Zitate aus dem Buch «Феликс Дзержинский и его ВЧК в действии»

Филеры имеют карманные альбомы с фотографическими снимками революционеров. У них всегда есть оперативный резерв, быстро выезжающий по вызову. Они ведут наблюдение пешими или под видом извозчиков. За квартирами они следят из квартир напротив. Никогда не встречаются с «клиентами» глазами. Им запрещено лгать в донесениях, если они кого-то упустили.

Документы австрийского подданного Леопольда Репке, ехавшего из Граца в Стокгольм по торговым делам, были вполне надежны, немецкий язык Юзеф знал хорошо,

На всех этажах Смольного дым стоял коромыслом. Курсистка из группы Бокия записывала в специальный журнал, что революционные отряды, выполняя приказ, прибыли ко всем четырем вокзалам и пяти главным мостам, в конфликт с юнкерами не вступают, но расположились рядом с ними в соседних зданиях. Дождь и ветер все усиливались и усиливались.

Александр Иванович Спиридович, архангельский дворянин, до 1893 года служил в армии, с 1900 года – в московском охранном отделении у Зубатова, затем два года служил в Киеве, где был ранен своим сексотом из рабочих. По протекции дворцового коменданта Грекова в 1900 году переведен в Петербург, получил чин полковника и был назначен начальником императорской дворцовой охраны.

По Петербургу сразу же поползли ехидные слухи о том, что дворцовый комендант умер от того, что государь не взял его с собой на отдых, первый раз за все время службы. Это, кстати, было вполне возможно. Мечта всей жизни стать вторым человеком у трона слабого царя разбилась в прах на ровном месте, и сердце интригана, уставшего за много лет нервотрепки, не выдержало.

Феликс вернулся в свою комнату на первом этаже, в которой через несколько минут раздался первый звонок. Рабочие из типографии «Труд» сообщали, что она занята юнкерами, арестовавшими готовый тираж номера главной большевистской газеты «Правда» и партию листовок. Через десять минут студент Бокия на авто уже вез приказ ВРК в казармы гвардии. Следующий звонок оказался из тюрьмы «Кресты».

Каша в Петрограде в разгар осени заваривалась еще та, и топор в ней явно был не один. Феликс, освобожденный из тюрьмы, где он находился с 1912 года, приехал из Москвы в столицу на съезд и остался в ней работать, по предложению Ленина избранный в секретари и члены Центрального Комитета РСДРП. Феликс вошел в бюро Военной организации партии, и эта работа была главной в борьбе за власть.

К лозунгам «Долой войну!» и «Долой самодержавие!» добавилось восстание на броненосце «Потемкин» и еще сорок бунтов в армии и на флоте. Под угрозой свержения монархии царь, которого в Петергофе под парами ждал миноносец, чтобы вывезти его в Англию, подписал «Манифест 17 октября», в котором были объявлены свободы слова, печати, собраний, неприкосновенность личности и созыв Государственной Думы с законодательными функциями.

Еще через два часа Бокий получил сообщение от своего агента из Царского Села. Расшифровав его каким-то мудреным шифром, с которым Феликс никогда не сталкивался, он сказал, что императорской полиции поручено обеспечить охрану Летнего сада, начиная с 11 часов 12 сентября, и что усиленную группу лучших агентов возглавит сам Спиридович.