Утро для Тани началось рано. Она специально встала загодя, чтобы привести себя в порядок. Мама уже давно умчалась на работу. Значит, никто не увидит, как дочь берёт заветную косметичку.
По неопытности у неё вначале ничего не получалось: тушь попадала в глаза, пудра в нос, помада криво ложилась на губы. Несколько раз Таня бегала в ванную смывать неудавшийся макияж.
«Почему ничего не выходит? – злилась она, в очередной раз стирая помаду. – И как только у Полины и Марины получается так красиво краситься?»
После долгих мучений наконец удалось подвести ресницы, наложить пудру и накрасить губы. Таня не могла оторваться от зеркала. С новым имиджем она считала себя гораздо красивее. Осталось только надеть тёмно-синее платье и можно смело идти завоёвывать сердце красавца Паши.
Около подъезда на бордюре сидел бродяга и, по обыкновению, смотрел вдаль. Таня быстро проскользнула мимо него.
– Девушка, можно с вами познакомиться? – спросила Маша, увидев Танин макияж.
– Как я тебе? – крутилась Таня возле большого зеркала в вестибюле школы.
– Отпад! Теперь все парни будут штабелями падать у твоих ног! И платье классное!
– Ой, ладно тебе, не особо-то я изменилась.
– Не скромничай, изменилась, и очень сильно. Давно пора тебе пользоваться косметикой.
Комплимент подруги пришёлся по вкусу. Мысли моментально заработали в одном направлении – завоевать сердце понравившегося мальчика.
– Как думаешь, я понравлюсь Паше? – не могла успокоиться Таня.
– Понравишься! – уверенным тоном отозвалась Маша. – Теперь ты выглядишь круто!
Первым уроком по расписанию шла история. Девочки быстро поднялись на второй этаж, дабы не злить учителя. Историю в старших классах преподавала Ангелина Иннокентьевна Крылова. В её пятьдесят семь лет энергии у неё было хоть отбавляй. Она вихрем носилась по классу, объясняя новый материал. Никто не знал, кого и что спросит Крылова, поэтому сорок минут ученики пребывали в напряжении. Самой любимой оценкой у Ангелины Иннокентьевны была единица. Никому не хотелось получить единицу и потом её полчетверти «отрабатывать».
Вообще, Ангелина Иннокентьевна, по мнению многих учеников, во внеучебное время была «классной тёткой», но не любила, когда на её урок опаздывают. Мера наказания за опоздания была жестокой. Во-первых, опоздавшего она не пускала на урок, а во-вторых, заставляла к следующему занятию подготовить этот материал в виде конференции. Провинившемуся не только предстояло ответить учителю тему, которую пропустил, но и выступить с ней перед всем классом. И после всего написать контрольную по пропущенной теме, только тогда «отработка» засчитывалась.
Около кабинета уже толпилась часть 9-го «А». В основном здесь стояли мальчики и Анька Маркова. «Элита», по обычаю, появлялась за несколько минут перед звонком.
– Меня отец учил стрелять из боевого пистолета, – громко рассказывал Петька своим друзьям про летние каникулы.
– Прям уж из настоящего? – не верилось щупленькому Костику Васильеву.
От рассказов Петьки его короткие тёмные волосы становились дыбом, а маленькие голубые глаза блестели.
– Хочешь верь, хочешь не верь, но я со второго раза попал в яблочко. Отец говорит, у меня прицел, как у него. Меткость в нашей семье всегда славилась.
– А мне можно прийти и научится стрелять? – загорелся желанием накаченный Ваня Ибрагимов.
– С отцом поговорю на эту тему, как узнаю, дам знать.
– Было бы клёво научиться стрелять, – мечтал Ваня. – Спортзал уже порядком надоел, хочется разнообразить жизнь.
– И меня… и я… и про меня спроси, – вышел вперёд Костик и от волнения начал заикаться, – хочу тоже научиться стрелять из настоящего пистолета.
– Обязательно закину отцу удочку по этому поводу, – не дал чёткого ответа Петька.
– Только не затягивай! – всё ещё горел желанием Ваня. – Скоро с отцом и его другом на охоту ехать и не хочется упасть в глазах предка.
К кабинету подошёл Дима. Он радостно поприветствовал всех и как-то странно посмотрел на Таню. Уголки его рта поползли вверх.
– Что ты с собой сделала? – не выдержал он и подошёл к девочке.
– Тебе что-то не нравится? – моментально отреагировала Маша.
– Нет, всё в порядке, – ответил Дима, а уголки рта снова поползли вверх.
– Мань, что это с ним?
– Не обращай внимания.
– Неужели я выгляжу как чучело?
– Брось, подруга, ты выглядишь потрясающе.
К кабинету подошла Ангелина Иннокентьевна с классным журналом в руках. Ровная походка и высокие каблуки всегда молодили её. Со спины и не скажешь, что идёт женщина пенсионного возраста.
– Что за гул здесь такой? – сердито посмотрела она на мужскую часть 9-го «А». – Волков, опять ты всех будоражишь с самого утра?
– Ангелина Иннокентьевна, как вы могли про меня такое подумать?! – с ангельским выражением лица сказал Петька. – Я вообще молча стоял.
– Тебя, Волков, я знаю как облупленного, – сквозь модные очки одарила Петьку взглядом учительница. – Только ты умеешь с утра пораньше всех поставить на уши.
– Эх, Ангелина Иннокентьевна, плохо вы обо мне думаете.
– Тебя не переспоришь, – махнула рукой учительница.
Вскоре все уже сидели на своих местах. До начала урока оставалось всего пять минут. Ангелина Иннокентьевна запрягла Петьку работой: под её чутким руководством развешивать на доске карты.
В класс гурьбой вошла «элита» 9-го «А». Марина и Полина появились в новых платьях. У Марины – ярко-зелёное, под цвет её лака для ногтей, а Полина – в светло-красном и, как ни «странно», тоже под цвет лака. Сумочки и туфли полностью гармонировали с платьями. На лица каждой был нанесён красивый макияж. Причёски модницы сделали новые. Юля и Валя были одеты сегодня в более скромные цвета, но более вызывающие наряды.
При виде «элиты» Ангелина Иннокентьевна презрительно фыркнула. Учительница придерживалась стойкой позиции – до тридцати никакого макияжа. А тут такие дела.
Красавицы и модницы под восхищёнными взглядами одноклассников прошли к своим местам и с пафосом уселись за парты. Затем как по команде достали из сумочек косметички – стали проверять, всё ли в порядке с макияжем.
– Тьфу, смотреть противно, – злобно произнесла Маша.
– Мань, а вдруг он не придёт сегодня в школу? – больше всего волновал другой вопрос Таню, ведь до начала урока оставалось всего две минуты.
– Придёт, куда он денется. А вот и Паша.
Таня почувствовала, как сердце забилось быстрее.
«Вот он, мой принц на белом коне, сейчас меня увидит и влюбится», – мечтала она.
«Элита» тоже заметила Пашу, который сегодня появился в чёрных джинсах и тёмной майке с белым рисунком. Волосы на голове стояли торчком, словно он забыл утром причесаться. Но эта деталь не портила его красоту, наоборот – казалось, он стал ещё красивее. Юля состроила Паше глазки. Красавчик в ответ подмигнул.
– Ну, Танюх, давай, покори его, – давала напутственные слова Маша.
Таня же сидела ни живая ни мёртвая. Глаза смотрели на Пашу, а язык словно стал свинцовым.
Паша сам увидел пристальный взгляд Тани и улыбнулся. Сердце девочки ёкнуло и заколотилось – он идёт к ней! Очередная жгучая волна накрыла с головой. Паша остановился рядом и мило улыбнулся.
– Ты сегодня превосходно выглядишь, – сделал он комплимент.
«Я ему понравилась!» – кричала Танина душа, а вслух девочка не могла ничего сказать.
– Тебе идёт твой стиль, – напоследок заявил Паша и отправился на своё место, так как прозвенел звонок.
– Танюх, что, растерялась? – прошептала Маша.
– Не знаю, не могла ничего сказать, молчала как дура, теперь я ему разонравлюсь. При нём горло словно цепью сковывает, а всё тело бросает в жар!
– Наоборот, парни любят девушек с загадками.
– Думаешь?
– Уверена на все сто!
– Лейкина! Дорохова! – возмущённо крикнула Ангелина Иннокентьевна. – Урок уже начался. Все проблемы оставьте до перемены, иначе вы сейчас выйдете к доске рассказывать тему, а я буду разговаривать.
Подруги моментально замолчали. Ссориться с Ангелиной Иннокентьевной себе дороже, тем более не хотелось получать первую единицу в новом учебном году.
Остаток урока Таня ловила на себе взгляды большей половины класса. По кабинету то и дело ходили записки. Прочитав, её одноклассники оборачивались на Таню, начинали перешёптываться.
– Манька, на меня все так смотрят, – тихо сказала она.
– Завидуют.
– Мне как-то не по себе от такого внимания.
– Просто тебя ещё никто не видел в макияже, вот все и любуются.
– Дай-то бог, – закрались нехорошие предчувствия в Танину душу.
На перемене оказалось, что никто не завидует, а все просто насмехаются над ней. «Элита» первая подошла к подругам.
– Батюшки святы, никак, наша Таня накрасилась? – язвительно спросила Юля.
– И макияж что надо, – фыркнула Полина.
– Таким пользовались в середине прошлого столетья, – презрительно посмотрела на Таню Марина, – и где только такой откопала?
– Девки, вы только гляньте, как она накрасила глаза, ресницы склеились! Слепые и те лучше накрасятся, – усмехнулась Полина.
– Так она для слепых и старалась! – громко рассмеялся Петька, стараясь тем самым привлечь внимание красавиц.
– И цвет помады не подходит к платьишку, – брезгливо смотрела на платье Марина, – на каком рынке нашла подобную безвкусицу?
– А помада? – не унималась Полина. – Подобную видела у своей бабки на тумбочке, раритет.
Одноклассники окружили Таню, и все уже в голос смеялись.
– Не позорилась бы, если не умеешь нормально краситься и одеваться, – выдала своё резкое слово Валя.
– Девки, да как вы не понимаете, наша Танечка втюрилась по уши в Пашку, для этого и накрасилась, чтобы произвести на него впечатление, – раскусила Юля все Танины планы.
– Фи, ни один уважающий себя парень не обратит внимания на ЭТО, – грубо заявила Валя.
– Только слепой! – поддакнул Петька, громко смеясь.
– Слепой и то десять раз подумает, прежде чем подходить, – не согласилась Марина.
– Ты думала, что, накрасившись, из гадкого утёнка превратишься в белого лебедя? – звонко рассмеялась в лицо Тани Полина.
– Ни одна косметика в мире не поможет чучелу превратиться в принцессу, – сказала Марина.
От обидных слов Таня разрыдалась. А «элита» всё продолжала и продолжала издеваться над ней. Остальные, кроме Маши, громко смеялись. Маша сидела красная от злобы, а кулаки сами по себе сжимались. Таня заметила, как Паша, держась за живот, веселится. От этого стало ещё больнее. Слёзы с новой силой покатились по щекам.
– Не реви, а то тушь потечёт и Пашка тогда точно не обратит на тебя внимания, – издевалась Юля.
– Наоборот, так она приобретёт свой естественный облик! – смеялась Полина.
– Паша, не стесняйся! Для тебя стараются, а ты даже не обращаешь внимания, – Юля с упрёком посмотрела на красивого мальчика. – Это не по-мужски, – иронично покачала пальцем девочка.
– Отсюда лучше видно, – хохотал покоритель девичьих сердец.
Таня вырвалась из круга обступивших её одноклассников и побежала прочь из класса. Перед выходом из кабинета она заметила, что один только Дима сидит на своём месте и с грустью смотрит на неё. Машка подскочила и побежала за подругой.
– Куда ты? Паша уже готов поцеловать тебя! – кричала вслед радостная Юля.
Таня стояла возле раковины и смывала наложенный с такой любовью и надеждой макияж. Все мечты, что Паша влюбится при виде её нового образа, разлетелись в пух и прах. Осталась только сильная боль и отчаяние. Маша осторожно положила руку на Танино плечо.
– Подруга, не обращай внимания, этим змеям только бы языком почесать и обидеть человека.
– Нет, они правы, я на самом деле чучело огородное.
– Неправда, ты красивая.
– Кого мы обманываем? Сама видела, как все смеялись. Куда мне до той же Полины.
– Да если смыть с этих мымр штукатурку, они будут гораздо хуже выглядеть, – разозлилась Маша. – Зря смыла косметику, тебе правда шло.
– И ты туда же? Хватит надо мной издеваться! – в голос разрыдалась Таня.
– Поплачь, легче станет.
Маша обняла подругу. Таня, не переставая рыдать, крепко сжимала Машину руку. Резкая боль при одном только воспоминании, что Паша смеялся над ней, охватывала всё тело и не хотела отпускать.
– Успокойся, – принялась утешать Маша. – Завтра тебя так накрасим, что вся «элита» будет валяться от зависти.
– Нет, я больше никогда в жизни не накрашусь! Они снова будут все надо мной смеяться.
– Ничего, ещё не вечер! Смеётся тот, кто смеётся последним, – твёрдо заявила Маша. – Пашка будет наш и без всякого макияжа.
– Уже не будет, он тоже надо мной смеялся, – от обиды у Тани с новой силой потекли слёзы.
– Подруга, как гласит народная мудрость: «Первый блин всегда комом». А Пашу мы завоюем.
– Как? Как завоюешь такого красавца, когда такие конкуренты?
– Если ты ему нравишься, пусть тогда воспринимает тебя такой, какая ты есть.
– Страшилищем? Пугалом огородным? Такой он должен воспринимать меня?
– Нет, воспринимать должен такой милой и красивой девушкой, которую я знаю.
– К сожалению, Паша такой меня не знает и вряд ли узнает, – грустно вымолвила Таня.
Прозвенел звонок. Таня наотрез отказалась возвращаться в класс и стать опять объектом насмешек. Больше всего ей хотелось очутиться на необитаемом острове, чтобы там никого не было и никто её не видел. Маше всё же удалось уговорить подругу пойти в класс.
– Не будем показывать оторвам, что мы слабее.
– Верно, а то вообще заклюют.
– Если почувствуют слабинку, безоговорочно заклюют, только повод дай!
Вернувшись в класс, Таня молча села за парту и уткнулась в учебник, надеялась, что одноклассники оставят её в покое. Не тут-то было. До появления в классе Ангелины Иннокентьевны «элита» продолжала язвительные насмешки.
– Дорохова, зачем смыла ТАКОЙ макияж? – с улыбкой на лице вымолвила Юля.
– Действительно, мы тут с классом проголосовали и решили присвоить тебе звание «Мисс 1900 год», – заржала как лошадь Полина. – Или «Мисс Чудовище»!
– Прикуси язык, змея, – заступилась Маша за подругу, – твой яд по всему классу разлетается! Не боишься им отравить ребят?
Мальчики прислушивались с большим интересом. Намечался грандиозный скандал, а то и драка. За всё время учёбы «элите» никто никогда не говорил ни одного гадкого слова.
– Девки, вы только посмотрите, Мышка пикнула в защиту Гадкого Утёнка, – рассмеялась Марина.
– Деревенщина, – оскалилась Полина, – на змей похожи здесь только ты и твоя никчёмная подруга.
Дальнейший спор прекратился из-за появления в классе Ангелины Иннокентьевны.
– На пять минут нельзя вас оставить, – возмутилась она, – крики по всему коридору слышны.
– Заметьте, не я шумел, – гордо сказал Петька, стараясь привлечь внимание красавиц.
– Марш к доске! – командным тоном вызвала Ангелина Иннокентьевна.
Инициатива оказалась наказуемой. Петька с опущенной головой отправился к доске за первой единицей.
Класс моментально затих. Связываться с Ангелиной Иннокентьевной никто не желал. Урок прошёл на удивление тихо. Петька, как и предполагалось, заработал первую единицу. Одноклассники, боясь нарваться, внимательно слушали новый материал, и про Таню, казалась, все забыли.
На перемене Таня убежала в туалет, чтобы не слышать насмешек в свой адрес. За минуту до звонка она вышла и хотела уже идти в кабинет алгебры, как увидела, что на подоконнике, возле женского туалета, сидит Дима.
– Я тебя ждал, – робко заявил он.
– Меня? Зачем?
– Хотел сказать, чтобы ты не расстраивалась. Всё враньё, что твой макияж плохой, наоборот, ты выглядела в сотню раз лучше остальных девочек. Они от зависти наговорили гадостей.
– Спасибо, – засмущалась Таня. – Умеешь поддержать в трудную минуту.
– Кстати, представляешь, сегодня разбирал свой портфель и нашёл вот что, – улыбнулся Дима доброй улыбкой и, достав из портфеля плитку шоколада, протянул Тане: – Всё равно не ем шоколад, а девушки любят сладкое.
Таня приняла угощение. Дима с каждым днем всё больше нравился ей как человек. Его можно было смело называть другом.
Таня немного повеселела. От Димки исходила положительная энергия, и становилось легче на душе, когда он рядом.
Остаток дня прошёл тихо. Все перемены Таня просидела в туалете. На большой перемене Маша вытащила её в столовую покушать. Там находился практически весь класс. Как бы Таня ни пыталось быть незаметной и невидимой, всё равно в её адрес полетели обидные, колкие фразы, отчего, не доев свой обед, она убежала в горьких слезах подальше от обидчиков.
На улице стояла не по-осеннему жаркая погода. Горячее солнце словно не хотело уступать дождливой поре, гордо сияло на небе.
Домой сегодня Таня шла одна. Дима не провожал, что её сильно обрадовало. Сейчас она хотела побыть одной. Всю дорогу до дома перед глазами стояли лица «элиты». В голове то и дело всплывали обидные насмешки. Плюс ко всему весёлый смех Паши, когда он смеялся со всеми над её новым образом, который был приготовлен для него.
Таня подошла к подъезду и увидела бродягу на тротуаре. Она поймала его грустный взгляд и не заметила, как у неё потекли слёзы. Девочка пулей пробежала мимо.
Весь день Таня проплакала. С работы несколько раз звонила мама. Дочь бодрым голосом врала, что всё хорошо, но едва мама вешала трубку, как она снова продолжала плакать. Приготовив ужин, Таня легла в кровать и опять горько разрыдалась.
«Почему Паша не обращает на меня внимания? Вот если бы я была такой же красивой, как Юля или Валя, тогда он точно не пропустил бы меня, а так…» – мысли её крутились вокруг одной темы.
Часы показывали начало девятого, скоро должна была прийти мама. Надо было успокоиться, привести себя в порядок, чтобы маму не огорчать. Таня приняла душ и включила радио в надежде отвлечься от грустных дум.
Но сердце твоё сжигает рассвет,
Меня уже нет, тебя уже нет,
Тебя со мной нет.
Но сердце моё, сгорая, молчит,
Что было прошло, уже не болит,
Совсем не болит… –
текла грустная песня из радиоприёмника. Танина нижняя губа задрожала, а слёзы сами по себе полились из глаз. Песня казалась такой печальной, что девочка разревелась. Наталья Ивановна застала дочь за кухонным столом, горько плачущую.
– Доченька, что случилось? Кто тебя обидел? – забеспокоилась мама, забыв про усталость.
– Никто меня не обижал. Всё в порядке, мам, – пыталась девочка справиться со слезами.
– Где «в порядке», когда у тебя не глаза, а целый водопровод. Расскажи, из-за чего плачешь?
Тане не хотелось посвящать маму в свои проблемы.
– Доченька, лучше расскажи, самой же легче станет на душе.
– Говорю тебе, всё нормально, просто соринка в глаз попала!
– Что же это за соринка такая, если ты так горько плачешь? Поделись со мной! Ты из-за мальчика плачешь?
Таня разрыдалась ещё громче и не заметила того, как всё рассказала маме. На душе на самом деле стало легче, словно тяжёлый камень свалился.
Наталья Ивановна от обиды и бессилия расплакалась. Она прекрасно понимала, что дочь хочет выглядеть как все. Модно одеваться, красиво краситься. Все её принципы про косметику до старших классов разлетелись в пух и прах при виде униженной дочери.
– Завтра же с тобой сходим в магазин и накупим различной косметики, будешь не хуже других!
– Не нужна мне никакая косметика! Я больше никогда краситься не буду!
– Дочур, дам тебе совет, – вытерла слёзы Наталья Ивановна, – в человеке важна не внешняя красота, а духовная. Если ты понравилась Павлу, тогда он будет на тебя обращать внимание и без косметики и красивых тряпок.
– Мне Машка сегодня то же самое сказала.
– Она мыслит абсолютно правильно.
– Только Паша на меня не обратит внимания…
– С какого это перепугу?
– Он сегодня тоже надо мной смеялся.
– Если так, тогда не стоит он твоих слёз.
– Мам, он мне очень нравится! – воскликнула девочка.
– Нравится? Тогда борись за своё счастье! – твёрдым голосом заявила Наталья Ивановна.
– Как? Как бороться, когда в классе учатся такие красавицы, как Юля и Валя?
– Внешняя красота, конечно, хорошо, но главное, что у человека здесь, – Наталья Ивановна дотронулась до того места на груди, где скрывалось сердце. – Каждый человек: красивый, некрасивый – всё равно стареет, а внутренняя красота, если она есть, остаётся навечно.
– Парни не смотрят в душу, они смотрят на внешние данные, а я не подхожу для Паши!
– Знаешь что, если у твоего Паши есть своя голова на плечах, тогда он должен сам сделать выбор, кто больше нравится.
– А вдруг он выберет другую, красивую и модную девочку? – боялась Таня даже думать об этом.
– Тогда он тебе не пара. В конце концов, на Паше мир не кончается. В мире таких Паш пруд пруди. Слушайся только своего сердца! Оно тебе подскажет, что делать дальше. Я думаю, если Паша умный человек, то тоже прислушается к своему сердцу.
Весь вечер Таня и мама провели за беседами. Наталья Ивановна рассказывала, как провела рабочий день. Таня не заметила, как печаль отступила. Всё-таки хорошо, что есть такая мама.
Der kostenlose Auszug ist beendet.