Zum Hörbuch
Девушка, теребившая зеленую ленту в огненно-рыжей косе, так же подняла глаза на Яромира, удивленному как же этот кусочек атласа так подходит её изумрудным глазам.
Они смотрели друг на друга, не проронив ни слова.
Яромир уже видел ее сегодня и до этого, много раз, и среди подружек невесты на выкупе она тоже была, но имени ее он не знал.
– Как зовут тебя, ясно солнышко? – Нарушил молчание Яромир и улыбнулся девушке.
Веснушки на её щеках запылали ярче горящего чучела Морены.
– Не скажу… Не сейчас! – игриво улыбнулась она и резко отвернулась, зацепив рыжей косой плечо Яромира.
Голос у девушки был тонким и невероятно нежным и сразу же запал в душу Яромира. Несколько мгновений, которые показались юному богатырю целой вечностью, он стоял и смотрел на неё, стараясь запомнить каждую мельчайшую черту её облика. Девушка, и так крепко державшая Яромира за руку, сжала её ещё сильнее, когда молодожены закончили танец и слились в страстном поцелуе.
Только Яромир снова почувствовал на себе ледяной, полный ненависти взгляд. Яромир постарался сосредоточить органы чувств.
Донёсся запах: дикий, звериный, запах смерти. Яромир почувствовал с какой стороны исходит опасность, но только стоило повернуться, как волхв закончил церемонию благословлением, а Аяр громким басом призвал всех вернуться к столу, чтобы снять платок с невесты и закончить первый день.
Люди сбились в большую толпу, а Яромир, не хотевший портить себе такой многообещающий вечер, не отпуская девушку, затерялся среди людей, оставив незримого преследователя где-то позади.
Но только пошли они не туда, куда он думал…
Ночь выдалась безоблачной, и яркая полная луна прекрасно освещала все окрестности деревни Три дуба.
Рыжая незнакомка, ни на миг не отпускающая руку Яромира, вела его через веселящуюся и продолжающую распевать свадебные песни толпу.
Выпитое хмельное давало о себе знать, и Яромир чувствовал, что ноги окончательно перестали его слушаться, а перед глазами снова проплыли мутные силуэты окружающих людей.
Неожиданно девушка дернула его и они, свернув поперек движению потока, побежали по узкой дорожке между двумя дворами. Вслед им посыпалась брань и ругательства пьяных мужиков, которых Яромир, по своей неуклюжести, растолкал плечами.
Когда шум толпы остался далеко позади, девушка все-таки отпустила Яромира. Он потерял опору, но каким-то чудом сумел устоять на ногах.
– Проводи меня домой. Тут недалеко.
Рыжая поманила Яромира за собой и принялась кружить сарафаном, от чего того еще больше замутило.
– А родители? Не потеряют они тебя?
Яромир старался не смотреть на неё и как-то отвлечься от подступившего к горлу кома.
– Мать то?! Нет ей до меня дела. Поверь, она ухом не поведет, даже если леший утащит. – она потянула Яромира за руку. – Пойдем!
Дальше они шли медленно и молча, слушая мелодично поющих сверчков, да любуясь необычайно ярким звездным небом, которое можно было наблюдать только на в ночь на Ярилин день.
Было почти как в сказке, если бы отдаленные крики и звуки музыки не доносились со стороны дома Еремы.
Яромир не знал с чего начать разговор, да и она, видимо, тоже не особо-то и хотела болтать, но все-таки нарушила молчание первой:
– Тятьки у меня уж давно не стало. Вы со стариком как раз того упыря отловили, что его в лесу на охоте подкараулил. – начала рыжая. – Теперь же матушка моя только спит и мечтает, как бы меня замуж поскорее выдать, чтобы я ей жить в удовольствие не мешала. Сама сейчас, поди, опять этому Добромилову помощнику глазки строит… и рожа у него мерзкая. Единственное до чего ей дело есть – это его тугой кошель. И, конечно же, сын охотника – Патша, которого она так желает видеть своим зятем…
– Звать-то тебя как? – перебил Яромир, не хотевший слушать про деревенские страсти. – Я вот – Яромир.
– Да все знают кто ты, богатырь. Сын старого отшельника, охотника на нечисть всякую. Как же вас там сторожила кличет? А, «лихо лесное»!
– Имя.
– Какой серьезный… – девушка рассмеялась и снова принялась кружить вокруг Яромира. – Верея я!
– Ну так вот, Верея, – Яромир пригрозил девушке пальцем. – Нет у меня ни мамки, ни папки, а старик меня растил, кров давал, еду и одёжу. И на лихо мы не похожи! В наших краях тварь такая не водится.
– Раз не тятька, чего ж тогда тебя по лесам прячет? Или от кого? Чего он такого красавца на цепи держит, как пса дворового? И почему сейчас одного пустил?
– Вот сама иди и спроси… – обиженно ответил Яромир.
Он и сам ответов на эти вопросы не знал.
– А ты скажи, где живете? Я и пойду!
Девушка крепко прижалась головой к руке Яромира.
– Знамо где – в лесу, а показать – никак. Тайна. Старик сказал, что с Иным миром меня познакомит, если кому хоть слово скажу.
– Ну и не говори, больно надо! – Верея фыркнула и отвернулась. – Вот и изба моя.
Она указала пальцем на старый четырёхстенник с двумя окнами.
Яромир приметил, что за дворик был очень скромным и никто за ним особо не ухаживал: завалившаяся банька, поросший мхом колодец и совсем уж прогнивший пригон.
Верея запрыгнула на деревянные прясла невысокой ограды и, подтянув Яромира поближе, обняла его за шею. Лунный свет упал её на лицо, а в глазах заплясали зелёные огоньки, от которых Яромир был не в силах оторваться.
Неожиданно Верея припала к губам Яромира.
На мгновение его тело обмякло, но тут же прилив страсти позволил прижать её крепче к себе.
Со стороны свадьбы послышалось громкое пение, да так неожиданно, что Яромир вздрогнул и повернулся в сторону доносящегося звука.
По спине снова пробежало неприятное чувство приближающейся опасности.
– Сейчас, наверное, платок снимают, да на первую ночь провожать будут, – сказала Верея, вслушиваясь в крики и возвращая внимание Яромира.
Её глаза горели желанием, которому Яромир не был в силах сопротивляться. Он был очарован…
– А девки у тебя уже были?
Верея потянула за ленточку, выпустив вьющиеся рыжие волосы из косы. Яромир сглотнул.
– Ну-у… бывало…
В груди у Яромира задавило и похолодели пальцы. Что-то или кто-то приближался, он был уверен. Нужно было возвращаться к братьям как можно скорее.
– Нам бы к столу вернуться. Темно, да и братья уже волнуются. Ищут наверное…
Яромир аккуратно убрал пуки девушки с плеч и готов был уйти, как Верея спрыгнула с прясел и схватила его за руку.
– Останься! Я не хотела тебя обидеть. Было, не было, это же не важно… Люблю я тебя, богатырь… Уже как три круга только о тебе по ночам вздыхаю!
– А чего раньше не подошла? – спросил изумленный откровением девушки Яромир, облокотившись на прясла, чтобы не потерять равновесие.
– Да где там подойдешь? Ты у старика на коротком поводке! Глаз с тебя не спускает. И вообще… вы с ним как вихри летние: откуда ни возьмись появились, покрутились и восвояси подались. А тут сама судьба-матушка тебя в мои рученьки подала. Свадебный хоровод никогда с суженым не обманет!
Верея взяла оторопевшего Яромира за рубаху и, поднявшись на носочки, крепко его поцеловала.
– Укради меня, увези хоть на край света. Не люба я матери своей! А она даже не поймёт, что я сбежала. А коли поймет, то мы по тропинкам вашим тайным уйдем и пускай хоть заищутся! Иначе отдаст меня этому псу – Патше! Я стирать тебе буду, готовить, сыновей тебе нарожу, таких же сильных и красивых богатырей! Всем для тебя буду! Забери меня!
– Ах, значит я для тебя просто пёс?!
Из-за сарая показались четыре молодца возрастом не меньше двадцати зим. Впереди шел высокий, плечистый, черноволосый парень с конской кудрявой гривой и волчьим оскалом. Своим видом незнакомец походил на зверя и именно этот взгляд следил за Яромиром: полный холода и злобы, желающий разорвать на части.
Парни, идущие следом за главным, закатывали рукава на рубахах.
– Я тебе и цацки, как у цариц Сталь-градских, и ткани расписные, и к матушке твоей за благословением, а ты перед отребьем лесным хвостом крутишь?!
– Оставь меня в покое! – Верея спряталась за спиной Яромира. – Уходи, откуда пришел, Патша!
– Молчи девка, я теперь отсюда только с тобой уйду! А ты, лохун, лучше тикай в свой лес, покуда тебя старику по частям не вернули!
Патша толкнул Яромира в плечо, так, что тот отпрянул на несколько шагов и ударился спиной о прясла.
Яромир всем телом чувствовал, что сейчас к драке он был совсем не готов. Слишком много выпито.
– Глянь хлопцы! Богатырь-то – пьяный! – засмеялся над ним Патша – Проучим-ка его, будет знать, как девкам чужим под юбки заглядывать!
Они встали вокруг Яромира полукругом, прижав его к пряслам и закрывая все пути для отхода. Первым замахнулся тот, что стоял слева. Яромир защитился, но тут же получил другой – справа. Голова затрещала, всё вокруг помутнело и завертелось.
Следующий удар нанес Патша. От него богатырь успел закрыться и попытался вырваться из полукруга. Оттолкнул одного, за что получил от другого кулаком под ребра, сбил дыхание и упал на колени. Только стоило Яромиру оказаться на земле, как молодцы накинулись на него все вместе, не давая возможности опомниться.
Хмель так сильно ударил Яромиру в голову, что он не мог собраться и хоть как-то противостоять ударам. Он мог только лежать и терпеть, стараясь защищаться от летящих в него рук и ног.
Яромир пропустил ногой в живот, и всё его содержимое полилось на лапти одного из нападавших.
– Не троньте его, изверги! Вчетвером, да на одного, еще и пьяного! – Верея, рыдая навзрыд, попыталась растолкать черноволосого и его парней.
В этот момент от Яромира отвлеклись, и он смог немного продышаться. Стало гораздо легче после того, как ему помогли избавиться от содержимого желудка.
– А ну, отошла, лярва! Знай свое место! – Патша ударил Верею тыльной стороной ладони, и девушка упала на землю. – Чего встали?! Лупи его, мужики!
Патша подскочил первый и замахнулся ногой в голову Яромира. Тот, выдохнув, встретил удар локтем. Черноволосый схватился за ступню и взвыл от боли, отпрыгнув в сторону.
Помощники Патши опешили и сделали несколько шагов назад, а Яромир выплюнул остатки рвоты и поднялся на ноги.
Яромир бросил взгляд на Верею. Девушка сидела на земле, закрывая разбитое лицо, а по её рукам струилась кровь.
– На девку руку поднял? Не прощу! – сказал он Патше и сделал шаг в его сторону.
– Чего смотрите, олухи тупорылые, бей его! – рыкнул на подручных Патша.
Яромир поднял руки и сгруппировался. Всё как учил старик.
Первым атаковал русый в широкой белой рубахе, на чьи ноги Яромир вывалил содержимое своего желудка. Русый, издав, как ему казалось, устрашающий крик, побежал на Яромира, замахиваясь кулаком. Богатырь без труда уклонился и ответил ему размашистым ударом в печень и сразу же боковым в голову. Русый гулко рухнул на землю без сознания.
– Вот же приблуда! Он убил Набока! – противным высоким голосом заверещал невысокий, лысый с большим, как у орла, носом. – Ату его, Кривой!
Тот, кого назвали Кривым, был чуть выше Яромира, смуглый широкоплечий с неестественно большими бровями.
Он встал перед богатырем и поднял руки.
Видно, чему-то его учили. Яромир отклонился и, не дожидаясь второго удара, ответил Кривому точным тычком слева в челюсть, от чего того пошатнуло. Яромир схватил Кривого за рукав, присел на одно колено, и, перевернув словно коромысло, шарахнул спиной об землю.
Тут же прилетело сбоку – от лысого, который сразу стал быстро колошматить Яромира руками. Яромир подгадал момент и бросил ему правый в голову, схватил за грудки и повторил удар. Дважды. Лысый поплыл.
Краем глаза Яромир увидел, как Кривой перевернулся и пытается подняться.
В груди у Яромира зажгло. Действие медовухи прошло и пришёл азарт боя. Настало время показать, чего он стоил.
Яромир кинул лысого на прясла и подскочил к Кривому, наступив тому на колено. Нога Кривого с громким треском переломилась, и он взвыл от боли. Яромир добавил Кривому стопой в голову и истошные вопли прекратились.
Подскочил последний – худощавый жилистый парнишка с шевелюрой похожей на копну сена. Яромир встретил его прямым ударом ноги, от которого нападавший откатился на несколько шагов, приземлился на пятую точку и закряхтел от боли.
Со спины напал Лысый, огрев Яромира палкой по спине, которая тут же разлетелась в щепки. Яромир повернулся и ответил кулаком, от чего лысого повернуло, а из носа хлынула кровь. Яромир схватил его за загривок и с силой ударил лбом о прясла. Ветхое дерево переломилось, а носатый без сознания рухнул рядом с Кривым.
Тут же в Яромира влетел Патша, и они закатились на двор, собрав за собой всю ограду.
Они возились на пыльной земле, в которой Патша, на большое удивление Яромира, ничуть не уступал ему в силе. Патша наносил такие яростные и мощные удары, что Яромир едва мог от них защититься.
Яромир оказался снизу и с силой оттолкнул Патшу ногой, отчего они откатились в разные стороны.
На помощь к Патше уже несся копноволосый, грозно размахивая поленом в разные стороны.
– Стой, олух, зови старшину, пускай увидит, что он тут вытворяет! – рявкнул на него Патша. – А мы пока немного покувыркаемся.
Худощавый, напуганный тоном Патши, откинул полено и побежал в сторону дома Еремы, что есть мочи, крича «наших бьют!».
Яромир огляделся, пытаясь в темноте разглядеть Верею, но девушки нигде не было видно.
– Думаешь, что старик тебя защитит? Что старшина на это глаза закроет? Да Рознег с тебя плетьми шкуру спустит! – прорычал Патша. – Тебе бы спокойно сидеть в лесу, да ягодки с травками собирать, но нет же – захотелось покуролесить! Щас такое веселье тебе устрою – век не забудешь!
Они медленно двигались по кругу, каждый готовый к атаке. В виде и голосе Патши что-то изменилось: он стал еще больше походить на зверя, чем на человека. Яромир же продолжал сохранять молчание.
– Думал, тебе здесь будут рады? Думал девку мою увести? Или посрамить её хотел? Не дождешься, тварь безродная! Я быстрее перегрызу твою паршивую глотку, а тушу скормлю хрякам!
Патша кинулся на Яромира. Началась борьба. Богатырь попытался силой взять соперника, но Патша ничуть ему не уступал.
– Кто ты такой? – пыхтя, спросил Яромир, пытаясь вывести Патшу из равновесия.
– Твой самый жуткий кошмар! – прорычал Патша в ответ, подбив опорную ногу Яромира.
Он упал на спину. Черноволосый тут же напрыгнул сверху и принялся нечеловеческими ударами вбивать богатыря в землю.
Яромир, вспоминая тренировки со стариком, прогнулся на мостик, сбросил Патшу и сразу же ударил локтем в его грудную клетку. Патша сбил дыхание и закашлялся. Яромир набросился на ошеломленного соперника, но получил ногой в бедро. Он успел перехватить ногу Патши и, повалившись на землю, попытался её переломить, за что сразу же получил в голову другой ногой. От полученного удара Яромир поплыл, руки ослабли и Патша вырвался.
Они снова оказались на ногах. В голове у Яромира звенело, а Патша истошно хрипел.
Яромир встряхнулся и вновь поднял руки. Он был готов продолжить.
Патша поднял взгляд на полную луну и расплылся в оскале. Он скинул рубаху на землю. Вены на его теле вздулись, мышцы налились кровью, волосы ещё больше почернели, а лицо стало отдаленно походить на волчью пасть.
– Значит – Волколак? – удивился Яромир. – А то весь вечер думаю, что за тварь такая, а это ты!
Яромир понимал, что без подготовки и нужного снаряжения шансов у него практически не было, но и отступать было уже поздно. Какой бы силой Яромир не обладал, но голым в поле волколака одолеть было не возможно.
На удивление Яромира, Патша не обернулся полностью, а сохранил человеческие черты. Старик не говорил, что оборотни так умеют.
Патша зарычал, бросился на Яромира, и они опять покатились по земле.
Как бы рьяно богатырь не сопротивлялся, но оборотень под полной луной был гораздо сильнее.
В какой-то момент Яромир потерял опору и Патша оказался за спиной. Покрытые черным волосом руки обхватили шею и, перекрыв дыхание, стали сжиматься с нечеловеческой силой.
– Я оторву твою тупую башку! Сейчас ты сдохнешь, богатырь! – шипел ему на ухо Патша – Без имени, без рода, без семьи! В грязной пыли, как помойная собака!
Яромир чувствовал, что последние силы покидают его и, приложив её остатки, он ударил локтем в бедро Патши. И еще раз, и еще, но все его попытки были тщетными.
В голове промелькнула мысль, что это конец.
Патша прорычал над ухом и Яромир начал терять сознание.
У Яромира потемнело в глазах.
Последний воздух закончился, а в ушах, оглушительно стуча, пульсировала кровь. Он уже почти растворился в беспамятстве, как вдруг, раздался женский крик, за которым последовал звонкий щелчок хлыста.
Патша захрипел и разжал руки, а Яромир упал на землю и стал жадно глотать воздух.
У Яромира еще никогда не было такого желания к жизни.
К нему подбежали Верея и Ермола.
– Живой? – спросил Ермола, помогая Яромиру сесть. – Ишь какой красный весь! Спасибо Гриве, а то бы все…пришлось бы хоронить!
Верея же просто повисла на Яромире и рыдала навзрыд, пытаясь что-то сказать сквозь слезы, но он не мог разобрать ни слова.
Яромир посмотрел на Патшу.
Его, за кнут, обмотанный вокруг шеи, волок по земле высокий, широкоплечий старик, с пепельно-серой гривой, блестящей в лунном свете. Яромир понял в кого пошел Патша: он был точной копией Гривы, только молодой.
Грива, оттащив сына на несколько шагов, отвязал хлыст и выписал ему увесистый подзатыльник. Не проронив ни слова, Грива скрутил кнут и бросил его к ногам Ермолы, не сводя с Яромира тяжелого, звериного взгляда.
Яромир же в ответ поблагодарил спасителя легким кивком.
Грива что-то сказал на ухо сыну, от чего Патша сильно изменился в лице, и помог ему подняться с земли.
Патша снова стал человеком, глубоко сокрыв от всех свою волчью натуру. Зато, теперь прекрасно виднелись пурпурные тумаки, оставленные Яромиром.
Ермола же поднял кнут и одним ловким движением обмотал его вокруг талии.
– Ну вот и всё. –Ермола указал на приближающуюся толпу деревенских. – Сейчас нам будут и песни, и пляски…
Толпа слетелась здоровенная. Народ вооружился кто чем смог: вилы, грабли, топоры, лопаты. Некоторые угрожающе вертели в руках наспех выдранный заборный штакетник.
Самые же прожжённые успели запрыгнуть в кольчуги, прихватить щиты и опоясаться мечами. Сразу видно – бывалые!
С каждой улицы, то и дело, продолжали стягиваться и обыкновенные зеваки…
– А ну, расступись, что за бардак?! – сквозь толпу протиснулся старшина Рознег, гневно расправляя густые, топорщащиеся в разные стороны, седые усы.
Старшина давно перевалил за пятьдесят зим, но оставался ещё весьма крепким на вид. Рознег обвёл хмурым взглядом отлупленных Яромиром парней, которым уже оказывали первую помощь.
– Туесы. – безнадёжно помотал он головой. – Всё тут понятно… Так, слушать меня сюда! Этих – до утра под замок! Завтра их самолично высеку, чтоб боле не поваживались толпой одного охаживать.
Лысого, прижимающего тряпку к разбитому носу, увели первым.
Кривого попытались поднять, но он пришёл в себя, схватился за сломанную ногу, истошно завопил и снова потерял сознание.
– Этого балбеса не надо в каземат… Тащите его сразу к костоправу! – уточнил Рознег, указывая толстым пальцем на Кривого. – Кого-то не хватает… А тот, что весь сыр-бор поднял – где? Аркаша, Аркаша, подлец эдакий, а ну иди сюда!
– Здесь, старшина! – из толпы нехотя вышел копноволосый.
– Вот его – к остальным. А то погляди на него: «враги!», «наших бьют!» Тьфу! Погляди, дуралей, сколь народу на уши поднял, по чём зря!
Аркаша попытался умолить старшину, но тут же двое из мужиков взяли его под руки и уволокли вслед за лысым.
Рознег подошёл к Яромиру и Патше.
– С вами-то мне чего делать? – старшина задумчиво почесал сверкающую в свете факелов залысину. – Один краше другого! Ну, рассказывайте, чего не поделили?
Верея, продолжающая лить слёзы, вышла вперед, склонив перед Рознегом голову.
– М-да… Всё тут понятно. Опять, значится, мордобой из-за бабы… – досадно вздохнул старшина. – Вот поведётся какая волочайка бессовестная на ушах молодых кататься, так потом поубивать друг друга готовы за оных, а то и того хуже… Тебя бы, Верея, вместе с ними, да к столбу позорному, чтоб наука была!
Верея ещё сильнее закатилась слезами.
– Всё, не вой! Перед мамкой слёзы лить будешь… Кстати, кто-нибудь, приведите сюда Вассу!
Старшина снова посмотрел на Яромира.
– Надо же… А занятно твой сынка навалял-то богатырю! – Рознег задорно махнул рукой Гриве. – Глянь! И на твоём места живого нет! Вот, обалдуи…!
Мрачно стоявший в стороне Грива терпеливо ждал решения старшины. Патша же сидел подле него на корточках, виновато потупив взгляд.
Рознег некоторое время важно разглаживал усы, разглядывая драчунов, после чего вынес решение:
– По пять ударов плетью…, для начала! Каждому! Чтоб неповадно было! Завтра с утра у меня! Надеюсь, я понятно выразился?! Я же за ночь подумаю на что вы, божедурье, мне ещё сгодиться сможете.
Грива и Патша всё так же, не проронив ни слова, кивнули, развернулись и побрели в сторону леса.
– А тебя, богатырь, наверное, тоже под замок посажу, чтоб не убёг. –Рознег вновь вернулся к Яромиру.
– Не сбежит, старшина, – вышел вперёд Ермола, положив руку на плечо поникшего Яромира. – Под моё слово отпусти со мной, а завтра ни свет, ни заря у тебя будет. Всё по совести!
– Нехай так. Хороший ты мужик Ермолка, порядочный. Топайте. Только гляди, коли не явится, то тебя самого выпорю! Дважды! – Рознег угрожающе тыкнул в грудь Ермолы пальцем. – Так, не на что тут больше глазеть! Расходитесь по домам!
Старшина замахал руками, давая знак людям расходиться.
Внезапно, из толпы вылетела взъерошенная баба, и набросилась на Верею.
– Ах, ты – безсоромна баба! Шлёнда! Волочайка проклятая! – кричала на Верею женщина с такими же рыжими, как и у неё волосами, принявшись охаживать девушку платком. – Такого мужика тебе нашла, а тебе, олюра, лишь бы перед чужаками юбку задирать! Зашибу проклятую!
– Не выйду я ни за что, за этого твоего Патшу! Он жестокий и злой! Нет у него души! Я лучше руки на себя наложу! Найдете меня на болотах потом утопленницей, так и знай! – кричала в ответ Верея, стараясь спрятаться от ударов матери за спиной Яромира.
– Не утопишься, рогожа трёпаная! Я сама тебя прибью!
– Полно тебе, милая Васса! – тщетно старался успокоить её Ермола. – Ну раз мил ей богатырь…
– Какой «мил»?! Какой ещё «мил»?! Рожа безродная! Нищий, никчемный, лесной выродок! Никогда благословение не дам! Прокляну!
Эти слова глубоко задели Яромира за живое, заставив обиженно его отвернуться…
– Тогда я просто сбегу с ним! Вот увидишь! – кричала в ответ Верея, на этот раз прячась за Ермолой.
– А ну, всё! Заткнулись и разошлись по домам! Пока я всем не показал кто тут выродок, а кто нет! – вспылил покрасневший Рознег, вернувшийся на крики Вассы. – Слушай меня сюда, баба! Раз нет у тебя мужика, кто может за дочь твою слово держать, значит, мы с Добромилом и волхвами будем на совете сами выбирать ей суженого! Кого сама приведёт, на того и будем смотреть: достоин он али нет! Боги всех рассудят! Вот тебе моё последнее слово! И чтоб духу вашего сей миг тут не было!
Васса, схватив ревущую Верею за руку, окинула взглядом поломанные прясла ограды, заплакала и пошла в дом.
– Ну и мы, пожалуй, тоже пойдём, – Ермола осторожно подтолкнул Яромира в плечо. – Нечего тут больше делать.
Рознег убедился, когда все разошлись, плюнул и сам двинулся в сторону свадебного стола, где снова заиграла музыка.
– Оно тебе надо было? – начал Ермола после недолгого молчания. – Сидел бы себе спокойно, хлебал медовуху, холодцом закусывал, и беды бы не было… нет, ну надо же было со старшиной связаться!
– Патша этот – не человек вовсе. – с серьёзным видом Яромир. – И отец его тоже – волколаки.
– Волколаки! Насмешил… Эво тебе медовуха в голову дала! Да ты просто в гузно, вот и мерещится всякое! – Ермола шутливо хлопнул Яромира по плечу – Не вешай нос, богатырь! Проиграл и проиграл. Проспишься и вернётся твоя силушка! Патша с Гривой тоже в лесу бирюками живут. Хата их вон там, на самой окраине деревни. Главные охотники Рознега.
«Значит старшина всё знает и пользуется ими.» – сделал вывод Яромир. – «Нужно обязательно всё отцу рассказать.»
– У Гривы старший – Кривжа, – продолжал Ермола. – такой же как он. Один в один. Только Кривжи уже не упомянешь сколь зим никто не видал в наших краях. Он, вроде, в дружину к князю подался. На войну всё хотел. Больно любил над людьми издеваться, а там – самое место для такие, как он. А может его и того… уже и в живых давно нет. Ну, да и пёс с ними! Продолжить хочешь?
Ермола указал на свадебный стол, из-за которого всё ещё доносились звуки песен.
– Можно…, только давай найдём место, где потише. Хватит мне уже на сегодня веселья… – Яромир попытался улыбнуться, но тяжелый кулак Патши сильно повредил челюсть, от чего эта попытка отозвалась лишь острой болью. – Голова гудит, будто в колокол бьют.
– Знаю куда пойдём, только кое чего прихватим по дороге! Силенки ещё остались? – перебил его Ермола, указывая на одну из стоящих вдоль ограды телег, в которой лежал небольшой бочонок медовухи. – Такой осилишь?!
Яромир подошёл к телеге и с большим трудом забросил бочонок на плечо.
– Ты обожди, – вмешался Ермола, при виде скорчившегося от боли Яромира. – не спеши. Поставь, где взял.
Ермола помог Яромиру опустить бочонок обратно в телегу, протянул две большие дубовые кружки и наполнил их до краёв.
– Не пьянства пагубного ради, здоровия для! – воскликнул Ермола и друзья, стукнувшись стаканами, осушили кружки до дна. – Теперь и понесётся легче. Пойдём.
Медовуха и правда помогла Яромиру, притупив чувство боли. Даже показалось, что и бочонок стал легче. Яромир забросил его на плечо, и друзья продолжили путь.
– Ну-ка, придержи ровнее! – Ермола на ходу открыл кран и наполнил кружку. – Помнишь, как познакомились? Сколько тебе тогда было? Зим девять? Вы тогда еще со стариком по лесам нечисть всякую гоняли.
– Мы её и до сих пор гоняем. – с явным недовольством уточнил Яромир. – Бесов, леших, чертей, упырей… Лишь бы вам спалось крепче.
– Ой, из одних ли благих намерений?
– Что ты хочешь этим сказать?
– Как будто вам за это не платят? Причём, весьма неплохо…
– От чего это? Дают же кто что может: когда еду, когда инструмент – да и старик три шкуры за работу не дерёт, не то, что тот же Аяр! А мы всегда только по нужде и, по совести.
– За это вас и любят… – Ермола приложился к кружке. – и, признаюсь, весьма побаиваются.
– Чего ж нас бояться?
– Как чего? Появляетесь неизвестно откуда, пропадаете не пойми куда. Знаете всякое. В тебе, вон, силища, что в яке. Вот ты приспросись у старика: не удивлюсь, если и кровь у тебя славная.
– Скажешь ещё, славная… Куда уж мне…
– Ну-ну! – недоверчиво прищурился Ермола. – Знаешь, сколько уже мы вас выследить пытаемся?! Сколько раз по следам ходили и всё без толку. Все дорожки плутают, кругами водят.
– Как лихо лесное?
– Вот-вот, именно, невидимки. Не зря наши старики поговаривают, что твой – самый что ни на есть колдун.
– Какой там?! – рассмеялся Яромир.
– Дак, чего тогда так старательно ото всех прятаться, причем где-то под самым нашим носом?
– Нелюдимый он – это да, но, чтобы «колдун»… Ха-х, деревенщина, наговорите… А раз найти не можете, то ваша проблема! Плохо ищете…
Они остановились на пустыре, оставшемся после одного из перенесенных прошлой зимой дворов. Яромир опустил бочку с затёкшего плеча на землю и сел сверху, приняв кружку от Ермолы.
– Мы же тебя и не ждали. – Ермола наполнил себе кружку и долил Яромиру. – Думали, что старик опять своего ненаглядного птенчика не отпустит.
– Сам не ждал. – тяжело выдохнул Яромир.
– Но Ерёма, всё-таки, бересту на алтарь, сносил.
– Отцу что ли алтарь смастерили? – от удивления бровь Яромира приподнялась сама собой.
– Смешной ты – Таре. Там, на пне заветном, мы ей прошения раньше оставляли, теперь вам…
– Дела… – Яромир задумчиво почесал щетину. – Шестнадцать зим прожил и не знал, как до отца вести доходят. И, вообще, он же всё твердит, что никаких богов нету, а сам к алтарю ходит…
– Как это нет? – возмутился Ермола. – Не было бы богов, не было бы ни нас, ни нечисти, не даже вот – медовухи. Прячутся они и всегда за нами приглядывают! На то они боги, чтобы люд простой в их дела не вмешивался.
– И ты веришь?
– Дак как же не верить? Старик Веня, вот, говорит, что во что-то вера быть да должна. Иначе без веры нам всем – всё… – Ермола сделал смешную гримасу покойника. – Мы вот в Ладу, в Живу, Тару и Даждьбога верим, но больше всех – в Велеса. Давеча, буквально вчера, сам Рознег корову волхвам отдал. В жертву её и принесут, на двенадцатый день.
– И что – поможет? – с недоверчивой улыбкой спросил Яромир.
– А как же? Отец Велес радуется, и скотина не мрёт, и с полей урожай о-го-го какой! А давай за Велеса выпьем?
Ермола протянул кружку. Яромир поддержал, после чего поднял бочку на другое плечо, и они пошли дальше.
– А как вы так вовремя подоспели?
– Как, как? Проводили значит Ерёму. Только кружку ко рту поднёс, как гляжу – рыжая мимо несётся, сломя голову, к дому Гривы. Чую – беда. Глядь по сторонам – и тебя нет. Думаю, всё, проглядел! Что есть мочи за ней погнался, даже Добромилу кувшин с киселём, прямо на новые сапоги опрокинул. Он хотел мне оплеуху выписать, да не тут-то было! Я ж вон какой шустрый! По самой же нелепой случайности так вышло… Ну и по пути я тогда вот это прихватил.
Ермола хлопнул по кнуту, все ещё обвязанному вокруг живота.
– А что? Стременной так ужрался, что ему уже и не надо было. Так вот… Я только пол дороги пробежал, как рыжая уже обратно летит, а с ней и Грива: волосы в разные стороны, глаза горят – жуть одна! Я только хотел спросить, куда спешат, а он даже не остановился. Ещё и кнут так дёрнул, что я прямиком на пузо и пал! Во!
Он показал на замаранную в пыли рубаху и сделал глоток медовухи.
– Силища! Верея подбежала, вся ревёт, я понять, чего говорит, не могу. Так она мне в руку вцепилась и за Гривой поволокла. Дальше и сам знаешь. О, вот и хата моя!
Ермола остановился у закрытой калитки и шепотом обратился к Яромиру:
– Не-е… Сюда никак. Там Офела, дети – спят. Коль разбудим…Всё – насиделись. Пошли в обход.
Ермола указал на другую сторону двора, и они аккуратно пошли вдоль ограды из соснового штакетника. Только они зашли за сарай, как Ермола остановился и отодвинул часть забора, показывая Яромиру на лаз:
– Нам сюда. Лезь, давай.
Яромир пропихнул бочку в проём и протиснулся сам. Лаз был совсем не по его плечам. Ермола залез следом, поставил штакетник на место и указал Яромиру идти в хлев, двери которого он предусмотрительно оставил открытыми.
Яромир опустил бочку посередине хлева и подставил две берёзовые чурки в качестве стульев. Ермола же принёс сыровяленого мяса и овощей на закуску. Они сели напротив друг друга и наполнили кружки.