Zum Hörbuch
– Вы что-то хотели?
Я зашла в кабинет начальника и остановилась, попутно пытаясь вспомнить, что же должна была сделать вечером. Однако серьёзный вид Михаила Ивановича заставил меня целиком и полностью переключиться на дела. Поднявшись со своего кресла, он собрал со стола бумаги и, выравнивая, стукнул краем. Выглядел он не то чтобы мрачным… Скорее задумчивым.
– Да, Анна, – наконец ответил он. Положил документы и посмотрел на меня. – В компании произошли некоторые изменения.
– Изменения? – с непониманием переспросила я. Какие ещё изменения могли произойти в компании? Насторожилась.
– Совет директоров давно обсуждал возможность слияния, – продолжил он. – Обстоятельства складываются так, что на данный момент это решение устраивает всех, в том числе и меня.
Я подошла ближе, бросила взгляд на стол руководителя, но интересного ничего не заметила. Слияние? И что это значит?
– Будут какие-то изменения? – спросила осторожно. – Как и кого это коснётся?
– Я ухожу со своего поста, – огорошил меня Михаил Иванович. – Хватит, – хмыкнул и махнул рукой. – Передам дела, а потом…
Я едва не присела. Вот так новости! Я даже не сразу нашлась, что сказать. Так и стояла у стола начальника, как будто не выучившая домашнее задание школьница перед доской. Некстати вспомнилось, что обещала Андрею купить к ужину блинчики… Да, именно это я и должна была сделать – заехать в магазин и купить блинчики.
– И кто придёт на ваше место?
– Компания переходит в собственность нового руководства с сохранением штата, – пояснил Михаил Иванович и глянул на часы. – Позже для старших менеджеров и руководителей отделов будет проведено отдельное совещание, – он едва заметно улыбнулся мне. – Но тебя я хотел поставить в известность заранее.
– Это как-то… – Я качнула головой.
– Понимаю, Аня, – кивнул Михаил Иванович. – Но жизнь штука такая… Признаюсь тебе честно, решение далось мне нелегко. Но… – он снова чуть заметно усмехнулся. – Внучка подрастает, друзья в Карелию зовут… Всех денег не заработаешь.
Умом-то я всё понимала. Михаилу Ивановичу было уже за шестьдесят и, судя по всему, старость он себе обеспечил достойную. Вот только новость оказалась, мягко говоря, неожиданной. Но выбора у меня не было. Пожелав начальнику хорошего дня, я, погруженная в собственные мысли, вышла из кабинета. Новое руководство, новые правила…
Решив не накручивать себя раньше времени, я углубилась в дела. Однако мысли то и дело возвращались к разговору с Михаилом Ивановичем. Растерявшись, я и деталями-то не удосужилась поинтересоваться. Стоило хотя бы узнать, с какой компанией мы, так сказать, сливаемся. Впрочем, назвать это слиянием было трудно – поглощение. Воображение рисовало огромную рыбину и нас в качестве её добычи.
Поняв, что сконцентрироваться на работе не выйдет, я решила спуститься на первый этаж и выпить чашку крепкого чая.
– Да, Андрей, – ответила на телефонный звонок, идя по коридору к лифтам. Не забыла… Да… И про это тоже помню… Конечно, дорогой… Обязательно… – нажала на кнопку вызова. Дождалась, когда створки разъедутся в разные стороны, вошла в кабину и повернулась лицом к дверям. – Я постараюсь освободиться пораньше… Конечно… – тихонько засмеялась.
Створки сомкнулись, лифт поехал вниз. Заходя, я успела мельком заметить, что в кабинке кто-то есть, но теперь… Чувствовала прикованный ко мне взгляд. Пристальный, вызывающий неприятный холодок. Связь засбоила, и я едва смогла разобрать слова, но смысл их всё равно прошёл мимо меня. Тревога…
Резко обернувшись, я натолкнулась на тот самый взгляд…
– О, Господи… – телефон выскользнул и с оглушающим стуком упал к ногам.
– Ну здравствуй, – губы мужчины тронула недобрая усмешка.
– Мы так долго тебя искали, Анечка, – добавил второй.
_______________
Дорогие читатели! Приветствую вас в моей новой ОЧЕНЬ ОТКРОВЕННОЙ истории! Рассказ "Беречь, хранить… и премию" является некоей предысторией этой книги.
Давайте не будем искать тут глубокий смысл, думать о моральной стороне поступков и мыслей героев, просто расслабимся и будем получать удовольствие от чтения!
Ваша Алиса:)
Следующим утром я решительно подошла к кабинету Михаила Ивановича и, постучав, приоткрыла дверь.
– Разрешите? – встретившись взглядом с начальником, приоткрыла дверь шире.
Тот утвердительно кивнул, и я вошла внутрь. Всю ночь я глаз не сомкнула, думала, что делать. Но сколько ни искала выход, найти его не получалось.
Чувствуя мою нервозность, Андрей был непривычно молчаливым. За ужином вяло ковырял блинчики и, как я ни пыталась расспросить его о прошедшем дне, ничего толком мне не сказал.
К утру я твёрдо решила, что на этот раз не допущу… Не допущу того, что случилось в прошлый. Это тогда я, в сущности, была наивной девчонкой, не знающей жизни, теперь же нет. Достаточно! С моим опытом я смогу найти себе другое место, пусть даже уважение коллег и начальства придётся добиваться заново. Как-нибудь справлюсь.
– Подпишите, пожалуйста, – без предисловий я положила на стол начальника заявление.
Тот взял его и, пробежав взглядом по строкам, отложил обратно. Потёр переносицу и качнул головой.
– Зря ты горячишься, Анна, – начал было он, но я прервала его:
– Подпишите, Михаил Иванович. Я не горячусь. Если так складываются обстоятельства… – хотела сказать что-нибудь, соврать. Вроде того, что мне давно предлагают хорошую должность в крупной корпорации, или что хочу попробовать себя в другой сфере, однако следующие его слова заставили меня позабыть об этом.
– Даже если бы хотел, – подтолкнул лист ко мне, – сделать этого я бы не смог. – Встал с кресла, подошёл к окну, глянул вдаль и лишь после заговорил снова: – Я больше не твой начальник, Анна.
– Как? – ошеломлённо переспросила я.
– Так, – услышала я от двери твёрдый, раскатистый голос и напряглась всем телом.
Этот голос я бы смогла узнать среди тысяч других. И запах…
Стоило Денису пройти мимо, я тут же уловила тонкий, едва заметный запах его одеколона. Мне казалось, что он опутал меня, что я тону в нём. Подойдя к столу, он бросил взгляд на Михаила Ивановича и попросил, но так повелительно, что возразить ему было невозможно:
– Оставьте нас с Анной наедине.
Прежде, чем до меня дошёл смысл происходящего, Михаил Иванович вышел из кабинета. Денис же, вольготно откинувшись на спинку кожаного кресла, рассматривал меня. От его взгляда меня в жар бросило, после в холод. Горло сжалось, внутри всё свернулось.
– С этого дня твой начальник я, Анечка, – наконец выговорил он, не сводя с меня взгляда. Голос его был бархатным, негромким. Он будто раздел меня и прошёлся этим самым бархатом по коже. Но я знала, что за этим кроется. Слишком хорошо знала.
– Подпишите заявление, Денис Васильевич, – старалась держать спину прямо и ничем не выдать охватившей меня тревоги.
Он только чуть заметно усмехнулся. Усмешка его вывела меня из себя, и я сказала ещё настойчивее:
– Я имею право уволиться с двухнедельной отработкой. Помешать этому Вы не можете.
– Право ты имеешь, – положив ладони на подлокотники кресла, согласился он.
Поняла, что за словами его кроется подвох. Если он не захочет отпускать меня… Если они не захотят…
Денис так и не сводил с меня взгляда. Я чувствовала, как он изучает мою шею, грудь. Чувствовала, как он, буквально раздев, касается меня, его настырные властные руки, его пальцы, его влажный язык.
Сглотнула.
– Тогда подпишите, – толкнула к нему бумагу.
Он даже не взглянул на неё. Лениво, неспешно встал и направился ко мне. Я невольно попятилась.
– Право ты имеешь, Анна, – обошёл меня и встал со спины. – Вот только боюсь, потом у тебя возникнут большие сложности с трудоустройством. Поверь, моя хорошая девочка, ни на одну высокооплачиваемую должность тебя уже не возьмут, – его дыхание касалось моего затылка.
Ладони у меня стали влажными, каждый нерв сковало напряжением. Положив ладони мне на плечи, он опустил их до локтей. На мне была белая офисная рубашка с рукавами две трети, и он поддел их кончиками пальцев. Задрал выше и отпустил. Губы его невесомо прошлись по моим волосам.
Я попробовала отступить, но ладони тут же сжались сильнее.
– Вы не сможете этого сделать, – совсем не уверенная в собственных словах, выдохнула я и ощутила его усмешку мне в волосы.
– Можем проверить, хочешь? – снова ладони вниз, к оголённым запястьям.
Руки его были сильными, тёплыми. На меня мигом накатили воспоминания: вкус его кожи, его нетерпение, его сминающая волю напористость.
Прикрыла глаза, пытаясь выкинуть из головы картинки прошлого и тут же снова дёрнулась, сбрасывая его ладони. Но куда уж там! Он, напротив, заставил меня прижаться к нему всем телом. К нему: крепкому, мощному. Почувствовала твёрдость его паха, упирающийся мне в поясницу член и всё же вывернулась. Он позволил мне это – отпустил.
Растерянная, не понимающая, как дальше быть и что делать, я обернулась к нему. Наткнулась на взгляд тёмных, а теперь совсем чёрных глаз, невольно посмотрела в расстёгнутый на пару пуговиц ворот рубашки.
– Прекрати это! – выкрикнула с отчаянием, чувствуя, как ноет грудь. Запах… этот запах…
Бросилась к двери и опрометью вылетела из кабинета, чувствуя, что Денис смотрит мне вслед. Господи, что же теперь делать?! У меня же Андрей и…
Внезапно плечи мои сковало. Подняв взгляд, я судорожно вдохнула. И снова запах… Запах дорогого одеколона, прядь русых волос, спадающая на лоб.
– Ты как будто чёрта увидела, – усмехнулся Антон, поглаживая мои плечи сквозь ткань рубашки.
Я дёрнулась, но он и не думал отпускать меня. Огляделся и, увидев дверь зала совещаний, поволок меня к ней. Я и опомниться не успела, как мы оказались внутри. Антон тут же прижал меня к двери и горячо зашептал на ухо:
– Я так скучал по тебе, – прикосновение губ к мочке, мурашки по телу. – Ты так неожиданно сбежала…
– Прекратите, Антон Васильевич, – зашептала я. – Прекратите Вы…
Попыталась оттолкнуть его, но он только сильнее прижал меня. Ладонь его опустилась на бедро, заскользила вверх, к ягодицам.
Прижимаясь ко мне, он гладил меня по ноге, по талии. Выдернул заправленную в юбку рубашку и забрался под полу. Я почувствовала его пальцы голой кожей, схватила ртом воздух.
– Как же ты вкусно пахнешь, – языком по шее, слегка зубами. Поцеловал, потёрся носом. Его жесткая щетина царапнула меня, пальцы пробрались выше, почти к самой груди. Он пах иначе, чем Денис, прикосновения его были другими, всё было другим, но… В памяти моей вспыхивали всё те же картинки. Руки на ягодицах, его твёрдость, его власть…
– Нет, – ухватила его за запястье. Встретилась с ним взглядом. – Нет, – выдохнула куда-то ему в шею.
Его голубые глаза потемнели, зрачки расширились от желания. Обхватив мой подбородок, он провёл пальцем по нижней губе. Руку его под рубашкой я больше не чувствовала – теперь она лежала на моём бедре, у самого края юбки. Одно касание, и он приподнял её.
– Антон… – зашептала я, – Антон… Антон Васильевич… Вы…
– Мы же договаривались? – отпустил мой подбородок и легко сжал волосы. – Договаривались? Помнишь? Беречь тебя? И премию, – уголки его губ приподнялись, но взгляд вдруг стал жёстким. – Скажи, разве мы не выполнили свои условия?
Я сглотнула. Как загипнотизированная, смотрела на него, чувствуя только, как подол юбки поднимается всё выше. Наткнувшись на резинку чулка, он усмехнулся и, глядя мне прямо в глаза, потребовал:
– Скажи, Аня, мы сдержали слово?
Я молчала. Да! Да, сдержали, но…
– Скажи, Аня, – голос ещё настойчивее. Резинка чулка вниз, его ладонь на моей ноге.
– Да, – не узнавая собственный голос, отозвалась я. Он продолжал смотреть, будто не слышал моего ответа, и я повторила громче: – Да. Да, Антон, вы…
– Тогда почему ты не сдержала своё? – он дёрнул чулок, и капрон жалобно затрещал под его пальцами.
– Я выполнила, – стряхнув оцепенение, снова ухватилась за его запястье. Изо всех сил сжала. – Оставь меня в покое. Оба оставьте! Я больше на это не согласна!
Попыталась нащупать ручку, но он, поняв это, тут же стиснул мою руку. Подтянул меня к себе. Тела наши соприкоснулись. Я шумно задышала, почувствовав, насколько сильно он возбуждён, вдохнула глубже. Заполнивший лёгкие аромат вскружил голову мыслями, по телу пробежала дрожь.
– Пусти, – лихорадочно заёрзала, но стало лишь хуже.
Грудь, болезненная, наполненная томной тяжестью, соприкасалась с его – каменной. Соски затвердели, по телу всё сильнее разливалось непрошенное тепло. Его сильная рука легла мне на талию. В его объятьях я сама себе казалась хрупкой и невесомой. Горела под его взглядом, не понимала, куда от всего этого деваться. Если Денис теперь мой… мой начальник, то и он…
– Да пусти же ты меня! – всхлипнула, упёрлась ему ладонями в грудь и оттолкнула. Не потому, что была настолько сильной, а потому, что он позволил мне.
Дрожала, не понимая, от чего именно. Помотала головой. Попятилась прочь, к двери, к спасению. Снова помотала головой и, развернувшись, буквально вывалилась в холл. Только там смогла вдохнуть.
Шатаясь, нетвёрдой походкой, как пьяная пошла к себе.
– С тобой всё в порядке? – услышала я голос коллеги. Посмотрела на неё, с трудом понимая, о чём она. Кивком она указала на мою юбку. Только теперь я поняла, как выгляжу.
– Я… – осеклась на полуслове. Растрёпанная, измятая… Взгляд коллеги красноречиво говорил о том, что любые объяснения бесполезны. – Я… Я в порядке, – только и ответила. Всё ещё пошатываясь, добрела до туалета и только там наконец смогла взглянуть на себя.
Волосы были растрёпаны, измятая рубашка торчала из-под пояса юбки. И ещё чулок…
– Господи… – глухо застонала я, запрокинув голову. Нервно всхлипнула, попыталась открыть воду, чтобы умыться. Но кран только недовольно фыркнул и брызнул в разные стороны ржавчиной.
– Да что же это такое?! – снова всхлипнула я, ударив по вентилю. Подняла взгляд. Ошалевшая, лицо пылает… Спешно поправила юбку, блузку.
Чулок был безнадёжно порван – от резинки до самого низа красовалась широкая стрелка. Но это было не самым страшным. Самым страшным было то, что творилось у меня внутри. Зайдя в кабинку, я опустила крышку унитаза и тяжело присела на неё. Опустила лицо в ладони и снова застонала. Куда мне бежать?! Один раз я уже сделала это, но теперь…
В туалете раздался стук каблуков о плитку. Кто-то открыл кран, и я услышала, как журчит вода. Да что же это такое?!
Оставшись в одиночестве, я всё-таки смогла умыться. Пригладила волосы и, сняв, выбросила чулки в ведро.
Коридор оказался пуст. Кое-как усмирив колотящееся сердце, я дошла до своего кабинета. Компьютер сегодня я ещё не включала, монитор был тёмным и прикреплённый к самому его центру розовый стикер был виден отлично. Голова опять закружилась, горло сжалось, ноги стали ватными. Подойдя, я оторвала его и прочитала: «Ты стала ещё прекрасней, Анечка. В этом месяце тебя ждёт хорошая премия. Так что будь хорошей сотрудницей».
Смяв листочек в кулаке, я со злостью швырнула его в угол кабинета.
Вчера, стоило дверям лифта распахнуться, я подалась было к ним, но Денис удержал меня. Пока он молча смотрел мне в глаза, Антон поднял телефон и вложил мне его в руку.
– Теперь мы в одной команде, Аня, – только и сказал он перед тем, как отпустить меня.
В одной команде… Догадка мелькнула сразу же. Но тогда я и подумать не могла, что всё завертится так… Так… Коснулась груди и прикрыла глаза, а после схватила с кресла сумочку. Единственным разумным выходом сейчас было сбежать: от мужчин, когда-то перевернувших с ног на голову мою жизнь и моё сознание, от собственного прошлого и, главное, от себя самой.
– Разве тебе не нравится? – Антон гладил мой живот. Рука его то опускалась на лобок, то поднималась вверх, к груди. Поцелуй в шею. – Скажи, Анечка, нравится?
Я чувствовала, как он прижимается ко мне, его бёдра, его упирающийся в меня член. Судорожно вдохнула, когда он, обхватив грудь, сжал сильнее.
– Конечно же, нравится, – усмехнулся Денис. Его тёмные глаза блеснули предвкушением. Ладонь опустилась на моё обнажённое бедро, прошлась по боку. – Да? – шепнул он мне в самые губы прежде, чем я почувствовала, как он вжался в меня. Внутри всё стянуло болезненно-сладким спазмом, грудь заныла сильнее.
Я сдвинула бёдра, пытаясь унять нарастающее с каждой секундой желание, но оно не отступало. Руки на моём теле, горячий шёпот…
– Да-а-а… – застонала я и тут же распахнула глаза.
В комнате было темно и тихо. Тело горело, внутри всё пульсировало. Коснувшись себя, я поняла, что мокрая и снова застонала. Тело ныло истомой, предвкушением чего-то большего.
– Да что же это такое, – выдохнула я, вновь опустив веки.
Повернулась на бок, пытаясь успокоиться, поджала ноги. Желание не унималось. Напротив, казалось, оно становится лишь сильнее, стягивает каждую мою вену, каждый нерв. Как я ни пыталась отогнать от себя картинки из сна, они снова и снова лезли в голову. Жаркие ладони, губы на моей шее. Сама не заметила, как провела кончиками пальцев по низу живота и дальше, меж бёдер. Тронула себя между ног, закусила губу. Болезненное, нездоровое возбуждение. Смочив палец собственной влагой, погладила клитор, обхватила грудь, как там, во сне, делал это Антон. Вот так бы меня касался Денис, да… И ещё бы он целовал меня в шею. Жёстко, уверенно. Часто задышала, чувствуя, как с каждым движением пальцев и без того стянутый клубок во мне сворачивается туже и туже. Быстрее, резче, прикосновение немного сильнее…
– М-м-м-м… – Застонала я.
Пальцы были мокрыми, соски ныли. Я погладила один подушечкой большого пальца и проникла в себя, продляя собственное наслаждение. Сделала несколько быстрых движений. Так бы мог двигаться во мне один из них. Картинки стали такими чёткими, что я будто наяву видела блеск тёмных глаз, запутывалась пальцами в прядях русых волос. И запах… Один переплетался с другим и проникал в меня, наполнял мои лёгкие. Дрожа, запрокинула голову, развела ноги шире и погладила себя. Нет, как раньше больше не будет. Не будет! Не позволю ни им, ни себе самой.
Расслабленная, вытерла руку о простынь и завернулась в одеяло. У меня Андрей. Да и я не хочу так больше. Все совершают ошибки, и я не исключение. А то, что было в прошлом… Это ошибка.
С утра я чувствовала себя совершенно разбитой. Собираясь, надела свитер наизнанку, а после случайно перевернула расстёгнутую сумочку. Мелочь, косметика, документы: всё градом посыпалось на пол.
– Ты что такая? – спросил Андрей, подняв с пола помаду и протянув мне.
Я с благодарностью забрала у сына тюбик и вздохнула. Ну как объяснить ему, что со мной? Смотрела на него – свою точную копию, и сердце сжималось от нежности.
Нахмурившись, словно взрослый, он присел на пол возле меня и принялся собирать с пола рассыпанные вещи. Подавал, а потом опять поднимал монетки и складывал в маленькую ладошку.
– Детка, – позвала я его. Он поджал губки, но на меня всё-таки глянул. – Я люблю тебя, – обхватила его обеими руками и поцеловала в щёку.
– Мам, – недовольно пробубнил он, но вопреки тону, руки его обвили мою шею. – Я не детка.
– Хорошо, – снова посмотрела на него. Уже такой большой. Мой маленький большой мужчина… – Но для меня ты всегда будешь деткой, – улыбнулась и коснулась его носа кончиком указательного пальца. – А теперь иди одевайся, а не то в сад опоздаем.
Выйдя за ворота садика, я посмотрела на экран мобильного. Времени оставалось как раз на то, чтобы вернуться и взять машину. В хорошую погоду до сада мы всегда прогуливались пешком, после чего я ехала на работу, и сегодняшний день не был исключением. По крайней мере исключением в том, что касалось нашей с сыном утренней прогулки. Вот только на работу я не поехала.
Вместо этого вернулась в квартиру и, раздевшись, накинула на плечи лёгкий халат. Зашла на кухню и поставила чайник. Потёрла лицо ладонями. Понятия не имела, что теперь делать. Увольнение казалось единственно правильным решением, но что-то подсказывало, что предостережение Дениса – не пустой звук. Я столько трудилась все эти годы, чтобы достичь всего, что у меня есть, столько работала… А теперь? Взять и отказаться от этого? Попробовать начать всё с нуля в совершенно иной сфере? Но где гарантии, что они не доберутся и туда? Нет этих самых гарантий! Нет, чёрт возьми! А у меня сын и младшая сестра, которая только-только начала становиться на ноги.
Достав чашку, я заварила чай с липой и добавила немного мёда. Нужно было успокоиться, откинуть эмоции и как следует продумать все пути отступления… или наступления. Только было во всём этом одно слабое место: моя жизнь теперь принадлежала не только мне. И что будет, если они узнают? Если поймут, что Андрей…
Резкий дверной звонок заставил меня встрепенуться. Едва не расплескав чай, я посмотрела в сторону коридора. Сжала руки в кулаки, чувствуя, что не могу подняться. Боже мой! А если это кто-то из них? Сколько сейчас времени? Сколько прошло с того момента, как я вернулась домой?
Звонок повторился, и я, заставив себя встать, вышла в коридор. Стараясь не шуметь, аккуратно подошла к двери, посмотрела в глазок и тут же отпрянула. Не открою! Ни за что не открою!
– Открывай, Анна! – раздалось с той стороны. – Открывай, я знаю, что ты дома.
Обхватив себя руками, попятилась. Единственное, что я чувствовала в данный момент – смятение. Недавние рациональные мысли рассыпались прахом, оставив меня, прежнюю девчонку, наедине с собственными сомнениями, страхами и непонятно откуда появившимся внутри волнением.
– Анна! – в голосе появился гнев. – Я считаю до трёх. Не откроешь – тебе хуже. Раз… Два…
Неровно, со страхом выдохнув, я как безумная осмотрелась по сторонам. Схватила джинсовку сына и, кинув в детскую, плотно закрыла дверь. Открыв ящик, смахнула в него машинку с тумбочки, туда же наспех сунула принесённый им накануне из сада рисунок.
– Я понял тебя, Анна, – донеслось из-за двери.
Кажется, Денис был действительно зол. Бросив мимолётный взгляд в зеркало, я пригладила ладонью волосы и поспешно открыла замки. Чем грозило мне неповиновение, понятия не имела, но проверять отчего-то не решилась.
– Зачем вы пришли, Денис Васильевич? – холодно спросила я, столкнувшись с ним взглядом.
– А ты не догадываешься? – на губах его появилось что-то вроде намёка на ухмылку.
Я крепче сжала дверную ручку. Изо всех сил пыталась держаться спокойно и ничем не выдать внутреннего смятения. Это мой дом, моя территория. И я уже другая: взрослая, знающая, что мне нужно от жизни женщина. Женщина, ответственная за своего сына и уверенная в собственных силах.
– Ты не вышла на работу без предупреждения, – проговорил Денис, медленно опустив взгляд с моего лица на грудь. Прошёлся по всему телу, по ногам и снова посмотрел в лицо.
Меня окатило волной жара. И снова он прикасался не прикасаясь, снова я чувствовала его руки, хотя нас разделяло не меньше метра свободного пространства. Его дорогой пиджак был расстёгнут, ворот рубашки тоже.
– У тебя есть какая-то уважительная причина, Анна?
Его «Анна» походило одновременно на упавшую на кожу каплю тёплого воска и вогнанное в шею лезвие. Пальцы стали какими-то деревянными, непослушными, губы занемели. Былая решимость таяла, как эскимо на солнце: шоколадная оболочка ещё кое-как держалась, а внутри не осталось ничего цельного.
– Я приболела, – выдавила я и попыталась захлопнуть дверь, но он мигом подставил ногу.
Мои попытки закрыть квартиру кончились, стоило ему толкнуть дверь обратно. Куда мне мериться с ним силами?! При желании этот мужчина может сломать моё сопротивление одним движением. Нет, даже не движением – взглядом. Как сейчас. Он даже не коснулся меня, а я уже сама не своя.
– Я вас не приглашала, Денис Васильевич.
Отступила на несколько шагов. Лихорадочно бросила взгляд на вешалку для одежды, на обувницу, на пол, где обычно стоял самокат Андрея, но всё было в порядке. Самокат он взял с собой, джинсовку я спрятала. Заметила выглядывающие из обувницы детские тапочки и мысленно застонала. Но внимание Дениса было целиком и полностью приковано ко мне.
– Больной ты не выглядишь, – он приблизился, и я сделала ещё несколько шагов назад. Упёрлась стеной в стену. – Наоборот, – посмотрел в вырез халата и, буквально прижав меня, провёл пальцами по вороту.
– Что вы себе позволяете?! – гневно откинула его руку.
Уголок его рта дёрнулся, в глазах вспыхнул недобрый огонёк. Лишь слегка отступив, он осмотрелся по сторонам. Меня буквально озноб прошиб. Жар, вызванный его близостью и озноб от понимания, что стоит ему открыть одну из дверей и всё. Всё… Сколько времени ему потребуется, чтобы узнать, сколько лет моему сыну? Не много. А дальше?
– Хорошо тут у тебя, – Денис вновь посмотрел на меня. – Просторно. Хороший ремонт, мебель… И машина. У тебя же BMW, не так ли? – очередная усмешка на жёстких губах. – Ты неплохо устроилась.
– Я всего сама добилась, – горячо возразила я, но мои слова никакого впечатления на него не произвели. Напротив. На лице отразилось снисхождение, уголок рта дёрнулся.
– Если бы семь лет назад тебя не повысили, ты бы ничего не добилась, – тихо и очень жёстко проговорил он. Ладонь его опустилась на мою талию. – Ничего, ясно тебе? Так бы и бегала в шестёрках. Тебе и самой прекрасно известно, что на место, которое ты заняла, мы могли бы найти куда более стоящего человека.
– Хочешь сказать, я не справлялась со своими обязанностями? – выговорила, а сама чувствовала только его пальцы, касающиеся меня через шёлк халата.
– Справлялась, – прижал меня бёдрами. – Ты справлялась со всеми своими обязанностями, Анна, – дёрнул за поясок и, раздвинув полы, коснулся голой кожи. – Очень хорошо справлялась.
Теперь он касался меня в открытую, раскрытой ладонью гладил по животу, по бедру. Я слышала его дыхание, чувствовала запах, и теперь это точно не было сном. И медленно, против моей воли сворачивающееся внизу живота желание, тоже не было сном. Моё собственное тело предавало меня и, что хуже всего, понимала это не только я, но и Денис. Пальцы его прошлись по кружеву трусиков в то время, как он смотрел мне прямо в глаза, держа меня, контролируя, сминая волю.
– Я надеюсь, что ты и теперь будешь справляться со всеми своими обязанностями, – отодвинув ткань в сторону, он коснулся моей плоти, и я судорожно хватанула ртом воздух. Схватила его за руку и попробовала оттолкнуть. – Очень надеюсь, Анна, – перехватив мою ладонь, он припечатал её к стене. Навалился на меня, поймал вторую руку и прижал её, как и первую.
– Нет, – мотнула я головой. – Нет, Денис.
– Будешь, – прищурился, глянул в глаза.
– Нет, – моя слабая попытка высвободиться осталась незамеченной им.
– Будешь, – уверенный выдох у самых губ и буквально в то же мгновение рот его накрыл мой.
Я мотнула головой. Выпустив одну мою руку, Денис обхватил мой затылок и, прижав к себе сильнее, втиснул язык между моих зубов. Коснулся моего кончиком, а после просунул глубже, так, что я едва не задохнулась. Сжал волосы на затылке, зарычал, не отпуская. Меня пронзило запретное, болезненное удовольствие, ноги мигом ослабли.
Уперевшись ему в грудь, я, сбитая, потерявшаяся под разрушительным натиском, попыталась оттолкнуть его, заведомо зная, что это бессмысленно. Он целовал меня, буквально пожирая, влажно, настойчиво, не давая сделать вдоха.
Губы ныли, сердце стучало тяжело, беспокойно, а он крепко держал меня за волосы и пропихивал язык едва ли не до самой глотки. Понимая, что задыхаюсь, толкнула его сильнее. Тёмные глаза стали буквально чёрными, и меня окатило очередной горячей волной. Денис дышал так же тяжело, как и я. Мои затвердевшие, болезненные от возбуждения соски, тёрлись о его рубашку, и это доводило меня до отчаянья, до безумия. Что он делает со мной?! Как мне избавиться от этого?! Шесть лет я не позволяла ни одному мужчине прикасаться к себе, шесть лет наказывала себя за прошлое, и вот это прошлое нагнало меня.
– Я не такая, – прошептала я. – Не такая. Я больше не хочу…
– Я не шутил, – пальцы оказались на моём соске. Обведя ореол, он обхватил грудь и с удовлетворением рыкнул. После качнул головой и повторил: – Я не шутил, Аня. Жду тебя на работе через час.
Он сделал шаг назад, но по-прежнему смотрел. Держал взглядом, а я так и стояла, не в силах пошевелиться. Надо было сделать хоть что-то, хотя бы запахнуть халат, но даже на это я не находила сил.
– Через час, Аня, – от голоса его по телу пробежали мурашки. – Иначе карьера твоя полетит к чертям. Чего доброго, придётся продать машину. А может быть, и от квартиры отказаться, – он в последний раз прошёлся по мне взглядом. Задержался на губах, на груди. Шумно выдохнул и, напоследок, пронзив взглядом глаза в глаза, пошёл к двери.
Я сильнее привалилась к стене. Смотрела ему в спину до тех пор, пока он не вышел и понимала – стоит мне отойти от стены, и ноги у меня подкосятся, как у подстреленной лани.