больше не заботиться о деньгах! Мне хватит на лечение бабушки! И на малыша… На малыша тоже хватит. Ведь зарплата управляющего не идет ни в какое сравнение с зарплатой официанта.
Я распахнула глаза и от шока даже привстала со стула.
– И вы…? – облизала пересохшие от волнения губы. – И он…? Согласился? Мою кандидатуру одобрили?
– О чем я тебе и токую! – Сан Саныч чуть в ладоши не хлопал. – Танцуй, Савельева!
Ощутила, как на глазах проступает влага.
– Сан Саныч, спасибо, – прошептала сентиментально. – Я, да. Я, конечно, согласна! Что нужно делать? С чего мне начать?
Поверить не могу. День, который так удручающе начался, преподнес мне такой приятный сюрприз! Правду моя бабуля всю жизнь говорит – не бывает худа без добра. Нужно поехать к ней как можно скорее. Рассказать новости! Представить не могу, как она за меня будет рада! А, может, на такую зарплату удастся еще подкопить на лечение заграницей? Чем черт не шутит?
– А, вот еще, – будто о чем-то вспомнив Сан Саныч заставил меня приземлиться обратно на стул. – Самое важное забыл сказать, – с виноватой улыбкой пояснил он, и мое сердце тревожно дрогнуло. – Ресторан. Он в другом городе, Тань.
– К-как…? – я растерянно хлопала увлажнившемся ресницами. – Как в другом городе?
Все внутри рухнуло.
Вот только секунду назад порхало и трепетало от предвкушения перемен. А теперь воздушные замки, которые я до конца еще не успела достроить, превратились в руины.
– Но вы же знаете… – прошептала севшим в миг голосом. – Я не могу. У меня бабушка тут. Я ее не оставлю…
Начальник вздохнул и развел руки в стороны, мол «выбирай. Или новая должность, или бабуля»
Но на самом деле выбора у меня попросту нет.
Между чем бы то ни было и своей бабушкой, я всегда выберу бабушку.
– Сан Саныч… – прошептала я умоляюще, в надежде, что начальник подскажет правильный выход.
– Ну, Савельева, – он отбил пухлыми пальцами дробь по столу, – бабушку ведь и перевести можно. Там тоже больницы есть. Хорошие. Я свои связи подключу. Устроим мы твою бабушку! Не переживай.
Шмыгнула носом.
– Я не уверена, что врачи разрешат ее транспортировать…
– Разрешат! – решительно отфутболивал мои аргументы начальник. – Куда они денутся?! Ой, Татьяна! Давай! Всё! Не делай мне мозг! Ты не представляешь сколько времени этот Альберт Юсупович тут сидел носом воротил. То ему не так, это не эдак. Сейчас что предлагаешь мне делать?
– Не знаю… – совершенно искренне пожала я плечами, пряча взгляд в углу на полу.
Приятно, конечно, что такая важная шишка из всех кандидатов выбрала именно меня. Но, помимо бабули, есть еще одна крохотная проблема.
– Сан Саныч, беременна я, – выдохнула я обреченно. – Вы не ругайтесь. Я сама только недавно узнала. А так – сказала бы раньше. Наверное, в таком положении меня на должность управляющего никто не возьмет?
Я все-таки набралась смелости и вскинула на начальника взгляд, полный надежды.
Его лицо вытянулось. Но, видимо, Альберт Юсупович уж сильно на моей кандидатуре настаивал, иначе непробиваемость Саныча я сейчас объяснить не могу.
– Аборт?
– Исключено.
Подумал еще пару мгновений.
– Ну беременность это же не конец света, – заключил философски. – Переезжать надо прямо сейчас. Срок у тебя, – скользнул взглядом по животу, – еще небольшой. Поработаешь сколько сможешь. На роды, конечно, отпустим. А там, наймешь нянек и сразу вернешься. Ничего, все решаемо.
Идти на такую авантюру было рискованно.
Одна? В другой город? Беременная? С грузом ответственности за бабушку на хрупких плечах?
Я задумчиво закусила губу.
А Сан Саныч в это время нарисовал на огрызке листке какие-то цифры. Протянул его мне.
– Это что? – нахмурилась я.
– Зарплата. Твоя. Будущая.
– Вы тут пару лишних нулей не дорисовали? – с сомнением уточнила.
Сверкая, аки медный самовар, Сан Саныч отрицательно покачал головой.
– Савельева, получать больше меня будешь. Ну не будь дурой. Это же как в лотерею выиграть.
Выходила из кабинета начальника я в крайне смешенных чувствах.
Но отрицать что он прав – не могла.
Какая дура от такого шанса откажется?
Уже на улице, возле офиса, остановилась и втянула полные легкие свежего воздуха. Руки чесались достать телефон и набрать Макара.
Конечно, я себя останавливала. Это привычка. Пройдет.
На мгновение прикрыла глаза.
Как выкурить его из своей головы? Как запретить себе думать и вспоминать?
Тряхнула волосами, будто сбрасывая с себя наваждение.
Мне нужно принять решение, которое перевернет всю мою жизнь. А для этого необходимо поговорить с лечащими врачами бабули. Вот туда я прямо сейчас и отправлюсь. В больницу. И, если будет хоть один шанс навредить ей при транспортировке в другую клинику – выкину эту идею из головы и забуду ее навсегда.
Но не успела я и шагу ступить, как мобильник в руке раздался звонком. С удивлением посмотрела на номер клиники.
Сердце тревожно забилось.
– Татьяна Юрьевна? Это Генрих Геннадьевич, лечащий врач вашей бабушки, – послышался из динамика напряженный голос мужчины, как только я сняла трубку.
– Д-да…? – только и смогла выдавить из себя, потому что дурное предчувствие заплеснуло меня с головой.
Мужчина молчал.
Пару секунд, но мне они показались больной, страшной вечностью.
– Татьяна Юрьевна, у вашей бабушки снова был приступ. Мы сделали все, что смогли, но спасти ее не удалось. Мы с вами понимали, что рано или поздно, это случится. Соболезную вам.
Слова обрушились на меня трясущимся небом, раскаленной лавиной, громом и грохотом. Всеми катаклизмами мира.
– Вы должны подъехать сейчас в клинику. Нам нужно подписать все документы. Татьяна, вы меня слышите? – пытался призвать к моему здравому смыслу мужчина, но все его слова доносились будто из-под толщи воды.
Я стояла посреди улицы, прижимая к уху мобильник, смотрела в одну точку и ничего не видела перед собой.
– Я не успела… – прошептала одними губами, когда рука с телефоном безвольно упала и повисла вдоль тела.
Я не успела.
Еще бы чуть-чуть, и у моей бабули обязательно бы появилась надежда. Я бы рассказала ей, что беременна. И что мы можем переехать. Что найдем способ оплатить экспериментальное лечение.
Но ничего из этого уже не случится.
Потому что я не успела.
Из глаз хлынули горячие слезы, а легкие опалило огнем от той боли, что отчаянно зарождалась внутри.
В тот долгий, наполненный ужасными событиями день, я не захотела возвращаться домой после клиники. Там меня накачали успокоительным, и даже выделили штатного психолога, который утешал пациентов в моменты утраты.
Мне не помогло ни то, ни другое.
На душе было пусто.
Брела по вечерним улицам города, боясь представить что будет со мной, если вернусь в квартиру и окажусь одна в четырех стенах.
Позвонила Аське, но она не ответила. На работе, наверное.
А мне бы просто поговорить. Хоть с кем-то…
Ноги сами привели к фирме Макара. Я ни разу тут не была, но знала адрес.
Оглядев серое унылое здание, развернулась и забурилась в кафе через дорогу.
Чашка горячего чая не согревала, не радовала. Я рассеянно смотрела в окно, наблюдая, как в здании напротив горят пара окон. В такое время на рабочем месте могли остаться только отъявленные трудоголики.
Зачем я пришла сюда?
Ведь я не хочу его видеть. Не хочу искать встречи. Не хочу мешать его браку.
Растерла опухшие глаза дрожащими пальцами.
А когда вновь их открыла, взглядом наткнулась на машину Макара. Его джип остановился возле входа в здание фирмы.
Сердце, настрадавшееся за последние сутки, вымученно пропустило удар.
Сквозь лобовое стекло я увидела человека, который обманывал меня все это время.
Целовал, обнимал, клялся в любви, а потом уезжал домой. К жене.
Она, кстати, сейчас сидела рядом с Макаром.
Когда Дана потянулась, чтобы его поцеловать, Макар не отстранился.
Девушка на мгновение прикоснулась ладонями к его лицу. Притянула ближе к себе. Оставила на щетинистой скуле свой поцелуй.
Я зажмурилась.
Кинолентой в голове пронеслись кадры наших с ним встреч. Я будто на подсознательном уровне ощущала, как в последние недели Макар от меня отдаляется. Он редко звонил. Приезжал еще реже. По телефону разговорил сухо и сдавленно.
Все это я вновь списала на проблемы в компании, даже не подозревая, что причина совершенно в другом.
Я заторможено достала мобильник из сумки, набрала номер Сан Саныча. А когда начальник ответил, механическим голосом произнесла:
– Я согласна на эту должность. Но у меня есть условие. Я хочу уехать из этого города как можно быстрее. Мне нужен человек, который поможет быстро продать квартиру. Она бабушкина, но теперь уже… В общем, сама я, кажется, не в состоянии этим сейчас заниматься.
– Татьяна, что-то случилось? – тщетно пряча в голосе радость, поинтересовался начальник.
– Да. Моя бабушка… Она… Она…
Всхлипнула.
В трубке послышался неловкий вздох.
– Татьяна, девонька… Соболезную, милая…
– Давайте без этого? – мое лицо с горечью перекосило.
– Да, да, конечно…
– Сан Саныч, поможете найти нужных людей? Нужен юрист. Риэлтор…
– Помогу. Без вопросов. Конечно. Занимайся… Всем, чем тебе нужно сейчас. И выезжай на новое место, как только появится такая возможность. Об остальном не волнуйся.
Так закончилась одна глава моей жизни. И началась совершенно другая. Новая. Радостная. Счастливая…
Der kostenlose Auszug ist beendet.