– Вы простите меня Кирилл Григорьевич, можно завтра вечером поговорим?
– Да не за что Оля, я все понимаю, поговорим завтра, как скажешь.
Я спустился на перрон.
За время стоянки успел обойти вокзал, заглянуть во внутрь.
Первый вокзал построен в 1862 году, современный в шестидесятых годах прошлого столетия.
А, в нынешнем, с 2010 года идет его модернизация.
Надо задаться целью как-нибудь приехать в это город на недельку, много чего здесь интересного.
В том числе слияние Оки и Волги, и разумеется знаменитые набережные.
А за двадцать минут, разве что можно сказать, проезжал и не более.
Оля уже махала мне рукой.
– Кирилл Григорьевич, так и отстать недолго, где вы были?
– Вокзал смотрел.
– Здесь не смотреть, здесь жить надо.
Я понял, что город ей этот очень нравится.
Может она и права.
Но как говорят, где родился-там и пригодился.
В купе идти не хотелось, но надо.
Надо привести себя в порядок, побриться-умыться.
– Оля ресторан во сколько открывается?
– Кушать хотите, я сейчас чай сделаю, и коньяк стоит?
– Спасибо Оля, коньяка я не хочу, а чай попозже.
– Ресторан в десять летом открывается Кирилл Григорьевич.
Зашел в купе, все спали, или делали вид, что спят.
Голая нога Лены, почти до попы, сияла своей белизной.
Лена так и спала на моей постели.
Тихонько достав бритву и другие принадлежности отправился бриться и умываться.
Возле туалета пока никого, в коридоре тоже.
Побрился, умылся по пояс.
Надо узнать у Оли, вроде бы в поезде где-то должна быть душевая.
Стою возле окна у своего купе, созерцая мелькающий пейзаж.
Следующим по расписанию Киров-Пассажирский в 12.07, время только семь утра.
До ресторана еще три часа.
В купе идти не охота.
Зашел положил бритву и полотенце.
Дамы спят…
Лена свернулась калачиком отвернувшись к стене.
Впрочем, они все и спят лицом к стене.
Так легче делать вид, что спишь.
Достал новую пачку сигарет.
Забрал пустые стаканы со стола, отнес Оле.
Та сидела за столом задумчиво глядя в окно.
Я молча поставил стаканы на столик возле раковины и вышел курить в тамбур.
Оля появилась через минуту.
– Кирилл Григорьевич, разрешите зажигалку.
Я дал ей прикурить, понимая, что она хочет продолжения разговора.
Но его опять не получилось.
Пока Оля собиралась с духом, в тамбур вошла Даша.
Поздоровавшись со мной, она утащила Ольгу в вагон.
Судя по тому, с какой решительностью это сделала, у них назрел серьезный разговор.
Девочки, только без крови и разрушений, дайте спокойно доехать мне до места назначения, молча напутствовал я их вслед.
Вернулся в вагон.
Стоять у окна в коридоре вовсе не хотелось.
Я тихонько потянул ручку двери своего купе на себя.
– Ой… не надо… занято…
Голос явно Нины.
Блин, как будто я в туалет к ней ломлюсь.
Делать нечего, стою у окна дальше.
Через десять минут дверь распахнулась.
– Входите Кирилл Григорьевич.
Нина сияла улыбкой.
Валентина уже накрывала на стол.
– Сейчас завтракать будем… -проговорила она.
Я вошел в купе.
На моей полке возле окна сидела Лена.
Бросив на меня извиняющий взгляд, снова продолжила расчесывать свою косу.
Моя постель уже была убрана на верхнюю полку.
Я сел рядом.
В общем-то, у меня из пищевых запасов шаром покати, но не сидеть же с женщинами бедным родственником.
Я достал из сумки последний лимон, и кстати забытый пакет с печеньем.
Уже кое что, чай пить можно.
– Кирилл Григорьевич, чайку нам не организуете… -промурлыкала Валентина, томно глядя в мои глаза.
Идти мне к проводницам не хотелось, там, похоже, второе Бородино назревает с боевой ничьей, судя по тональности разговора, который достигал нашего купе.
– Сейчас схожу, у них еще чай не готов.
– А может я схожу, вдруг вам не удобно, вы вроде у них как мать Тереза… -тихо произнесла Лена.
Валентина с Ниной недоумевающе посмотрели на нее.
– Ленка, ты чего на мужика наседаешь, ночи тебе было мало?
Валентина осуждающе глядела на Лену.
– А ночь то тут причем, ночью я спала.
– Ну да, только где и под кем… -добавила Нина.
– В смысле под кем?
Лена изобразила удивленное лицо.
– Да ладно, Ленка, хватит нас за дурочек считать, от твоих стонов мертвый бы проснулся, ишь как тебе ребеночка захотелось.
Валентина рассмеялась.
– А ты что, завидуешь что ли?
Лена похоже готова была вступить в схватку.
Господи, когда же Хабаровск наконец и самолет обратно.
– А, чего мне тебе завидовать, детей мне уже не рожать, а что до секса, ну завидую немного, так переживу, Васька в деревне ждет.
– Нашла с кем… -с сарказмом ответила Лена.
– Нашла, а что если больше не с кем.
– В деревню ни один мужик путевый ехать жить не хочет, а мы то живые и во плоти, а плоть требует.
– А, чего ты меня тогда осуждаешь?
Лену похоже понесло.
– Да никто тебя Ленка не осуждает, и не обсуждает, хорошо ночь вместе провели, мы и рады за вас.
Нина встала с полки и потянулась.
– Эх, мужичка бы сейчас, да только где его возьмешь в восемь утра… -и игриво посмотрела на меня.
И все они разом расхохотались.
Вот Евино племя, ни какие тяготы их не сгинают, жить хотят и живут.
– Пожалуй, пойду я за чаем.
Поднялся с полки и взялся за ручку двери.
– Пойди Кирюша, пойди, а то мы девки озорные и горячие?
Снова хохот потряс купе.
Я постучал в купе проводников.
Дверь распахнулась, на пороге стояла Даша.
Видок у обоих еще тот, обе покрасневшие и возбужденные.
– Вам чего?
– Мои соседки по купе чаю хотят, может я сам налью, а то вам смотрю не с руки.
Оля поднялась из-за стола.
– Кирилл Григорьевич, сейчас принесу… через пять минут.
Я остался ждать ее в коридоре.
Через минуты три она появилась с подносом неся чай.
М-да, умеют же женщины приводить себя в порядок, когда это необходимо быстро.
Оля прошла к нашему купе, я предупредительно открыл ей дверь.
Она молча поставила чай на стол и так же молча ушла.
Похоже подруги в проводницкой еще не все точки расставили над «и».
– Кирилл, ну ты чего в дверях застыл?
Валентина уже размешивала сахар в стаканах.
Лена успела причесаться и переодеться в блузку и юбку.
Рядом с ней сидела Нина.
– Вы на свое место сядете?
– Да ладно сидите, я и тут посижу.
Сел рядом с Валентиной.
Пауза за чаем затянулась, разговор не клеился.
Пили и ели молча.
Надо будет в Кирове продуктами запастись, если будет возможность.
– Далеко вам еще от Кирова до вашего колхоза?
– Да нет у нас уже давно колхоза, на частников работаем… -зло проговорила Нина.
– Фермер что ли?
– И фермеров у нас нет, были два, да разорились.
– Бывший председатель колхоза выкупил колхоз, все наши паи по дешевке скупил у нас, теперь хозяйствует.
– Получаем за рабский труд копейки, а до пенсии еще пять лет.
Для пятидесяти лет Нина выглядела не важно, я уже думал ей под шестьдесят.
– Все трое там работаете?
Диалог продолжала Нина, остальные молчали.
– Да нет, Валька с Ленкой своим хозяйством живут, что на рынок в Киров отвезут, то и продадут.
– Сарай у меня разваливается… -встряла Валентина.
– А починить некому, хоть бы ты Кирилл приехал на недельку.
– Ленка, не смотри на меня так, пусть у тебя живет, а мне сарай починит, на большее я уже и не надеюсь.
Я усмехнулся.
– Ладно, адресок оставьте.
– Я тебе его уже написала.
Лена положила на стол лист бумаги, сложенный вдвое.
Ее глаза напряженно смотрели на меня.
Валентина смотрела с испугом, вдруг я сейчас откажусь.
Нина с интересом, чем все это закончится.
Я взял лист, встал и положил его в костюм пиджака.
Казалось, что все облегченно вздохнули.
– Кирилл ждать то тебя, когда?
Я понимал Валентинино нетерпение, осень не за горами, а там и зима.
Моего ответа ожидала и Лена.
– Ну если инструмент у вас найдется, могу в Хабаровске поменять билет до Кирова, если самолеты туда летают.
– У меня инструмент всякий есть, от покойного мужа остался… -проговорила Нина.
– Хорошо, тогда так и поступим.
– Кирилл, а дорого ли возьмешь с меня, я ведь как подмосковные новые русские заплатить не смогу.
Валентина ожидала моего вердикта со страхом, вдруг заломлю цену, а сарай так и останется разваленным.
– Сговоримся.
Я улыбнулся и с иронической улыбкой посмотрел на нее.
Ох как мой взгляд не понравился Лене.
Похоже, она в своих мыслях уже застолбила меня за собой.
Зато Валентине он похоже очень понравился, она улыбнулась в ответ и искоса посмотрела на Лену.
– Поляну накроешь по окончании, ну и питание на каждый день, голодному то работать не с руки.
– Да ты что, Кирилл, как же голодный, будешь как сыр в масле.
– А разве ты не у меня жить будешь, у меня свободней, да и готовлю я тоже неплохо.
Лена с досадой смотрела на Валентину.
Мы с Ниной переглянулись и расхохотались.
– А вы чего ржете то?
Валентина недоуменно переводила взгляд.
Похоже лишь Лена поняла наш смех правильно и тоже рассмеялась.
– Мужик еще не приехал, а мы его уже делим… -сквозь смех произнесла она.
– Только, Кирилл, мы про меж себя уже решили, что жить будешь у меня, и ночь эта…
Лена замолчала.
Подруги поняли, что она хотела этим сказать.
– Давайте я сначала приеду.
– А может статься, что и не приедешь?
Валентина снова напряженно смотрела на меня.
– Обещал, приеду, но только ведь в жизни всякое бывает.
– Кирилл, ты только причину не ищи, ладно?
Взгляд Лены был умоляющим.
– Не буду.
Я вышел в тамбур покурить и осмыслить произошедшее.
И дернул же меня черт согласиться на этот Валентинин сарай.
Если здесь насели, то там я от них уж точно не отделаюсь просто так.
Время перевалило за десять утра, но в ресторан идти уже расхотелось.
Зашел в коридор и встал у окна.
Народ просыпался, у туалета очередь, у окон скучающие.
Дверь в наше купе была открыта.
Женщины так и сидели за столом.
Правда, уже прибравшись на нем.
Стаканов из-под чая тоже не было.
Валентина переоделась, Нина готовила к выгрузке сумки.
Все бы и осталось мимолетным вагонным знакомством, если бы не Валентинин сарай, будь он неладен.
В купе проводников одиноко сидела Даша, Оли не было.
Похоже произошла смена приоритетов, а может просто смена смен.
Судя по огорченному Дашиному лицу, в битве с подругой она не выиграла, или ничья, или полное поражение.
Увы, такова жизнь.
Мудрая пословица гласит, на чужом несчастье своего счастья не построишь.
И то, что в борьбе за свое счастье все средства хороши, это здесь не пройдет, все равно рано или поздно судьба ударит больно и жестоко, если не по тебе, то по твоим детям, а это во много раз страшнее.
Лена вышла из купе и встала рядом.
Нина улыбнувшись прикрыла за ней дверь.
Я молчал глядя в окно.
Лена рядом, касаясь моего плеча своим.
В конце вагона показались два коробейника, мужчина и женщина.
Она предлагала товар и торговала, он нес за ней две огромные сумки.
Товар был-прессой.
От газет, местных и центральных, до столичных журналов, а также сканворды, и кроссворды.
Дошли до нас.
Я выбрал рекламную кировскую газету и один из сканвордов.
Хотелось посмотреть, что представляет из себя населенный пункт, где проживают эти три женщины.
А рекламные газеты обычно охватывают все из них.
Потихоньку подъезжали к Кирову, и деревень стало побольше, и промышленных объектов.
Лена так и промолчав со мной эти двадцать минут, зашла в купе, пора было собираться.
Из проводницкой вышла Даша и пошла по купе, предупреждая пассажиров о приближении к станции.
Помог женщинам вынести сумки и баулы в тамбур.
Убрал свою сумку подальше под полку.
Одел пиджак.
Снял свою постель с Лениной полки и положил ее вниз, чтоб опять кто-нибудь не позарился на нее.
Лена поняла, что я хочу.
Она встала, расстелила мою постель, накрыла сверху покрывалом и снова села.
Я присел рядом.
Вроде как прощаемся, неудобно уходить.
Подъехали, поезд громыхнул сцепками и остановился.
Иду провожать.
Первым спрыгнул на перрон и начал принимать несметное количество сумок и баулов.
Народ внизу терпеливо ждал.
Наконец слезли и хозяйки всего этого добра.
Дальше провожать не пошел, стоянка всего пятнадцать минут.
Попрощались у вагона.
Лена чуть задержалась.
– Кирилл… я буду ждать.
– Не хочу огорчать тебя Лена, но будущего нашего я не вижу, извини.
– Я все равно буду ждать.
Она подхватила свои сумки и стала догонять подруг.
Ну вот и все, часть моего пути закончилась, и не такая хорошая, и не такая уж плохая.
Закурил и оглянулся вокруг.
Рядом вокзал.
Проездом здесь бывал несколько раз.
Изначально был построен 1899 году.
Современный, в шестидесятых годах прошлого столетия
С самого строительства он постоянно перестраивался, достраивался и менялся.
Женщин попутчиц уже видно не было, зашли в вокзал.
Перед самой посадкой выкурил еще одну сигарету, ну а теперь спать и спать.
И не важно кто там в моем купе.
В купе все же кто-то был, опять слышался женский голос.
Я подошел к двери.
На моей полке сидели мальчик и девочка лет десяти.
Возле соседней, спиной ко мне, вытаскивала что-то из сумок женщина.
Вот она повернулась и посмотрела на меня.
На вид лет тридцать, вполне миловидная и стройная.
Похоже, следит за собой, аккуратная прическа каре, макияж, стильный костюм.
Вещей, в отличии от предыдущих попутчиц у них было не много, всего лишь две сумки и пакет.
– Здравствуйте, вы с этого купе?
– Здравствуйте.
– Совершенно верно.
– Далеко едете?
Вопрос мне понравился, особенно слово «далеко», не «куда», а именно «далеко».
Похоже дама придерживалась тех же правил, что и я.
– В Хабаровск.
– В Хабаровск… это очень далеко.
Произнесла она это с каким-то сожалением, то ли меня пожалела, то ли себя, что не едет туда.
– Вы подождете минут пять, мы сейчас все разложим и освободим ваше место.
– Конечно, можете не торопиться.
Ну почему я всегда такой вежливый и галантный, и не умею требовать и отстаивать своего.
Курить больше не хотелось, хотелось спать.
Появилась Даша, и направилась в наше купе.
Проверила у новых пассажиров билеты.
Выяснилось, что едут они и правда не далеко, в Тюмень.
Я посмотрел в расписании, когда же будет у нас Тюмень.
Оказалось, завтра в шесть утра.
Что ж, по крайней мере, ночь я смогу нормально поспать и отдохнуть, новых пассажиров в мое купе не будет.
Но и днем подремать не помешает, вторые сутки на ногах, ну частично правда было лежа, но все же без сна.
Наконец дама управилась с своими сумками.
– Извините, не могли бы вы еще немного подождать, я переоденусь сразу, да и детей переодену.
Мальчик с девочкой тоже были одеты в наподобие костюмов.
– Да, да, конечно.
Хотел добавить, хоть до Тюмени переодевайтесь, но организм мой воспротивился таким жертвам, и я промолчал.
Дама закрыла дверь перед моим носом.
Вдруг с тамбура в коридор вошла Оля, следом за ней молодой человек, чуть старше ее.
Надо полагать, что это и есть жених, Макс.
Она кивнула мне и исчезла в купе проводников, молодой человек следом за ней.
Судя по ее счастливому лицу, она была довольна своим возвращением в вагон.
Чего не скажешь о ее женихе.
Вид у него был потерянный и обескураженный.
Я замер на месте у окна, ожидая дальнейших событий.
Открылась дверь нашего купе.
– Мы все, можете заходить.
На даме был легкий летний сарафан с бретельками на плечах, и короткий, как мини-юбка.
А зачем она вообще его одела, по-моему, если бы была без него, ничего бы не изменилось.
Судя по всему, лифчика на ней тоже не было, ну а если и был, то такой миниатюрный, что разглядеть его сложно на грудях не меньше третьего размера
Мальчик уже был на втором ярусе надо мной, а девочка над мамой.
На них одеты шорты и маечки.
Ну правильно, июль, в вагоне, в общем-то, душновато становится.
Я решал, то ли спать лечь, то ли подождать развязки в купе проводников, переборол организм, а не любопытство.
Зашел в купе.
– Извините, не могли бы выйти на минутку, или отвернуться, мне раздеться надо и лечь спать, больше суток не спал.
– Ну вы же мужчина, вам то чего стесняться, не догола же разденетесь, а до плавок.
Я остолбенел.
Хотя аргумент был наверно весомым.
Плавки же и правда на мне, так чего я выпендриваюсь.
Демонстративно, лицом к даме разделся до плавок, сложил аккуратно одежду, было бы что складывать, джинсы и рубашка, повесил их за резинку на стене.
Куда делись прежние полки, ума не приложу, кому они помешались.
Откинул одеяло и забрался в постель.
Дама все это время не смущаясь смотрела на то, как я раздеваюсь, ну да, мы же на пляже, это я просто забыл об этом.
Несколько раз ее взгляд целенаправленно останавливался на моем естестве.
Не оконфузиться бы еще от этого взгляда, он же тоже живой, хотя, что естественно-то не позорно.
Ну ладно, и это созерцание закончилось, и я в постели.
Прикрыл глаза.
– А почему вы ночью не спали?
Я открыл глаза и посмотрел на нее.
Трахался я, мадам, всю ночь, потому и не спал…
Неужели и сейчас мне поспать не дадут?
Но ответил, опять же вежливо.
– Так получилось, поздно сели в Москве, пока устроились.
Я снова глаза закрыл, и поспешил отвернуться к стене.
– Простите, а вас как зовут, все-таки вместе так долго ехать.
– Меня, Елена Ивановна.
Я медленно поднялся и сел на постели, ошарашено глядя на даму.
– Как вы говорите вас зовут?
– Елена Ивановна…, впрочем, можно и Лена, вы же постарше меня.
Она вдруг уселась на своей постели задрав на нее ноги и сев на них попой.
А вот сарафан на ноги уже не натянуть, маленький, да и узковат.
Ножки открылись во всей своей красе до самой… в общем, вам по пояс будет.
– Что-то не так?
Видно ее все же удивил мой остолбенелый взгляд.
– Да нет, все так.
– Меня зовут Кирилл Григорьевич.
– И, уважаемая Елена Ивановна, пожалуйста, я очень хочу спать.
– Если вы не против, поговорим попозже, вечером могу даже в ресторан пригласить.
Вот я ляпнул, но было уже поздно.
– В ресторан… я никогда не была в ресторане в поезде.
– В этом поезде я тоже еще не был.
– Хорошо, я согласна с вами сходить в ресторан, только, пожалуйста, не поздно, у меня же дети.
Как я про детей то забыл, никогда не видел таких тихих детей, их как будто и в купе не было.
– Кирилл Григорьевич, да вы спите конечно, я тихо буду сидеть.
– Скажите, а в ресторан мы, когда пойдем?
Я глянул на часы.
– В девятнадцать вечера вас устроит?
Лена задумалась.
– Да, пожалуй, что устроит, но на пару часов не более.
– Хорошо, я согласен.
Бухнулся в подушку и отвернулся к стене, надеясь хоть пять часов, но поспать.
Не известно, что будет ночью.
Нет, дальше пусть будут мужики, или семейные пары, а то, кто его знает, сколько у меня новорожденных по этому маршруту появится.
Мою дивизию, вот поехал…
Проснулся в половине шестого.
Елена Ивановна лежала на своей постели.
Я поднялся, помня, что ее стесняться не надо, в плавках же.
Посмотрел на верхний ярус, детей не было.
– Выспались Кирилл Григорьевич?
– Да, спасибо.
– А я вот читаю любовный роман.
– Нет, все же Стендаль писал намного лучше и откровеннее, а здесь просто пошлость.
Я глянул на обложку.
Бульварный роман, в дешевой мягкой обложке.
Впрочем, именно для таких поездок, прочитал и выбросил.
– Вы имеете ввиду его Ванина и Ванини и трактат о любви?
– Нет, Красное и Черное.
– Там вроде нет таких захватывающих любовных сюжетов…
– Мари-Анри Бейль был все же больше психологом и литературным гидом по Италии, чем автором именно любовных романов.
– Бейль, я говорю о Стендале.
– Ах да, извините, это я о своем.
Не стоит говорить даме об ошибке в том, что Стендаль, это всего лишь псевдоним Бейля.
Я взял полотенце, провел рукой по щеке, не мешало бы и побриться.
– Ваши дети не уйдут в соседний вагон?
– Нет, они у меня воспитанные.
Кто бы сомневался.
Елена Ивановна села на постели.
– Кирилл Григорьевич, а вы не шутили по поводу ресторана?
– Нет, Елена Ивановна, не шутил.
Я вышел из купе.
Воспитанные дети сидели на откидывающих стульчиках и увлеченно читали.
Какая же семья, начитанная.
Возле тэна стояла Даша, протирая его тряпкой.
Лицо ее было умиротворенно-спокойное.
Похоже, все решили полюбовно.
– Даша вы не подскажете, как можно забронировать столик в ресторане, если это вообще возможно?
– Возможно.
– Вам на одного?
– Нет, для двоих, со мной дама.
Она с любопытством посмотрела на меня.
На лице заиграла улыбка, слава Богу, не вымученная и не профессиональная, а вполне естественная и добрая.
– Хорошо, Кирилл Григорьевич, я закажу вам столик.
– На какое время?
– На девятнадцать часов.
– Хорошо.
– Спасибо Даша, шоколадка с меня.
Она рассмеялась.
– И поцелуй.
– Что ж вас девушки все так на пожилых тянет… -я улыбнулся в ответ.
– Наверно мудрость и опыт, Кирилл Григорьевич.
– Добро, шоколадку приложим к поцелую.
– Кирилл Григорьевич, там занято, вы можете воспользоваться нашим санузлом.
– Спасибо Дашенька.
И снова очаровательная улыбка, и снова от души.
Оттаивает девушка от своих невзгод.
После бритвенно-водных процедур вернулся в купе.
Детишки так и сидели на стульчиках.
А мама нагнувшись к стоящей сумке под столом, что-то усердно в нем искала.
Халатик явно маловат, оголив ноги вместе с половиной попы.
Что-то я трусиков на ней не замечаю, или это бикини такие, две нитки на завязках, но тут вроде не пляж.
– Платье похоже забыла взять, в чем в ресторан идти, не знаю?
Елена Ивановна была разочарована.
– А, чем ваш костюм вас не устраивает?
– Да ну его, он деловой какой-то.
Она снова уселась на постель поджав под себя ноги.
– А в чем вы пойдете Кирилл Григорьевич?
– Елена Ивановна, у меня тоже выбор небольшой, джинсы поновее и рубашка, как-то не планировал вести даму в ресторан, и смокинга не взял.
– Смокинг обычно берут напрокат, я читала.
Кто бы сомневался в этом.
– Ладно, пойду в легкой юбке и блузке.
Данного наряда я еще не видел, и судить о нем не мог, может он на цыганский наряд похож, а может тоже мини, как этот сарафан.
– Кирилл Григорьевич, время уже шесть, мы во сколько выходить будем?
– Полагаю, что без четверти семь.
– Тогда мне нужно собираться.
Она встала.
В это время постучали.
Я открыл.
– Кирилл Григорьевич, я заказала вам столик, второй по левой стороне.
– Спасибо Даша.
Даша с интересом внимательно посмотрела на Елену Ивановну, потом на меня, улыбнулась непонятно чему и ушла.
– Вы уже и столик заказали?
Елена Ивановна с удивлением уставилась на меня.
– Да, не хочется стоять в ожидании свободного.
– Что ж, не зря я согласилась, вы предусмотрительный кавалер.
Она взяв расческу и полотенце вышла из купе.
Я достал свои новые джинсы и рубашку.
Переоделся.
Елена Ивановна вернулась к половине седьмого.
Что ж там столько времени расчесывать можно.
– Кирилл Григорьевич, выйдите пожалуйста, мне переодеться надо.
Как же мне хотелось ответить ее же словами по поводу плавок, но учтивость взяла верх.
Я вышел.
Через пять минут она позвала детей.
Те послушно встали и вошли в купе.
Еще через пять минут вышла Елена Ивановна.
Юбка и правда оказалась почти мини, да еще и с приличным разрезом спереди.
Блузка светлая с какими-то кружевами на полу рукавах.
Лифчика похоже опять не было, или я его просто не вижу.
Елена Ивановна зашла к Даше и попросила ее присмотреть за детьми пару часов.
Вагон-ресторан находился через два вагона в хвост состава.
Проходя один из тамбуров, поезд вдруг качнуло, и Елена Ивановна не удержалась на своих шпильках.
Успел подхватить ее под грудь.
Лифчика и точно, не было.
Елена Ивановна извинилась за то, что не удержалась и поспешно отодвинулась от меня.
Вошли в ресторан со стороны буфета и кухни.
Похоже столик можно было и не заказывать.
Но все же сели за свой, второй слева.
Подошел официант.
– Вы заказывали этот столик?
– Да, через проводницу Дашу, на девятнадцать часов.
– Все верно.
Он положил перед нами меню.
Я подвинул его Елене Ивановне.
Надеюсь она не опустошит весь вагон-ресторан за мой счет.
В голове непонятно к чему мелькнула мысль, а не вернуться ли мне обратно этим поездом, только в СВ, выкупив полностью купе, и спать до Москвы, ну или до Кирова.
Надо будет обдумать эту мысль, самолетом я летать не любил, хотя и не боялся.
Не люблю ограниченных пространств, даже временных, здесь хоть на улицу можно выйти, а там куда.
Елена Ивановна минут десять изучала меню, я уже начал волноваться по поводу моего возврата в СВ.
Наконец, она положила меню передо мной.
– Кирилл Григорьевич, спиртное на ваш выбор, только я не пью вино.
Обнадеживающее начало, вот только спирта у меня нет, ладно, посмотрим меню.
Я просмотрел в основном спиртное, водка, коньяк, текила есть, а вот это уже интересно, не думаю, что Елена Ивановна пробовала абсент.
Подозвал официанта.
– Блюда на ваш выбор, но что-нибудь мясное с овощами.
– Что будете из спиртного?
Я глянул на Елену Ивановну.
Она изучала интерьер вагона-ресторана.
– Абсент бутылку, охлажденного, и откройте здесь.
– Десерт?
– Даме мороженное, а мне очень крепкий кофе без сахара, да, даме напиток какой-нибудь принесите, можно колу.
У меня взыграла шальная мысль напоить Елену Ивановну, и посмотреть какая она будет, заодно и послушать.
Что у трезвого на уме…
– А почему вы мне заказали мороженное и колу, а себе крепкий кофе?
– Бессонница у меня ночами, без кофе уснуть не могу.
Елена Ивановна улыбнулась чему-то своему.
Официант принес заказ.
– Оплату с карты принимаете?
– К сожалению, нет, но если вы в затруднительном положении, можете перевести определенную сумму на наш счет, а обналичим здесь.
– А на ближайших станциях есть банкоматы?
– Да, в Перми.
– Тогда не надо, расплачусь наличными.
Официант открыл бутылку абсента.
Мне что-то стало не по себе, все же семьдесят градусов, почти чистый спирт.
Но отступать уже было поздно.
– А, что это за напиток, абсент?
– По-другому его называют Зеленая фея, а если проще, то это полынь, настоянная на спирту, с добавлением еще нескольких трав, но это уже зависит от производителя.
– А почему фея?
– Этот напиток дает некоторую легкость телу, ну и эйфорию что ли, радость.
– И как его пьют?
– Небольшими дозами, не более одного бокала за вечер, поэтому нам официант и принес эти маленькие рюмочки.
– А если выпьешь больше бокала?
– Опьянеешь.
– Сильно?
– Это зависит от организма человека, и от блюд, которые он употребляет во время пития.
– Поэтому вы и заказали мясо с овощами?
– Да, а вы против, можете заказать то, что хотите вы, меню смотрели.
– Нет, я полагаюсь на ваш вкус и опыт.
– Спасибо Елена Ивановна.
Она как-то с интересом посмотрела на меня.
– Кирилл Григорьевич, а можно с вами выпить на брудершафт?
– Можно, но при этом положено целоваться.
– А вас это смущает?
– Нет, просто мы в ресторане, а не вдвоем где-то в уединенном месте.
– Ну мы же можем забрать остальное с собой.
Вон как, Елена Ивановна, похоже наступает ночь номер два.
– Так может нам не стоит начинать здесь?
– Нет, давайте все же попробуем, вдруг мне не понравится, выпьем по чуть-чуть, а остальное с собой.
– Хорошо.
Я наполнил крохотные рюмочки, грамм по двадцать не больше.
Елена Ивановна пригубила абсент, затем маленькими глоточками допила его весь.
Я внимательно следил за ней.
– Мне понравилось Кирилл Григорьевич, налейте еще рюмочку, а остальное потом.
Я пригубил из своей, отставил рюмку в сторону.
Похоже, сгусарствовал, заказав полную бутылку, ее месяц пить надо.
Наполнил рюмку Елены Ивановны снова.
– Кирилл Григорьевич, а кто вы, почему едете в далекий Хабаровск?
– Путешествую.
– Интересно…
– А, кто вы?
– Да вроде человек…
– А по профессии?
– Строитель.
– У вас фирма своя?
Подошел официант.
Спросил, не будет ли нам мешать музыка.
Я офигел от его слов, когда это такое было, в какие времена, чтоб посетителей спрашивали их мнение.
– Не будет, надеюсь у вас там и романтичное что-то есть?
– Непременно.
Мясо с овощами мне понравилось, приготовлено было неплохо.
– Не хотите повторить Кирилл Григорьевич?
Елена Ивановна держала в руке свою рюмку, лицо ее уже раскраснелось, и покушала она совсем ничего.
– С удовольствием, Елена Ивановна, если вы пообещаете доесть это блюдо.
Я указал на ее мясо с овощным гарниром.
– Это обязательно?
– Обязательно, иначе на брудершафт вас уже не хватит.
– Но до бокала то еще далеко, рюмочки миниатюрные.
– Зеленая фея обманчива, Елена Ивановна.
– Хорошо, я доем.
Она так же не спеша выцедила свою рюмку и принялась за еду.
Я допил свою, и не собираясь ее снова повторять здесь в ресторане.
Незаметно, а прошел час.
Проскочили Пермь.
Балезино проехали днем, когда еще спал.
Балезино, это уже Удмуртия.
Ставил себе целью описывать и показывать те места, где проезжал.
Если и не подробно, то хоть так, кратко, и с фото, но не получилось.
Официант принес мороженное и мое кофе.
– М-м, вкусное мороженное.
Елена Ивановна с аппетитом шуровала чайной ложечкой в мороженице.
Кофе мне тоже понравился, крепкий и без сахара, он казалось напрочь перебил вкус абсента и мяса с овощами.
Расплатился с официантом, попросив его упаковать абсент и собрать с собой два вторых блюда.
Елена Ивановна допивала маленькую бутылочку колы.
Ресторан уже наполовину заполнился посетителями.
Только мы встали, как наш столик тут же заняли.
Елена Ивановна шла впереди, я с пакетом сзади.
То ли поезд так качало, то ли Елену Ивановну так шатало.
Но в том же тамбуре, она вновь не удержала равновесия и завалилась мне на грудь.
Снова обнял ее, поддержал.
В этот раз Елена Ивановна не стала резко отодвигаться от меня, а наоборот, повернула ко мне лицо.
Похоже абсент брал свое.
Ее губы находились в сантиметрах трех от моих.
Дверь вагона открылась, я отпустил Елену Ивановну и отступил на пару шагов, пропуская мимо нас пассажиров.
Вошли в свой вагон.
– Кирилл Григорьевич, вы идите, я задержусь.
Рядом был туалет.
Вошел в купе.
Воспитанные дети лежали на своих верхних полках уже в постели, и увлеченно играли в морской бой, каждый с своей тетрадкой и ручкой.
– А мама где… -спросил мальчик.
– Сейчас придет.
Я поставил пакет на свою полку.
– Вы хоть ужинали что-нибудь?
– Мама запрещает нам кушать после восьми вечера.
Оказывается, у Елены Ивановны тиранские наклонности присутствуют.
– А, когда вы в последний раз кушали?
– Утром, дома… -тихо произнесла девочка.
– В общем, так, быстренько спрыгиваем с полок и садимся ужинать.
Дети с испугом смотрели на меня.
– Мама будет ругаться… -неуверенно произнес мальчик.
– С вашей мамой я этот вопрос как-нибудь улажу, или вы есть не хотите?
– Хотим.
Детишки проворно соскочили вниз.
Я достал из пакета вторые блюда, вилки и хлеб.
Поставил на стол перед ними бутылку пепси.
Выложил перед каждым по шоколадке.
– Быстро кушаем.
– А руки помыть?
Мальчик показал мне ладошки.
Ну какие все же дети воспитанные, меня аж зло взяло на их мамочку.
– Я не думаю, что вы специально пыль по вагону собирали, так что кушаем и в постель.
Детишкам повторять было не надо.
Они уже управились с вторыми блюдами и уплетали свои шоколадки запивая пепси, как в купе появилась их мама.
Она изумленно смотрела на детей и на меня.
Дети поспешили все доесть, запихивая оставшиеся куски шоколада в рот и допивая пепси.
– Кирилл Григорьевич, что это значит?