Лед

Лёд – это роман-хаос Анны Каван в конце ее жизни, угнетенной наркотиками, войной, смертью.

Читать больно, тяжело, словно пробираешься через огромные сугробы. Я пробовала читать с разных позиций: можно представить героя шизофреника, с раздвоением личности и с навязчивыми идеями – тогда будет немного проще проникнуть в голову главного героя, упростить для себя объяснение хаоса и нестыковок.

Можно проникнуть в его галлюцинации; стать им и представить конец света, войны, вечные перемещения и поиск девушки – будет сильно страшно. 
Можно представить, что никакой девушки и Правителя нет, перед нами только главный герой. Тогда будет понятно, что девушка жертва – это метафора зависимости, а Правитель с его мерзостным мужицким характером – это часть главного героя, которую он в себе не принимает.

Как бы не представлялось, главное попасть в медитацию текстом. Отпустить логику, растворится в фантазиях, не искать взаимосвязи, не пытаться подумать что здесь реальность а что нет. И вот тогдааа придёт тот самый эффект – через образы рисовать переживания героя.

Для меня описанный холод, апокалипсис, война, нищета и насилие – способ передать внутреннее опустошение и потерянность гл героя, а не реальность происходящего.

Интересно, как Анна Каван не отделяет абзацы, общим потоком ты можешь читать, что гл герой сейчас видит девушку убитой и тут же, как он пытается её догнать. 
И ещё этот магический прием завихрения текста, раньше не была знакома. Действия повторяются из главы в главу, по сути этот текст – как день сурка, но в который добавляется всё больше страха, больше холода и ужаса.

И ох уж эта иллюзия, что с каждым завихрением повествование сузится и мы поймем чуть больше))

Текст написан так, что читать его хочется быстро. Будто кто-то изнутри тебя разгоняет, разматывает, раскручивает.

!! Нужно много концентрации, желательно читать сразу большими отрывками, это не текст для перерывов в 10 минут в очереди.

Я что-то начал читать книги, за которые до этого и не думал никогда браться. Так случилось у меня с переизданным в Ад Маргинем романом «Лёд» Анны Каван, урождённой британки Хелен Эмили Вудс. Роман вышел за год до смерти писательницы. И это действительно яркий пример очень «странной» литературы. С самых первых строк ты следишь за мыслями и поведением анонимного рассказчика, мужчины, который приезжает в некую страну, чтобы найти свою давнюю то ли знакомую, то ли возлюбленную, к которой испытывает патологическую зависимость.

«Есть люди, которых невозможно научить ценить красоту. Это недочеловеки»

Всё хрупко и зыбко в этом мире, где холод захватывает всё новые территории, добираясь даже до самых субтропиков, сворачивая листья пальм в трубочки, а прибрежный песок покрывая изморозью. Как известно, сама авторка патологически боялась холода, тумана и мрака. И она с лихвой пропитала всеми этими фобиями свой последний текст. При этом повествование ведётся так разнонаправленно и словно намеренно непродуманно (почти хаотично), что кажется, ты попал в чей-то морок, безвылазный и непреодолимый сон, понять логику которого невозможно. Только ловишь себя на мысли: зачем я это всё читаю? И продолжаешь залипать на картины, описанные здесь:

«Шёл легкий снег, и сложная структура каждой снежинки видна была с кристальной четкостью — хрупкие звёзды и соцветия, различимые до мельчайших подробностей и яркие, как драгоценные камни. Я оглянулся, ожидая увидеть привычные руины, но их не было. Я уже привык к царившему здесь запустению, но теперь всё было по-другому. От разрушенного города не осталось и следа...»

Рассказчик словно вспоминает то свою романтическую увлечённость героиней, то болезненные желания сломить её волю, сделать своей насильно. И время, в котором протекает история, тоже распадается. То описывается военная диктатура во главе некого лидера, который подавляет холодным взором голубых глаз своих подчинённых. То это какое-то феодальное средневековье с саблями и одновременно со спортивными машинами и частными самолётами. Одновременно в тексте ощущается угроза атомной катастрофы, нависшей над миром из-за холодной войны и Карибского кризиса (как раз период написания романа и последних лет жизни Каван).

Сам герой романа распадается на несколько субличностей. Он как рыцарь желает спасти свою принцессу из пут насилия и соединиться с ней перед лицом вселенской катастрофы. Он же сам хочет ею завладеть и подчинить себе. Есть момент, когда рассказчика судят за убийство некой пропавшей девушки, а потом отпускают из-за поставленного диагноза — шизофрения. (И вкрадывается подозрение, что он её уже убил до того, как отправиться в путешествие на её поиски).

«Мы совершили страшное преступление против природы, против вселенной, против жизни. Нарушив извечный порядок, человек низвергнул весь мир в руины»

Мир в романе Каван разрушается. И это наблюдается не только в сценах бунта, насилия, анархии, захватывающих города. Это ощущается не только в природе, которая умирает под натиском нового ледникового периода. Отношения персонажей абьюзивные, а сексуальность носит садистский характер, при этом женщина никак не сопротивляется. И сам текст распадается на такие пазлы, которые никому не собрать.

Анна Каван перед смертью сожгла дневники, оставив свой лучший эсхатологический роман. Есть искушение читать его как своеобразное антипсихиатрическое письмо женщины с серьёзным душевным расстройством, которая после двух неудачных браков, гибели сына и, как предполагают, связи с лечащим врачом, выразила здесь своё не поддающееся лечению и пересборке внутреннее состояние.

Да, этот роман хотелось бросить, но я дослушал его в аудио. Вам не советую. Хотя... Отчего-то появляется желание почитать биографию писательницы «Незнакомка на Земле: Жизнь и творчество Анны Каван» Джереми Рида (если переведут на русский).

Берегите своё психическое здоровье. И не переохлаждайтесь.

В оформлении использована картина «Гуамка» , Alexandriya Zubakhina, 2018

Снежный апокалипсис. Сонные блуждания Разума в поисках Души в противоборстве с Роком. Неизбывное чувство сюрреализма. Ритм прозы, в виду примерно одинаковой длины предложений, наводит транс. Обманчивый объём книги, которую не прочтёшь ни за день, ни за два.

Не могу оставить какое-то конкретное впечатление...

Вначале очень нравилось и произведение просто летело из-за самой истории и из-за того, КАК оно написано, но...

Потом я выдохлась и постоянные цикличные повторы мне надоели...

Дочитала конечно, но под конец очень впечатление исказилось...

Такое себе. 50/50 =/

You got wires, going in You got wires, coming out of your skin

Ее вены - словно проводки под тоненькой голубоватой кожей, она сама - словно создана изо льда и снега. Она умирает каждый день, каждый день ее жизни несет мучительную смерть, и если ты встретишь ее хотя бы раз, ты начнешь умирать вместе с ней. Каждый день, мучительно, от каждого глотка морозного воздуха. И книга. Книга хрупкой льдинкой вскрыла каждый капилляр моего тела, она изрезала меня всю, безжалостно, не оставив живого места. Она враждебная, она настроена агрессивно по отношению к читателю, ледяной, холодной бритвой отсекая от себя тех, кто не готов впустить внутрь сумасшедшие галлюцинации главного героя, и сжиться с ними, сшить их с сюжетом... И с собой. Да, и с собой. Единственный способ прочесть эту книгу - это впустить в себя галлюцинации персонажей. И попробовать стать кем-то из них, и пережить этот адский холод самостоятельно. Нырнуть в сердце катастрофы, в центр шторма.

Ты пришла мне сказать: умрешь, но пока дыши

Я провела с этой книгой мучительную ночь. Если бы она была у меня в бумаге, я бы бросала ею о стены, я бы топтала ее и плакала, но потом поднимала с полу и читала дальше. Мне было физически больно ее читать - несмотря на шкалящую температуру тела, я физически чувствовала сковывающий холод. Что-то от Нее, от этой ледяной девушки есть и внутри меня. Что-то безвольное, сломанное, что-то... Что-то полудетское, что-то, что так привлекает и отталкивает одновременно. Потому ее образ, ее сложный, изломанный образ, проведенный через всю книгу тоненьким лезвием, мне был очень близок. Каждый мужчина, который встречается в ее жизни, не может растопить холодного сердца, не может преодолеть барьеров изо льда, выстроенных вокруг нее. Поэтому они просто крошат ее, ломают, как замерзшую воду в пальцах, неспособных отогреть ее и снова превратить в живую каплю. Она - пленница. И в первую очередь, пленница себя самой, своего несчастья и холода в своей душе. И он один, ОН, путешествующий за ней по всей земле, будет сто раз наблюдать в своих галлюцинациях, как ее насилуют, как она умирает, но все так же будет пытаться найти ее наяву, найти и отогреть. Потому что только он может ее отогреть по-настоящему. Только он может заставить кровь бежать по тонким голубым проводам венок под тонкой кожей.

В этой книге мир будет идти ко дну, мир будет замерзать, но пока сердце главного героя не покроется коркой льда - у Нее будет еще шанс на спасение. Она будет сотни раз умирать, замерзать, ломать шею, терять веру и кричать от отчаяния, пытаясь убежать от всех, даже от него - но он все еще может Ее найти и спасти, пусть спасением и станет смерть, единственная настоящая среди всех иллюзорных смертей. Но он спасет, спасет Ее. Если его сердце не замерзнет.

Пусть твое сердце не замерзнет.