Buch lesen: "Кума, Макрина и Пудей. Сибирские побасёнки", Seite 2

А дома – пять

Чтобы не оплачивать проезд ребёнка, мать научила свою пятилетнюю дочь:

– Если в автобусе спросят, сколько тебе лет, – скажи, что четыре года, а не пять. Поняла?

– Поняла.

Сели, поехали. Подходит контролёр:

– Сколько тебе лет, девочка?

Она говорит:

– В автобусе мне четыре года, а дома – пять.

Бабье лето

Два мужика разговаривают через плетень. Один спрашивает:

– Как думаешь, сосед: бабье лето нынче тёплым будет?

– Не знаю. У бабы надо спросить…

Без пары

Бабка на базаре торгует пирожками.

Считать не умеет – разложила их парами:

– Пара, пара, пара…

Солдат голодный ходил, ходил – стащил пирожок.

Она пересчитывает:

– Пара, пара…

Смотрит: один пирожок без пары лежит. И на весь базар крик подняла:

– Украли! Бессовестные!..

Солдат ещё один пирожок стащил. Бабка пересчитывает:

– Пара, пара, пара… Слава Богу! Назад положили…

Без тормозов

Встретились два шофёра. Один другого спрашивает:

– Жисть-то как?

– Да разве это жизнь? – отвечает другой. – Жена нервы подтягивает и подтягивает. Они уже полопались. Еду по деревне, а мне тормозить неохота…

Бешеная лошадь

Судят цыгана за конокрадство. А он своей вины не признаёт:

– Ты угнал чужую лошадь! – доказывает судья.

– Не угонял, батенька! – стоит на своём цыган. – Я шёл по улице. Смотрю: поперёк дороги кобыла лежит. Стал обходить спереди – она кусает. Стал обходить сзади – она лягает. Думаю: перешагну через неё. А она вскочила и понесла меня, как бешеная! Слава Богу, хозяин догнал. А то пропал бы я с этой лошадью…

Болящие

Жили в деревне дед Митрий с бабкой Онисьей. Вот лежат они на кровати: он – по одну сторону, она – по другую. Бабка жалуется:

– Ой, Митя! Как у меня ноги болят… Он поддакивает:

– Да, Оня. И у меня болят ноженьки.

– А как у меня руки болят, Митя…

– И у меня руки ноют.

Всё перечислила бабка – и голову, и грудь, и живот – всё болит. Дед ей так же вторит.

Она говорит:

– Помереть бы нам с тобой, Митя, да и всё. Чего уж мучиться…

Он как вскочит:

– Да ты что? Иди к хренам! Я ещё помучаюсь…

Ванька-балалаечник

Ванька хорошо умел в балалайку играть. Сидит, бренчит целыми днями. Мать говорит:

– Сходил бы ты, Ванька, в церковь.

– А чё там делать-то, в церкви? – спрашивает Ванька.

– Чё люди делают, то и ты делай. Пошёл Ванька в церковь. Балалайку под кафтан спрятал. Смотрит: народ в церкви молится, кресты кладёт. И он стал креститься. Люди на колени опустились, кланяются. Он тоже лбом об пол стучит.

балалайка под полой торчит углом-то. Позади Ваньки бабку любопытство взяло: что у него под полой? Пощупала – что-то твёрдое. Ванька заметил. Вспомнил, мать говорила: «Делай то, чё люди делают…». И у бабки, что перед ним поклоны била, тоже сзади пощупал. Любопытная бабка под кафтан ему руку просунула. Ощупала балалайку. Ванька так же – к бабке под кофту. Бабка оборачивается – шлёп ему по щеке! Ванька бабке – шлёп! А с бабкой ещё дед был. Они вдвоём-то ему нашлёпали. Ванька убежал. Домой приходит. Мать спрашивает:

– Ну, чё, Ванька? Отошла обедня?

– Да Бог её знает. Щупанье отошло. А как шлёпанье началось – я убежал…

Ваших нет

К табачному киоску подходит заика:

– М-м-м-мне си-си-си-гареты.

А в киоске торговал тоже заика. Он спрашивает:

– Ка-ка-ка-какие?

Покупатель подумал, что торговец его передразнивает. И говорит ему:

– Ба-ба-ба-балбес!

– Та-та-та-таких нету…

Всё в хате

Мужик с бабой жили в деревенской хате. Уборная – во дворе, баня – в огороде. И вот они переехали жить в город. Приезжают к родным в деревню. Их спрашивают:

– Ну, как вы там живёте, в городской квартире?

Они говорят:

– Хорошо живём, с удобствами. Уборная и баня – в хате…