В царской России было три профессиональных группы женщин, занимавшихся родовспоможением (принятием родов): "повивальная бабка" (высшее медицинское образование), "сельская повивальная бабка" (среднее медицинское образование) и "повитуха" (заочное образование). Деятельность повивальных бабок регламентировалась специальным уставом «Устав повивальным Бабкам». Диплом на звание «повивальная бабка» выдавался по окончании обучения и принятия "Присяги повивальных бабок о должности их". На повивальную бабку возлагалось "подавание пособий" и уход при нормальном течении беременности, родов и послеродового состояния, а равно и уход за новорожденным. Врач-акушер призывался только при неправильном течении всех этих состояний. Повивальные бабки ежемесячно предоставляли во врачебные управы отчеты о проделанной работе, сельские повивальные бабки – раз в квартал. Желающая получить звание повивальной бабки должна быть не моложе двадцати и не старше сорока пяти лет. Должность городовой повивальной бабки числилась в штате полицейского управления, а каждый участок имел свою повивальную бабку. Повивальные бабки имели высокий социальный статус. За свою работу повивальным бабкам назначалось жалование и повышенная пенсия, а также "за долговременное рачительное исполнение обязанностей" они отмечались знаками отличия и правительственными наградами. Придавалось большое значение не только опыту, но и морально-нравственным качествам. Бабка должна была быть безупречного поведения, быть честной и уважаемой в обществе. Она получала благословение у священника, регулярно исповедовалась и причащалась. Согласно Уставу, "всякая повивальная Бабка должна быть <…> благонравна, доброго поведения, скромна и, трезва, <…> должна во всякое время, днем или ночью, от кого бы призываема ни была, невзирая на лица, тотчас идти и по прибытии к родильнице поступать ласково и расторопно".
Так как в середине Х1Х века большинство населения России скептически относилось к практике родильных домов, то в родильных домах в то время рожали лишь женщины, у которых не было возможности родить дома по бедности или потому, что ребенок был незаконнорожденный. Семьи всех сословий нуждались в услугах повивальных бабок и это давало возможность самим повивалкам устанавливать важные связи и приобретать протекцию.
Возможно, вдова Лилиенфельд сперва появилась в Петербурге одна, без детей с целью «разведки», а также для обоснования на новом месте и получения разрешения на профессиональную деятельность. Похоже, что с самого начала это являлось частью большого долговременного проекта, разработанного скорее всего при участии некоего благородного покровителя-благодетеля вдовы и троих ее детей, в результате «несчастного случая на охоте» оставшихся без своего защитника и кормильца. План этот предусматривал, говоря современным нам языком, получение доступа к «социальному лифту» путем определения обоих мальчиков Лилиенфельдт в Штурманское Училище с последующим производством их в офицерский чин и дальнейшей карьерой на флоте Его Императорского Величества. Однако, прежде этого обоим «кандидатам в офицеры» – и Гуго и Юлию – следовало получить достаточное образование и усовершенствоваться в знании русского языка (вряд ли они его хорошо выучили в родной Лифляндии). Вполне возможно, что воссоединение всего семейства (а я предполагаю, что к семейству тогда же присоединилась и бабушка – Эмма Клим-Калкау, на чьи плечи легли заботы по домашнему хозяйству и присмотр за детьми) произошло между 1867 и 1868 годами.
Итак, братья Лилиенфельдт были определены для поступления в Штурманское Училище в Кронштадте. Весьма вероятно что протекцию при поступлении, а также покровительство и финансовую поддержку в годы обучения им оказывал благородный филантроп – их «крестный отец» барон Роман фон Штакельберг. Сначала в 1870 году Гуго, а через год и Юлий Карловичи поступили в означенное выше училище, а успешно окончив оное, были произведены в первый офицерский чин и приступили к службе Отечеству в составе Корпуса Флотских Штурманов. На момент поступления в училище старшего сына Анна Ивановна с остальным семейством поселяется в доме земляка-остзейца известного офтальмолога Василия Ивановича Фребелиуса (Wilhelm Friedrich FRЦBELIUS, Средняя Мещанская ул., дом 21 – этот адрес указывала Анна Ивановна в заявлении о приеме сыновей в Штурманское Училище). В Петербурге в 1882 году Анна Ивановна выдает замуж дочь-бесприданницу Марию.
Талант дочери Лилиенфельдтов – Марии Карловны, так же, как и её матери, проявился в том, что она крепко держала на своих плечах семейное хозяйство и дала жизнь многочисленному потомству, которое не смогли полностью выкорчевать ни две мировые войны, ни революции с Гражданской Войной, ни репрессии большевиков-коммунистов. К этой ветви Лилиенфельдтов по женской линии принадлежала наша мама Светлана Васильевна, и продолжают её Алексей и Андрей Ростиславовичи Воронцовы, их дети и внуки.
Владимир Карлович или, как он записан в метрической книге, Гуго Роман (Рейнгольд) Вольдемар Лилиенфельдт родился 20 марта (по ст. стилю) 1855 года. После смерти отца согласно прошению своей матери, был принят в 1870 году в штурманское училище на казенный кошт как сын погибшего на государственной службе чиновника (член семьи, оставшейся без кормильца). От роду Гуго было на тот момент 15 лет и 5 ½ месяцев.
В прошении о приеме в Штурманское училище* от 14 июля 1871 года «От вдовы (жены умершего лесничего Карла Лилиенфельдтъ)» говорилось: «Желая определить на воспитание в Штурманское училище сына моего (Гуго) Романа Карлова Лилиенфельдта, я нижеподписавшаяся имею честь препроводить при сем свидетельство, выданное Лифляндской Евангелическо-Лютеранской консисторией 9 июня 1866 года о рождении и крещении его…». Прошение подписано: «Анна Ивановна Лилиенфельдтъ, повивальная бабка» (именно из этого Прошения мы узнали русское имя «Иоханны Иоханновны» и ее уважаемую профессию).
Поступив воспитанником в штурманское училище и закончив его лютеранином, Гуго, дослужившись до офицерского чина подпоручика и женившись на богатой русской помещице, переходит в православное вероисповедание и зовется уже Владимиром Карловичем и пишется Лилиенфельд (без окончания «т»). По службе Гуго (Владимир) Лилиенфельд ничем значительным отличиться не успел, в океанских походах и делах против неприятеля не находился. * По мнению современников, хороший уровень подготовки штурманов в Штурманских училищах обеспечивал российский флот высококвалифицированными специалистами. Но так как подавляющее число офицеров-выпускников Корпуса Флотских Штурманов не являлось потомственными дворянами, то это обстоятельство определяло ненормальность их служебного положения – они имели ограничения в продвижении по службе и более длительные (чем строевые офицеры флота) сроки выслуги для производства в последующие чины. Это наглядно демонстрируют послужные списки обоих братьев Лилиенфельдт.
Послужной список Гуго Карловича отражает учебу в Штурманском училище и дальнейшее прохождение им служебных ступеней. По окончанию первого года обучения он с 6 июня по 17 августа 1871 года находился в плавании по Финскому заливу и Балтийскому морю на парусно-винтовом корвете «Воевода» под командой капитана первого ранга Киселёва. В 1872 году с 4 июня по 20 августа он находился на практических занятиях по картографической съемке на острове Котка в Финляндии. В 1873 году с 6 июня по 16 августа он снова находится в плавании по Балтийскому морю на корвете «Воевода». На этот раз под началом капитана 2-го ранга Давыдова 4-го. 4 октября 1873 в начале четвёртого года обучения в училище он был произведен в унтер-офицеры. 31 марта 1874 года произведен в кондукторы Корпуса Флотских Штурманов. Уже в звании кондуктора летом 1874 года девятнадцатилетний воспитанник Штурманского училища Гуго Лилиенфельд совершает плавание по Финскому заливу и Балтийскому морю на 40-пушечном винтовом фрегате «Светлана» под командой двадцати-четырехлетнего капитана 1-го ранга Его Императорского Высочества Великого Князя Алексея Александровича Возможно, что прилежание и исполнительность Гуго во время этого плавания обратили на себя внимание Великого Князя, и вскоре после окончания училища это помогло ему получить назначение на самый современный и мощный по тем временам военный корабль мира броненосец «Петр Великий». О таком назначении мог мечтать и сему мог завидовать каждый молодой флотский офицер того времени.
21 апреля 1875 г. Высочайшим приказом за № 1153, по экзамену, Гуго Рейнгольд Вольдемар Лилиенфельд был произведен в прапорщики – первый офицерский чин, дававший право на личное дворянство и обращение «Ваше благородие!». Уже с офицерскими эполетами на плечах корпуса флотских штурманов прапорщик Гуго Лилиенфельд с 3 июня по 31 августа совершил трехмесячное плавание по Балтийскому морю на клипере «Алмаз» под командой капитан-лейтенанта Романа (Рейнгольда) Андреевича Гренквиста (для сравнения с «юным» капитаном первого ранга Его Императорским Высочеством Алексеем Александровичем отметим, что будущему контр-адмиралу, а на тот момент капитан-лейтенанту Гренквисту было уже 43 года).
И служил бы наш герой и далее по штурманской части, если б не злополучный несчастный случай, произошедший с ним 11 октября 1876 года во время испытательного плавания на броненосном корабле «Петр Великий». Находясь при исполнении служебных обязанностей в условиях семибалльного ветра и волн, вызывающих качку и заливающих низкую кормовую часть корабля*, прапорщик Лилиенфельдт провалился в кормовой люк, должный быть задраенным при неспокойной погоде, но оставленный открытым по чьей-то небрежности, получив при этом множественные переломы правой малоберцовой кости. * – так описал погодные условия 11 октября 1876 года прикомандированный на корабль на время испытательного плавания лейтенант (будущий адмирал) С.О.Макаров в очерке «Семь дней на корабле «Петр Великий» Перелом ноги был засчитан офицеру как ранение, полученное на службе, и служил впоследствии законной причиной для многочисленных отпусков (в том числе и заграничных), связанных с лечением ноги. После лечения Гуго Лилиенфельдт так и остался хромым на всю оставшуюся жизнь. В виде исключения приказом Управляющего Морским Министерством ему было разрешено ходить на службе с использованием трости. Это увечье оказалось серьёзной помехой для несения корабельной службы. В этой связи, циркуляром Инспекторского Департамента морского Министерства от 24 февраля 1880 г. за № 21 Гуго Карлович Лилиенфельдт был прикомандирован к Канцелярии Морского Министерства.
1 января 1881 г. (почти через 6 лет после производства в прапорщики!) Высочайшим приказом за № 1450 Гуго Лилиенфельдт был произведен в подпоручики. Еще через 5 лет – в январе 1886 г. Высочайшим приказом за № 262, по линии, он произведен в поручики. В том же 1886 году приказом по Морскому ведомству за № 3 Гуго Лилиенфельдт назначен младшим делопроизводителем VIII класса Главного Управления Кораблестроения и Снабжений.
5 августа 1887 г. Гуго Карлович Лилиенфельдт за чтение популярной лекции в Красносельском театре в присутствии членов императорской фамилии «О солнечном затмении 7 августа 1887 г.» Всемилостивейше пожалован двумястами рублей. Возможно, это событие повлияло в дальнейшем на судьбу нашего героя, он замечен и обласкан. В том же году из 6 тысяч рублей, Всемилостивейше назначенных для награды гражданским чинам, получил еще 100 рублей.
Приказом от 11 сентября 1887 г. за № 102 Гуго Лилиенфельдт зачислен в 8-й Флотский экипаж. Приказом от 8 октября того же года за № 109 он назначен младшим чиновником Главного Управления Кораблестроения и Снабжений. 8 октября 1888 г. Высочайшим приказом по Морскому ведомству за № 547 он переименован в Коллежские Секретари. 17 декабря 1890 года за выслугу лет Г. К. Лилиенфельдт произведён в Титулярные Советники, а уже 27 декабря 1893 года Высочайшим приказом по Морскому ведомству о чинах гражданских произведен в Коллежские Асессоры.
Гуго Карлович Лилиенфельдт, несомненно, был способен к наукам, много и упорно занимался самостоятельно. Он знал кроме блестяще выученного русского (о чем свидетельствует его литературное и эпистолярное наследие) и родного немецкого еще несколько языков и отметился переводом трех капитальных трудов по специальности. В 1881 году Гуго Карлович перевел с немецкого, внеся дополнения, и издал в типографии Морского Министерства книгу Фердинанда Альтмайера «Война на море». В 1882 году он переводит с итальянского языка и публикует через типографию Морского министерства книгу Карла Грилло «О лучших походных и боевых строях современных флотов». В 1884 г. Гуго переводит с немецкого на русский язык и издает, внеся многочисленные авторские дополнения, книгу Ф. Перельса в двух томах «Современное морское международное право», часть 1-я – Состояние мира и часть 2-я – Состояние войны. Объем обоих томов составил более 1000 страниц. Переводчиком сего труда выполнена огромная работа, требующая профессиональных знаний, усидчивости и внимательности.
И в последующие годы Владимир Карлович продолжает частенько брать перо в руку. В 1892–1898 г. он являлся редактором ежемесячного журнала «Противопожарное дело», что фиксируется в адресных справочных книгах «Весь Петербург». Там же под 1895 годом мы находим упоминание о Владимире Карловиче, как об активном члене «Высочайше утвержденного Общества Содействия Российской Промышленности и Торговле». Его интерес к развитию отечественной промышленности и сельского хозяйства воплощается в ряде статей на экономические темы.
Общественное положение и благополучие Гуго-Владимиру, однако принесла не служба, а удачный (счастливый?) брак. Здесь нужно отметить, что по единогласному свидетельству всех родственников, встречавшихся с братьями, оба слыли красавцами (по фотографиям Владимира Карловича и его брата Юлия Карловича несмотря на то, что последний изображен на ней уже в пожилом возрасте, можно заключить, что, по крайней мере, братья обладали весьма недурной внешностью). Между тем в сословном мире девятнадцатого века хорошая внешность значила немного, если родословная или состояние отсутствовали. У братьев Лилиенфельдт за душой не было ни гроша, ни имения, да и родословная была сомнительная. Фантазия представляла мне нашего красивого, образованного, но бедного героя, влюбляющего в себя юную «принцессу», но проза жизни оказалась совсем иной. В конце 1880-х годов 34-летний Гуго Карлович Лилиенфельдт, единственным источником благосостояния которого было скромное жалование поручика, был представлен в Санкт-Петербурге уже немолодой девице Марии Владимировне Лукиной. Мария Владимировна была ровесницей Гуго. Родителями ее были помещик Пензенской губернии, отставной поручик Владимир Петрович Лукин (1817–1885) и его законная жена Наталия Андреевна Лукина. Владимир Петрович к тому времени уже умер, оставив дочери значительное состояние в виде обширных пахотных и пастбищных земель в трех уездах Пензенское губернии. Мы не знаем, была ли хороша собой невеста. Скорее всего – нет. Иначе бы не засиделась «в девках» до 33 лет. Роман Гуль в своей книге «Конь рыжий» описывает ее в 1917 году в возрасте 62 лет так: «Мария Владимировна Лукина…, по-мужичьи Лукиньша, басистая глухая старуха-помещица с мужским лицом и заметными усами на верхней полной губе …».
Мария Владимировна Лукина, унаследовав поместья отца, а позднее и брата, деятельно занималась управлением хозяйством, значительно расширив свои землевладения. И жених, и невеста обладали деловыми наклонностями и для них обоих брак, несомненно, был желанным, не в последнюю очередь, по причине достижения ими весьма зрелого возраста. 16 апреля 1889 года (по старому стилю) Гуго Карлович и Мария Владимировна сочетаются законным браком. Венчание состоялось в церкви Горного Института в Санкт-Петербурге. Это событие стало поводом для «двухмесячного отпуска внутри страны и заграницей», что было зафиксировано в послужном списке поручика корпуса флотских штурманов Лилиенфельда. Материальным свидетельством о пребывании за границей, а именно в Париже на Всемирной Выставке 1889 года, является дошедшая до нас фотография Гуго Карловича Лилиенфельда, запечатленного на ней вместе с мужем сестры и нашим прапрадедом Оскаром Германовичем Мартинсоном и их польским приятелем Павлом Котелковским. Дата на фотографии – 23 августа 1889 года. Фотография выполнена в фотомастерской на углу бульвара Распай и рю Ренн (94, Boulevard Raspail, angle de la Rue Rennes) в раоне Монпарнас, совсем недалеко от павильонов выставки и Эйфелевой башни. Пояснительный текст на немецком языке на обороте фото, написанный рукой Оскара Германовича, позволил точно идентифицировать личности изображенный на фото людей: «…mein Lieber Freund Hugo Carlovich Lilienfeld und …Freund Paul Kocelkowski». На фотографии франтовато одетые господа (без жён) сидят за столиком и пьют вино, вероятно французское. Жёны, конечно же, тоже поехали с мужьями в Париж, но скорее всего в это время занимались посещением модных магазинов и ателье, в то время как деловые мужчины отдыхали после посещения Эйфелевой башни, гигантского павилиона машиностроения и павилиона электрической индустрии. Заметим, что вряд ли эта поездка Гуго Карловича могла состояться без финансового участия в «проекте» его супруги. Семейная жизнь у Гуго Карловича и Марии Владимировны складывалась (пока) счастливо. Через пять месяцев после возвращения из Франции – 17 января 1890 года у них родилась дочь Наталия Владимировна.
Имя Марии Владимировны Лилиенфельд упоминается в разделе «Сельское Хозяйство» справочного издания «Вся Россия» за 1901–1903 гг. в подразделе «Землевладельцы». Там она фигурирует в качестве владелицы имения Евлашево со 1530 десятинами пашенных и лесных угодий на территориях Саранского и Инсарского уездов Пензенской губернии (имение включало соответственно 810 и 94 десятины в селах Казинка и Ишкино). Еще 570 десятинами пашни Мария Владимировна владела в Наровчатовском уезде (в общей сложности ей принадлежало 2037 десятин – более 1000 га!). Стараниями ее мужа Владимира Карловича Лилиенфельда это хозяйство к 1901 году приросло небольшим конезаводом (6 жеребцов и 53 матки), занимавшимся разведением лошадей рысистых и полурысистых пород и арденов.
Вскоре после заключения брака Гуго Карлович переходит в православное вероисповедание и принимает имя Владимир, и уже в качестве Владимира Карловича Лилиенфельда фигурирует с 1892 года в справочных адресных книгах «Весь Петербург» и, позднее, в послужных списках, составленных по Морскому Министерству в 1895 и 1896 годах (в этих списках отныне значится «вероисповедание православное»). Следует упомянуть, что за время службы на флоте никаким из орденов Российской империи Владимир Карлович награжден не был, но был награжден серебряной медалью в память царствования Александра III и при выходе в отставку в 1896 г. получил 100 рублей содержания в год.
Выйдя в отставку по Морскому Министерству, Владимир Карлович с большим энтузиазмом занялся службой по земской линии и, благодаря личным качествам, состоянию и связям жены сделал быструю карьеру на новом поприще. В конце ХIХ века мы находим его в должности Председателя Уездной Земской Управы Саранского уезда Пензенской губернии. Интересно то, что в «Справочно-адресной книжке Саранского уезда» на 1899 год указано, что эту должность В.К. Лилиенфельд занял еще в 1895 (то есть до официального выхода в отставку!). Он выполняет обязанности Председателя Земской Управы с 1895 по 1901 год. В 1897 году Владимир Карлович Лилиенфельдт, как председатель уездной земской управы, возглавил комиссию по проведению Всероссийской переписи населения. Перепись населения прошла в Саранском уезде успешно, при высокой активности населения.
Необходимо здесь пояснить, что Земское положение 1890 г. предоставило права государственной службы членам земских управ. Председатели и члены земских управ считались состоящими на государственной службе и носили мундир, их работа оплачивалась. Председатели губернских управ состояли в V классе (статский советник), председатели уездных управ и члены губернских управ – обычно в VI классе (коллежский советник), члены уездных управ – в VII классе (надворный советник). Владимир Карлович Лилиенфельд, занимая пост председателя уездной управы Саранска в течение 6 лет – максимального срока, определенного «Земским положением» – с 1895 года по 1901 год, преодолел очередную ступеньку вверх в Табели о Рангах Российской Империи – получил чин надворного советника.
Земскую службу Владимир Карлович успешно сочетает с хозяйственной деятельностью. На правах мужа и помощника он активно занимается управлением и модернизацией хозяйства супруги. Благодаря его усилиям патриархальное хозяйство Лукиных превращается в экономию капиталистического типа. При этом его супруга, Мария Владимировна Лилиенфельд, остается номинальной собственницей и управляющей поместьями. В 1898 году на III-ей Губернской сельскохозяйственной выставке в Пензе её экономия в селе Казинка была отмечена наградой «в области зернового хозяйства, овощеводства и овцеводства». Несомненно, что значительный вклад в это достижение внес её энергичный и амбициозный супруг.
После выслуги предельного шестилетнего срока в должности председателя земской управы Владимир Карлович продолжает деятельно участвовать в земской и общественной работе. В «Памятных книжках Пензенской губернии» на 1902–1904 годы мы находим надворного советника Владимира Карловича Лилиенфельда в качестве гласного (депутата) уездного и губернского земских собраний, члена Саранской городской думы, члена уездного училищного совета по линии Министерства Народного Просвещения, члена Саранского Епархиального училищного совета, члена Общества Потребителей и Почетного Мирового судьи.
На протяжении многих лет В.К. Лилиенфельд совмещает служение на благо Родине с активной литературно-публицистической деятельностью. С 1892 по 1898 гг. он пишет и издает несколько статей и брошюр, среди которых особое место занимает брошюра «Какъ предупредить дворянское землевладеніе отъ неминуемой гибели? Маленькое изследование помещика Пензенской губернии В. К. Лиліенфельда» (посвящается интересам российского земельного потомственного дворянства), СПБ, 1894 год. В заключительной части этого опуса звучит пламенный призыв автора даровать потомственное дворянство крупным землевладельцам-недворянам, достигшим значительных успехов в сельском хозяйстве и землеустройстве.
Потомственное дворянство было «больной мозолью» обоих братьев Лилиенфельдт, состоявших (считавших себя) в дальнем родстве с представителями остзейского дворянства. Их непосредственные предки уже к середине XVIII века утратили землевладения и выбыли из службы. Дослужив на флоте до чина поручика корпуса флотских штурманов, а на статской службе по Морскому Министерству – до коллежского асессора (гражданский чин, соответствующий майору в армии и дававший право на потомственное дворянство, но только до Высочайшего указа от 9 декабря 1856 года!), Владимир Карлович не удостоился потомственного дворянства. После 9 декабря 1856 г. потомственное дворянство жаловалось чиновникам статской службы, дослужившихся до чина действительного тайного советника (4-й класс Табели о рангах), соответствующего в армии чину генерал-майора. Даже на пике карьеры и общественного признания, надворного советника Владимира Карловича Лилиенфельда отделяла от заветной цели пропасть в целых два класса, преодолеть которую, ему не было суждено. Потомственной дворянкой по праву рождения, была его жена Мария Владимировна. Однако, выйдя замуж за коллежского асессора, она по законам Российской Империи утратила право на потомственное дворянство (по закону, жена переходила в сословие мужа).
Активно занимаясь земской службой В. К. Лилиенфельд, интересуется вопросами развития экономики страны. В 1899 г. он издает в Саранске «Доклад председателя Саранской уездной земской управы В. К. Лилиенфельда, прочитанный в марте 1899 года в С.-Петербургском собрании экономистов и в Обществе Содействия Русской Промышленности и Торговле на тему: "Учреждение Всероссийского сельскохозяйственного банка, как лучшее средство предупреждения переживаемых сельскохозяйственных кризисов». В том же году Владимир Карлович написал и опубликовал в Казани еще две брошюры: «Объяснительная записка к Проекту устава Всероссийского сельскохозяйственного банка» и «Проект устава Всероссийского сельскохозяйственного банка».
В. К. Лилиенфельд также был известен в Саранске тем, что в 1899 году подарил городу памятник-бюст А. С. Пушкина. Предыстория данного события такова. В 1899 году в столетний юбилей поэта было решено назвать городской сад на Успенской площади Пушкинским и ходатайствовать об установке на центральной площадке сада памятника – бюста А. С. Пушкина. Ответа на поданное заранее в Министерство Внутренних дел прошение о разрешении на установление памятника получено не было, а сроки празднования юбилея Пушкина приближались. Денег на сооружение памятника великому поэту без официального разрешения выделено быть не могло. Тогда по своей личной инициативе и на собственные средства Владимир Карлович заказал бронзовый бюст поэта в петербургской литейной мастерской Генриха Миттельбергера. В качестве модели для отливки был взят оригинал скульптора-классика Ивана Петровича Витали. Местная интеллигенция, не дожидаясь, разрешения Пензенского губернатора установила памятник 27 мая 1899 года. Ходатайство пролежало в царской канцелярии почти пять лет, и только 2 января 1904 года Николай II, лично рассмотрев проект, дал разрешение поставить памятник А. С. Пушкину в Саранске. Бюст стоял на центральной площадке Пушкинского сада, напротив летнего театра. Во время реконструкции парка он был передан в Мордовский республиканский краеведческий музей, а на новой площади поставлен другой памятник, изображающий поэта в полный рост.
Занимаясь документальной идентификацией пензенского В.К. Лилиенфельдта как нашего Гуго Карловича, я в 2013 году по электронной почте обратился в Пензенский Государственный Архив со следующим запросом:
АНКЕТА ЗАЯВИТЕЛЯ (Генеалогический запрос)
Ваша фамилия, имя, отчество Воронцов Андрей Ростиславович_
Цель запроса: меня интересуют установление возможной идентичности моего дальнего родственника, уроженца мызы Абия Лифляндской губернии, поручика корпуса флотских штурманов, а на гражданской службе – колежского асессора Владимира (Гуго) Карловича Лилиенфельд (также Лилиенфельдт) и Владимира Карловича Лилиенфельда – члена уездной управы Саранска (Пензенская губерния) в 1910-е годы. Интересуют (в случае установления идентичности личности) продвижение по гражданской службе, дата и место смерти (и погребения), детали жизни дочери и потомков, если таковые имелись и имеются. Владимир-Гуго Карлович Лилиенфельд имел младшего брата Юлия Карловича – полковника штурманского корпуса (умер в Санкт-Петербурге в 1912) и младшую сестру (мою прапрабабушку) Марию Карловну Лилиенфельд (в замужестве – Мартинсон, умерла в Москве в 1920 г.).
Родители: Отец – Карл Рейнгольд Лилиенфельд, родился в 1830 г. в Нейхофе (Курляндия). Служил лесничим в поместье барона фон Штакельберг в Лифляндии.
По семейному преданию – убит браконьерами между 1866 и 1868 гг. Мать – акушерка Анна Ивановна Лилиенфельд, 1833 г.р., урожденная Йоханна Елисавета Тереза Калкау, место рождения – Гренцхоф, Курляндия. Дочь лесничего Йохана Калкау и Эммы Калкау (урожденной Клим).
Не прошло и двух недель, как я получил следующий ответ по электронной почте:
Уважаемый Андрей Ростиславович, по Вашему запросу сообщаем, что в архивном фонде Пензенского дворянского депутатского собрания имеется дело «по прошению жены коллежского асессора Марии Владимировны Лилиенфельд, урожденной Лукиной, о причислении к роду Лукиных. В деле имеется:
1. Прошение М.В. Лилиенфельд, датированное январем 1899 г.
2. Письмо мужа М.В. Лилиенфельд В. Лилиенфельд, председателя Саранской уездной земской управы, датированное 6 февраля 1899 г.
3. Метрическая выписка о рождении и крещении Марии Владимировны Лукиной
4. Свидетельство о бракосочетании Гуго Карловича Лилиенфельда и Марии Владимировны Лукиной.
Других сведений, касающихся В.К. Лилиенфельда, обнаружить не удалось. Если Вас заинтересуют вышеперечисленные документы, то мы можем отсканировать их и выслать Вам по e-mail после оплаты 3587 р. Прайс во вложении. По оплате обращаем Ваше внимание, что в последнее время по какой-то неизвестной нам причине работники Сбербанка (особенно из столичных городов) просят указывать еще какие-то дополнительные данные, в том числе КБК, так как в ином случае оплату они принять не могут, но у нас нет КБК, есть только отраслевой код. Чтобы исключить возможные мытарства с переводом, можно также перечислить оплату через Сбербанк на номер карточки Сбербанка VISA 4276 4800 1057 0490. Здесь никаких проблем быть не должно, только, пожалуйста, укажите номер Вашего запроса – 21-т.
С уважением, Кашаев Павел Вячеславович, зам. директора
Я находился в это время на работе по контракту в Швеции. Племянница моя Наталия Алексеевна оплатила заказ. Вскоре после оплаты заказа по интернету пришли и копии документов, однозначно доказывающих тождественность колежского асессора Гуго Карловича с коллежским асессором Владимиром Карловичем Лилиенфельдом.
В свидетельстве о браке, выданном причтом церкви Горного института в Санкт-Петербурге, говориться, что «в метрической книге означенной церкви за 1889 год, во второй части под № 3 значиться: «Служащий в Отделе Заготовлений Главного Управления кораблестроения и снабжения по Морскому Министерству поручик Гуго Карлович Лилиенфельдъ 34-х лет от роду, вероисповедания лютеранского, 1889 года Апреля шестнадцатого дня вступил в первый законный брак с дочерью умершего поручика девицею Марией Владимировной Лукиной 33-х лет от роду, исповедания православного. Поручителями были: действительный статский советник Петр Алексеевич Симоновъ4 и помощник старшего инженера-механика (фамилия в свидетельстве отсутствует), по невесте: потомственный дворянин Эмилий Феликсович Даватц и капитан Петр Кондратьевич Захаров». Свидетельство подписано: «Церкви Горного Института священник Петр Кириллов».
По законам Российской Империи, после вступления в брак Мария Владимировна перешла по закону в сословие мужа и утратила, таким образом, право на потомственное дворянство. Это объясняет появление на свет следующих документов, копии которых были мне присланы Пензенским Государственным Архивом. Среди этих документов: «Прошение» Марии Владимировны и «Дело о прошении Марии Владимировны Лилиенфельдъ, урожденной Лукиной в Пензенское Дворянское Депутатское Собрание о причислении к роду Лукиных» за № 569, поданное 5 мая 1899 года, письмо Председателя Саранской Уездной Управы Владимира Карловича Лилиенфельд в Пензенское Дворянское Депутатское Собрание, написанное на бланке председателя управы, от 6 февраля 1899 года с просьбой о зачислении его жены в потомственные дворяне. Дело венчает УКАЗ ЕГО ИМПЕРАТОРСКОГО ВЕЛИЧЕСТВА, признающий правильность постановления Пензенского Дворянского Депутатского Собрания 29 сентября 1899 года «О сопричислении дочери Поручика Владимира Петровича Лукина Марии, по мужу Лилиенфельд к роду Лукиных», признанного определением Правительствующего Сената 28 июня 1899 года в дворянстве, со внесением во 2-ю часть дворянской родословной книги. Мария Владимировна и ее дочь Наталия Владимировна, восстановленные в дворянстве, с этого времени стали носить родовое имя Лукиных.
Der kostenlose Auszug ist beendet.