Zum Hörbuch
Герман протер глаза и только после этого различил человека, держащего в руке другой конец палки. Седые волосы, седая борода. Серое лицо в морщинах. Серый балахон на плечах. Весь седой и серый незнакомец сливался с туманом.
Увидев, что Герман пришел в себя, бородач снова нажал на палку. Ее острие еще больше впилось в грудь. Между ребер. Напротив сердца.
Герман подал голос:
– Что ты делаешь?
Незнакомец, изучающий его внимательным и осторожным взглядом, ответил на вопрос вопросом:
– Ты кто ты?
Герман ответил не сразу. Он хотел вздохнуть, но сделать это не позволило упертое в грудь острие. Только качнул головой:
– Теперь не знаю.
А бородач продолжал пристально смотреть на него:
– Это ты убил и сжег женщину?
Герман не понял, как этот человек догадался:
– Женщину?
– Женщину, – подтвердил незнакомец и, не выпуская из руки палки, поднял с земли часть плоти. Видимо, Герман не нашел ее ночью и не захоронил.
Это был кусочек небольшой ступни. На нем сохранились несколько маленьких аккуратных пальчиков, на которых поблескивали остатки педикюра.
Герман снова качнул головой:
– Это не я. Здесь были несколько,.. семеро… человек. Если их, конечно, можно так назвать… А я… – Он теперь уже мотнул головой, указывая себе за спину. – Я только похоронил ее здесь.
Бородач понимающе кивнул и тоже вздохнул, но палку с груди своего визави не убрал:
– Так что ты делаешь здесь?
Герман повторил то же самое, что сказал в самом начале разговора:
– Не знаю.
Человек с палкой опять понимающе покачал головой:
– А куда идешь?
И в этот раз Герман сказал то же самое:
– Не знаю. Извини, но я теперь о себе ничего не знаю. Ни-че-го…
Он вздрогнул и снова почувствовал остроту палки. Но вздрогнул еще раз. И еще. Ему трудно было сдержать этот приступ дрожи, потому что голому телу снова стало холодно. Земля за ним, нагретая ночью углями, к утру остыла. А воздух нового дня на поляне был весьма свеж.
Незнакомец же, как будто не замечая страданий Германа, продолжал допрос:
– Тебя переместили?
– Да.
Бородач кивнул:
– Расскажи о себе.
На это Герман усмехнулся:
– А кто ты такой, чтобы тебе все рассказывать? Уж не местное ли отделение АИК обслуживаешь?
Незнакомец, однако, не был намерен шутить. Он еще сильнее нажал на палку. Герману показалось, что острие вот-вот прорвет натянутую кожу, скользнет дальше. За ребра.
Что он мог сделать в такой ситуации? Только ответить. Герман назвал свое имя и услышал новый вопрос:
– За что тебя переместили?
Скрывать официальную причину перемещения не было смысла. Герман коротко рассказал о том, что нарушил Контракт, и добавил, не называя имен Линды и Тильды:
– А две милые девушки, сдали меня АИК, чтобы не переместили их самих.
– Ты только взнос ЧГО просрочил или за тобой еще какие-то делишки имеются? – строго смотрел на него бородач.
Пришлось добавить деталей:
– Да, я не только не заплатил взнос Члена Гражданского Общества, но еще и скрывался от АИК под чужим именем. Хотел, понимаешь, начать жизнь заново. Ну, там, жениться, сделать карьеру. Даже успел бизнес-план по развитию сети кафе разработать, но вот… поймали. Категория «A» – особо опасный преступник. Контракт расторгнут, а я перемещен.
Герман не собирался рассказывать о том, что участвовал в штурме здания АИК. А бородач как будто был удовлетворен рассказом:
– Значит, ты – не уголовник. Никого не убивал, не грабил, не насиловал?
– Нет.
Бородач облегченно вздохнул, и убрал, наконец, с груди Германа палку:
– Молодец, что дожил до рассвета.
– А что, часто… не доживают? – поинтересовался Герман.
Человек с палкой снова вздохнул:
– Я вчера был на берегу. Видел с холма: за день машина три раза подъезжала. Женщина сразу убежала в лес. Ее, как ты знаешь, бандиты нашли и убили…
– А еще изнасиловали и съели, – добавил Герман.
– Да, – согласился бородач, – это здесь обычное дело…
Герман поразился:
– Обычное дело?!
– Увы, – спокойно пожал плечами бородач и заметил, – А тебе вот удалось дожить до рассвета. Ты был вторым.
– А третий? – вспомнил Герман, – Ведь ты сказал, что машина приезжала три раза.
Бородач повернул голову:
– Он – в той стороне. На другую шайку наткнулся. И ему, как и этой женщине, очень не повезло. У тех бандитов есть ножи и даже пистолеты. Их было восемь. Они сначала с ним обошлись… как с женщиной. Потом за ногу на дерево подвесили и стали с живого срезать куски мяса и жарить… Он так кричал… Там теперь один скелет висит.
Герман не понимал:
– И ты так спокойно говоришь об этих ужасах.
Человек с палкой не ответил. Герман же снова вздрогнул и встал:
– Его надо похоронить. Где это точно?
Но бородач в ответ покачал головой:
– Я тебе не советую ходить в ту сторону. Это рядом с дорогой, по которой они обычно приходят к граничному пункту.
– Они? – не понял Герман.
Человек с палкой объяснил:
– Они – это бандиты. На территории ВЮГО именно бандиты – хозяева жизни. Что хотят, то и творят.
Герман внимательно посмотрел на бородача:
– А ты?
– Что я? – не понял тот. – Я тоже здесь живу.
– Ты не похож на бандита. – сказал Герман.
– Не похож, – согласился человек с палкой, – так я и не бандит.
Но Герману было все еще не понятно:
– Тогда, кто ты? Кто еще здесь может выжить?
Бородач почесал затылок:
– Кто здесь может выжить?.. Это хороший вопрос. А отвечу я тебе на него вот что. Не каждый, далеко не каждый здесь может… А что касается меня, то я – обыкновенный гончар.
– Гончар? – был удивлен Герман, – И что ты делаешь на территории ВЮГО? Почему живой?
– Да, гончар, – спокойно подтвердил человек с палкой, – Сюда вот по делу зашел. Нужда заставила. Глину искал. Мне материал для работы нужен.
– Ты не ответил, – настаивал Герман, – Ты живой. Если ты не бандит, то почему тебя не убили?
Бородач вздохнул:
– Этому есть объяснение. Но сначала, – он посмотрел на дрожащего Германа, – может, перекусим? У меня есть немного с собой пожевать.
Герман, посмотрев на холмик и женскую ступню, покачал головой:
– Только не здесь.
– Хорошо, пойдем, поищем другое место, – согласился «гончар».
Прежде, чем покинуть поляну, Герман разрыл остывший холмик и вложил в него остатки женской ступни, прошептал:
– Прости меня….
Они зашли за деревья, двинули дальше. Только сейчас Герман заметил, что лес хотя и был густым, но при этом выглядел каким-то слабым, как бы болезненным. Здесь не было мощных сосен или дубов. Только клены, осины, березы. Кривые, раздваивающиеся и разтраивающиеся. На всех деревьях тусклая, серая, как кожа бородача, кора. И еще Герман не слышал щебета, пенья птиц. Странный лес…
Судя по тому, как уверенно шел человек с палкой, он хорошо знал эти места. Измотанный событиями последних дней, Герман едва поспевал за своим шустрым проводником.
Бородач время от времени оглядывался:
– Молодец. Не отстаешь. Потерпи. Сейчас. Уже скоро…
Наконец, «гончар» замер на месте и кивнул совсем уже выдохшемуся Герману:
– Здесь можем спокойно передохнуть. Бандиты так далеко в лес не заходят.
Бородач достал из-за спины котомку. Сначала вынул оттуда пустой мешок:
– Все равно пустым возвращаться, так что сделай дырки для головы и рук. Будет тебе какая-никакая, а одежонка…
Герман взял в руке протянутый мешок:
– Чего сразу-то не дал? Столько времени за тобой шел голым.
Человек с палкой резонно ответил:
– Так ведь шел за мной. А дай я тебе мешок сразу, вдруг бы ты решил не идти, и я б понапрасну мешка лишился. А здесь это ценная вещь.
– А почему теперь не понапрасну? – не понял Герман.
Но «гончар» не ответил. Он наблюдал за безуспешными попытками Германа прорвать мешковину:
– Эх, ослабел ты, парень.
Проводник достал из кармана нож. Хотел бросить Герману, но передумал:
– Дай-ка сюда мешок. – сделав аккуратные разрезы, протянул «готовое платье», – Надевай.
Герман тут же нырнул в мешок. Сразу стало и теплей, и уютнее. Бородач же, еще раз пристально поглядев на Германа, снова полез в котомку. Вынул оттуда тряпочку, посыпал каким-то порошком и сказал:
– Дай-ка твою руку. Перемотаю, чтоб не загноилась.
Герман ничего не имел против повязки. Действительно, нужно было позаботиться о продолжающей саднить ране.
«Гончар» быстро перевязал руку Германа:
– Ну вот, теперь с этим порядок.
Вынув из котомки начатую буханку хлеба, отрезал большой кусок Герману:
– Ешь.
Тот быстро, очень быстро расправился с едой. Хлеб тут же успокоил живот и сделал жизнь гораздо теплее. Герман привалился спиной к дереву и закрыл глаза. Спросил:
– Так как же, ты – гончар, среди бандитов живешь? Откуда у тебя еда?
Бородач молчал, и Герман снова открыл глаза. Увидев, что его проводник не спеша жует свой кусок хлеба, не стал настаивать на ответе.
Еще несколько минут они сидели не разговаривая. Потом «гончар» стряхнул с ладони крошки в рот и встал, закинул котомку за плечи. Увидев же, что Герман непонимающе смотрит на него, мотнул головой:
– Пошли, по дороге объясню.
Герман, обмякший от тепла еды и хлеба, не торопился вставать:
– Куда это ты меня собрался вести?
«Гончар» усмехнулся:
– А тебе не все равно? Хотел бы я сам убить тебя, так давно бы это сделал. А захотел бы, чтобы тебя убили бандиты, так оставил бы на поляне. Один ты здесь долго не продержишься. Или бандиты на тебя наткнутся или сам к ним выйдешь. А дальше ты уже знаешь что будет… Большое удовольствие им доставишь. Для них это вместо кино развлечение – найти перемещенного новичка и покуражиться вдоволь…
– Пойдем, – согласился Герман, вставая.
Где-то невдалеке треснула ветка. Герман вздрогнул, но бородач, прислушавшись, успокоил:
– Это зверь лесной. Не бойся, мы идем не опасным путем…
Они шли безо всякой тропы, без компаса и карты, и как казалось Герману, просто наобум. Но «гончар», похоже, действительно очень хорошо знал и эти места, и где-кого в них можно встретить. Он шел спокойно и размеренно, иногда ненадолго останавливаясь, давая Герману возможность передохнуть.
Во время первой короткой остановки бородач рассказал, что его зовут Деомид и что попал он на территорию ВЮГО уже давно за отказ подписывать Контракт.
– Слышал про таких, – вспомнил Герман, – Значит, не по душе тебе Контракт?
– Не по-человечески это, – подтвердил Деомид. – Не хочу в разладе с собой жить. Уж лучше в разладе с обществом…
Позже рассказал он и про территорию ВЮГО:
– Прежде всего – это огромный остров. Большая река перед ним раздваивается, а потом снова сливается в единое русло. Когда-то на острове был военный полигон. Точно никто не знает, что здесь испытывали, но это была какая-то ядовитая токсичная дрянь. По всему острову в разных местах закопана. Где густо, где пусто…
Герман тут же подумал о том, что не из-за этих ли отходов, лес в начале их пути был таким хилым. А вот теперь уже стал нормальным – с крупными ядреными деревьями, с мощным подлеском.
Но спрашивать не стал. Продолжил слушать то, что Деомид рассказывал дальше:
– В общем хозяйствовали здесь военные хозяйствовали, да и после нескольких крупных аварий, окончательно испоганив остров, ушли с него. Так, вот Агентство Исполнения Контракта и приспособила это местечко под территорию ВЮГО. Здесь есть естественное ограждение – река. Вдобавок к нему АИК по своему берегу и по единственному мосту, соединяющему территорию ВЮГО и территорию ГО, колючую проволоку пустило. Ну, и конечно, сигнальные системы, охрану поставили. По тем, кто пытается реку переплыть, стреляют без предупреждения. А иногда и так просто стреляют через реку по тому, кого увидят на территории ВЮГО. Скучно охранникам вдали от цивилизованных развлечений, так что борются со скукой, как могут. На спор человека из снайперской винтовки или убивают с одной пули, или ранят несколькими. Наказать-то охрану могут разве что за растраченные патроны. За раненых или убитых на территории ВЮГО никто ответственности не несет. Мы ведь не члены ГО. Нас для Гражданского Общества просто не существует.
– Но мы же есть? – не согласился Герман.
– Нет, – усмехнулся Деомид, – ты ошибаешься. Нас нет.
– Но я же вот он. Я существую. – настаивал Герман.
Деомид вздохнул:
– Тебя все равно что не существует… И что будет с нами завтра, никто не знает. И никого это не интересует. Ни там, ни тем более здесь…
Они пошли дальше. Когда сделали новый привал, Деомид продолжил свой рассказ про территорию ВЮГО:
– В одиночку здесь люди не живут. Если ты один, то рано или поздно тебя обязательно выследят, схватят, изнасилуют, убьют, и, скорее всего, съедят. Любые жиры, углеводы и белки здесь в большой цене. Будь ты хоть сам Геракл, а один не выживешь. Напорешься на какую-нибудь банду и каюк.
– И много их здесь, банд? – спросил Герман.
Деомид кивнул:
– Много. Бандиты сами боятся остаться в одиночку, потому всегда сбиваются в шайки. Самые крупные банды поделили всю территорию ВЮГО. Так что вся земля здесь и все, что на ней есть, кому-то принадлежит.
Герман предположил:
– Значит, эти бандиты, которые… женщину, они относятся к какой-то из крупных банд.
– Не обязательно, – покачал головой Деомид, – Есть еще несметное количество мелких шаек, которые не подчиняются никому. Они перемещаются по всей территории, шакалят, бросаясь на все, с чем могут справиться. Думаю, это и была одна из таких банд. А еще одна разобралась со вторым перемещенным, про которого я говорил.
– Почему ты так решил? – не понял Герман.
Деомид объяснил:
– В крупных бандах есть какой-никакой, а порядок. Там все решают главари. А те сначала все-таки думают, а потом уже делают. И в крупных бандах не такие уж все голодные, потому что у них есть постоянный источник еды и других… удовольствий.
– Откуда ты все это знаешь? – Герман смотрел на Деомида с подозрением, – Ты же вроде гончар.
– Гончар.– снова подтвердил его проводник.
– Не бандит?
На губах у Деомида появилась улыбка:
– Не бандит.
– Выходит. – задумался Герман, – на территории ВЮГО, есть обычные нормальные люди.
– Есть, – кивнул Деомид, – И они, как и бандиты, тоже сбиваются вместе, чтобы выжить. Так легче обеспечить себя пропитанием, одеждой, кровом, и, конечно, отбиться от шакалов. Ну и откупиться от крупных банд.
– Откупиться? – не понял Герман.
– Да, – сказал Деомид, – Во главе крупных банд стоят неглупые люди, не зря же они возглавили свои шайки. Так вот, эти главари хотя и большие любители пограбить-поубивать-поразвлечься, но они понимают, в отличие от большинства своих недальновидных коллег, что нельзя жить одним днем, нужно где-то брать еду, одежду, какую-никакую утварь. Поэтому крупные банды полностью не разоряют, оставляют жить гражданские поселения, самообразующиеся из некриминальных перемещенных. Только облагают их… как бы налогом…
– И здесь налоги? – удивился Герман, – как на территории ГО.
– А чему ты удивляешься? – усмехнулся Деомид, – Полное безвластие едва ли возможно вообще где-либо. Везде есть слабые и сильные, умные и глупые, а значит, везде есть власть. А власть держится на законах. На плохих ли, на хороших ли, но на законах. Ну, а где законы…
– Там и налоги, – догадался Герман.
Деомид вздохнул:
– Да. Вот и здесь тоже государство. Хоть и бандитское, но государство. Со своей властью, со своими законами, и со своими бандитскими налогами. Каждое гражданское поселение должно давать, что может: еду, напитки, утварь, красивых девушек или юношей…
Герман поразился:
– И люди идут на это?
– А что делать? – развел руками Деомид, – Другого выхода нет. Такая жизнь, конечно, не сахар. Но это все-таки жизнь. Мы научились так жить. И ты тоже научишься… Пошли.
Герман послушно двинулся за Деомидом, сопоставляя в уме только что услышанное с тем, что ему рассказывал ранее про территорию ВЮГО инспектор Юрико: «Одни по привычке пытаются выращивать что-то на полях. Другие – что-то мастерить. Третьи же продолжают грабить, отнимать все, что могут у кого могут… На территории ВЮГО нет полиции, нет учреждений социальной и медицинской помощи, образовательных учреждений… Нельзя сказать, что там нет власти. Насколько мне известно, часть преступников сплотилась, поделила Территорию ВЮГО на свои вотчины. Фактически Территория ВЮГО – это бандитское государство, где перемещенные преступники всех категорий сбиваются в банды, эксплуатируют слабейших и ведут криминальные войны за средства пропитания, одежду и развлечения. Насколько я знаю, на территории ВЮГО действует только один закон – прав тот, кто сильнее…» Похоже, инспектор Юрико говорил правду…
На следующем привале Герман снова спросил своего проводника:
– Ты сказал, то здесь есть несколько гражданских поселений?
– Да. – подтвердил Деомид, – Здесь немало тех, кто продолжает заниматься тем же, чем и на территории Гражданского общества. Есть керосинщики. Они живут возле нефтяного озера. Гонят керосин… Еще есть несколько поселений землепашцев и огородников-садоводов. Они хлеб растят, всякие разные овощи и даже фрукты… Еще есть скотоводы, мастеровые… А мое поселение – каменщики. Мы добываем камень из горы. Обрабатываем его. Ну еще и гончарничаем немного. Камень нужен для строительства домов. И посуда всем нужна…
Герман усмехнулся:
– Ну, а я-то тебе зачем в поселении каменщиков и гончаров? Я ведь в компьютерной фирме работал. А здесь вряд ли даже электричество есть.
Бородач хмыкнул:
– Кое-где есть… Но в нашем поселении, ты прав, нет никакого электричества. И компьютеров, конечно, тоже. У нас вообще многого нет. Но чего точно нам не хватает, так это того, что есть у тебя.
– У меня? – Герман как бы оглядел себя, – Все, что у меня есть, так только этот мешок. Но даже и он не мой.
Деомид покачал головой:
– У тебя есть другое, более важное здесь на территории ВЮГО. У тебя имеется здоровье, физическая сила. И еще у тебя есть семя. Ты молод, образован, у тебя здоровые гены. А у нас есть девушки, которые могут дать потомство. Без притока свежей крови нам тяжело выживать и невозможно воспроизводиться. Если мы в своем поселении будем скрещиваться только между собой, то просто выродимся. Если же от бандитов начнем потомство получать, то переродимся в них. Так что куда ни кинь, везде клин…
Но Герман не понимал:
– Погоди, но есть же еще нормальные люди. Ты же говорил про керосинщиков, скотоводов и прочих.
На это Деомид лишь снова покачал головой:
– Конечно, их гены лучше, чем у бандитов. Но после долгой жизни здесь на отравленной территории, нормальные люди не могут дать здоровое семя. Мы едим странную пищу: у нас попадаются бараны с пятью головами, рыба без чешуи, а некоторые птицы летать не умеют. Я не сомневаюсь, что мы, может быть и медленно, но мутируем. И если этот процесс нельзя остановить, то стоит постараться его хотя бы замедлить. Вот для чего нам нужна свежая кровь с территории ГО. Вот для чего ты нам нужен.
– Но я не хочу быть спермодонором, – возразил Герман и еще хотел было сказать, что у него была, нет, есть любимая девушка, Ева, но промолчал об этом.
Деомид пожал плечами:
– Никто тебя и не собирается принуждать. Мужское начало в тебе все равно рано или поздно верх возьмет. Так что выберешь кого-нибудь из наших девушек. Нам все равно кого именно. Главное, чтобы потомство было.
Герман не стал спорить. Он снова подумал о Еве. Деомид же тем временем продолжил:
– А компьютеры… Это не так уж важно, чем ты занимался раньше. Руки, ноги, голова у тебя есть, рано или поздно, но что-нибудь полезное освоить сумеешь.
– Ты же сказал, что здесь на территории ВЮГО нет никакого будущего. А сам про гены, про здоровых детей рассуждаешь. – возразил Герман.
Деомид не стал спорить:
– Да, здесь в стране бандитов нет будущего. Но и умирать из нас ведь все равно никто не хочет. Пока мы чувствуем себя людьми, мы и должны вести себя как люди – заботиться о прошлом, настоящем и будущем.
Герман попросил разъяснить:
– Ну, о настоящем и будущем я еще понимаю. А что ты имеешь в виду, говоря о прошлом?
Деомид вздохнул:
– Вот ты же похоронил сегодня ту женщину?
Герман пожал плечами:
– Ну, да я не мог по-другому.
– Вот ты и позаботился о прошлом. – улыбнулся проводник, – Потому что ты не бандит, который живет по бандитском закону «умри сегодня, а я – завтра…» Нет мы – люди заботимся и о прошлом, и о настоящем, и о будущем… Кто знает, может быть кто-нибудь из нас, из наших детей или внуков доживет до справедливого будущего, до прощания с территорией ВЮГО. Мы все живем здесь этой надеждой. И ее нужно питать свежей кровью. А она поступает только с той стороны моста. Ты нам нужен. Ты нам очень нужен…
Дальше они шли молча. И по причине усталости. И еще потому, что Герману было над чем подумать, поразмышлять.
Когда солнце уже начало краснеть на закате, они вышли на опушку. Деомид остановился, глядя вперед:
– Вот мы и пришли.
– Куда? – не понял Герман.
Деомид указал рукой:
– Видишь гору?
– Вижу.
– Под ней каменный забор?
Герман пригляделся и увидел:
– Да, точно. Есть забор.
Деомид кивнул:
– За ним наше поселение. Нас там очень ждут…