Buch lesen: "Академия залетных невест", Seite 5

Глава 7

Напряженных ситуаций в моей относительно спокойной жизни было немного. Из недавних проблем вспомнился только Никита Степанович и злосчастный отчет. Когда я, с выражением лица серийного убийцы, несла ему уже восьмую основательно измененную версию. А он, поймав этот мой взгляд, пролистал странички и небрежно отшвырнул бумаги со словами: «И это ты доработала?»

Тогда меня от зверского нарушения закона спасло чудо. В кабинет вломилась секретарша и начала поить шефа кофе, чаем, чем они там обычно занимаются за закрытыми дверями…

А сейчас? Кто меня сейчас спасет от этих звериных бешеных глаза цвета бури?

– За насилие…

Даже договорить не успела, как дверь в комнату распахнулась. А говорят, молния не бьет в одно место дважды. Но я все же везучая.

– Ректор Вальд! – радостно заявила я и всплеснула в ладоши. А вот министр ему рад откровенно не был.

– Вот ты где, – угрюмо произнес ректор и не менее угрюмо посмотрел на Эльдеона. – Воспитательную беседу провел?

– Не совсем, – ответил тот и зыркнул на прилепленную к стенке меня. – Только начал.

В этих словах так и читался намек-просьба покинуть нас. Но вместо этого ректор закрыл дверь и пошел к кушетке. Усевшись, он похлопал рукой рядышком, приглашая и меня.

– Мне и тут хорошо! Ноги затекли, постою я.

А сама сделала шажок в сторону двери.

– Я хотел поговорить с тобой, Валерия, – начал Вальд.

– Я тоже, – опять намекнул министр.

– Вот и отлично! – обрадовалась я. – Поговорим все вместе. На мой вопрос о местных женщинах вы так и не ответили.

– Ну, если бы ты не сорвала вводный курс, то обязательно узнала бы больше, – с укором произнес ректор. – Мы не собираемся от вас ничего скрывать. Это наша история, сложись все иначе, и мы бы здесь сейчас не сидели.

– Вот об этом! – обрадовалась я. – Может, мне и не нужно забивать голову всякой чепухой, все равно ведь я домой скоро вернусь, правда?

И с надеждой посмотрела на одного и на второго. Второй, который министр, только пальцы в кулаки сжал. Вот теперь явно различались добрый и злой полицейские. Ректор на его фоне был лапочкой.

Улыбнувшись, он откинулся на спинку кушетки, отчего его кимоно опасно натянулось во всех стратегических местах. Я старалась не смотреть. Старалась как могла.

– Это мы сейчас и обсудим. – Он посмотрел на министра и послал тому подобие виноватого взгляда. Или мне показалось? – Как ты и говорил, в Законе о порталах в другие миры ничего нет о небеременных женщинах. – И снова мне с улыбкой: – Таких случаев у нас еще не было.

– Ага. И? – К чему-то же он ведет.

– Но есть интересный пункт в Законе о призванных невестах, – охотно продолжил ректор Вальд, а Эльдеон, до этого стоявший статуей, медленно к нему повернулся. И теперь волком министр смотрел на ректора. Вообще, психованный у них какой-то министр иностранных дел. Но Вальд, кажется, привык, потому что продолжил как ни в чем не бывало: – Понимаешь, Валерия, порталы открываются всего в двух местах на Лахусе. Одно из них в горах, недалеко от академии, а второе близь замка его лахушества.

– Может, величества? – предложила я более приятный слуху вариант.

– Опять перебиваешь? – с укором спросил ректор. Я покачала головой и сделала еще шаг к двери. – Хорошо. Порталы открываются только с разрешения его лахушества, а переходы строго контролируются защитным заклинанием. Это высшая магия, которая не каждому лаху по зубам.

Он указал на свое кимоно и на кимоно министра.

– Вот и ответ про цвет наших андзугов.

– Чего? – совсем не поняла я.

– Андзуг – мужской национальный наряд, – пояснил ректор.

– Ваш язык похож на немецкий, вы в курсе?

Лахи недоверчиво переглянулись.

– Нет, – отрезал ректор и продолжил мысль: – Цветной андзуг может носить только лах, освоивший верховную магию.

Я метнула взгляд на министра и быстренько все переварила. Я-то думала, что цвет означает семейное положение. Тот же Эринс. И министр. А теперь выходит, что так и не узнаешь – женат кто из них или нет.

– А вы женаты? – спросила у министра исключительно для понимания того, насколько я влипла. И прилично же спросила! На «вы», и даже взгляд опустила. А он взял и издал страшный обреченный вздох.

– Она издевается, – пожаловался он ректору.

– Она не понимает, – вступился тот за меня. И тут же пояснил: – Задавая подобные вопросы лаху, ты выказываешь явный интерес к нему как к мужчине. И как ты, надеюсь, успела понять, мы воспринимаем подобные приглашения буквально. Итак, Валерия. Ты действительно хочешь знать, женат ли эсмин Эльдеон?

Я активно замотала головой.

– Мне бы домой…

– А я не женат, – торжественно объявил ректор. Жаль, он на выражение лица министра не обращал внимания. С ним запросто можно аттракцион «комната страха» устраивать. Для этого нужны только министр и, собственно, комната.

– Это прекрасно, но…

– И в этом году, – перебил меня ректор Вальд, буквально упиваясь своей радостью, – я не получил призыв. Ни одна из невест академии мне не принадлежит.

– Они не вещи! – возмутилась я. Но кто бы меня слушал.

– Так вот, в Законе о призванных невестах сказано, что женщинам, которых не удалось оплодотворить, портал не открывается. А лах, который был к ней призван, естественно, не получает уведомление о ее прибытии на Лахус. Допустим, произошла неведомая нам ошибка, и портал тебе все же открылся. Но вторая часть пункта закона все еще действует.

Министр уже совсем навис над ректором жуткой непрошибаемой горой, а тому хоть бы хны. Он все смотрел на меня, с улыбкой наблюдая за реакцией. Я не понимала. Точнее, не хотела понимать. Но мне и стараться не нужно было, спустя пару секунд, ректор сам подытожил все вышесказанное:

– То есть за тобой, Валерия, никто не придет, когда закончится курс обучения. Ты ничейная!

Совсем олахуели, да?

Нервно хмыкнув, я глянула на министра. Ну он-то опровергнет это абсурдное заключение? Эльдеон поднял на меня глаза, наши взгляды только на секундочку пересеклись, и мозг мгновенно переработал информацию. «Да ну на фиг», – мелькнула шальная мысль, и тело отреагировало незамедлительно. Я бросилась к двери, но едва успела схватиться за ручку, как раздался щелчок замка.

Дернула – ничего. Обернулась к лахам, опять нервно хмыкнула.

– А чего заперто?

– А куда тебе бежать? – тоном змея искусителя спросил ректор. Даже выбесил. Расправив плечи, я так ему и заявила:

– Я не вещь! Я сама себе принадлежу. – Подумала и добавила: – А за насилие смертная казнь.

Он в ответ расхохотался. Сволочь неблагородная.

– Никто и не будет тебя насиловать, – заверил ректор Вальд. – Но, Лера, я ведь и обольщать умею.

– Валерия! – поправили мы с министром одновременно.

Я снова дернула дверь. Все бредовей и бредовей с каждым часом в этом чертовом мире.

Ректор послал министру вопросительный взгляд, а тот указал на меня. А точнее прямо на родимое пятно.

– Как видишь, не все сходится в твоей теории. Ее призванный рядом. А значит, ты никак не можешь на нее претендовать.

– А кто может? – с вызовом спросил ректор, смотря на Эльдеона снизу вверх. – Может быть, ты?

Тот сделал угрожающий шаг и процедил:

– Ты знаешь, что я по этому поводу думаю.

– Знаю, потому и не рассчитывал, что ты станешь возражать.

– Слушайте, а может, я все же пойду? – предложила я действительно хорошую идею.

– Стану, Вальд, – заявил министр строго. – Стану, потому что ты не вправе распоряжаться ее судьбой.

– Вот именно! – воскликнула я. – Спасибо! Наконец-то хоть одна разумная мысль.

Оба на меня недовольно зыркнули, министр вообще по-зверски. И Эльдеон продолжил:

– Это должен сделать король.

У меня просто руки опустились. Ну что за мир? Что за идиотизм?

– А ты ведь не хотел ставить его в известность, – протянул довольно министр.

Ректор напряг челюсти, встал и сделал несколько шагов к окну. Подумав немного, обернулся и снова посмотрел на меня, как бы прицениваясь, стою я чего-то там или не стою.

– Не пойму, зачем ты усложняешь? – спросил он.

Я только руками развела.

– Да мне бы выйти!

– Я не усложняю, а пытаюсь следовать законам, – ответил министр. В общем, невидимкой быть не классно.

– Девушка свободна, – заключил Вальд. – Она как подарок. Пускай я не единственный мужчина в этом замке, который может претендовать на нее, но я уж точно тот, кто сможет заявить на нее свои права и обеспечить защитой рода.

У меня челюсть отвисла. Подарок? Права?

Они вообще знают пределы женского терпения? Или это меня карма настигла, и теперь я на себе должна ощутить все прелести «ощупывания границ»? В общем, то выражение лица серийного убийцы вернулось снова. Я его чувствовала каждым нервом, каждой мышцей. Особенно меня выдавало подрагивающее в нервном тике веко.

И вот когда я уже была готова свершить жестокое межмировое преступление, меня опять спасли. Везучая я, чего уж. Замок щелкнул, привлекая мое внимание. И сразу клацнул снова. Я схватилась за ручку, дернула – опять заперто. Посмотрела на мужчин. Они теперь в гляделки играли и на меня более внимания не обращали. Только министр слегка махнул рукой, и замок клацнул опять.

– Лера! – позвал ректор, но поздно было. Дверь я таки открыла. И побежала что было сил. По коридору, по лестнице вниз, к центральным дверям, на улицу, а там… толпа лахушек. И во главе Эринс.

– Наконец-то и эсмина Валерия почтила нас своим присутствием, – язвительно протянул он. – Очень рад, что твой личный график хоть изредка совпадает с общепринятым для всех студенток академии.

Почти все девушки уставились на меня с неодобрением, насмешкой, а некоторые с откровенной жалостью. Нет, ну как будто бы это я одна с ума сошла, а не все они!

– Перестань, – шепнула мужу с укором Кристина и подбежала ко мне. Взяла под руку и под неодобрительный взгляд Эринса повела в сад.

– Он тебя щас как загипнозит, – предупредила я.

– Не загипнозит. Он знает, как меня это бесит, и не частит. Ну ты дала! Что тебе Демон сделал?

– Демон? Это министр, что ли?

– Эль – приставка, означающая знатный род, – зашептала Крис. – Приближенные к королю. А так-то он Деон. Демон само собой напрашивается. Так что? Сеанс расслабления был?!

И она хихикнула.

– Угу. Почти! Только расслабились его извилины, а я вообще-то сбегать решила. Хочешь со мной?

Кристина добродушно улыбнулась и покачала головой.

– Не, я тут останусь. По Эрику страх как соскучилась. Эринс отвезет меня к нему на пару недель, пока еще можно меня транспортировать. Так что в башне ты временно будешь единственной женщиной. Справишься?

Я посмотрела на главные и плотно закрытые ворота академии, заросли плюща, вьющегося по высокому забору, который уходил за стены академии и конца ему не было видно… И кивнула.

– Меня тут не будет. Сбегу!

– Жаль тебя разочаровывать, – заверила Кристина меланхолично. – Никто особо и не пытался, но Эринс не раз говорил, что академия защищена магическим полем. Приблизишься к нему – и сразу потеряешь сознание. Это безобидно, но тебя в итоге найдут и вернут обратно.

Покусав губы, я начала перебирать другие варианты.

– А если с тобой? В твой чемодан залезу и подожду, пока проедем ворота.

Кристина только хмыкнула.

– Эринс почувствует тебя. Он ведь не человек, пойми. Лахи могут то, чего не могут люди. А мой еще и особо одаренный. Не сбежать тебе.

Я потупила взгляд и совсем отчаялась. Если даже она, прожившая здесь два года, так говорит, то какие у меня шансы?

– Эй, ну чего ты? – позвала Кристина. – Поздно уж метаться. Тебе о себе думать надо. Своих детей лахи никогда не отпускают. Так что раз уж ты сюда попала, назад дороги нет.

Она так говорила только потому, что не знала всего. Я зыркнула по сторонам, убедилась, что в радиусе пяти метров никого нет, и шепнула:

– Я не беременна!

Кажется, мне не поверили. Послав мне понимающую улыбку, Кристина заверила:

– Это нормально. Я тоже так думала. Где-то до пятого месяца, а потом ощутила первый толчок. Несмотря ни на что, обалденное чувство. А потом, когда уже родила и Эрика передали мне в руки, я ощутила ни с чем не сравнимое счастье материнства. Знаешь, здесь между детьми и мамами образовывается особая связь. Даже те, у кого напрочь отсутствует материнский инстинкт, никогда не смогут бросить ребенка-лаха. Они особенные. Ох, я тебе сейчас кое-что покажу! – воскликнула она и повела меня к уютной лавочке под высоким деревом с фиолетовыми листьями. Его крона и длинные ветки, как лианы, свисали над землей, образовывая своего рода шатер. Все в этом саду было таким прекрасно-милым и расслабляющим – от лавочек и цветочных клумб до водопадов и замысловатых скульптур. Прям тошно!

Но Кристина заинтриговала. Усадив меня на лавку, она перекинула ногу и села напротив. Запустила руку в волосы и вытащила оттуда заколку. А из нее достала знакомый шарик.

– Портал? – с надеждой спросила я.

Она лишь фыркнула и жестом показала молчать.

– Сейчас увидишь.

При детальном рассмотрении я поняла, что шарик зеленоватый, а не голубой. Расширив его жестом точно так же, как продемонстрировал ранее ректор, Кристина уставилась в центр зеленого дымчатого круга. Изображение внутри сгущалось, пока не начали всплывать узнаваемые образы. Просторная комната, окно, кресло, детская кроватка и разбросанные повсюду игрушки.

– Эрик! – послышался звонкий женский голос. А после незнакомая речь. Очень похожая на немецкий, но ни слова не разобрать.

Я охнула и отпрянула, когда в экране показалось зубастое детское личико. А вот Кристина рассмеялась.

– Ты кто на этот раз? – спросила она у малыша, протягивая руки в круг. – Герон?

– Дракон! – ответил он. Очень четко, выговаривая все буквы.

– Эрик! – воскликнул женский голос на заднем фоне, а после по-русски, но с жутким акцентом: – Ты же знаешь, что играть в дракона нельзя.

Кристина посмотрела на меня и одними губами произнесла: «Свекровь».

– А-а-а! – понимающе протянула я. Очень бы хотелось посмотреть на маму Эринса, но она в поле зрения не попадала. Зато изображение отдалилось, и я смогла рассмотреть сына Кристины. Ребенок на первый взгляд казался обычным, но телодвижения и правильная речь никак не гармонировали с заявленным возрастом.

Пока Кристина общалась с сыном, расспрашивая, какие подарки ему привезти, я наблюдала за ней и пыталась выявить хоть малейший намек на фальшь. Но лишь убедилась в ее словах. Она обожала сына, и ее любовь читалась в глазах, в ласковом взгляде. Это и радовало меня, и пугало одновременно. Ни одна землянка, которую привезли сюда, никогда не вернется домой. Ведь здесь, на Лахусе, самое ценное для любой женщины – ее ребенок.

– Эрик, я тебя сейчас кое с кем познакомлю! – заявила Крис и шепнула мне: – Запусти руки в шар. Не бойся!

Я неприветливо покосилась на зеленый ободок света и осторожно протянула ладони. Пальцы слегка покалывало, но это быстро прошло. Просто было тепло.

– Хорошо, а теперь просто закрой глаза, – попросила она, и я опять повиновалась.

А как только опустила веки, вздрогнула от прикосновений к своей голове. Посмотрела на Кристину, но ее руки были в шаре, и поблизости все еще никого не было.

– Связующий шар позволяет не только видеть и слышать, но и ощущать, – пояснила она оживленно. – Эрик, это эсмина Валерия.

– Доброе утро, – произнес мальчик, и два синих глаза появились в шаре крупным планом. Он пристально на меня смотрел, и все это время я ощущала прикосновения. Сначала к волосам, потом кто-то щипнул меня за нос. Потом за уши.

– Милый, не шали! – засмеялась Кристина. – Валерия впервые пользуется связным шаром.

– Ты красивая, – заявили мне.

Скромно улыбнувшись, я поблагодарила мальчика.

– Мама? А можно когда я вырасту, я заберу Валерию себе?

Вот еще один! У них доминантские замашки, что ли, с пеленок?

– Думаю, к тому времени, сынок, она будет занята, – сочувственно произнесла Крис.

– Жаль, – ответил мальчик грустно и вздохнул. А я ощутила поглаживание по своей щеке, той самой, что с родимым пятном. – Она мне очень понравилась. На тебя похожа. И даже метка у нее такая, как у тебя.

Я посмотрела на Кристину, и пока она, посмеиваясь, говорила сыну, что он обязательно встретит свою избранную, всплыли недавние слова министра, брошенные в споре. Как он там сказал? «Ее призванный рядом». Пятно Кристины тоже темное, и Эринс рядом. А у остальных такого нет. Выходит, мой призванный, этот придурок с тату дракона… где-то здесь? Прямо в академии! А значит, он сто процентов уже видел меня. Видел, но ничего не предпринял, чтобы вернуть меня обратно. Вот же… ящерица ехидная.

Глава 8

Тяжело дыша, я пялилась в потолок и ждала, когда сердце перестанет так неистово колотиться. Любой шорох заставлял меня вздрагивать и хвататься за ножик. И так уже час, с тех самых пор, как Кристина уехала. Я уже сто раз пожалела, что отказалась от идеи сбежать в пользу нового неожиданно созревшего плана. А план весьма прост. Найти лаха с тату дракона, запереться с ним в темном чулане, взять веревку, скотч и воплотить все свои угрозы в реальность. И только после этого заставить вернуть меня обратно. Он не только на все согласится, но и больше никогда не станет призванным ни для одной человеческой женщины. Уж об этом я позабочусь.

Я все продумала. Днем после прогулки вернулась в аудиторию, забрала блокнот. Дополнила список именами ректора и министра. Эринса сразу исключила, так как Кристина заверила, что никакой татуировки дракона на нем нет. И вообще с драконами у них давным-давно произошел конфликт, и портал в их мир закрыт раз и навсегда. А любое упоминание о них считается ругательством. Так что только слабоумный сделает себе татуировку дракона, да еще и на груди. Для лаха это так же, как для нашего мужика набить мужской детородный орган на лбу.

Ну, то, что «мой» лах не отличается умом и сообразительностью, я еще в первую встречу поняла. Но благодаря сей особенности я теперь его легко вычислю. Как? Элементарно, Ватсон! Вручную. Всех лично подкараулю, раздену и проведу тщательный осмотр. Без веревки реально не обойтись.

Покусала губы, перекатилась через кровать и взяла с тумбы блокнот. Ножик тоже прихватила. На цыпочках поскакала к окну и в свете яркой луны еще раз проверила распорядок дня на неделю. Подъем в десять, дальше утренние процедуры, завтрак. После трехчасовые лекции по истории, которые будут длиться всю неделю, прогулка в саду и обед. Ни в лекционном зале, ни в столовой веревку я не найду. Хотя ножиком я сегодня обзавелась. Завтра прилахватизирую еще и вилку.

Потом у них, как в садике, послеобеденный сон. Только девушек не в спальни отсылают, а на задний дворик. Там под тентом удобные лежаки с видом на горы. Сегодня днем, таки передумав бежать, я пошла со всеми. Они заснули мгновенно, будто их по щелчку отрубили, а я просто лежала, любовалась видом и думала о своем. Например, что со мной сделает министр? Женитьба его, кажется, не интересует, и в целом он почти согласился, что мне здесь не место. Стоит ли ему рассказать про тату? А ректор? Соблазнять меня надумал? Ну-ну! Успехов! И еще про короля вспомнила. Если с ним связаться, то одно из двух – либо он меня пощадит и отправит обратно (во что верится с трудом), либо в приказном порядке передаст в руки какому-то лаху. Все же я слишком много знаю… Значит, одна надежда на себя и моего безучастного призванного. Халтурщик! Ведь знает, что накосячил! И ничего не предпринимает. Мстить! Только мстить!

Спустя час, когда отдых закончился, нас повели, как заверил Эринс, развлекаться. Короче, не умеют лахи развлекаться, это я тоже давно поняла. Хотя некоторым девицам действительно было интересно посмотреть на скелеты и мумии доисторических существ. Меня больше волновали реальные вещи. К примеру, профессор истории, эсмин Этолис. Уж очень он оживленно рассказывал про геронов, которые заселяли этот мир задолго до появления лахов. Я не могла не отметить, что героны были самыми обыкновенными крылатыми динозаврами. Драконами, короче говоря. И когда задала вопрос, в чем разница, эсмин Этолис внимательно посмотрел на меня своими тоже синими-пресиними глазами (как будто других у них и не бывает) и призывно так улыбнулся.

– Драконы имеют две личины – звериную и гуманоидную, владеют магией, и интеллектуально развиты. Героны же по своей сути малоразумные жестокие звери, как ваши динозавры.

Я не могла не отметить, что весь остаток экскурсии профессор постоянно на меня поглядывал. Его захотелось проверить в первую очередь. У меня даже была возможность, когда я отбилась от стада и увидела историка, спускающегося по лестнице. Догоняй и хватай! А на деле оказалось, что я трусиха. В голове только и крутились слова ректора о том, что я ничейная и любой может заявить на меня права. Мало ли что историку вздумается, если я вдруг его раздевать начну прямо на лестнице.

А потом был ужин. Но ни министр, ни ректор не составили нам компанию. Их места занимали преподаватели географии и истории религии. Вот последний, которого я сегодня утром в одном лишь полотенечке видела, и натолкнул меня на гениальную мысль. В душе! В душе каждого подкараулю.

Я посмотрела в блокнот, аккуратно вычеркнула эсмина Карита – профессора религии – и застыла, услышав шаги.

Сердце опять забилось, как птичка в клетке. Медленно обернулась, посмотрела на дверь. С одной стороны, может и хорошо, если бы министр пришел. Он все же мне какое-то средство от пятна обещал, да и я бы заодно проверила наличие тату, а с другой… зря я, что ли, этот стол через всю комнату тащила? А если ректор соблазнять пришел? Оттого сердце так и колотилось. Не хочу соблазняться!

Шаги отдалились, и я облегченно выдохнула. По крайней мере, не сегодня.

Утром третьего дня в мою дверь постучали – Эринс тут как тут. Жену отправил и вернулся. Он провел меня к душевой, но ни одного полуобнаженного препода я к своему разочарованию так и не встретила. Завтра решила встать пораньше и идти самостоятельно. Но на всякий случай лучше перестраховаться и обзавестись средствами самообороны. За завтраком на местах ректора и министра опять были новые лица, как будто у них какое-то дежурство. Зато я стащила вилку! А потом началась лекция.

Лекция, стоит отметить, была весьма увлекательной со всеми этими картинками в магической сфере. Я даже узнала, что на Лахусе все же есть женщины. Они по-прежнему могут размножаться лишь с помощью особого заклинания, потому их всех держат под строгим присмотром в отдаленных городах. Коренные лахушки, по словам историка, дикие, необузданные и лучше нам с ними никогда не встречаться, так как они страшно завидуют, что мы, землянки, заняли их места. Девушки в аудитории были поражены, и только я одна понимала несчастных лахусских женщин. Конечно, злые. Конечно, дикие! Их тысячи лет не соблазняли. Отправить бы им ректора на растерзание. Или моего недоделанного. Вот это была бы месть… В общем, интересная оказалась лекция.

Но профессор Этолис так и не ответил на ряд моих вопросов. К примеру, откуда вообще взялись коренные лахушки, если проклятие наслали еще две тысячи лети назад? Не могут же они так долго жить! Рожают ли землянки девочек? И если да, то распространяется ли на них проклятие? А если распространяется, то что правительство Лахуса с ними делает? Отправляет в заповедники к коренным?

Вопросы оказались неудобными, и историк лишь отмахнулся, сказав, что до этого мы еще дойдем на следующих занятиях. А после опять начал втирать про геронов. Его точно следует проверить первым!

В целом день пролетел быстро. Неожиданно. Даже несмотря на то, что я не могла расслабиться ни на секунду и все ожидала, что из-за ближайшего поворота выпрыгнет ректор, распахнет свой андзуг и начнет меня соблазнять вот так сразу. Не выпрыгнул. На обеде и ужине тоже не появился. Я даже не выдержала и полюбопытствовала у Эринса, как так. А он сказал, что у них с министром важные дела и это вообще не моя печаль. И как его Кристина терпит?

В общем, веревку я нашла! На заднем дворике оторвала рюшку от топчана, когда Эринс отлучился, чтобы поговорить с женой и сыном по шару. Наяривал им каждый пять минут. Озабоченный!

Оставался скотч. Или что-то липкое и малоприятное, чем можно сделать очень больно. Об этом я решила подумать завтра и улеглась в кровать, наконец на короткий миг ощутив покой. Ректора нет. Министра нет. Проблем пока тоже нет…

Жуткий грохот заставил меня вскрикнуть и подорваться с кровати. Я в итоге даже свалилась с нее и осталась на полу. Дверь начала открываться, а стол с грохотом двигаться. Это ж какую силу надо иметь, чтоб вот так запросто этот тяжеленный стол…

– Не спишь? – послышался знакомый и оттого неприятный голос.

Выглянула из-за кровати, убедилась в своих страшных догадках. Министр. Хотя лучше, чем ректор. Но все равно… Брр.

Особенный ужас наводят эти его светящиеся глаза. Сразу видно, что мужчина не «свой». Но раз уж пришел, надо пользоваться моментом. Хотя в голове не было ни единой идеи, как заставить его снять андзуг и показать мне свою грудь… без последствий для меня. То, что беременеть мне нельзя, – это я для себя четко уяснила.

– А вы один? – спросила я вежливо и встала. Министр закрыл дверь, ленивой походкой обошел стол, осмотрелся и остановился по другую сторону кровати.

– А ты хотела, чтобы я взял с собой еще кого-то? – язвительный ответ-вопрос. И с изучающим прищуром: – Ректора?

Отвечать вопросами я тоже умела. Этому каждого землянина в высшем учебном заведении обучают.

– Короля?

– Думаешь, он тебя спасет?

Ха! В этой игре Эльдеону не победить! И я в точности повторила его едкую интонацию:

– Если не он, то кто? Вы?

И сложила руки на груди, с насмешкой ожидая ответа. И с надеждой одновременно.

– А если и я? – спросил он и тоже усмехнулся. По крайней мере, в свете лахусской луны черты его лица угадывались четко. – Как далеко ты готова зайти, чтобы получить желаемое?

Я едва сдержала возмущенный вздох. И пальцы тоже сжала посильнее, впиваясь ноготками в ладони, а то так и хотелось схватиться за подушку и метнуть ее в эту нахальную симпатичную рожу.

– Вопрос в том, – процедила я каждое слово, – как далеко зайдете вы в своих извращенских запросах?

– Мои запросы растут в геометрической прогрессии, – ответил он утвердительно, чем вызвал у меня победную улыбку. Правда, длилась она секундочку, пока он не продолжил: – Учитывая то, что ты постоянно нарываешься, особенно сейчас. Где твоя пижама, Валерия?

И он опустил взгляд ниже, ниже, еще ниже… Да он всю меня буквально облизал и проглотил своим жутким взглядом за доли секунды. И опять тело отреагировало так же, как всегда в его присутствии. Даже пальцы подрагивать начали. Какая ему вообще разница в пижаме я или в ночнушке, что мне выдали, если в комнате темно и…

– А вы что так хорошо в темноте видите? – спросила я с подозрением и на всякий случай потянулась к покрывалу.

Министр расплылся в садисткой улыбке и только сейчас поднял глаза на уровень моего лица.

– Не хуже, чем днем, вообще-то, – проговорил он, наслаждаясь моим ужасом. – На лекциях этого еще не было?

Нет, ну я просто не удержалась. Не смогла! Как вообще можно такое спустить, когда эта симпатичная улыбчивая рожа светится триумфом, и подушка совсем рядом под рукой, а движения, они же автоматические… Подумать хорошенькое не успеешь, а подушка уже врезалась в министра. Она, кстати, первой сползла с его лица, а потом и довольная улыбочка. А я просто все еще стояла в ужасе и не верила, что сделала это. Странное чувство – и облегчение, и тихий ужас в виде гусиной кожи по всему телу.

– Й-я не хотела! – сразу обозначила. – Оно само как-то.

Министр пока стоял смирно и просто смотрел на меня диким испепеляющим взглядом. Привыкнуть – я почти привыкла, но выдержать – невозможно. Так что я продолжила:

– И знаете, я тут думала, пока вас не было. Я же всей информации не знала, понимаете? И вообще я глупенькая еще, малоопытная, так сказать. В общем, зря я вас тогда на «ты», и в глаза тоже зря. И сейчас сожалею страшно. В общем, давайте больше не ссориться, а?

И премило улыбнулась, прижимая к груди покрывалко. А он все стоял каменной статуей, молчал и нагнетал. В какой-то момент я поняла, что хуже быть уже не может, и, собственно, раз у нас так далеко зашло, то терять мне реально нечего. Схватила с прикроватной тумбы вилку, ножик (жаль, покрывало пришлось отпустить) и строго приказала:

– Покажи грудь! – Глаза министра моментально округлились в шоке, но я быстро исправилась: – ПокажиТЕ! Пожалуйста.

Последнее прошептала одними губами, потому что, кажется, все. Мне реально конец. Я по звериному выражению лица видела.

– Насилие карается смертной казнью, – произнес вдруг министр. И покосился на приборы в моей руке.

Покусав губы и хорошенько все взвесив, я бросила приборы, подобрала покрывало и завернулась в него.

– За это тоже простите, – пискнула я. – Стресс! Все он.

Подумала еще и решила давить на жалость.

– И я ректора боюсь, потому и вооружилась. Мне не нравится его желание меня соблазнить.

– И ты решила соблазнить меня? – с укором спросил министр. – Я что, по-твоему, меньшее из двух зол?

Я еще ответить не успела, а он выставил палец и предупреждающе произнес:

– Хорошенько обдумай ответ.

Кивнула, выдохнула, обдумала. Взгляд метнулся к подоконнику, где лежал блокнот. Почему бы не сказать? Хотя бы часть правды.

– Кажется, у моего призванного была какая-то метка. Или знак. Или шрам. Воспоминания слишком размыты. Но точно помню, что на груди. И раз вы сказали, что мое родимое пятно реагирует на кого-то, и этот кто-то близко, то есть в замке, то я подумала… Проверить каждого.

Подняла робкий взгляд на министра и снова опустила, ногой подталкивая ножичек под кровать.

Молчание длилось так долго, что я сто раз успела пожалеть. И вздрогнула от возмущенного возгласа:

– Каждого?! Каждому будешь предлагать раздеться? Ты в своем уме?

– Нет-нет! – заверила я, с ужасом посмотрев на него. – Я предлагать не буду…

– А как? Угрозами с тупым ножиком?

– Нет! Я просто… Я… Подглядывать планировала.

Министр, все еще пялясь на меня во все глаза, мигнул. А спустя пять секунд устало выдохнул и сел на кровать, потирая лицо.

– Ты ненормальная, – заключил он. Впервые жаль его стало.

– Ну простите, – виновато шепнула я, тоже сев на кровать, только с другой стороны. И чего он опять молчит? Не могу в такой напряженке. Подтянула на себе покрывалко и несмело спросила:

– Так что? Покажете?

И спустя короткий миг получила угрожающий ультиматум:

– Покажу, если свою покажешь.

– Ну знаете! Раз у вас зрение такое, то вы уже все увидеть должны были, – возмутилась я. – Так что хватит. Показывайте, а то буду думать, что вы и есть тот облажавшийся лах. И слухи по академии нехорошие пущу.

– Ты уверена, что хочешь брать меня шантажом?

– Я вообще не хочу вас брать, если честно. Я вас из списка вычеркну, и на этом все. Эсмин Эльдеон, помогите! Я в отчаянии. Мне здесь на вашем Лахусе совсем не нравится, понимаете? Я очень-очень домой хочу.